Текст книги "Шелковый дар (СИ)"
Автор книги: Ника Лемад
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Дядька Бел, – схватил лекаря за рукав. – Может, вы знаете, есть ли какой род, семья, которые против драк?
– Чего– чего⁇ – переспросил старик. Потом спохватился: – Рот-то прикрой.
Глупость спросил, Карин и сам понял. Надо выражать мысли яснее, только этих мыслей было с горошину.
Говорить свободно смог только в четырех стенах избы.
– Я пойду в ее село, – решил он. – Если и ушла, то только туда.
О мавках думать категорически отказывался. Зачем им девушка, если они за парнями охоту ведут? Не могли они ее забрать, врут все соседи. Им лишь бы драму какую придумать, чтобы потом смаковать ее неделю.
Лекарь ожидал чего-то подобного, только удивился, что ученик тянул аж до обеда, все надеясь, что Тайя его разозлилась и прячется. И вот-вот объявится.
– Через лес пойдешь?
– Есть другой путь? – Карин уже подкидывал в воздухе тяжелый тесак. – Я возьму?
– Мавки те оттуда и пришли, – Бел встревожился. – Карин, опасно это! Завлекут в два счета, забудешь куда шел и зачем… И это далеко не русалки, голову сразу оторвут!
– И что делать? – в отчаянии воскликнул парень. – Просто ждать? А вдруг что случилось? Лежит в лесу одна и… И вообще – как люди ходят из села в село? Вон дядька Гостята только этим и занимается, с товарами ходит.
– Вот дурень, – лекарь растерянно уставился в окно. – Не знаю я, что делать. Проси купца, чтобы провел тебя, раз он дороги знает.
Гостята в ответ на просьбу почесал в затылке.
– Жениться надумал? – спросил он. – Для чего пойдешь туда?
Хороший вопрос. Настала очередь Карина задуматься. Солн спрятал усмешку, Вторак открыто толкнул его в бок.
– Готов поклясться, она тебе откажет. Ты же всех ухажеров ее распугал. – Мальчишка скрючил пальцы и зарычал, изображая Карина при виде кого-либо рядом с Тайей. – Пусть хоть среди своих найдет жениха нормального.
– Нормальный – это какой? – недовольно сдвинул брови Карин. – Мелкий, что ты несешь?
Тетка Фатта треснула ложкой по столу, прерывая спор, в который собрался уже ввязаться и Солн. Ее муж слегка подпрыгнул на лавке от звука – с ночи все были чересчур нервные.
– Нашли из-за чего ругаться, – проворчала она. – Парень может быть обещан уже кому, просто не помнит.
Карин попытался представить себя рядом с девочкой, девушкой, хоть с кем-нибудь. Толстой, худой, неважно, однако слово «невеста» отклика внутри не находило. Какую-нибудь церемонию сватовства, но эта ниша памяти пустовала.
– Не помню, – ему ничего не оставалось, как согласиться с возможной помолвкой. В последнее время новых воспоминаний не прибавилось к уже имеющимся. – Но даже если и так – жениться неизвестно на ком я точно не собираюсь. Так что, дядька Гостята, проводите?
– Нет.
– Но почему? – моментально вскинулся Карин.
– Потому что через лес я не пойду, а в обход – только через реку, – жестко отрезал купец. – Там тебя уже давненько ждут. Гоняясь за девчонкой, сгинешь сам.
* * *
– Ждут, не ждут, – бормотал Карин, шагая по лесу. – Я тоже, может быть, жду…
Лес не такой уж и бескрайний, да и не особо он верил, что в нем кто-то обитает кровожадный – Тайя по ночам гуляла. И никого не боялась. Он туда и обратно, только убедится, что с ней все в порядке. И вымолит прощение. Если Тайя решит остаться в родном селе, то, может, хоть согласится и дальше встречаться.
«Ты трус», – сказал сам себе Карин. Потерялся в сомнениях, побоялся спросить. Пустил все на волю судьбы, надеясь, что разрешится само собой. И теперь ищет ветра в поле.
