Текст книги "Шелковый дар (СИ)"
Автор книги: Ника Лемад
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
– Идем дальше.
* * *
Гостята ни на миг не забывал о русалках, выбирая путь. Держался от воды настолько далеко, насколько позволяли проезжие дороги. На ночевку останавливались в чистом поле и жгли костры всю ночь, отпугивая духов и всякого, кто имел нечистые намерения.
Карин понемногу поправлялся, затягивались его раны, лихорадка больше не донимала парня. И становился он все краше по мере того, как исчезали синяки и шишки с лица. По просьбе купца он молчал, учился отвечать знаками. И до смерти боялся неизвестных русалок, которым все грозился отдать его дядька в случае непослушания.
При виде села или города поболее купец нахлобучивал на Карина соломенную шляпу, что прятала лицо в тени. В первой же деревне, которая им встретилась по пути, Гостята выменял шкурки куницы на грубую рубаху и штаны для раненого, и теперь Карин ничем не отличался от того же Вторака. Двенадцатилетний мальчишка все вился вокруг него, как хвостик, так что через две недели Карин так привык к нему, словно они прожили вместе всю жизнь.
Холинка, родное село купца, примостилась в овраге, обросшем со всех сторон непроглядными зарослями ельника, где под кронами царил вечный полумрак и сырость, кое-где пробивались скудные кусты орешника. И никакой воды, ни единой даже самой крохотной лужи вокруг.
Под копытами Рыжей приятно шелестела прошлогодняя хвоя, когда лошадь тянула телегу по узкой тропинке, плавно ведущей вниз, к низким побеленным избам, каждая из которых была обнесена плетеным забором. Разномастные кувшины и миски украшали колья, на веревках трепыхалось постиранное белье. Спокойствием и миром благоухало в воздухе, и Карин сам не заметил, что улыбается во весь рот. Гостята же заметил и надвинул ему шляпу глубже. За время, проведенное в дороге бок о бок, купец и Вторак попривыкли к парню и уже не млели каждый раз при виде него. Но вот для сельчан он станет как чудо на ярмарке. Пока он примелькается, должно пройти время.
Их заметили. С крыши ближайшей избы молодой паренек что-то крикнул, дверь распахнулась и на улицу выбежала средних лет женщина, в длинной рубахе с обернутой вокруг нее юбкой-панькой, сжимая в руках концы платка, скрывающего волосы. Что-то ответив, она приложила руку ко лбу козырьком, и, рассмеявшись, побежала навстречу телеге.
– Мать, – коротко пояснил Вторак Карину, подпрыгивая от нетерпения. Не выдержал, соскочил с соломы, чтобы быстрее оказаться в объятиях матери.
– Долго же вы! – воскликнула женщина, крепко обнимая сына. С мужем здоровалась глазами, не выказывая прилюдно чувства. Беспокоилась, тревожно осматривала Гостяту. – Похудел сильно. Почти два месяца в разъездах был.
– Отец! – у телеги остановился старший сын купца, Солн, о котором Вторак не уставал рассказывать Карину. И имя ему было дано подходящее.
Карин тайком разглядывал своего ровесника, парнишку с волосами цвета пшеницы. На носу россыпь веснушек, видно, солнышко его слегка пригладило при рождении. Широкие скулы, яркие голубые глаза, задорная улыбка. На лоб падали непослушные вихры, которые Солн откидывал движением головы вбок. Высокий и гибкий, как ива, кого-то он напомнил Карину. Но попытка напрячь память привела к тому, что в висках противно заныло, и он лишь вздохнул и прикусил губу. Солн недоуменно нахмурился, заметив в телеге лишнего человека.
– Кого ты привез? – спросил он у отца, пытаясь заглянуть под полы шляпы незнакомца.
К ним уже направлялись соседи, Карина нужно было увести подальше от их любопытных глаз.
– Кое-кого. Идем-ка в дом, – проговорил Гостята и шлепнул по руке Солна. Тот потряс кистью, явно не понимая, за что получил. Но послушно принял поводья Рыжей, чтобы отвести лошадь в стойло.
