Текст книги "Идеальная совместимость (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Тея

Машина плавно замедляется перед стеклянным куполом Центрального репродуктивного центра. Снаружи здание выглядит почти невесомым – прозрачные стены, светлые переходы, плавные линии. Всё здесь построено так, чтобы внушать людям спокойствие и надежду.

Я выхожу из машины следом за Виктором и на секунду замираю, запрокинув голову вверх. Солнце отражается в стекле, разбиваясь на тысячи бликов. Внутри видно движение – люди в белых халатах, мягкий свет медицинских панелей.

В этом месте начинается жизнь. И его архитектура это только подчеркивает.

Виктор идёт рядом со мной, чуть впереди, как истинный альфа. Его шаги уверенные и тяжелые. Наше появление фиксируют камеры – я почти физически чувствую, как объективы скользят по нам, улавливая каждое движение.

Трусливо хочется отступить, но я заставляю себя идти дальше.

Внутри центр оказывается ещё светлее. Пространство огромного холла наполнено тихими голосами и мягким гулом оборудования. Где-то журчит вода – искусственный водопад обрушивается откуда-то сверху. Вдоль стен расставлены кадки с растениями, создавая иллюзию сада.

Навстречу нам спешит женщина в медицинской форме.

– Доброе утро, господин Грей. Госпожа Теона.

Её улыбка профессионально теплая. Мы обмениваемся короткими приветствиями, после чего она жестом приглашает нас следовать за ней.

Я стараюсь сосредоточиться на словах заведующей, но взгляд всё время ускользает в сторону… К палатам, виднеющимся через стеклянные перегородки. В этих палатах дети. Много-много детей. Маленькие прозрачные колыбели выстроены рядами. И именно в них лежат новорожденные малыши. Я невольно замедляю шаг. Один из ребятишек тихо посапывает, уткнувшись носом в мягкое, как облако, одеяло. У другого забавно торчит вверх пучок темных волос. Третий, кажется, только что проснулся и лениво размахивает руками, словно проверяя границы мира.

Такие маленькие. Такие… беззащитные. В груди что-то странно сжимается.

Я останавливаюсь у окна.

– Они здесь после стабилизации, – тихо поясняет врач. – Первые дни наблюдения.

Я почти не слышу её.

Мой взгляд цепляется за одного из младенцев. Он широко зевает, сморщив красное личико, и вдруг открывает глаза. Тёмные. Совершенно ясные. Он смотрит сквозь меня, но я все равно ему приветливо улыбаюсь.

– Хочешь подойти ближе? – слышу рядом голос Виктора и вздрагиваю. Даже не заметила, что он около меня остановился. Надо же!

– Можно? – спрашиваю тихо.

Врач кивает и открывает защитную панель. Я делаю осторожный шаг внутрь. Воздух здесь теплее, пахнет стерильностью и чем-то сладким. Возможно, молоком.

С любопытством склоняюсь над колыбелью. Малыш ерзает, смешно выпятив попку, и тихо фыркает во сне. Его кулачки сжаты, крошечные пальчики почти прозрачные. Кажется, если дотронуться – он исчезнет вовсе. Поэтому я его и не касаюсь. А так… просто смотрю.

Странное чувство расползается внутри. Тёплое. Щемящее.

Сколько их здесь? Десятки. Маленькие жизни, которые только начинают свой путь.

Я выпрямляюсь и медленно оглядываюсь вокруг.

И вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Тор это замечает.

Чувствую его взгляд до того, как успеваю сообразить, к каким выводам может прийти этот сложный мужчина... Ошибочным выводам! Неправильным.

Виктор смотрит на меня внимательно, изучающе. И в его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на удовлетворение. Ну, вот! Как я и думала… Он решил, раз я расчувствовалась, глядя на эти комочки, то рано на мне ставить крест. Зря! Это ничего не меняет.

– Они красивые, правда? – говорю тихо.

Тор подходит ближе и останавливается рядом со мной.

– Ну-у-у... Такое себе.

