Текст книги "Идеальная совместимость (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Тея

Свет здесь совсем другой. В башне Виктора он всегда мягкий, будто живой. Яркость подстраивается под время суток, температуру тела и даже под настроение. Свет скользит по стенам так, что на него вообще не обращаешь внимания.

Здесь же свет торжественный. Парадный. Он льётся с высоты огромного купола, дробится в стекле, в металле, в бокалах, в украшениях на чужих шеях и пальцах. Он отражается в мраморе так ярко, что складывается впечатление, будто весь зал стоит на воде.

Я иду рядом с Виктором и чувствую себя так, словно ступаю по тонкому льду.

Каждый взгляд не просто касается кожи, а будто пытается под нее пробраться. Люди улыбаются, кивают, приветствуют. Кто-то смотрит открыто, кто-то исподтишка. Кто-то оценивает. Кто-то просто любопытствует.

Министр внутренней безопасности и его жена. Красивая картинка. Я улыбаюсь, отвечаю на приветствия, едва живая от сковавшего меня напряжения. Впрочем, может, все эти люди здесь ни при чем. Скорее всего, дело в том, что Виктор что-то узнал, а я до сих пор не в курсе, что именно.

Его «потом поговорим» абсолютно меня не удовлетворяет. Как же не вовремя этот бал!

Машинально сильнее сжимаю пальцы на сгибе его локтя. Виктор тут же накрывает мою руку ладонью. Жест получается спокойный, уверенный и интимный. Со стороны мы выглядим идеально.

Но я чувствую напряжение в его теле.

Ему тоже не по себе.

Старомодная музыка поднимается под купол. Вдоль стен стоят живые композиции: белые цветы, серебристые ветви, тонкие световые нити, медленно пульсирующие в такт программе освещения. А я почему-то ищу глазами алые маки.

Глупо.

Конечно, их здесь нет. И не может быть. А все эти мысли вполне объясняются тем, что я не чувствую себя в безопасности. В моем прошлом, в моей жизни столько пустот, что априори сложно чувствовать себя защищенной. Спасает, как ни странно, присутствие Тора. Хотя именно он уже очень скоро расскажет мне правду.

Вполне вероятно, что спустя целую жизнь я узнаю, кем были мои родители, и почему они меня не искали. Смешно… Раньше я думала, что хочу это выяснить, какой бы не была эта правда. А теперь боюсь. Боюсь, что она окажется хуже любого моего предположения. Хотя и близко не могу представить, каким будет это «хуже»… Кажется, что возможно все! Я даже не удивлюсь, если вдруг выяснится, что моими родителями оказались пришельцы.

Я усмехаюсь своим мыслям, качаю головой и вдруг наталкиваюсь на чей-то пристальный взгляд. Этот человек стоит на противоположной стороне зала. И, конечно, я знаю, кто это. Сколько раз я видела его на экранах – не сосчитать!

Первый консул.

Владимир.

Он старше, чем на официальных портретах. У него седые виски, резкие складки у рта и тяжёлый внимательный взгляд, сейчас направленный четко на меня. И если честно, то, как первый человек государства на меня пялится, даже неприлично! Я внутренне напрягаюсь, убеждая себя, что, скорее всего, он просто оценивает новую фигуру рядом с Виктором. Все же я – не просто жена министра, но еще и девушка из Подполья. А это, как ни крути, политический риск. Неудивительно, что он присматривается. Странно, что я не обратила на это внимания в наши прежние встречи.

Наши взгляды встречаются, и я едва не сбиваюсь с шага. Виктор сразу замечает, что что-то не так.

– Что?

– Ничего.

Мой ответ выходит слишком поспешным.

Тор прослеживает направление моего взгляда. Его пальцы на моей руке вновь напрягаются.

– Первый консул так на меня смотрит, – бормочу я.

– Не бойся.

– А я и не боюсь.

Мы продолжаем двигаться по залу. Люди подходят, поздравляют, говорят положенные случаю неискренние слова. Или искренние. Черт знает.

