Текст книги "Идеальная совместимость (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Тея

Темнота не пугает. Она вязкая и тёплая. В ней нет ни голосов, ни света, ни обязательств. Я долго лежу в ней, не понимая, почему не чувствую привычного фона. Где контур? Где лёгкое давление в висках, где тихая цифровая подкладка мира, к которой я привыкла с детства? Тишина слишком глубокая. Я пытаюсь пошевелить рукой. Она двигается, но так медленно, будто принадлежит кому-то другому. И веки будто свинцом налитые. Кое-как я все же разлепляю глаза. И вижу белый гладкий потолок. Никаких всплывающих окон, никаких уведомлений. Мой чип отключён. Я растерянно озираюсь.

Место, где я нахожусь, напоминает… Госпиталь? Да, скорее всего, так и есть. Это объясняет, наверное, отсутствие чипа. В экстренных случаях нейроинтерфейс глушат, чтобы не перегружать систему. Но что случилось?

Напрягаю память и вспоминаю… море маков. Я, кажется, вся ими пропахла. Касаюсь носом плеча. Сначала кажется, что пахнет просто зеленью. Свежесрезанным стеблем, тонкой влажной травой, в которой ещё не высохла утренняя роса. Потом проступает лёгкая пыльность – так травы пахнут на исходе лета, когда их высушивает солнце. А уже в ней чуть горьковатая, терпкая нота. Этот аромат не кричит о себе. Но он однозначно присутствует.

Маки, так странно… Откуда им взяться?

Резко вдыхаю. И вдруг меня будто током бьет. Я пытаюсь сесть, но тело не слушается. Руки тяжёлые, в вене что-то холодное. Пульсометр тихо пищит где-то сбоку.

Я же в медицинском блоке…

Но какого черта? Неужели я так отреагировала на таблетки?

Сердце берет разбег. Машинально пытаюсь дотянуться до внутреннего контура, чтобы проверить свой социальный статус. У меня взяли немало крови на анализ, чтобы выявить точный диагноз. И я хочу его знать. Но… без чипа это невозможно! Я ничего не могу. Даже этого.

Без моего чипа…

Боги, а если я ошиблась? Если чип отключён вовсе не на время лечения? Что если его… изъяли? Навсегда! А-а-а… У меня начинается паническая атака. Холод пробегает по позвоночнику. И кажется, что я умираю. Прямо на больничной койке, да. В эти самые секунды. В горле першит. Я облизываю пересохшие губы. Система оглушающе громко пищит, отправляя сигналы докторам. И, может быть, не только.

Дверь открывается. Я замираю, умоляя пространство, чтобы это был доктор. Или медсестра. Да вообще кто угодно – лишь бы только не он! Но вместе с врачом в проеме показывается и Тор, успевший сменить парадный китель на строгий тёмный костюм без знаков отличия. Интересно, сколько времени я провела в отключке? Мамочки…

Я захлебываюсь в истерике, а он выглядит спокойным. Только это вообще ничего не значит. От его ледяного спокойствия мне становится лишь страшнее.

Тор не спешит ко мне подойти. Не пытается взять за руку. Просто чуть отступает, позволяя закрыться двери.

– Что… произошло? – хриплю я. Он подходит ближе. Останавливается на расстоянии двух шагов от моей капсулы.

– А что вы помните? – впервые заговаривает со мной врач.

– Я потеряла сознание во время свадебной церемонии. Но она же… Она состоялась? – вырывается у меня.

– Да.

Значит, всё. Я официально жена Виктора Грея. Это одновременно и успокаивает меня, и еще больше тревожит.

– У тебя есть предположения, из-за чего это могло случиться?

Я облизываю в очередной раз губы.

– Ужасно хочется пить…

– Воду сейчас принесут. Я оставлю вас. Госпожа вполне стабильна. А мне нужно кое-что перепроверить…

Мне хочется вскочить и умолять не бросать меня. Но для этого я слишком слаба.