Его ответ заставляет меня закусить губу, чтобы не засмеяться. Странная реакция. Мне и смешно, и грустно. Снова перевожу взгляд на детей.

– Их так много, что и не скажешь, что человечество находится на грани вымирания.

– Чтобы этого не случилось, их должно быть больше.

В голосе Тора звучит спокойная уверенность, граничащая с жесткостью. Я не отвечаю. Наверное, мой муж знает, о чем говорит. А я все еще не понимаю, как реагировать. Несколько секунд мы стоим молча. Потом он чуть наклоняется ко мне, обжигая висок дыханием:

– Знаешь, – говорит он негромко, – без Акта совместимости большинство из них просто не родились бы.

Я медленно оборачиваюсь. Тор смотрит на колыбели. Как и меня буквально пару секунд назад, его полностью захватило увиденное.

– В Первом круге рождаемость упала почти до нуля. Люди могли десятилетиями жить вместе и так и не зачать ребёнка.

Его голос звучит ровно, как у гипнотизера.

– Система совместимости изменила это. Алгоритмы подбирают пары, которые способны дать потомство. Именно поэтому сейчас в этих колыбелях лежат дети. Без изменений в законодательстве их бы попросту не существовало. И человечество доживало бы свой век.

У меня колет в носу... Он делает это специально! Чтобы я прониклась. Засомневалась в правильности своих взглядов.

Малыш с тёмными глазами тихо сопит, сжав кулачок.

И где-то глубоко внутри меня действительно прорастает сомнение. Что, если иначе и впрямь было не справиться? Что, если не существует никаких других способов? Вот что? Что тогда?!

– Они не просили, чтобы их создавали по алгоритму, – тихо говорю я.

Виктор слегка поворачивает голову.

– Ни один ребёнок в истории человечества не просил, чтобы его родили.

Я смотрю на него. Тор не улыбается. Но в его глазах появляется едва заметный огонёк.

– Разница лишь в том, – продолжает он спокойно, – что теперь мы хотя бы знаем, как сделать так, чтобы они вообще появились.

Я снова перевожу взгляд на колыбели.

Маленькие кулачки. Крошечные сморщенные личики. Смешные кнопки-носы… Черт. Это невозможно.

– Пойдем дальше, – сиплю я, едва ли не пулей проносясь мимо Тора. Слишком много всего случилось. В голове куча мыслей, пробуждающих странное чувство, от которого хочется как можно скорее избавиться.

В какой-то момент я понимаю, что оторвалась от основной группы. Виктора задержали у входа – кто-то из администраторов что-то объяснял ему, размахивая планшетом, охрана чуть отстала. И тут слышу, как ко мне обращаются:

– Госпожа Теона.

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина в белом халате. Лицо совершенно обычное, одно из тех, которые невозможно запомнить. На груди бейдж врача. Ну, еще бы! Мы же в репродуктивном центре.

– Да?

Он делает шаг ближе и тихо замечает:

– Вам нужно пойти со мной. Быстро.

Не сразу понимаю смысл слов.

– Простите?

– У нас мало времени. Идёмте.

Он берёт меня под локоть. Не грубо, но так крепко, что становится ясно – это не просьба.

– Что вы… делаете? Вы кто?

Он наклоняется ближе, и его голос становится почти шёпотом:

– Я из Подполья.

Мир на секунду будто бы глохнет.

– Что? – сиплю я.

– Пойдёмте. Если вы хотите отсюда выбраться, сейчас самый подходящий момент.

Я оглушена и потому действую почти машинально. Сердце колотится так громко, что в ушах стоит гул. И кажется, что грохот наших шагов отражается от стен гулким эхом.

– Постойте… Я не понимаю… Вас послал Влад?

– Какая разница? Главное, что мы вытащим вас из этой ловушки.

Мы сворачиваем в служебный проход. Здесь почти нет людей, только тихий гул вентиляции и редкие вспышки медицинских панелей.

– Ловушки?