Солнце хоть и висело высоко в небе, но сквозь жавшиеся друг к дружке кроны пробивалось ничтожно мало света. Внизу, у земли, стоял полумрак, тишина давила, ни щебета птиц, ни голосов зверей. Лишь шелест иголок, треск старых шишек, отчего Карину начало казаться всякое. То шепот за спиной, то взгляды из-за ветвей. Невольно волосы встали дыбом на затылке, пожалел, что взял с собой только один нож. Надо было брать два.
Пока оглядывался, умудрился зацепиться ногой за корягу. Устоял на ногах, но лес открыто насмехался над ним: следующий шаг и вновь носок застрял в сплетении корней. По инерции двинул вперед вторую ногу, вот только ступил в пустоту. Растопыренные пальцы ухватили ближайшую ветку ели, проскользили вниз, и Карин кувырком скатился в глубокий овраг, несколько раз подлетев на выступах.
В ушах завыл ветер, в нос ударил едва уловимый запах цветов. Мужской крик где-то сверху, полный ужаса, зовущий его по имени. И жуткое ощущение сжимающихся внутренностей в свободном падении с огромной высоты. И еще мужчина, очень знакомый, его длинная черная коса болтается ниже спины, и такие же темные глаза смотрят с усмешкой. Карин вскрикнул, когда волна боли обручем сжала голову.
В бок ниже ребер что-то ударилось, затылок приземлился на камень, в ушах начал потихоньку нарастать противный комариный писк. Видение исчезло, оставив после себя тошноту и панику.
Он полежал немного. Потом попытался мысленно определить, все ли у него на месте и всем ли может шевелить. Одна стопа дергала, похоже, не успел выдернуть ее из хватки корней и вывернул. Руки шевелились, череп трещал. В боку нарастала боль. Темный мужчина не выходил из головы, Карин его точно знал раньше, легкая улыбка была так знакома.
Со стоном сел, с удивлением услышал шум близкой воды. Дядька Гостята вроде утверждал, что ничего мокрого в округе нет, так откуда это журчание? Но сидел он точно в луже, все штаны были мокрые, как и рубаха.
– Что за невезение, – проговорил он и скривился, когда под черепом в очередной раз стукнуло. На плечо легла тонкая рука, заставив парня сначала вздрогнуть: он был уверен, что один. А следом похолодеть, когда скосил глаз и разглядел зеленоватую кожу.
По болевшему боку пробежались холодные пальцы, голос с тихим укором произнес:
– Опять ты побился…Только и делаешь, что падаешь.
Рывком повернувшись и игнорируя боль от резкого движения, Карин встретился с небесно-голубыми глазами светловолосой девушки в белом вышитом цветами по подолу платье, склонившейся к нему. Волосы отливали зеленью, да и сама она была странная, не похожа на сельских знакомых. Скорее, на Тайю. Она была другая.
Карин медленно отполз, чтобы упереться спиной в стену оврага.
– Это ты русалка? – надеялся, что девушка рассмеется над шуткой. Но она только улыбнулась и склонила голову.
– Я Ярена, – сказала она. – И я тебя давно ищу, пришлось даже свернуть русло реки из-за тебя. И человека одного, – в прозрачных глазах сверкнула ярость. – Который решил присвоить себе чужое.
Бедняга Гостята, похоже, настигнет его-таки водная месть. Карин испугался за купца.
– Я сам ушел, – быстро сказал он и вжался в землю еще сильнее. Еще немного – и пробьет спиной подземный ход. И в то же время во все глаза рассматривал настоящую русалку, о которых слышал лишь от купца. – Человек не виноват, он оставил меня в том селе.
– У тебя кровь, – смягчилась Ярена, подходя ближе. – Больно?
Карин опустил глаза вниз: действительно, на рубахе расползалось красное пятно. Отвернул край, увидел ровный порез. Поискал глазами нож, которым, судя по всему, и зацепил сам себя при падении – тесак валялся у камня, наполовину зарывшись в грязь.
– Не очень. Царапина.
– Пить хочешь? – Ярена зачерпнула воду в сложенные ладони. – Боль сразу уйдет, обещаю…
– Нет, спасибо, – немедленно отозвался Карин. – Напился уже вдоволь, обратно лезет.
Девушка чуть сдвинула свои идеальные брови, недовольная упрямством юноши. Недавно он вел себя совсем иначе, соглашался с каждым словом и делал, что ему велели. Настало время напомнить ему о его обещании.