– Мой чип… – шепчу я. – Его отключили?

– Ты не ответила на мой вопрос.

Он на мой – тоже! Но я как будто совсем не в той ситуации, чтобы требовать каких-то ответов.

– На какой? Прости, я сейчас плохо соображаю.

– Ты отвратительная лгунья, Теона. Попробуй еще раз. И будь со мной честна… Это твоя последняя возможность быть честной.

Что за бред?

– И что… ты сделаешь в противном случае? Убьешь меня?

– Нет. Но я сделаю так, что ты возжелаешь смерти.

Меня передергивает от этих слов. Но еще больше от тона, которым те были сказаны.

– Возможно, я просто переволновалась, – пробрасываю я. – Тебе, конечно, незнакомо это понятие, но меня не каждый день выдают замуж против воли.

– В твоей крови обнаружено вещество, которого там не должно быть.

– Я не принимала никаких веществ, способных вызвать обморок!

– Вообще-то принятой тобой дозировки запросто хватило бы, чтобы тебя убить.

– Ч-что? – округляю глаза. – Кто-то желал мне смерти?

Без чипа соображается действительно туго, но я все же могу свести концы с концами и понять, что у меня просто не было времени на то, чтобы заиметь врагов в его мире. А значит, что? Значит, через меня пытались добраться до Тора.

Но… Кто? Ирма, которая дала мне таблетки? Зачем ей это? Или дело вообще не в таблетках?!

Мои скачущие, словно блохи, мысли, прерывает появление робота. Хватаю стакан и залпом его осушаю.

– Лучше? – вздергивает бровь Тор, когда робот выкатывается из палаты.

– Немного, – с опаской хриплю я. Тор криво улыбается. Подходит вплотную к кровати.

– Скажи мне… Разве я мало старался?

– О чем это ты? – лепечу я.

– Разве ты была в чем-то обделена, может, не понимала, как для меня важно все происходящее?

Он садится прямо на край моей распахнутой капсулы. Берет за руку. От него исходит настолько странная энергия, что я слежу за ним как лань за притаившимся в кустах хищником – настороженно и пугливо.

– Н-нет. Дело в-вообще не в тебе, – стучу зубами.

– А в чем?

– В самой системе! – от возмущения я даже немного приподнимаюсь на локтях.

– Другой системы нет, и не будет! Мы должны выжить, восстановить популяцию. И только потом у нас появится шанс что-то изменить.

– Я так не считаю!

– Значит, мне нет смысла обращаться с тобой как с разумным человеком. – От этих слов по коже пробегает ледяная рябь. Все сильнее волнуясь, я прошу:

– Верни мой чип. Ты не имеешь права его отбирать каждый раз, как тебе заблагорассудится.

Тор смотрит на меня несколько долгих секунд уже знакомым безэмоциональным взглядом. А когда моя паника вновь достигает предела, медленно запускает руку во внутренний карман своего одеяния и достаёт его – маленький, почти невесомый полупрозрачный модуль на тонкой магнитной основе. Я замираю. Выходит, мои волнения не стоили выеденного яйца? Поверить в это трудно, но… Вот же он! А меня до того трясет, что я даже не решаюсь взять его в руки. Вдруг поломаю?!

– Он был изолирован, – спокойно говорит Тор. – До выяснения обстоятельств.

Я не слышу остального. Потому что в этот момент чип возвращается в мои руки. От облегчения грудь сдавливает. Я всхлипываю. Слёзы наворачиваются на глаза. И эта слабость так унизительна, что я почти себя ненавижу, но остановиться уже не могу.

– Установка займёт несколько секунд, – говорит он.

Я киваю, торопливо заправляя волосы за ухо. Из-за дрожащих пальцев не сразу попадаю в паз. Но секунду спустя мой мир возвращается. Странным покалыванием в висках. Мягким фоновым шумом.