Мужчина резко оборачивается ко мне. И коротко усмехается, демонстрируя пеньки сгнивших чуть ли не под корень зубов.

– От брака с этим… отредактированным чудовищем.

Я резко останавливаюсь. Голова кружится. Все правильно. Еще недавно я бы отдала полжизни, чтобы мне помогли сбежать. Но сегодня… Смотрю на этого так называемого спасителя и… не знаю. Он не внушает мне никакого доверия. Его глаза фанатично блестят, а руки даже подрагивают – так он захвачен своей идеей.

– Мы не дадим превратить вас в машину для воспроизводства. В идеальную матку…

Меня передергивает. Мой проводник говорит с такой горячностью, что капельки слюны разлетаются в воздухе. И это омерзительно.

– Мы выведем вас отсюда. Мы вас спасем! Через несколько минут вы будете вне периметра. Уж поверьте…

Он открывает дверь, ведущую в технический коридор. Я тупо пялюсь на его ссутулившуюся спину. А внутри оглушительно воют сирены. Что-то не так. Я делаю что-то неправильное.

– Постойте, – кричу я. – Почему вы мне помогаете?

Мне нужно подумать. Нужно выиграть хотя бы пару минут, чтобы все как следует взвесить.

– Когда жена главнокомандующего сбежит от него, система зашатается, а его социальный рейтинг обрушится. Без пары. Без ребёнка... Мы его низвергнем… Разве ты не этого хотела?! – Он говорит это почти с восторгом. – Виктор Грей проиграет выборы. Да что там! Он потеряет и ту должность, что у него в кармане.

Все так… Наверное, так, да. Но эта мысль вовсе не приводит меня в восторг. Я в панике! Тор… Он не так плох. Он как мог старался. И опять же… Эти детишки. Такие сладкие…

– Ну же!

У меня на запястье смыкаются его грязные пальцы. Будто зачарованная смотрю на траурные рамки вокруг неухоженных обломанных кое-как ногтей.

– Нет! – качаю головой и резко выдёргиваю руку. Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то совершенно абсурдное.

– Что?

– Я никуда с вами не пойду.

– Ты не понимаешь… – злится мой «спаситель».

– Нет, это вы не понимаете!

Я открываю рот, чтобы попытаться ему объяснить. Что все не так однозначно, как мы, в Подполье, думаем. Хочу рассказать о том, что мне открылось за эти дни. Может быть, попытаться организовать встречу с Владом. Он, конечно, тот еще анархист, но я не теряю надежды до него достучаться. Влад умный. Он обязательно поймет. Мы сумеем найти компромисс, я уверена, что сумеем.

Но я ничего не успеваю. Потому что на том конце коридора появляются знакомые люди в военной форме. Охрана Тора. От охватившего меня облегчения картинка перед глазами начинает расплываться и пульсировать в такт с оглушительным битом сердца.

– Стоять!

Разверзается ад. Незнакомец из Подполья хватает меня за руку и куда-то тащит. В этот момент откуда ни возьмись появляется Виктор. В его движениях нет суеты. Только тяжёлая, сосредоточенная решимость. Мужичок отлетает в сторону, бьется о стену и сползает на пол сломанной марионеткой.

Я сбивчиво дышу, с ужасом за всем этим наблюдая. Тор медленно поворачивает голову. Сначала смотрит на меня. Потом на поверженного противника. И я вижу, как в его лице что-то меняется.

Где-то на заднем плане охрана скручивает перебежчика. Тот, кажется, пытается вырваться, но безуспешно. Мое же внимание целиком и полностью сосредоточено на муже.

Виктор делает ещё один шаг ко мне. Сжимает пальцы на моём запястье. Это не больно. Пока нет. Но так крепко, что я вздрагиваю, обжегшись о смертельный арктический холод его брошенного на меня взгляда.

– Ты, – говорит он тихо, – собиралась уйти?

У меня перехватывает дыхание.