– Ты согласился жить со мной.
«Еще чего», – подумал Карин. Невольно глянул наверх, где шумели ели, но при всем желании взлететь он не сможет, а ползти по земле наверх ему никто не даст – Ярена, если она на самом деле та русалка, вряд ли отпустит его второй раз.
– Карин, – волшебный голос девушки стал еще мягче, заскользил, обернул собой, проник в уши. Вот только голова у парня болела так, что ничто не могло заглушить звон внутри. Он только поморщился, поднялся на ноги, перевел дыхание.
– Я не в себе был, – попытался вспомнить, что мог наобещать этой Ярене. В конце концов бросил довольно болезненное занятие, вместо этого спросил прямо: – Ты лишила меня памяти? Кто я? Откуда? Где нашла меня?
Злоба на миг исказила прелестные черты, позволив увидеть ту, кем на самом деле являлась Ярена. Сгнившая плоть, обросшая тиной, скрюченные пальцы, острые зубы. Словно завеса расступилась, явив Карину ее настоящий облик. Он моргнул, и морок исчез, перед ним опять стояла милейшая девушка, глядевшая так скорбно, словно он разбил ей сердце. Карин даже ощутил укол вины, потом опомнился.
И ему следовало бы задуматься над тем, что собирается делать дальше: немного ошеломленное лицо Ярены подсказывало, что очаровать у нее не выходило. Она могла только насильно утянуть его за собой, но сможет ли он с ней справиться? Слышал, что силой нежить не обделена. Взгляд снова метнулся к ножу. Ярена насторожилась.
В следующий миг пригнулась и зашипела, что совсем не вязалось с образом молодой девушки. В ответ над оврагом раздалось рычание зверя. По спине пробежала дрожь, Карин задрал голову: на самом краю, прямо над ним, где обрывалась вниз еловая подстилка, показался уже знакомый пес, не сводивший злобных глаз со дна оврага. Его горящий взгляд пополз от Карина по крутому склону, отыскивая путь. Передние лапы медленно наступили на сразу же потекшую вниз землю.
Пес дернулся обратно, не решившись прыгнуть, дно оврага осыпало пылью. Зарычал уже более яростно, скребя когтями обманчиво твердую землю.
Карин рванулся за тесаком, выдернул его из грязи, перекатился на колени и прикусил губу, сдерживая стон. Царапина оказалась не такой уж и царапиной, как он решил сначала, мешала сосредоточиться полностью на двух противниках, один из которых стоял совсем рядом.
Но внимание Ярены полностью переключилось на оборотня, она даже выступила вперед, встала между парнем и псом.
Пока двое рычали друг на друга, а Карин наспех перематывал себя полоской ткани, оторванной от своей же рубахи, появился кто-то еще. С другого края оврага раздвинулись ветви, и вышли три девушки.
– Откуда здесь народа столько? – вырвалось у Карина. Ярена глянула в ту сторону и стала еще прозрачнее. В отчаянии схватила парня за руку.
– Идем со мной, – быстро проговорила она. Оставлять человека мавкам – то же самое, что убить его самой. Хоть и не враги они были, но за Карина она готова была сцепиться и с лесными сестрами. – По течению уйдем, не нагонят они. И волк отстанет, стоит оказаться в реке, подруги помогут! Идем же, если жить хочешь!
К девушкам наверху присоединилась четвертая. Тайя встала позади подруг, неотрывно глядя на Карина, который неизвестно как оказался среди леса в обществе русалки и оборотня.
– Человек, говорите? – тихо спросила она у подруг. – Много вы видели подобных людей?
– Этот? – выдохнула Лияна. Смуглый слишком, грязный и растрепанный. Но глаза упорно возвращались в его сторону. – И русалка тут же. И псина та поганая. Интересная личность твой Карин.
– Он, кстати, ранен, – довольно равнодушно заметила Ясинка. Выдержки хватило секунд на пять, после чего Тайя растолкала подруг и свесилась над обрывом. Сам Карин в это время пытался отобрать свою руку у русалки, которая тянула его в воду. За всем этим сверху наблюдал рыжий пес, злобно скалясь и периодически пробуя спуститься вниз. Но что-то его останавливало, он возвращался на свое место и продолжал лишь исходить злобой.