В просторной избе пахло хлебом. И медом. Пучки трав у печки также добавляли свой аромат. Карин, опираясь на толстый сук, остановился у порога и с наслаждением втянул воздух, у него в животе тут же заурчало. Мизерные порции лепешек и сыра, которыми они питались в дороге, оставляли после себя постоянное чувство голода. И вид исходящего паром котелка, подвешенного над огнем, заставил его сделать шаг к печи.
– А ну стой, – строго молвила жена купца. – Сначала пусть муж объяснит, кто ты. Потом уже еда.
Карин остановился и вопросительно глянул на Гостяту. Тот показал, что можно снять шляпу, что Карин и сделал. Но позволения говорить не получил, поэтому только поклонился хозяйке, после чего вновь устремил тоскливый взгляд на печь.
– О боги! – прошептала женщина, и ее руки взлетели к лицу, прижались к щекам. Обошла Карина по кругу, остановилась перед ним, заглядывая в темные глаза. Медленно перевела взгляд на мужа. – Кого ты привел⁇
– Он немой, – быстро сообщил купец. – Нашел его в лесу. И память он потерял к тому же. Зову его Карином.
– Мы не могли его бросить, – добавил Вторак. – Мам, можно нам поесть? Умираем с голоду…
Намек на то, что отец их плохо кормил. Купец шутливо замахнулся, мальчишка увернулся и рассмеялся. Карин прикусил губу, чтобы не издать ни звука. Хотя тоже хотелось хотя бы хихикнуть.
Женщина все стояла столбом, не сводя глаз с гостя. Потом взяла себя в руки и с усилием отвернулась к котелку, незаметно утерла лоб. Гостята, к его стыду, в тот момент подумывал снова разукрасить парня до неузнаваемости, чтобы тот не притягивал так взгляды.
– Еда, да, – пробормотала жена, доставая миски. – Нашел… Кто же мог его потерять?
Солн, к всеобщему удивлению, вообще никак не отреагировал на внешность Карина. Его только интересовало, умеет ли тот рыбачить и ставить силки. И как они могут общаться между собой.
– Спать будешь там, – купец вытянул палец на деревянную перегородку. – Вместе с мальчишками. Карин кивнул. – За порог чтобы ни ногой. Найду пока тебе дело в избе. Обувь плести умеешь? – На растерянный взгляд поморщился – парень точно не понимал, что от него хотят. Глянул на босые ноги найденыша. Повернулся к своему младшему. – Научишь его, пусть хоть себе обувку сочинит.
– Да, отец, – нетерпеливо ерзая на лавке, откликнулся Вторак. – Мам, давай помогу принести котелок! Есть-то как хочется!
Следующую неделю Карин усердно учился работать с лыком. Внимательно наблюдал за приставленным к нему учителем и повторял каждое его движение, переплетая полоски между собой. Когда в избе никого не было, он даже осмеливался заговорить с Втораком, отчего тот блаженно жмурился и только слушал. Но чаще всего Карин молчал, опасаясь быть отданным русалкам, которые, по словам купца, затянут его на дно и заставят служить себе до скончания веков.
Солн частенько присоединялся к брату и новому жильцу, тогда они втроем осваивали жесты. Жена купца же сторонилась странного парня, и, когда она заходила в избу, сам Карин старался скрыться с ее глаз за перегородкой, где ночевал.
Сломанная нога зажила, позволив Карину передвигаться более легко, без уже надоевшего стука по полу. И в одну из ночей он бесшумно выскользнул за порог, невзирая на предупреждение Гостяты. Чтобы подышать прохладным воздухом и посмотреть на звезды.
Сам не заметил, как выбрался из оврага и ступил под кроны елей. Словно попал в другой мир. Совершенно новые запахи и звуки окружили его, тихие и в то же время пронзительные, вызвав странный отклик в душе. И отчего-то заслезились глаза, будто он нашел нечто, давно утерянное, видел это, тянулся и не мог дотронуться.