– Нет, Тор! Нет, ты же видел…

Я пытаюсь звучать уверенно, но ничего не выходит. А он все смотрит, и смотрит… И не верит мне, кажется, совсем не верит. Это плохо! Очень и очень плохо! Потому что если он решит, что я чуть не позволила сорвать его выигрыш на выборах… Тут я, наконец, в полной мере осознаю, как это для него может выглядеть, и в ужасе застываю. Он же видел только одно – как меня уводят, а я не сопротивляюсь! И сколько бы я сейчас ни говорила, Тор никогда не поверит, что я ничего подобного не замышляла. Точнее, изначально, может, и да. Но только не после проведенной с ним ночи. После нее я бы не смогла! Почему он этого не понимает?! Господи!

– Да. Я все действительно видел, – хмыкает он, обжигая меня презрительным взглядом.

– Нет, Тор. Послушай…

– А ведь ты предупреждала, что воспользуешься любым шансом.

Я действительно это говорила! Но в самом начале, когда моя голова работала совершенно иначе! Как же он не поймет, что с тех пор многое изменилось?!

– Я не пошла бы с ним! Ты вообще меня слышишь?! Поначалу он воспользовался моей растерянностью. Но потом я поняла, что не могу так с тобой поступить! Есть другой способ. Мы не обязаны воевать. Мы же не враги, Тор!

– Мы и не воюем, Теона. Война подразумевает столкновение с равным. А этих крыс я… просто уничтожу.

– Нет, Тор… Нет, пожалуйста, – всхлипнула я.

– Не я это начал. Приведи себя в порядок. – В руки мне перекочевал бумажный платок. – Мы здесь еще не закончили.

Глава 16

Виктор

Машина мягко скользит по вечерней магистрали, огни города льнут к стеклу, расплываясь длинными золотыми полосами. Я почти не замечаю их. Перед глазами снова и снова прокручивается одна и та же сцена.

Белый коридор. Мужчина в халате. Её рука в его.

И её взгляд. Не испуганный. Не сопротивляющийся.

Зубы от этой картины сводит. Приходится немного пошевелить челюстью туда-сюда, чтобы те не раскрошились к чертям.

Чип продолжает работать в фоновом режиме, просчитывая вероятность тех или иных сценариев и поведенческих моделей.

Система холодна. Беспристрастна. И её вывод мне совершенно не нравится.

Вероятность того, что Теона была лишь жертвой, стремительно падает. Слишком много совпадений. Подполье выходит на неё практически сразу после свадьбы. Подполье знает её маршрут. Подполье действует прямо внутри защищённого объекта.

Новые данные возвращают меня к диверсии на свадьбе. И если до этого момента я рассматривал лишь один вариант – тот вариант, что покушение осуществлялось на Тею, то теперь картинка меняется.

Я открываю глаза. Город за стеклом продолжает течь мимо. Перестраиваю модель. Задаю новые алгоритмы. Ведь если целью была не она, то получается, что мы имеем дело с беспрецедентным по своей массовости покушением на Первый круг, Совет и политическую верхушку.

И тогда диверсия на свадьбе приобретает совсем другой смысл. А моя жена из несостоявшейся жертвы покушения превращается в неудавшегося организатора массового геноцида. Трясу головой. На первый взгляд это предположение кажется диким. Но алгоритмы снова и снова возвращают меня к этому выводу. Вероятность её участия в диверсии – сорок три процента. Это много даже для обычного обывателя. А она – активистка Подполья.

Скосив взгляд на Теону, задумчиво тру висок рядом с чипом. Тея сидит напротив и пугливо молчит, глядя в окно. Её руки лежат на коленях, пальцы сцеплены слишком крепко. Она боится. Еще бы. Если она виновата – ей светит смертный приговор.

Если только она виновата…

Закрываю интерфейс, убеждая себя не делать поспешных выводов. Прежде я должен найти реальные доказательства своим догадкам. Для чего мне мало залезть к ней в голову. Мне нужно знать о ней всё. Кто она. Где выросла. Кто её учил и формировал её взгляды.