– Мы должны помочь! – пальцы Тайи сжались на земле. Она метнула быстрый взгляд на оборотня и снова вернулась к Карину. Пока что он справлялся, но кто знает, что на уме у русалки. Да и все расползавшееся по рубахе пятно говорило о том, что ему сейчас совершенно нехорошо. И с ногой у него нелады, он заметно хромал.
– Мы ничего ему не должны, – незамедлительно откликнулась Лара. – Скорее, с него спрос за тебя будет.
Она не успела договорить, как Тайя уже бежала вниз, подобрав подол слишком длинного платья, которое с нее так и не удалось снять.
– Стой! – кричала она по дороге. – Оставь его!
– Быстрее! – тянула Ярена парня. Ее глаза лихорадочно заблестели на белом лице: только бы он ступил в воду, там она с ним справится.
Пес наверху замер, завидев новую добычу, ускользнувшую от него недавно у села, весь подобрался. Втянул воздух, убеждаясь, что девушка та самая, без прежних раздумий с силой оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Чтобы свалиться при ударе о каменистое дно оврага, и покатиться, поджав заднюю лапу.
– Да отпусти же! – парень смог выдернуть пальцы, оттолкнул русалку. – Безмерно благодарен за спасение. Но давай я расплачусь как-нибудь по-другому. И позже, – оглянулся на подымавшегося пса. Потом – на Тайю, мчавшую прямиком в их хаос. – Мне пора.
Нога дико болела, пока он прыжками бежал к Тайе, на ходу развернул ее и потащил в противоположную сторону, подальше от Ярены, которая не смела далеко отходить от воды. И от ковылявшего за ними пса. Карин, наконец, понял, что так задержало зверя наверху – он повредил лапу.
Подруги Тайи неожиданно для себя с большим напряжением следили за побегом, как человек, наверняка уверенный, что Тайе грозит опасность, пытался вывести ее из оврага, забыв про собственное плачевное состояние.
Карин разглядел впереди более пологий склон, подтолкнул туда Тайю.
– Быстрее, наверх! – крикнул, сам остановился, повернувшись лицом к зверю.
– Давай со мной! – испуганно схватилась за него девушка. Карин собирался остаться и задержать пса, подобравшегося уже довольно близко несмотря на хромоту.
– Прибью тебя, – пообещал Карин, вытирая пот, заливавший глаза. – Наверх и беги в село! Живо! Я догоню.
И тут же отпрянул, когда острые зубы клацнули рядом с ногой. На секунду отвлекся и прозевал опасность. Рубанул перед собой наискось ножом, отгоняя пса на расстояние. Зверь мотнул мордой, как насмехаясь над жалким оружием, и прыгнул опять. Вышло неудачно, раненая лапа в последний миг подвела, резко подогнувшись вбок, и вся лохматая туша завалилась в ту же сторону, тут же вскочила на лапы. И уже налетела на Карина, накрыв собой и придавив к земле.
Из легких вышибло весь воздух. Карин инстинктивно выбросил перед собой нож, лезвием вошедший точно меж мощных челюстей. И второй рукой стиснул острие, пока пес под своим же весом насаживался на него, рассекая себя же. Их вопль слился в один, зверь шарахнулся назад, заливая и себя, и человека горячей кровью, Карин выронил нож и схватился за разрезанную ладонь.
– Бежим! – Тайя подхватила его под локоть, не выпуская из виду катающегося по земле зверя, яростно трущего морду. – Да вставай же!
Под второй локоть Карина подхватила Ярена, взгляды девушек встретились. На миг они обе замерли. Русалка хмурясь, вглядывалась в лицо мавки, потом отвела холодные голубые глаза.
– Твой, значит. Ну что ж… – дернула парня вверх. – Поднимай его. Помогу довести наверх.
Отталкиваясь здоровой ногой, Карин смог подняться, затуманенным взором окинул пса, потом глянул наверх. Одолело сильное сомнение, что он сможет осилить эту гору.
– Уходи, – шепнул он Тайе. Они просто теряли драгоценное время, он ослаб так, что не мог поднять даже руку, безвольно повисшую на ее плече. – Прошу…
Ярена краем глаза уловила движение, развернулась: три девушки поспешно спускались к ним.