Я улыбаюсь, киваю, даю те ответы, которых от меня ждут. Но всё это проходит мимо. Потому что, куда бы я ни пошла, и с кем бы ни заговорила, меня не покидает чувство, что на меня смотрят. Нет-нет, Первый консул больше не пялится на меня в открытую. Но я знаю, что он где-то там, и чувствую его взгляд как точку оптического прицела по центру лба.

Пытаюсь убедить себя, что это просто нервы. Наверное, нет ничего такого, что измененные властью люди привыкли смотреть на других, как на фигуры на шахматной доске. Не удивлюсь, если Владимир даже не понимает, как эти гляделки на меня действуют.

От неприятных ощущений отвлекает едва ощутимая тяжесть внизу живота. Я морщусь, надеясь, что никто этого не заметил. Месячные у меня всегда проходят крайне болезненно, но я не жду их сейчас. Только не сейчас, боже. Я не могу все испортить!

Музыка становится громче. Свет – ярче. А внутри меня будто что-то медленно проворачивается. Мне хорошо знакомо это чувств. Но сейчас оно кажется почти нереальным.

Я резко останавливаюсь.

– Тея?

Виктор тихо наклоняется ко мне и вопросительно изгибает бровь. Качаю головой.

– Всё нормально.

Ложь. Потому что в этот момент внутри меня словно что-то обрывается, и я чувствую знакомое предательское тепло. Мир на секунду становится тише. Не может быть! Я считаю в уме. Дни. Недели. Я давно сбилась со счёта после всего, что произошло: свадьба, покушение, больница, бесконечные разговоры о моём здоровье. И наш незащищенный секс с мужем… Который, выходит, ни к чему не привел?! И что теперь?

Заставляю себя двигаться дальше, глуша нарастающую в груди панику. Если это то, о чём я думаю… Если это действительно месячные… Значит, все происходящее сейчас – фарс. И Тор не имеет никаких прав ни на этот праздник, ни на занимаемую должность!

Конечно, это мы понимали и раньше. Но тогда был шанс! Сейчас его нет. Более того, если я не потороплюсь, об этом узнают все присутствующие, и нам будет не избежать скандала!

Низ живота все сильнее тянет. Я невольно сжимаю пальцы на руке Виктора.

– Что не так? – цедит Тор, спрятав губы у меня на макушке. – Тея!

Он произносит моё имя так тихо, что слышу только я, но насколько же властно звучит его голос!

– Что происходит?

Скованная страхом, я не могу ответить. Что если… Я бесплодна после всего, что со мной приключилось? Что если единственный человек, который совместим с Виктором, бесплоден? Зачем я ему тогда?

Взмахиваю ресницами. И снова наталкиваюсь на взгляд Владимира. Он стоит там же. И смотрит на меня с еще большим вниманием. Будто пытается понять что-то очень важное. Или ищет ответ… И от этого взгляда мне становится по-настоящему холодно.

Я отворачиваюсь, шепнув Виктору:

– Нам нужно выйти.

Он не задаёт вопросов. Только крепче сжимает мою ладонь. Разве это не смешно?! То, что еще недавно я боялась беременности, а сейчас боюсь, что никогда не смогу родить…

Тащу Тора через зал. Музыка, голоса, свет – всё сливается в шумный, сверкающий поток, через который мы пробираемся к боковой галерее. Виктор ничего не спрашивает, только ускоряет шаг, чувствуя, что дело серьёзное.

Дверь туалетной комнаты мягко закрывается, давая нам с Тором так необходимое сейчас уединение. Здесь намного тише. Холодный свет напоминает о моем пребывании в больнице. Я отпускаю руку Тора и хватаюсь за край мраморной раковины, потому что меня колотит!

Виктор мгновенно оказывается рядом.

– Тея! – кладёт ладонь мне на плечо. – Посмотри на меня.

Я не хочу. Но всё равно поднимаю голову, встречаясь с максимально жестким взглядом:

– Почему тебя так трясёт? Ты кого-то увидела? – тихо спрашивает он. – Что случилось?