Я судорожно втягиваю воздух, смеясь сквозь слёзы…

– Вот и все… Вот… и все. Все хорошо, – бормочу словно безумная, смахивая всплывающие окна. Включаю диагностику. Так-так-так… Ограниченный доступ. Изоляционный режим. Остальное я просто не успеваю в себя впитать. Потому что в следующий миг в моё сознание врывается Тор. И это больше не деликатно. О, нет… Теперь это ощущается так, будто кто-то проломил кувалдой мой череп, смел защиту и провалился в самую глубину.

В ужасе я распахиваю глаза и рот. Захлёбываюсь криком. Воздухом. Самой мыслью о том, что прямо сейчас кто-то посторонний хозяйничает в моей голове.

– Нет…

И повторяю то же самое мысленно. Тор отметает мою просьбу как мусор. Он больше не хочет со мной говорить словами через рот. Не хочет играть по моим правилам! Он как пылесос всасывает мое «Я», выкрутив на всю свою мощность.

Детство.

Тесная комната.

Мать, которая шепчет «не высовывайся».

Первый урок биологии. Момент, когда я только начала понимать, насколько же сложно устроено наше общество. Подпольные форумы. Страх.

– Прекрати! Нет! Тор, не надо… Я тебя умоляю! – я уже не понимаю, вслух кричу или мысленно. Слёзы текут по вискам в волосы. Тело бешено извивается. И тогда он просто отключает мою подвижность. Я думала, хуже проникновения в мысли ничего быть не может?! О, нет. Я ошибалась. Вот оно! Со мной будто наяву случается сонный паралич. Я изнываю, а его лицо остаётся абсолютно спокойным.

Мне кажется, что я рассыпаюсь на фрагменты. Это длится секунды две. Или три. Но для меня они превращаются в бесконечность, которая обрывается окриком:

– Господин главнокомандующий!

Голос врача прорезает пространство, как нож. Связь резко прерывается. Я падаю на подушку, хватая ртом воздух. Голова гудит. Глаза жжёт. Я чувствую себя опустошённой. Как жертва изощренного насилия.

Тор медленно отстраняется. Его лицо остаётся каменным. Но что-то в глазах меняется. Хотя… Он почти ничего не успел увидеть! Почти ничего.

– Прошу прощения, – говорит врач, явно понимая, что прервал не просто разговор. – Я получил обновлённые данные.

Тор встаёт. Вижу, как он собирает себя обратно. Как закрывает то, что только что распахнул. Ему, как и мне, происходящее дается непросто, но как же мне плевать, боже мой! Я не ненавижу его лишь потому, что у меня не осталось сил даже на ненависть. Но ничего, ничего… Я поправлюсь, и тогда…

– Говорите, – коротко бросает он.

Лежу, не в силах пошевелиться. В голове – эхо. Он был там. В самых дальних тайниках памяти... Что это ему дало? И что из этого он теперь сможет использовать против меня?

– Доза, полученная вашей супругой, была летальной. Ее хватило бы, чтобы убить нескольких человек. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему вы одни обратились за помощью. Токсин летучий. И даже малые дозы яда могли привести к недомоганию присутствующих на свадьбе гостей.

Плечи Тора едва заметно каменеют.

– Насколько «летальной»? – уточняет он.

– Если говорить без обиняков… При такой концентрации поражение центральной нервной системы должно было привести к остановке дыхания в течение двух-трех минут. Вероятность выживания нулевая.

Я медленно перевожу взгляд с одного на другого.

– Но… – врач делает паузу. – Этого не произошло. Что-то частично нейтрализовало действие токсина. Связало молекулы, замедлив проникновение через гематоэнцефалический барьер.

Я ничего не понимаю. Слова плывут, но смысл всё равно доходит. Я должна была умереть.

– Что именно? – спрашивает Тор.

– Мы пока не знаем. В крови обнаружены фрагменты нестандартных соединений. Возможно, спонтанная химическая реакция. Возможно, взаимодействие с каким-то веществом, присутствовавшим в организме.