– Свои, – выдохнула Тайя, сгибаясь под тяжестью человека. Силы по неизвестной причине стремительно таяли, заставляя ее клониться все ниже и ниже.
– Вижу, – мертвый холод ощущался издалека. Настороженно глядела, как три мавки забирают Карина и легко выносят его из оврага. – Они же…
– Нет, не тронут, – заверила Тайя. Они прекрасно знают, что человек значит для их подруги. Русалка тяжело вздохнула. Еще раз оглядела мавку.
– Он из дивьего народа. Береги его, – шепнула напоследок, прежде чем сбежать обратно вниз и исчезнуть в ручье. Несколько мгновений Тайя осмысливала ее слова. Глянула наверх, где уже никого не было, потом на скулившего пса, на ручей, вдруг разлившийся в лесу.
– Что⁇ – уже в пустоту закричала она.
Ее подруги тем временем добежали с парнем до тропинки к селу. Сгрузили на ковер из иголок, присели, разглядывая.
– Хорош, – вынуждена была признать Ясинка. Дотронулась до уже сильно заросшей щеки. – И теплый какой.
– Если глупая наша не поторопится – станет холодным, – пробурчала Лияна. Глянула на кровившую ладонь, с досадой дернула себя за прядь волос. Странный человек, заставляющий совершать ненормальные действия. Она оторвала еще одну полосу от его порядком потрепанной рубахи и неумело перебинтовала ладонь. – Мы станем посмешищем всего леса…
Мимо них промчалась Тайя, задержавшись лишь для того, чтобы попросить присмотреть за Карином еще немного, пока она приведет помощь.
– Я что, нянька? – закричала ей вслед Лияна.
– Спасибо! – долетел ответ.
Терпение
– Вернулась, значит.
– Вернулась, – машинально повторила Тайя, вытирая лоб Карину. – Дядька Бел, чего он без сознания?
– Крови много потерял, вот и обессилел. Отвернись-ка, – лекарь разрезал рубаху, осторожно вытащил ее из-под парня и кинул на пол. Рана под ребром ему совсем не понравилась. – Принеси воды еще горячей. И побыстрее.
Тайя схватила миску и бросилась к печи, где кипела вода.
– Он поправится?
– И цвет ромашки добавь.
– Дядька Бел!
– Листы полыни потри, чтобы сок выступил…
Тайя осторожно поставила миску с кипятком на лавку. Прикусила щеку изнутри, подождала немного. Но голос все-равно дрожал, когда спросила в который раз:
– Он же не умрет?
– Видишь это? – старик указал на разошедшиеся края раны, через которые проглядывала кроваво блестящая и пульсирующая масса. Тайя сглотнула: выглядело просто ужасно. – Если загноится – он покойник. Поэтому быстро завари ромашку!
– Поняла, – прошептала девушка и побежала обратно к печи, где, уже не сдерживая слез, кинула белые цветочки в котелок. Промыть рану – это первое, что нужно было сделать, дядька Бел прав.
К лекарю заглянул Гостята узнать о состоянии родственника, принес пучок ромашки, сказал, что жена передала. Бел выставил его за порог и велел не приносить в дом заразу.
К ночи поднялся жар, раненый сначала трясся под одеялами, а потом поскидывал все с себя. Бел хмуро подпирал рукой свою голову, Тайя держала горяченные руки Карина в своих и тряслась не хуже самого парня. Протирала его холодной водой, уже наплевав на все приличия, да и старик, сначала ворчавший и все пытавшийся прикрыть мужчину, потом махнул рукой. Оставил на нем лишь штаны, которые обрезал как можно короче, чтобы обтирать и ноги.
Несмотря на все их усилия и предосторожности, рана все же начала нарывать. То ли грязная повязка, то ли земля, попавшая внутрь, стали виной, но вид воспаленной опухшей кожи по краям и белесой жидкости, сочившейся из пореза, заставили Тайю на следующий день едва не забиться в истерике. Она зажмурилась, силясь вспомнить все, что когда-либо слышала или видела похожее.
– Вода! Точно! – выдохнула. – Дядька Бел, надо его охладить в воде! И заразу надо убрать, нельзя оставлять гной. Почистить… И зашить.