Я пытаюсь вдохнуть. Воздух будто застревает в горле.

– Я… – голос предательски ломается. – У меня, кажется… – Я сглатываю. – У меня начались месячные.

Несколько секунд он просто молча на меня смотрит, бегая глазами по моему покрытому испариной лицу. Потом его брови сходятся над переносицей.

– И что? Ты из-за этого так дрожишь?

Он действительно не понимает. Я коротко смеюсь. Получается нервно, если не сказать – истерично.

– Ты серьёзно? – скулю я и отворачиваюсь, прижав к животу влажные ладони. – Виктор… Идеально совместимые пары обычно… – слова даются тяжело, – обычно зачинают с первой попытки.

Он всё ещё молчит. Я чувствую, как внутри поднимается паника.

– Ты и сам это знаешь, – шепчу я.

– Будем стараться лучше.

– Лучше? Ты говорил, что это должно случиться как можно быстрее. Что система не ждёт. Что всё зависит от этого. – В голове вспыхивает мысль, которую я боялась произнести даже мысленно. – А если я вовсе бесплодна?

Слова падают между нами тяжёлыми камнями. Я отчаянно трушу и, чтобы это скрыть, смотрю на него почти с вызовом.

– Не рано ли ты пришла к таким радикальным выводам, Теона?

– Не знаю! – сиплю в ответ. – Но не могу не задаваться вопросом, зачем я тебе тогда!

Только произнеся это вслух, понимаю, как сильно боюсь ответа. Тор молчит и все так же на меня смотрит. А потом обхватывает мои голые плечи.

– Теона.

Я поднимаю голову. В его глазах нет ни раздражения, ни холодного расчёта.

– Что?!

Он тихо выдыхает.

– Ты умеешь меня удивить.

Виктор проводит рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

– Это такая попытка уйти от ответа?

Тор качает головой.

– Нет, Тея. Если тебе действительно нужен ответ, то вот… Пожалуйста. Для меня сейчас гораздо важнее твоё эмоциональное состояние, чем все остальное.

Я замираю. Он внимательно на меня смотрит. А мне хочется его изо всех сил встряхнуть и заорать:

– Нет, ты серьезно?!

Но вместо этого я спрашиваю:

– Даже важнее министерской должности?

Тор не отвечает мне прямо, впрочем, на это глупо было даже рассчитывать. Вместо этого он говорит:

– Ты только что пережила покушение. Токсин. Медкапсулу. И огромный стресс… – Его пальцы мягко касаются моей щеки. – Меньше всего я рассчитывал, что ты забеременеешь с первой попытки. А ты, выходит, так хотела выполнить свое предназначение?

Он смеется?! В такой ситуации? Это немыслимо!

– Вовсе нет! – смущенно бормочу я, сама не очень понимая себя в этот момент. Детей я не хочу. Но за время, проведенное в Первом круге, я успела проникнуться их воззрениями. Ну и что, что они шли вразрез с идеями Подполья, где я росла? Если допустить, что обе стороны хотят для человечества лучшего, гораздо выгоднее искать компромиссы, чем бесконечно воевать! Разве это не очевидно?!

Да, Влад – сын Теодора и нынешний лидер Подполья, возможно, меня бы в этом не понял – сейчас я осознаю, что он для этого чересчур радикальный, а вот Тео… Вполне. У меня в этом нет сомнений. Влад говорил, что его отец отошел от дел, потому что потерял хватку и стал чересчур мягкотелым. Я и тогда с ним не соглашалась, а сейчас не соглашусь и подавно. Просто Тео прожил длинную жизнь. И наверняка понял чуть больше нас, молодых и горячих.

– Я вообще-то тебя не простила!

– За что? – сощуривается Тор, будто не догадывается, в самом деле!

– Ты знаешь. – Стучу по виску.

– А ты знаешь, что у меня не было другого выбора!

Знаю ли? Бегаю взглядом туда-сюда по его лицу. Да, наверное… Такой мне достался мужчина. Жесткий? Да. Жестокий? Нет, вряд ли. Не ко мне – так точно. Просто он свято верит в правильность того, что делает. И искренне считает, что сложившаяся система – наш последний шанс. А себя считает двигателем этой системы.