Привычно взорвалась болью голова, как всегда при попытке вспомнить, и Карин с всхлипом опустился на хвойную подстилку, пахнущую прелостью и грибами. Сжался в комок, сливаясь с землей, отстраненно подумал, что купец ему всыплет плетей, если вдруг обнаружит здесь.
Не мог понять, зачем его вообще взял с собой этот человек, ведь он так явно показывал свое недовольство. Как чудесную зверушку прибрал его, потому что такой больше нет ни у кого. Но не подумал, что о ней надо еще и заботиться. А теперь и выбросить совесть не позволяет, и в то же время питомец надоел до смерти. Карин уже давно ушел бы из Холинки, если бы знал, куда ему податься.
– Один здесь? – сонное молчание леса нарушил чистый приятный голос. Совсем рядом, незнакомка подобралась сбоку и сидела на траве, подобрав под себя ноги, с любопытством склонила темноволосую голову. Огромные темные глаза словно светились изнутри, бледные губы изогнулись в улыбке. И выглядела она так, словно тряслась от холода. Карин подумал, что в лесу на самом деле прохладно, снял с себя верхнюю рубашку и накинул на плечи девушки, заставив ее изумленно распахнуть глаза.
– Да, один, – ответил он, устав притворяться немым. Даже если эта девица из села и позже раскроет его обман, он все равно хотел поговорить. Хоть недолго. И готов даже быть наказанным.
Незнакомка прислушалась к звуку мужского голоса.
– Ты снизу? – она имела в виду Холинку, Карин понял. И кивнул, подтверждая ее догадку. Девушка подвинулась ближе. – А зовут тебя как?
– Карин, – парень пожал плечами. Он не был даже уверен, что это его настоящее имя, а не прозвище, данное купцом по цвету глаз. Но это все, что у него было. – А тебя?
– Тайя, – с каким-то удивлением произнесла девушка и крепче вцепилась тонкими пальцами в ворот рубахи. – Так ты точно один?
– Точно, – просто ответил Карин. Потом сообразил, что Тайя тоже, по всей видимости, одна, быстро поднял руки вверх, показывая, что они пусты. – Не бойся меня, я вышел лишь подышать.
Тайя придвинулась еще ближе, заглянула в лицо парню, что заставило Карина по привычке склонить голову ниже. С горечью подумал, что тень становится его второй сущностью.
– Ты чего? Прячешься?
Купец определенно его отстегает лошадиной плетью. Но парень поднял голову и встретился глазами с незнакомкой. И потерялся в их глубине, словно на миг ослеп от ярких солнечных лучей. Очнулся лишь когда девушка легко дотронулась до его рукава. И потер левый глаз, который вдруг начал терять четкость зрения, словно Карин нырнул в воду с головой.
– Не хочешь прогуляться? – спросила она. – Недолго. Я могу проводить тебя домой.
Вообще-то парень должен провожать девушку, а не наоборот. Эта мысль заставила Карина пожевать губу, чтобы скрыть невольную улыбку.
– Хорошо, – он вскочил на ноги и протянул руку. Поразился, когда почувствовал в ладони ледяные пальцы. – Ты замерзла? Хочешь, разведем огонь? Я бы отдал тебе и вторую рубаху, но… у меня под ней нет ничего.
Разгуливать с голым торсом рядом с девушкой было бы странно. Но Тайя неожиданно рассмеялась и плотнее запахнула отданную ей грубую рубаху.
– Согреюсь скоро, не переживай. Идем, – она потянула Карина за собой, дальше в лес. И он послушно пошел следом, так легко ему стало и хорошо. Длинные темные пряди Тайи спускались почти до колен и парень простодушно любовался ими. Ему даже не пришло в голову спросить, почему она не заплела косу, как это делают все девицы в селе. Иногда он подглядывал в окна, наблюдая за жизнью сельчан, и ни разу не видал, чтобы кто-то ходил с распущенными волосами.
Они все шли и шли. Карин расспрашивал о деревьях вокруг, о том, что находится за лесом. О самой Тайе, где она живет и почему оказалась ночью в лесу. И в какой-то момент девушка остановилась. Подняла голову вверх, к темным кронам елей, мучительно простонала, словно что-то причиняло ей боль. Резко развернулась и зашагала обратно.