– С ума сошла? – прикрикнул лекарь, даже не допускающий мысли о подобном издевательстве. – Представляешь, как у него болит все? Ковыряться там постоянно? А потом еще и иголкой тыкать⁇
Но Тайя уже вскочила на ноги, оглядываясь.
– Верьте мне, – бросила она. – Хуже точно не будет. Надо почистить рану и зашить.
Старик сначала вяло наблюдал за метаниями по избе, уже не веря в чудо, но понемногу начал проникаться уверенностью своей помощницы.
– Делала уже такое? – отрывисто спросил он, готовя побольше чистой ткани и сцеживая ромашковый отвар.
– Да, – легко соврала Тайя. Скажет «нет» – и они продолжат наблюдать, как Карин угасает. – Потом приложим полынь и обвяжем, чтобы осталась в чистоте рана. И пить, – она вспомнила, что вода – это важно. – Пить надо больше, это должно восстановить кровь. И прогнать лихорадку.
Стоило лекарю чуть надавить на края разреза, и оттуда обильно потекла густая жидкость, сначала желтоватая, потом розоватая. Остановился только тогда, когда увидел чистую кровь. Тайя раздвинула края раны и вылила миску отвара, который потек по боку. Оглянулась на огонь, где калилась игла. И вдруг дрогнула, начиная сомневаться в своем решении. Перевела взгляд на Карина, который со вчерашнего вечера ни разу не открыл глаза.
– Ну что? – поторопил ее Бел. – Пока все чисто – надо шить, раз решили.
Взяв щипцами иглу, Тайя подошла к Карину. И снова заглянула ему в лицо – почувствует ли он что? Больно ли ему будет? Сердце, до этого незаметно занимавшее место где-то внутри, снова екнуло, ощутимо ударив по ребрам, потом еще раз. Рука дернулась так, что чуть не выронила щипцы.
– Дай сюда! Девчонка! – обозлился старик. Выхватил набор для шитья у нее из пальцев и примерился сам. – Ну… Раз решили…
Глубоко вдохнул и вогнал иглу в кожу. Карин дернулся и задохнулся в крике. Тайя нависла над ним, пытаясь удержать на месте. Надавила всем своим смешным весом на напрягшиеся плечи, надеясь лишь на свою незримую силу.
Где-то за спиной отчаянно ругался лекарь, делая второй стежок. Тайя ощутила боль парня как свою собственную. Обхватила его щеки ладонями, вынуждая смотреть только на себя. Глаза Карина лихорадочно блестели, он с трудом сфокусировал взгляд. И снова задержал дыхание, когда Бел проделал следующую дыру в его теле, а потом еще и протянул нить.
– Потерпи! Послушай, не дергайся!
– Он зашивает? – с трудом разлепил пересохшие губы Карин. – Все правильно. Воспалилась-таки? Думал, что смогу…
Заживить сам, догадалась Тайя, с нежностью глядя на парня. Народ, к которому он принадлежал, был загадкой. Их нравы, обычаи, быт. Возможно, они и лечились иначе, чем остальные люди. Одной силой воли. Но проверять у них с лекарем не было времени. Поэтому они делали что умели.
Парень расслабился, сообразив, что только мешает дядьке Белу штопать его. Закрыл глаза и попытался вызвать в памяти то, что успокаивало. На что можно было отвлечься. Невольно скривился от прокола. И следом почувствовал, как к его губам прижались губы Тайи.
– Лучше? – шепнула она, встречаясь с ошеломленным взглядом. Горы, верно. Его успокаивал свежий чистый воздух, который жил в этой девушке.
– Намного, – выдохнул Карин. И притянул ее голову ближе, чтобы поцеловать еще раз.
– Странно это до безобразия, как мне кажется, – из них троих неудобно себя чувствовал только Бел. Даже покраснел, впервые встретившись с таким диковинным методом обезболивания. Но это помогало, мышцы живота раненого совершенно расслабились, и колоть стало намного проще, игла как по маслу входила в плоть. – Надо вас срочно поженить.
– Кора ракитника, – прошептал между поцелуями Карин. – Она поможет. Промывать рану. И пить, снимет жар.