Подполье не работает вслепую. Они не тратят ресурсы на случайных людей. Значит, что-то они в ней разглядели. Вопрос – что?

Сильнее всего по мне бьет тот факт, что я ей почти поверил. Я ненавижу собственные ошибки, а ещё больше – слабости. И то, что происходит сейчас между мной и этой женщиной, опасно именно потому, что слишком на нее похоже.

Машина мягко поворачивает, свет рекламных панелей скользит по лицу Теи. Она сидит напротив, сжав руки на коленях так крепко, что костяшки на ее пальцах становятся белыми. Чувствуя мой взгляд, она не решается поднять глаза первой. Несколько секунд мы едем в давящей гробовой тишине.

– Что теперь будет? – наконец спрашивает она.

Я усмехаюсь, но и тени веселья нет в этом смехе.

– Теперь? Теперь ты поедешь со мной в Совет, где пройдет голосование. И ты будешь стоять там, рядом со мной, улыбаться, всеми силами изображая из себя влюбленную по уши дурочку.

Она вздрагивает.

– Виктор…

– А если ты ещё хоть что-нибудь выкинешь, – добавляю я почти равнодушно, – то очень сильно о том пожалеешь.

Она резко качает головой.

– Я не знала того человека.

Я молчу.

– Да послушай же ты меня! Я не собиралась с ним идти. Я растерялась. Клянусь, я не предала бы тебя... теперь.

Тея вдруг подаётся вперёд и обнимает меня так резко, что на мгновение я теряю сцепку с реальностью. Её руки ложатся на мои плечи, а тёплое дыхание обжигает щеку, рождая странную дрожь внутри. Желание вспыхивает мгновенно, как огонь в иссушенной зноем траве. Я чувствую её запах, тепло кожи, мягкость её волос у моего лица. Это так остро, что я даже успеваю ей ответить до того, как понимаю, что делаю. Руки машинально ложатся на её спину, притягивая Тею ближе. Прижимая сильнее...

– Я бы так не поступила… – шепчет она, гипнотизируя меня взглядом. И вот тогда что-то щелкает у меня внутри, выпуская наружу злость. На неё. На себя. На то, что я вообще позволяю все это. Потому что если она действительно причастна… Если вся эта история – ее игра… То я держу в руках бесчеловечное чудовище.

Резко отстраняюсь. Тея не успевает сообразить, что происходит. Ловлю её лицо ладонями и заставляю поднять взгляд.

– Посмотри на меня.

Она подчиняется. В её глазах страх, растерянность и отчаянная надежда, которая только подхлестывает мою злость. План был другой. Я собирался ждать. Проверять. Копать. Собирать факты. Но это требует времени. А его-то у меня нет. Мне нужно сию секунду знать, с кем я имею дело.

Вот почему я без предупреждения врываюсь в ее сознание, снося все хлипенькие барьеры. Сознание Теи открывает мне ее мысли, чувства, образы, населяющие ее голову – всё разом. Я пробиваюсь сквозь этот поток, игнорируя слабое сопротивление. Ныряю сходу и глубоко. Образы сменяют друг друга. Подполье. Споры. Тренировки. Ярость, направленная на систему. На мир, в котором она росла. На людей, которые решают за других их судьбы. Внедряюсь глубже. У нее над губой появляются бисеринки пота, а ноги подкашиваются. Да, это чересчур. Да, я действую слишком грубо, но в сложившейся ситуации более чем оправданно.

Жаль ли мне ее? Нет. Я не могу позволить себе жалость. Я здесь за другим… Тея слабеет. В какой-то момент я все же сдаюсь. И отпускаю ее, ослабевшую и безвольную. Подхватываю на руки, вглядываясь в смертельную пустоту, заполнившую ее синие глазищи…

– Что… ты наделал? – шепчет она.

Я не отвечаю. Потому что злость никуда не делась. А то, что я сделал, ничего толком не прояснило. Скорее даже напротив, заставило лишь сильнее увязнуть в ней.