– Что? – нагнал ее Карин. – Дальше не пойдем? Я думал, там твой дом?
– Да, – в голосе Тайи прозвучало напряжение, которого раньше не было. – Там мой дом. Но сейчас я проведу тебя к твоему. И ты спустишься вниз. И больше сюда не придешь.
– Но почему? – искренне удивился Карин, не ожидавший такой быстрой перемены в настроении спутницы. Минуту назад ей все нравилось, она смеялась и шутила. А теперь почти рычит на него, еще и говорит не приходить. – Давай еще встретимся, а?
– Нет! – выкрикнула Тайя без колебаний. Эхо отнесло ее восклицание в темноту, а потом вернуло в многократном повторе. Отчего она совсем побелела и затравленно оглянулась за спину.
Карин упрямо сжал ее пальцы, а потом еще и обнял.
– Постой немного, я согрею тебя. Ты совсем замерзла, так и заболеть недолго.
– Пусти! – Тайя с усилием выдернула руку и с силой толкнула ошарашенного парня к просвету между деревьями. Он совершенно не осознавал опасности нахождения рядом с мавкой. Он, видимо, вообще не понял, рядом с кем гуляет и кого держит за руку. Но умудрился между прочим очаровать нежить. – Уходи, быстро!
– Мы…
– Да, хорошо! – выдохнула Тайя, поняв, что по-иному она не заставит человека убраться из леса. Подальше от ее подруг, которые уже совсем близко, она чувствовала их злобное дыхание и почти читала их зловещие желания. Которые в какой-то момент разошлись с ее собственными. – Завтра, в это же время. Моя семья рядом, не нужно, чтобы тебя увидели.
Карин, получив обещание, тут же выбежал на тропинку. Чтобы не попасться на глаза отцу или брату девушки, как он полагал. И ей не влетело за ночные прогулки с мужчиной. Никем не замеченный, вернулся в избу и тихо лег на свое место за перегородкой, чтобы остаток ночи прокручивать в мыслях каждое сказанное слово снова и снова.
И встать утром почти больным и полностью разбитым. Страшная слабость охватила каждую мышцу, и Карин не был уверен, что сможет удержаться на ногах. Вторак даже потрогал его лоб, думая, что вернулась лихорадка. Солн заметил, что парень слишком бледный и холодный.
Все утро Карина трясло в ознобе, не помог даже горячий отвар, принесенный теткой Фаттой, женой купца. Под пристальным взглядом самого хозяина парень обжигался питьем, проливая часть на стол из-за дрожащих рук. Однако поблажек ему купец давать не собирался. Бросил на лавку скрученный кольцом лык и велел работать. Солн позволил себе незаметное сочувственное похлопывание уже почти товарища по плечу прежде чем уйти за отцом.
– Ложись, – мотнул головой Вторак на деревянную перегородку, едва за отцом и братом закрылась дверь. – Они в соседнее село поехали. Раньше вечера не вернутся. Я доделаю эти гадкие лапти. – Пробурчал уже себе под нос, отвернувшись: – Кому они только нужны в таком количестве?
Дрожащими пальцами Карин провел по лбу, расчесал пятерней волосы и скрутил их узлом. Потом подвинул к себе лык и приложил палец к губам, увидев, что Вторак собирается возразить.
– Все нормально, – шепнул он. Не хватало еще, чтобы мальчишка делал его работу. Простудился, скорее всего, ночью. В одной рубахе. Вторая осталась у Тайи, в тот момент ей она была нужнее. Карин надеялся, что пропажи не скоро хватятся, вещи-то тоже ему были даны купцом. И он вполне мог потребовать отчет, где потерял.
К вечеру стало лучше, вернулись силы и перестали трястись колени от слабости. Так что Карин мог и топором помахать, вот только за порог ему нельзя было. И лык кончился, и стертые об высушенную кору пальцы болели. Согласен бы заняться любой другой работой, даже стиркой, но опасался предлагать. С завистью посмотрел вслед Втораку, который свободно выскочил из избы, и принялся от нечего делать рассеянно вертеть в руках сплетенный лапоть. И снова вспоминать Тайю.