Он бросает на меня короткий взгляд.

– С ингибиторами? – резко уточняет Тор.

– Нет. – Врач качает головой. – Этот препарат не вступает в реакцию с данным типом нейротоксина.

– То есть, мою жену что-то спасло, но мы не знаем, что именно?

– Да. На текущий момент все обстоит именно так.

Тор растирает переносицу. Уверена, он сейчас что-то придумает в своем-не своем мегамозге.

– Сколько людей знают о токсине?

– Я. И вы.

– Вы уверены, что посторонние…

– Уверен. Ситуация изначально курировалась мной, и поскольку она довольно-таки щепетильна, у остальных к данным просто обнулен доступ.

– Отлично. – Тор замирает на миг. – Теперь у этих данных официальный гриф секретности. Вы знаете, что это означает?

Доктор широко распахивает глаза.

– Безусловно.

Тор делает шаг к стеклянной панели, за которой виден коридор медицинского блока, и подключается к общему каналу. Через секунду в нем появляется короткое сообщение:

«Уважаемые дамы и господа. Господин главнокомандующий Виктор Грей и его дражайшая супруга Теона Грей приносят свои глубочайшие извинения за неудобства, доставленные гостям торжества по случаю их бракосочетания. Повышенные меры безопасности во время праздника связаны с профессиональной деятельностью господина главнокомандующего и сопутствующими с ней рисками. Также Виктор и Теона Грей выражают искреннюю благодарность всем, кто переживал касательно здоровья госпожи Грей. По предварительным данным медицинской службы, госпожа Грей находится в положении, чем и было вызвано случившееся недомогание».

Чего?!

Глава 10

Тея

Меня отпускают домой слишком быстро, как для человека, жизнь которого, если верить врачам, еще сутки назад висела на волоске. Но меня заверяют, что мои показатели почти в норме, а дома и стены лечат.

Дома… Знать бы, где теперь этот самый дом? Почему-то я сомневаюсь, что Тор отвезет меня в свои апартаменты в Центральной башне.

– Готова?

Оглядываюсь на… мужа, который ждет меня на выходе из палаты. На нем легкое пальто. И привычная маска ледяного спокойствия. Я отвожу взгляд, но вряд ли мне удается скрыть, как меня передергивает. В памяти все еще свежи воспоминания о том, как он надо мной надругался.

Мне приходится заставить себя сойти с места. Тело подчиняется, но будто с задержкой. Очень медленно я выхожу в коридор. Тор подстраивается под мой шаг.

– Зачем была нужна эта ложь? – тихо интересуюсь я, когда двери капсулы закрываются и машина начинает движение.

– Не поверишь! Я тоже задаюсь этим вопросом.

А я… Я понимаю его намек, даже несмотря на то, что мои мозги работают все так же заторможенно. Щеки вспыхивают. Жар тоже медленно и оттого невыносимо разливается вверх по коже.

Город выглядит, наверное, как всегда. А я все равно приникаю к окну. Потому что для меня это самое «как всегда» еще не успело стать чем-то обыденным.

– Я про историю с беременностью, – поясняю, когда справляюсь с обуявшим меня смущением.

– Это было необходимо.

Я сжимаю пальцы в замок на коленях. Другого объяснения, очевидно, не стоило ждать. Но я зачем-то настаиваю:

– Зачем? Если токсин был летучим, если это попытка массового поражения, – продолжаю, чтобы дать понять, что я, в общем-то, не дура, и в целом понимаю возможные мотивы, – почему не объявить чрезвычайное положение официально?

Тор смотрит на дорогу перед собой.

– Потому что тогда начнется паника. И тот, кто организовал покушение, заляжет на дно.

– Возможно, но я все равно не понимаю, как тебе поможет утка с беременностью?

– Мои враги задергаются еще сильнее и обязательно совершат ошибку, которая их выдаст.