Но помимо этого он – человек. Живой. Сложный. Опасный. И каким-то непостижимым образом – мой. Виктор ведь не тот, кто привык объясняться. Он действует. Принимает решения. Перекраивает реальность так, как считает нужным. Иногда жестко. Иногда беспощадно. Вспомнить хотя бы тот момент, когда он влез в мою голову. Без разрешения. Без предупреждения. Без малейшего сомнения, что имеет на это право.

Этот мужчина не привык проигрывать. Не привык оставлять угрозы без ответа. Его мир устроен иначе, чем мой. Но ради общего блага мы обязаны подружить эти два мира. Но, не зная, как это сделать, мы с Тором молчим. Я понимаю, что он не изменится… И хоть его вера в собственные убеждения меня даже восхищает, не уверена, что смогу принять его таким, каков он есть, безоговорочно.

Господи, да я даже не уверена, что это ему нужно!

Нелепо развожу руками. А Тор внезапно делает еще один шаг ко мне и… убирает внутренний блок. Я неверяще округляю глаза и замираю в священном ужасе.

– Что ты… – шепчу.

Он смотрит прямо мне в глаза.

Спокойно и чуть насмешливо.

– Давай. Пока я не передумал… Сделай то же самое, Тея. Сравняй счет.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Не веря, что человек, контролирующий силовой аппарат государства… Человек, который никому не доверяет… Сбрасывает ментальный блок.

Меня буквально разрывает изнутри. С его стороны это чистая манипуляция. Но ведь какая разница, что им движет?! Я зависаю, хаотично соображая, а надо ли мне оно? Имею ли я право в принципе?

Мысли путаются в голове. Чувства взорваны.

И в этот момент низ живота скручивает новый спазм. Нет, к черту! Я не могу что-то решать, когда мне так плохо.

Глава 22

Тея

Возможно, я упускаю свой единственный шанс. Мы стоим друг напротив друга ещё несколько секунд. Виктор держит блок снятым. Я чувствую это почти физически. Будто передо мной мостик, перекинутый через пропасть.

Любой другой на моём месте, наверное, не устоял бы. Ведь это Виктор Грей. Но я вдруг понимаю одну простую вещь. Если я сделаю это сейчас, встану в один ранг со всеми.

А если не сделаю, возможно… Только возможно, да, стану для него в чем-то особенной. И неожиданно эта мысль привлекает гораздо сильнее.

Качаю головой.

– Нет. Не нужно.

Виктор приподнимает бровь.

– Нет? – тихо уточняет он.

– Нет. Выйди. Мне нужно привести себя в порядок.

Он молча еще секунду на меня смотрит и медленно возвращает блок на место. Чувствую, как мостик между нами рушится, но мне все равно становится легче. Ведь оказывается, порой, чтобы сделать шаг навстречу друг другу, никакие мосты не нужны вовсе.

Сердце запинается. Я захлебываюсь эмоциями, и именно в этот момент живот снова скручивает.

– Чёрт…

– Тея...

– Давай, Тор. Оставь меня. Я приведу себя в порядок, и пойдем.

К счастью, в туалете имеются все необходимые гигиенические средства. Я справляюсь довольно быстро. Жаль, услужливые организаторы не додумались положить в корзинку к салфеткам и тампонам упаковку каких-нибудь обезболивающих. Но уж как есть. Бал мне все равно придется выдержать. С таким мужем и у меня не остается права быть слабой.

Надеваю на лицо самую широкую улыбку из своего арсенала, выхожу, беру Виктора под руку и возвращаюсь в зал, натыкаясь на сотни взглядов. Каждый шаг отдаётся тупой болью внизу живота. Каждый раз, когда кто-то говорит о будущем, о новой эпохе, о детях – мне хочется рассмеяться. Или закричать. Но я держусь.

Потому что если я сейчас исчезну, если обращусь к медикам или попрошу обезболивающее – это заметят. Чего я никак не могу допустить.