Подхватываю Тею и несу к дому. Ее тело абсолютно безвольно. Из него словно вытащили все кости разом, выдернули позвоночник. Теона почти не сопротивляется. Только тихо выдыхает и на секунду утыкается лбом мне в плечо. Чёрт. Я всё-таки переборщил.

Огни сада скользят по стеклу, подсвечивая деревья и гладкую линию дорожек. Тея медленно приходит в себя. Ее дыхание выравнивается, становится глубже. Она шевелится, явно мечтая выбраться из моих рук.

– Что… – повторяет она, и голос ее сиплый, будто она несколько часов кричала. – Что ты наделал?

Я не отвечаю. Потому что ответ ей не понравится. Она поднимает голову и смотрит на меня мутными глазами. На лбу выступают капли пота. Пальцы дрожат, когда она ведет ими, проверяя, на месте ли ее чип.

– Меня сейчас стошнит, – бормочет она.

– Потерпи.

Заношу ее в ванную.

– У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок.

– А потом что?

– Совет, на котором пройдет голосование.

Тея смотрит на меня так, будто я только что предложил ей слетать до Луны и обратно.

– Хочешь, чтобы я была там с тобой?

– Конечно. Ты же моя жена. – Я выдавливаю кривую, неестественную ухмылку.

Она едва держится на ногах. Я чувствую это по тому, как её пальцы сжимают мою ладонь.

– Я не смогу, – тихо шепчет она.

– Сможешь. Не заставляй меня быть жестоким.

– Куда больше? – Недоумение Теи выглядит таким искренним, что у меня сводит зубы. Я либо чего-то не понимаю, либо она поистине гениальная актриса. Жаль, я провалился настолько глубоко, что не выяснил главного. Того, что еще, видимо, оставалось на поверхности, не успев опуститься.

Впрочем, у нас в руках дружок Теи. И как только его защиты будут сняты… Все более-менее прояснится. Но какой же искренней она выглядит!

Понимая, что теряю решимость, выхожу из ванной, оставляя её одну. Дверь за моей спиной тихо защелкивается. Несколько секунд я стою в коридоре, не двигаясь, слушая, как за стеной сначала включается вода, заглушая тихий плач.

Чёрт. В груди неприятно тянет. Это чувство мне не нравится. Оно мешает ясности мысли. Большинство людей я вижу насквозь, словно они прозрачны. Их мотивы, страхи, слабости – для меня лежат на поверхности. Но с Теей всё выходит иначе. Кое-как, наперекосяк.

И толку, что я, как вор, пробрался в ее голову? Всё равно ведь не обнаружил искомого! Я видел злость. Видел веру в какие-то непонятные мне идеалы. Но я не увидел там ни холодного расчёта диверсанта, ни слепого безумия фанатика.

Плетусь в свой кабинет. На стене медленно оживают панели интерфейса. Голубоватый свет скользит по столу. Веду пальцами по консоли.

Связываюсь с оперативным центром. Лицо моего заместителя появляется почти сразу.

– Докладывай.

– Да новостей особенно нет. Подпольщик из центра уже в изоляторе. Его нейроблоки держатся крепко, но наши техники работают.

– Сколько времени это займет?

– От двух до четырёх часов.

Я коротко киваю.

– Что по информационному полю?

Зейн на секунду отворачивается, сверяя данные.

– Пока тишина. Утечек нет.

Я медленно выдыхаю.

– Значит, самое время скормить им новость о попытке похищения моей супруги. Подполье пыталось выкрасть её прямо из репродуктивного центра. Это удар не только по мне, но и по системе совместимости в целом. Они атакуют основу государства. На это и дави.

Зейн медленно кивает.

– Понял. Утечка с камер?

– Да.

Что угодно, лишь бы убедить колеблющихся. Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Все же в том, что произошло, есть масса плюсов. Вряд ли лидеры Подполья хотели сыграть мне на руку, но уж как есть. И если Тея в этом все же участвовала… Додумать свою мысль не успеваю. В публичном контуре меняется настроение… Информация о попытке похищения жены главнокомандующего расходится по всем новостным каналам. Заголовки пестрят… Дерзкая атака Подполья. Угроза системе совместимости.