О! А вот тут… Все логично, да.

– То есть я – приманка.

– Ты – моя жена, – ровно отвечает он. – И цель покушения.

Я чувствую, как внутри поднимается холод.

– А насколько ты вообще уверен, что целью нападавших была именно я?

– На сто процентов.

Он произносит это так, будто речь идет о точности выстрела. Без сомнений и всяческих допущений. Почему? Тор догадывается, кто бы это мог быть? Знает, кому перешел дорогу? Спросить бы… Но до того страшно, что я сглатываю и снова отворачиваюсь к окну.

– Все равно не сходится, – шепчу сама себе.

– Почему? – Тор удивляет меня вопросом. Не могу отделаться от ощущения, что ему точно так же, как и мне, не сильно хочется продолжать этот разговор, но зачем-то же он продолжает…

– Эту легенду не удастся поддерживать долго.

– Почему? – повторяет свой любимый вопрос мой муж, скосив на меня равнодушный взгляд.

– Потому что в ней слишком много несостыковок, – выдыхаю я и, наконец, поворачиваюсь к Тору лицом. – Сам подумай. Меня же задержали силы стабилизации! В этом было задействовано не меньше дюжины офицеров. Они прекрасно знают, что до недавнего времени мы с тобой даже знакомы не были. Какая беременность, Виктор? – Его профиль остается неподвижным. – Это раз, – добавляю я, и раз он не проникся, продолжаю нагнетать: – Два. Комиссар, который вел допрос. Он видел меня до всяких «свадеб». Он знал, что между нами ничего не было. А если он об этом заговорит?!

Я готова озвучить и три, и четыре… Для меня вообще не проблема – говорить с ним. Гораздо хуже молчать. Или когда он без спроса врывается в мои мысли, сминая хлипенькую защиту.

– Система не настолько тупа. Любой аудит поднимет архив, даже если моего лица не запомнили.

Тор аккуратно паркуется и переводит на меня взгляд.

– Ты недооцениваешь возможности корректировки.

– Но комиссар… – горячусь я, да только Тор меня обрывает:

– Комиссар уже давно лишен своего звания.

Холод медленно расползается по позвоночнику.

– Что?

– Его допуск аннулирован. Часть памяти изолирована. А дело передано в суд.

– За что? – шепчу я.

– За превышение полномочий. – Пожимает плечами. – Ты же не думала, что я спущу ему с рук то, как он с тобой обращался?

Я смотрю на Тора в священном ужасе. В памяти ярко вспыхивают фрагменты из недавнего прошлого! Я будто снова там. В этой ужасной холодной комнате. Чувствую, как пальца комиссара сжимают мой подбородок… Меня передергивает. То ли от этих гнусных воспоминаний, которые навсегда отпечатались даже не в чипе – в моем мозгу! То ли от осознания, что за меня заступился человек, от которого я меньше всего ждала подобных поступков… Это такое… благостное ощущение. Я бы сказала, освобождающее.

Освобождающее?! В клетке? Теа!

Да! Но я даже в Подполье не чувствовала себя так легко… Кощунственная вроде мысль, она никогда не приходила мне в голову раньше, но какая, к черту свобода, если ты буквально выживаешь каждый свой долбаный день? И где тебе может прилететь отовсюду?! Мы называли свободой то, что нас просто еще не поймали.

У меня сбивается дыхание, я не знаю, куда девать руки, взгляд. Не хочу, чтобы он понял, что заставил пошатнуться мои убеждения! Это же как признать собственную неправоту – почти невозможно.

– Что замолчала?

– Не знаю, что сказать. Это… неожиданно.

– Ума не приложу почему.

Тор выходит. Я торопливо выскакиваю за ним следом. Оглядываюсь – надо же! Наша башня. С некоторой опаской захожу в лифт. Тот еле тащится, а мне в этом просторном, но излишне тесном для нас двоих пространстве невыносимо.