Когда бал, наконец, заканчивается, я уже едва стою на ногах. Видя мое состояние, Тор прощается с Первым консулом и увлекает меня к выходу, ни на секунду более не задерживаясь. Чутко считывая, что мне сейчас лучше прилечь, он открывает для меня заднюю дверь машины. Но стоит мне оказаться внутри салона, как Тор и сам устраивается на заднем сиденье, попутно задавая маршрут автопилоту.

Стекла медленно темнеют, отделяя нас от ночного города. Виктор знаком велит мне повернуться спиной. Ничего не понимая, я делаю, как он просит. И чувствую, как вдруг один за другим на корсете начинают расстегиваться крючки. С губ срывается блаженный стон, хотя действия Тора кажутся мне довольно странными. Ну не хочет же он меня… вот так?

Настороженно оборачиваюсь. Тор хмыкает. И постукивает ладонью по своему мощному бедру:

– Ложись.

Закусив губу, я укладываюсь на сиденье, опустив голову ему на колени. Несколько секунд просто лежу, пытаясь привыкнуть к этой неожиданной близости. Тор вытаскивает из моей прически шпильки, массирует голову и спускается ниже, расстегивая еще несколько крючков. Тугой корсет постепенно отпускает грудную клетку.

Впервые за вечер я могу полноценно вздохнуть. Но даже это не главное… Главное, что мне теперь ничто не сдавливает матку.

– Так лучше? – тихо спрашивает он.

– Да… – шепчу я. Виктор проводит ладонью по моему животу, согревая его теплом ладони и будто заговаривая мою боль. Это помогает! Не сразу. Но постепенно боль стихает.

Мои чувства в хлам… В носу щиплет. Это так… интимно и… много чего еще. Хотя, конечно, я понимаю, что порядок действий Тору подсказала нейронка, все равно не могу не проникнуться хотя бы тем, что он вообще посчитал нужным к ней обратиться, когда просто мог вызвать медкапсулу.

Вместо этого же он сидит здесь, в затемнённой машине, и гладит мой живот, как будто это самое естественное занятие для человека его уровня власти.

Я смотрю на его лицо снизу вверх.

У Тора довольно жёсткая линия челюсти. И всегда сосредоточенный взгляд. Этот человек может подчинить себе весь мир… Но сейчас его интерес сузился до того, чтобы мне стало хоть немного, хоть чуть-чуть легче.

– Тор…

Он опускает на меня взгляд.

– М-м-м?

– Спасибо.

Виктор смотрит на меня несколько секунд. Улыбается, продолжая медленно поглаживать мой живот.

– Как ты смотришь на то, чтобы объявить, что ты потеряла ребенка?

Его слова падают между нами тихо-тихо. Разомлевшая, я еще какое-то время улыбаюсь, тупо глядя в его лицо. Машина мягко скользит по ночной трассе. Где-то далеко внизу мелькают огни города. В салоне темно. Только редкие отблески фонарей пробегают по лицу Виктора, по линии его скулы, по пальцам, которые всё ещё медленно скользят по моей коже.

– Что? – тихо спрашиваю я.

Он не убирает руку. И не отводит взгляда.

– Я много думал этим вечером. Это самый безопасный вариант, – говорит он спокойно. – Для тебя. И для нас.

Я смотрю на него снизу вверх, а внутри что-то невыносимо болезненно сжимается.

– Ты предлагаешь… – голос чуть хрипнет, – объявить всему миру, что я потеряла ребёнка… которого у меня никогда не было?

Виктор чуть раздраженно, как мне кажется, ведет плечом.

– Мир уже уверен, что он был.

Я молчу. Это такой холодный душ, боже…

Он продолжает гладить мой живот, будто между нами ничего не изменилось за эти секунды. Будто мы обсуждаем что-то обыденное. Но, черт его дери, это не так!

Я невольно усмехаюсь.

– Какая удобная схема.

– Она и должна быть удобной, – спокойно отвечает он. – На тебя было осуществлено покушение, плюс стресс… Все логично – комар носа не подточит.