Цифры рейтингов тут же подпрыгивают кверху. Колеблющиеся начинают склоняться на мою сторону. Через полчаса ситуация становится окончательно ясной. Исход голосования практически предрешен. Сегодня я, в кои веки, войду в Совет, пользуясь максимальной поддержкой. И это меняет всё.

Довольный, выхожу из кабинета и иду к лестнице. Где-то наверху всё ещё шумит вода. Тея не оставляет попыток прийти в себя. Интересно, понимает ли она, что только что помогла мне выиграть грандиозную битву? Останавливаюсь у подножия лестницы, думая о том, что если она действительно невиновна… То я, втемную ее использовав, очень даже. Впрочем, политика есть политика. Моей паре нужно это понимать.

Быстро переодеваюсь. Оборачиваюсь, замечая стоящую в дверном проеме Теону. На ней тёмное платье – простое, но безупречно сидящее по фигуре. Ткань мягко лежит на её плечах и талии, подчёркивая хрупкость, которая на деле обманчива. Более слабая барышня на ее месте могла бы и не выдержать взлома. Это знание – камень на остатках моей совести.

Волосы Тея высушила и убрала назад, чтобы открыть лицо. На ее коже почти нет макияжа, только едва заметная тень на ресницах и губах. Она выглядит безмятежно. Но это спокойствие даётся ей слишком большой ценой.

– Готова? – интересуюсь я. Она смотрит на меня несколько томительно долгих секунд.

– А у меня есть выбор?

Я не отвечаю. Только бросаю на нее еще один цепкий взгляд.

К машине спускаемся вместе. На этот раз она идёт рядом сама, не держась за меня. Но когда мы прибываем на место и выходим к свету прожекторов, Тея почти незаметно берёт меня под руку. Правильно. Так и надо.

Здание Совета сияет огнями. В огромных стеклянных фасадах отражается ночной город. Перед входом стоят ряды охраны, машины подъезжают одна за другой. Мы выходим под вспышками камер и поднимаемся по ступеням. В холле уже собрались несколько членов Совета. Они переговариваются, но разговоры мгновенно затихают, когда замечают нас.

Первым к нам подходит Крон. Мой основной конкурент. Он невысокий, седой и улыбчивый. Так себе набор для Министра внутренней безопасности. Но сейчас эта усмешка натянута.

– Виктор, – говорит он, протягивая руку. – Рад видеть, и что все закончилось хорошо, тоже безумно рад. Я про новости…

– Подполье не умеет работать аккуратно.

Пожимаю протянутую руку. Крон коротко улыбается. Его взгляд скользит к Теe.

– Госпожа Теона. Надеюсь, вы не слишком испугались.

Тея отвечает спокойным взглядом.

– Испугалась. Но мой муж оказался рядом.

Молодец. Лучше даже я не ответил бы. Чуть сжимаю ее пальцы в руке, выражая свое одобрение. Она не реагирует. Ей на мое одобрение плевать. Да чтоб его!

Соблюдя приличия, мы расходимся. Зал заседаний громадный. В его центре находится стол под стать, на нем панели для голосования и голографические экраны. В воздухе чувствуется напряжение. Последним выходит Первый консул, и голосование начинается. Один за другим загораются индикаторы. Я безэмоционально смотрю на них. Результат мне уже известен. Он, как и все в этом мире, просчитывается математически.

Последний голос фиксируется системой. Голографическая панель вспыхивает, выдавая два столбика с финальными результатами. Красный мой. И это большинство – он значительно выше! Зал на секунду замирает. А уже секундой спустя над столом прокатывается тихий ропот. Пространство взрывается громкими аплодисментами. Дело сделано. Я встаю. Должность министра, к которой я так стремился, у меня в кармане. Самое время закрепить свои позиции. Перевожу взгляд на жену… Внизу живота тяжелеет.

– Теона…