Тайя кивнула. Она бы кивнула сейчас на любую произнесенную им речь, лишь бы он не останавливался. Даже если бы приказал выйти на порог и не возвращаться, согласилась бы, и продолжила трогать его до невозможности пухлую нижнюю губу с заметной складкой точно посередине. Борода и усы, которые он растил по требованию купца, скрыли ее очертания, но Тайя знала, какой он, его рот. Красивее которого она еще не видела.
– Все, – произнес Бел и бросил уже ненужную иглу в миску с розовой водой, где споласкивал руки. Без отклика, сказал сам для себя. Двое на столе были заняты только друг другом. Карин, судя по всему, с определенного момента вообще перестал замечать любые манипуляции с раной. – Эй! Готово, говорю! Надо завязать теперь.
Карин легко улыбнулся в ответ на растерянный взгляд Тайи.
– Спасибо, было здорово. – Улыбка стала шире, а взгляд – серьезнее: – Может, повторим? Уверен, скоро опять заболит…
– Может, и повторим, – ее лицо так явно отразило облегчение от расслабленного голоса Карина и от того, что тот уже в состоянии подшучивать, что это вызвало мгновенный отклик в самом Карине, который быстро поднял руку, чтобы пригладить ее волосы. Дотронуться. И так же быстро вернул ее на место, чтобы не шокировать еще больше бедного старика, не знающего куда себя деть в своем же доме.
– Прости, – сказал он. – Я не хотел говорить того, что сказал. Тогда, в сенях. Это было ребячеством. Дядька Бел.
– Да? – ворчливо отозвался лекарь.
– Кора ракитника есть у вас?
Отправив лекаря в сарай, Карин уже серьезней спросил у Тайи, где она была все то время, пока он искал ее.
– Искал меня? – обрадовалась девушка.
– Думаешь, за грибами пошел? – фыркнул Карин. Только сейчас почувствовал боль еще и в руке, вспомнил про нож, зверя, которому рассек пасть. Потом о Ярене. И задался вопросом, как они вообще оттуда выбрались, потому что память в какой-то момент обрывалась: он встал на ноги, а дальше провал. Вопросительно глянул на Тайю.
– Не поверю, что ты меня принесла сюда.
– Я и принесла, – быстро возразила Тайя. – Больше некому. Зверь тот так и не встал, все выл как ненормальный. – Карин его понимал, он бы тоже выл в такой ситуации, если б ему так расширили улыбку. – А девушка та куда-то делась.
С огромным сомнением парень обвел взглядом свою спасительницу, как она утверждала. Глядя на нее, можно было смело сказать, что ведро с водой – ее предел, больше не подымет. Но здорового мужика тянуть?
– Врешь же, – прищурился. – Кто помог? Кто еще там был?
«Четыре мавки, которые и донесли тебя к селу. И я – одна из них».
– Никого там не было, – проворчала Тайя. – Я из села мужиков позвала, они и помогли.
То, что они подобрали его у самой окраины – уточнять не стала. Карин не стал дальше настаивать.
И тут обнаружил, что на нем нет одежды. Это тоже было интересно. Он прищурился.
– Понравилось? – прямо спросил.
– Что? – не поняла Тайя.
– Трогать меня, – девушка моментально залилась краской и уставилась на свои руки. Карин усмехнулся и тут же скривился. – Больно… Поможешь?
– Ну тебя! – возмущенно вскричала Тайя и соскочила со стола.
– Ну пожалуйста… – протянул Карин, стараясь не рассмеяться. – Чуть-чуть…
– Ты не похож на больного, который умирал тут час назад, – заметил лекарь, входя в избу. – Что, не нужна уже кора? Вставай тогда, чего разлегся на моем столе?
Тайя выхватила у Бела высушенные куски ивовой коры и ушла к печи заваривать. Бел же присел на лавку, ноги просто отказывались держать. За одну ночь ощутил весь свой возраст. Приложил ладонь ко лбу Карина, который уже был просто мокрым.
– А теперь рассказывай, что произошло, и где ты так покалечился.
* * *
Тайя смотрела на него иначе. Карин стал все чаще замечать ее взгляды, когда она была уверена, что он чем-то занят либо спит. Кто бы не находился в избе, а с недавних пор дом лекаря стал напоминать постоялый двор, девушка следила за ним. И ему нравилось это.