– И твой рейтинг не упадет, да?

– Да, какое-то время будет действовать мораторий.

Я смотрю на него внимательнее. На мгновение боль отступает, уступая место отрезвляющей мысли.

– Что ж… Для тебя это действительно выход.

Тор чуть сильнее прижимает ладонь к моему животу, медленно ведёт вверх и обратно.

– Знаешь, чему меня учил Владимир, сколько я себя помню? Что в политике все средства хороши. Главное – четко понимать, что и для чего ты делаешь.

Я отворачиваюсь, глядя в затемнённое стекло. За ним проплывают редкие огни.

– То есть я просто идеальный информационный повод.

– Нет.

Я чувствую, как его пальцы на секунду замирают.

– Ты, Тея, гораздо большее, чем привыкла о себе думать.

Он говорит так убежденно, что я даже проникаюсь его словами. Напрасно, да? Ой, как напрасно…

– А если я не хочу?

– Тогда мы придумаем другой вариант.

Так просто? Почему мне не верится?

– Правда?

Виктор кивает.

– Но этот – самый безопасный. Я все просчитал.

Я выдыхаю. Боль снова медленно возвращается, но уже не такая острая.

Не хочу… Не могу продолжать этот разговор. И потому резко меняю тему:

– Ты обещал мне рассказать о Тео. С ним все хорошо?

Тор хмыкает.

– После встречи со мной? А что? Есть сомнения?

Меня охватывает дикое напряжение. До этого момента я думала, что никаких сомнений, раз он дал мне обещание, быть не может. Но вдруг я слишком наивна?

– Виктор, пожалуйста… Мне сейчас не до твоих шуток!

– Да. Ты права. Я просто… – он проводит свободной рукой по волосам. – Если честно, я не представляю, как это рассказать.

– Ты меня пугаешь.

– Уж чего бы я совсем не хотел, так это пугать тебя.

– Теодору что-то известно о моих родителях, да?

– Он утверждает обратное…

– Господи, мне что, из тебя по слову придется вытягивать?! Просто скажи как есть!

– Тео поведал, что в прошлом правительство поддерживало множество проектов, которые обещали некий прорыв в теме воспроизводства.

– И что? – смеюсь. – Я один из таких проектов?

Ну, правда, смешно! Смешно ровно до тех пор, пока он не опускает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Да нет. Ты шутишь, что ли?!

– Если верить Тео, ты создана в лаборатории, Тея. Как ты понимаешь, у такого проекта была масса противников. Те, кто верил в божественное происхождение души…

– Подожди! – резко перебиваю Тора. – Что ты хочешь сказать? Что я – какой-то лабораторный проект?

Вот это ирония судьба! Я считала Тора биороботом только потому, что его геном в каких-то частях был подредактирован, а теперь получается, что я… искусственно создана… ВСЯ?

– Я передаю тебе слова Теодора.

– Звучит как плохая фантастика.

– У нас чипы в голове, Тея! Сто лет назад это тоже казалось фантастикой. Еще какой!

Я смотрю на Виктора и чувствую… Что ничего не чувствую! Меня окутывает пустота, пустота просачивается внутрь. Как будто кто-то тихо выключил привычный мир и оставил меня в кромешной темноте.

– Нет… – шепчу я. – Нет. Это какая-то ошибка.

Если он прав… Если я действительно… Я резко сажусь, когда машина плавно останавливается. Стекла светлеют, и за ними появляется знакомый силуэт дома. Огромный, тёмный.

– Приехали, – тихо говорит Виктор.

Да. Точно. Но я смотрю на нашу башню так, будто вижу её впервые. Странно. Мне и раньше это место казалось чужим. Теперь же оно будто и вовсе не имеет ко мне отношения.

Мне плохо! Я открываю дверь раньше, чем система успевает её разблокировать полностью. Холодный ночной воздух ударяет в лицо. Ноги слегка подкашиваются, но я всё равно иду. Каблуки стучат по бетонной дорожке. Виктор шагает рядом, но не пытается остановить меня, держась чуть позади. Неужели он, наконец, понял, как важно для меня личное пространство?!