Тетка Фатта, уже час как занятая ужином в ожидании возвращения мужа и старшего сына, все чаще поглядывала в сторону лавки, где сидел найденыш. Немного привыкнув к его лицу, она обнаружила, что парень ничем и не отличается от, например, того же Солна. Только более тихий и вежливый, но это, скорее всего, результат отношения к нему. И улыбался он тем же шуткам, и глаза его блестели так же весело, когда Вторак пересказывал сельские байки за работой. И не прочь был подурачиться, когда не видел ее муж. Обычный юноша, коих у них полсела. Вот только Гостята по какой-то непонятной ей причине держал его на цепи в избе как украденного у соседа щенка.
Карин безмерно удивился, когда тетка Фатта села рядом с ним на лавку. Но вида не подал, только лапоть перестал вертеться в его руке.
– Дай руки, – сказала она. Карин положил обувь рядом с собой и вытянул вперед кисти. И еще больше удивился, когда тетка смазала стертые пальцы зеленой пастой. И зачем-то добавила: – Болят, наверное.
Карин быстро поднес пальцы к носу и тут же начертил в воздухе широкий лист, вопросительно глядя на тетку Фатту.
– Верно, подорожник, – подтвердила та. – Знаешь, для чего он?
Карин закивал, погладил себя по животу и по груди, показывая, где еще применяют его. Откуда у него эти знания – он не помнил, но с травой точно имел дело раньше. И мог приготовить немало лекарств из него. Вскочил с лавки, чтобы принести изумленной тетке баночку меда и пучок двоелистника, безошибочно выбрав из трав, что висели у очага, нужную.
– Все правильно, – медленно проговорила Фатта, не спуская пристального взгляда с парня. Их лекарь использовал те же травы при жалобах на кашель. Да и от больного живота они хорошо пригождались. – Ты учился целительству?
Карин развел руками, показывая, что не помнит. Тетка Фатта вышла на минуту за порог, чтобы вернуться с молодым цветком одувана. Протянула его Карину.
– Что про него можешь сказать?
Следом за матерью в избу заскочил Вторак, заинтересовавшись, зачем ей цветы вечером. И уже более серьезно смотрел, как Карин пытается жестами показать, что цветок нужно раздавить и соком выводить веснушки. Потом парень поморщился, показывая, что особо в это не верит, чем вызвал смешок женщины: таким же способом она пыталась избавить Солна от пятнышек, но они только бледнели, чтобы весной опять красоваться у него на носу. Потом Карин указал на цветок, мед и котелок, растянул в стороны руки, что означало «много».
– Варенье! – выкрикнул Вторак. Карин ткнул в него пальцем и быстро закивал, провел пальцем по своей щеке, потом потер где-то под ребрами и изобразил боль.
Ошеломленно смотрела на него тетка Фатта. Варенье из одуванов варилось в каждом доме, и молодые девушки действительно верили, что оно помогает их коже сиять. И соседка излечилась таким образом от тянущих болей после еды.
– Знаю я, что нам с тобой делать, – больше для себя, чем вслух, сказала она. Карин немного повернул набок голову, спрашивая. – Надо тебя к лекарю нашему отвести. А лапти кто-нибудь и без подобных знаний поплетет. – И бросила быстрый взгляд на младшего сына, имея, видимо, в виду его: мальчишка целыми днями хотел просто развлекаться.
Не успел Вторак обидеться, как за окном послышался стук колес телеги. Вернулся купец с Солном и оживление Карина как рукой сняло, он вернулся на лавку у стены, чтобы потихоньку растирать зеленую кашицу подорожника по пальцам.
Тетка Фатта сразу же вышла на улицу, к мужу. Сначала они говорили тихо, жена рассказывала мужу, что у них живет целитель, которого нужно и дальше обучать. Но очень скоро между ними завязался спор, Гостята не желал выпускать Карина из избы.
– Ты видела его? – сердито спросил он. – Как можно все село на уши ставить из-за одного парня?