Он перестал мокнуть в луковом отваре и его кожа начала понемногу светлеть, возвращаться к своему обычному цвету. Но так как процесс растянулся, то сельчане, навещавшие его почти каждый день, и не заметили. Просто однажды он стал светлым, а они списали это на болезнь и слабость. Подумывал о том, чтобы убрать с лица волосы, но тут его отговорил дядька Бел, сказав, что люди точно не поймут отсутствие бороды у здорового парня. Шепотом прошептал, что решат про него невесть что, позора потом не оберется.
– Невесть что – это что? – спросил Карин. Чистое лицо – по его мнению, это было нормально. Меньше запахов, проще умываться. К чему таскать на себе заросли, он не понимал. Лекарь закатил глаза к потолку под тихий смех Вторака: даже мальчишка знал, почему нельзя бриться.
– Если не растет борода – значит, ущербный. Не мужчина вовсе, – пояснил он.
– А кто? – простодушно поинтересовался Карин. – Мужчину делает мужчиной наличие бороды? Серьезно? Вот мои друзья…
Его друзья. Тот, кто кричал над обрывом, точно был ему другом, возможно братом. И не только он, в памяти всплыли еще лица темноволосых юношей, высоких, как он сам. Смеющихся, хлопающих его по спине перед тем как разойтись по жилищам. И грозный окрик бородатого мужчины, однако, в нем звучит смешинка.
Карин застонал, сжимая виски. Еще одна часть его «я» вернулась острой болью. Тот мужчина был его отцом, знание всплыло само собой. И он сам, судя по всему, упал с обрыва. Возможно, его посчитали мертвым и поэтому не искали. Может, нашли кого похожего, свалившегося раньше, и приняли за него, похоронили.
– Я лягу спать, что-то нехорошо мне, – проговорил он, желая выпроводить всех из-за перегородки. И подумать в одиночестве. Горы, обрыв, ветер. Ему следует искать свой дом там. Вблизи речки, где Ярена выловила его из воды. Об этом нужно расспросить дядьку Гостяту.
К нему проскользнула Тайя.
– Спишь? – тихо спросила она. Карин лежал, прикрыв глаза рукой. Но качнул головой.
– Нет, иди ближе.
– Как чувствуешь себя?
– Хорошо, – раны уже не беспокоили его, после непонятного сбоя, когда началось воспаление, зажили как на собаке. Теперь беспокоила отсутствующая память. – Если я уйду отсюда, пойдешь ли ты со мной?
– Уйдешь? – нахмурилась Тайя. – Карин, но куда ты пойдешь?
– Мне кажется, я знаю, где мой дом. И, – он отнял руку и посмотрел на девушку, которая ответила ему печальным взглядом, – я вспомнил отца. Если увижу его, точно узнаю. И родом я с гор, а не с равнин. – Вздохнул и добавил совсем тихо: – Тоска замучила… Еще и это, – с досадой дернул себя за бороду. – Не могу больше, что за странный способ выразить свою мужественность?
В этом Тайя была с ним согласна – с чистым лицом он был собой, а так – будто неудачно маскировался. Но остальные его слова вызвали настоящую панику – ей нет ходу в дом дивьих. В отличие от Карина его отец сразу увидит, кто она на самом деле. И что он с ней сделает – одним богам известно. Скорее всего, скинет с обрыва. Может, ее полет в видении – это ее будущее, если продолжит цепляться за парня?
Слепо следуя своему желанию быть рядом, она запуталась в сетях Карина так, что теперь вовек не выбраться. Даже если исчезнет с его глаз, он не исчезнет из памяти. И тепло его рук будет преследовать ее вечность. А это ужасно долго, намного дольше, чем она себя помнила. Страх, что ее обман раскроется, мучил и днем и ночью, изматывал, сгонял слабые краски, появившиеся на лице. Все чаще Тайя замирала у окна, глядя вверх, на видневшийся лес, ставший уже чужим и враждебным, и все больше приходила к убеждению, что встречи с оборотнем избегать не нужно, та тварь разом положит конец нелепой истории ее любви к человеку. А Карин, как и положено людям, погорюет и понемногу станет забывать ее, память человеческая коротка, пусть он и из горных. Настоящее благословение богов для слабых духом созданий, чтобы не сошли с ума, каждый миг ощущая боль потери в полной мере.