Все правильно. Чуткий хищник… Тонко считывающий эмоции и без всякого вмешательства в мозг. Я просто развалюсь на части, если он ко мне прикоснется. И понимая это, он меня в кои веки не трогает. Он не давит. Он дает мне осознать! То, что я не хочу… Не могу…

Мы поднимаемся по ступеням. Дверь бесшумно открывается, реагируя на его биометрию.

Тёплый свет холла разливается по полу. Маршрут знаком, но я вдруг понимаю, что просто не знаю, куда идти! Куда вообще идут люди, когда им говорят, что вся их жизнь оказалась ложью?

Останавливаюсь посреди комнаты.

– Тея…

Оборачиваюсь.

– Это не может быть правдой. Я… человек! Ты нарочно это придумал, чтобы…

– Чтобы что, Теона? Зачем бы мне это понадобилось? – мягко парирует Тор.

– У меня было детство. У меня были… воспоминания. Тео нашёл меня. Я помню, как он рассказывал…

Осекаюсь. Потому что вдруг понимаю, что я не помню сам момент. Только рассказы Теодора о том, как это случилось. Почва под ногами вдруг становится зыбкой и ненадежной.

Я делаю шаг назад и, покачнувшись, хватаюсь за консоль.

– Чёрт…

Виктор подходит ближе, но всё ещё не касается меня.

– Дыши.

– Я дышу! – огрызаюсь. Паника захлестывает. Веду плечами, будто в надежде стряхнуть с себя кожу, которая вдруг стала мала. – Хорошо, – сиплю. – Пусть так. Я создана искусственно. Окей! Но как так вышло, что искусственно созданный человек оказался единственно совместимым с тобой?

Слова царапают горло до крови. Но я всё же задаю этот вопрос. Потому что, если все как следует проанализировать, закрыв глаза на то, что такого в принципе не может быть, то именно этот вопрос напрашивается одним из первых!

Виктор отвечает мне тяжелым взглядом исподлобья. И медленно покачивает головой.

– Мне бы тоже хотелось это выяснить.

– Что?

– Говорю, я тоже об этом думаю с той самой минуты, как Теодор озвучил мне эту версию. Совпадений такого масштаба не бывает.

По моему позвоночнику прокатывается холод.

– У тебя есть идеи, что это могло бы означать?

Тор качает головой:

– Нет. Но будь уверена, я найду ответы. – Он поворачивается к панорамному окну. За стеклом – терраса и редкие огни города. – Теодор сказал, что Подполье уничтожило все данные о проекте и всех связанных с ним ученых. Это непроходное событие, после которого должен остаться след. Архивы. Финансовые проводки. Близкие людей, которые были задействованы в проекте. Ну, не могли же они уничтожить каждого!

Звучит разумно, да… Но я уже не уверена, что хочу знать правду.

Я смотрю на его спину. На прямую линию плеч, на руки, сцепленные за спиной. Тор уже не здесь – он там, в своей привычной стихии… Он взял след, который бог его знает куда нас выведет.

А я… Я стою посреди холла, и у меня нет ответа на самый простой, казалось бы, вопрос. Кто я? Человек? Ошибка? Чей-то неудавшийся эксперимент? Или, наоборот, удавшийся.

Мне безумно-безумно холодно. Я обнимаю себя за плечи в попытке удержать внутри остатки тепла, нисколько не сомневаясь, что оно может исчезнуть в любой момент, если я опущу руки.

– Виктор…

Он оборачивается.

– М-м?

Я долго смотрю на мужа, прежде чем задать вопрос.

– А если это все – правда? Если я вовсе не человек?

– Не выдумывай. В тебе больше человечного, чем во всех людях в этой башне. И мне плевать на способ, каким ты появилась на свет.

Я прикрываю глаза. Пересекаю комнату. И в отчаянии утыкаюсь любом ему в грудь. Наверное, чтобы пережить эту ночь, мне именно это нужно было услышать.