В первый раз я поднимаюсь сюда как жена. Новость о беременности ничуть этому не противоречит, а скорее даже наоборот. Мой чип ограничен. Я под его контролем. Потому что Тор нисколечко мне больше не верит, ведь я безбожно ему лгала и принимала таблетки, думая, что смогу всех перехитрить.

– Тор… – окликаю мужа, когда мы все же выходим.

– М-м-м?

– Ты не ответил, – говорю тихо. – Насчет моих ограничений. – Замолкаю, подбирая слова. Глупо спрашивать в лоб: «Когда ты их снимешь?». Поэтому вслух уточняю максимально нейтрально: – Ограничения… Они временные?

Сейчас почему-то как никогда важно видеть его глаза. Но он на меня не смотрит.

– Это зависит от тебя.

Вот оно.

– То есть это наказание? – спрашиваю я прямо. – Будь хорошей девочкой, и я подумаю?

И хоть я совсем не в том положении, мой голос звенит от возмущения.

Тор все же поворачивает голову. Непривычно для него медленно.

– Это последствия. И да, я подумаю. Когда-нибудь.

– Если посчитаешь, что я в достаточной мере намучилась? – вздергиваю подбородок.

– Ты сама выбрала этот путь. Я просто иду за тобой.

Его голос ровный. Но в нём нет ничего личного, только холодная отстраненность.

– Почему ты не хочешь меня понять?

– А ты меня? – парирует Тор, и дверь его квартиры распахивается. Я останавливаюсь на пороге, сраженная пугающей мыслью о так и не состоявшейся брачной ночи.

– Ну, что опять?

Качаю головой.

– Ничего.

Ничего, ничего не случится, даже если он это сделает! – убеждаю себя. Только как-то не получается… убедить. Мои ладони становятся влажными. Я потею так, что он наверняка это чувствует.

– Если до трясучки тебя доводит мысль о том, что я наброшусь на тебя, едва переступив порог спальни, расслабься. Дождемся, пока ты окрепнешь.

– Меня доводит до трясучки другое!

– Да неужели?

– Да. Дело изначально не в тебе, Тор. И ты прекрасно это знаешь. Это в целом… неправильная ситуация. До трясучки, как ты выражаешься, меня доводит то, что я вообще в ней оказалась. Ты хочешь честности, но когда я честна, просто отказываешься принимать к сведению мои аргументы!

– Ты не можешь изменить ситуацию.

– Тогда перестань делать вид, что это мой выбор! – смеюсь, запрокинув лицо к потолку. Но ему все равно. Он продолжает гнуть свое:

– Но ты можешь изменить свое к ней отношение. Жаль, тебя не вдохновил пример Ирмы, – говорит Тор, снимая пальто. А я… Я, наверное, не до конца успеваю спрятать эмоции, вспыхнувшие при упоминании пары Марка.

Тор ведет бровью. Я хватаюсь за горло:

– Что с ней? – хриплю.

– С Ирмой? А что с ней будет?

Господи, так он не в курсе? Ну, конечно, в разговоре с ней я не задействовала свой чип. На нем не сохранилось никакой информации. А вот когда Тор доберется до моего дилера – лишь вопрос времени. И тогда только, через него, кем бы он ни был, возможно, Тор выйдет на пару друга.

От скорости, с которой мои эмоции сменяют одна другую, становится дурно.

– Мне лучше лечь, – шепчу. Видя мою слабость, Тор тут же подхватывает меня на руки. Плечи, которые мне приходится обхватить, просто каменные. Наверное, очень заманчиво спрятаться за такими. Удивительно, что еще не нашлось желающей. Может, высшие действительно асексуальны? Вспоминая взгляды Марка, которые он бросал на свою пару, я бы так не сказала. А там мало ли.

Впрочем, почему я вообще решила, что у Тора никого нет? Может, есть. Может, он как раз к ней сейчас и отправится, чтобы, так сказать, сбросить напряжение последних дней. Вот и пусть. Лишь бы меня не трогал!

– О чем ты так усиленно думаешь?

– О, надо же… Ты спрашиваешь, а не вламываешься ко мне в голову! – Губы дрожат, когда я высказываю мужу скопившиеся претензии. Ужас, в который меня вогнал тот случай, все еще до конца не отпустил. Да теперь уже, наверное, никогда и не отпустит.

– Мне показалось, тебе это не понравилось, – ухмыляется Тор, опуская меня на кровать.

– Ты очень чуткий, – язвлю, прячась под одеялом. Тор задерживает на мне взгляд. Наклоняет голову к уху, разглядывая меня как невиданную зверушку.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я думаю о заболеваниях, передающихся половым путем! Ясно?!

Мой ответ получается таким неожиданным, что его невозмутимая физиономия становится не такой уж невозмутимой.

– В контексте чего? – уточняет, просчитывая варианты в своей умненькой головушке.

– Рано или поздно ты все равно это сделаешь, – я отворачиваюсь к окну. – Если у тебя кто-то есть…

– У меня есть жена. Этого вполне достаточно мужчине моего возраста.

Странные чувства будит это признание. Я не знаю, то ли радоваться, то ли огорчаться. Радоваться, что мне не станут изменять. Огорчаться ровно по тому же поводу. Я же наверняка захочу переложить это дело на кого-то другого? Наверняка. Же. Захочу. Так?

– Кстати, а тебе сколько лет?

С тех пор, как люди стали доживать аж до ста тридцати, меняя органы и прибегая к пластике, я не берусь судить о возрасте кого бы то ни было так, навскидку.

– Мне сорок два.

– А мне почти тридцать.

– Я знаю. Я знаю о тебе все, Теона.

Ага. Так уж все! Хотя…

– Так далеко ты в мой мозг не внедрился, – фыркаю, сама не понимая, зачем сама же его и провоцирую.

– Может быть, все впереди.

– Нет! – ахаю я. – Пожалуйста, Тор! Ты должен мне обещать никогда этого впредь не делать.

– Обещания ничего не значат, – жестко парирует он. Я же опять вспыхиваю, потому что сама поспособствовала такому к себе отношению. И кого волнует, что он просто не оставил мне выбора? Вот кого?! Это так несправедливо, что хочется рвать на себе волосы!

– А я тебе все равно поверю… – обещаю в тишине. Тор хмыкает. Видно, раскусил мой нехитрый план усыпить трогательной покладистостью его бдительность.

– Отдыхай, – говорит напоследок и уходит. Слышу, как щелкает закрывшаяся за ним дверь. Подхватываюсь и несусь на террасу, чтобы немного отдышаться, но распашное окно остается закрытым, а на внутреннем контуре вспыхивает уведомление: «Ограничение перемещения. Внутренний периметр».

То есть я могу перемещаться по дому. Но не дальше.

Вот и все, чего я добилась? Медленно подхожу вплотную к стеклу. Оно приятно прохладное. Не могу отказать себе в удовольствии коснуться лбом поверхности.

Снаружи вечер. Сирень, которая так радовала меня в первые дни приезда, окончательно отцвела. Лепестки побурели по краям, а некоторые совсем облетели, устлав землю блеклой сиреневой крошкой. Зеленые листья стали темнее из-за покрывшего их плотного слоя пыли. Перевожу взгляд на гирлянды, зигзагами тянущиеся от стены к стене. Они еще не зажглись, но в сумерках их стеклянные купола сверкают, ловя последние отсветы закатившегося за горизонт солнца.

Я печально вздыхаю. Стекло запотевает от моего дыхания. Пытаюсь вспомнить что-то хорошее, чтобы вконец не расклеиться. А хоть бы и аромат сирени, который так меня поразил! Но нос щекочет лишь травянистый аромат маков.