– Люди привыкнут, так же как и мы, – резонно возразила Фатта. – Он молодой юноша. Сколько будешь его взаперти держать? Ему работать надо, жениться. Избу строить, детишек воспитывать. А он что? Ничего у него нет. Как он жить-то будет дальше?
– Отправлю его к родичам, – сдвинув брови, тут же решил купец. И сам кивнул своим словам, словно принял очень мудрое решение. Жена же его хлопнула себя по лбу.
– И что? Он как-то изменится по дороге? Второй нос вырастет иль третий глаз? Его и там запрут? – Она уперла руки в бока. – Что с ним не так кроме его лица? Признавайся, ведь не просто прячешь его от глаз чужих?
Карин и вошедший в дом Солн прилипли к открытому окошку, затаив дыхание, чтобы услышать ответ купца: неужели они сейчас узнают, наконец, нечто важное? Вторак, тяжело вздохнув, сел за стол и принялся водить пальцем по рисунку дерева. Он-то знал, что не так со спасенным парнем.
Купец разом выдохся, даже как будто уменьшился в размерах, сгорбился. И огляделся, в его глазах быстро мелькнула и тут же пропала искорка страха.
– Внутрь зайдем, – сказал он, силясь сохранять спокойствие, уверенный, что прозрачные голубые глаза нежити, от которой он увез ее суженного, при желании могут разглядеть его и среди леса. И что она отплатит ему в полной мере, когда отыщет. Завел жену в сени, взял обе ее руки в свои, понизил голос: – Слушай внимательно. Парня того мы забрали у русалок… – Его жена, даже не представлявшая такого, охнула и скосила взгляд на жилую часть. Купец продолжил: – И одна из них, такая – глаза на пол-лица, вся прозрачная, говорит: спаси его…
– Ты встретил русалок? – неверяще прошептала Фатта и сердце ее забилось чаще в запоздалом уже волнении. – И они тебя отпустили⁇
Гостята присел на сундук, глядя на жену снизу вверх.
– Говорю же, отдала мне этого Карина русалка. И сказала, что вернется за ним. Вот и увезли мы его подальше от воды, чтобы не губить. И память он не потерял, а опоили его. И как мне теперь быть с русалкиным суженым – ума не приложу…
– Боги… – потрясенно выговорила Фатта, тоже садясь рядом с мужем. Прижала руку к груди, слегка задыхаясь. В сенях показалось намного жарче, чем было до этого, она помахала руками себе на лицо. – Боги…
С другой стороны плотного куска полотна, заграждающего сени от основной избы, так же потрясенно глядели друг на друга Солн и Карин. Вторак кусал губу и чересчур тщательно тер линии на столе, словно хотел их стереть.
– Русалкин суженный? – молвил Солн и отодвинулся дальше, чтобы увидеть Карина целиком. – Ого! Впервые слышу о таком! До сих пор русалки только топили, но чтобы оберегали…?
– Солн! – нервно проговорил Вторак. – Прекрати, как маленький, честное слово…
Старший брат насмешливо фыркнул на младшего и вновь вернулся к созерцанию дива, которое жило рядом с ним уже не первый день. И плело лапти.
– И что, – спросил он, сопровождая вопрос мечтательным взмахом рук. Карин все больше темнел лицом и уже смотрел исподлобья на Солна. – Какая она, русалка-то? Красивая, наверное? И волосы до пят, да?
– Зеленая и противная, – коротко бросил Вторак, который видел, что Карин уже на грани – еще немного, его ответ брату не слишком понравится. – Отстань от него, не помнит ничего. Сказал же отец – опоенный он.
Солн тут же переключился на Вторака, который закатил глаза к потолку.
– И ты видел ее? Расскажи, а? Песни пела?
– Дурак ты, – пробормотал мальчик, оставив стол в покое. – Карин, не обращай внимания на него. Отец с матерью что-нибудь придумают. Да и речки ни одной поблизости нет.
Карин начал понимать отношение купца. И его опасения. И даже обида на него чуть поутихла, когда представил, чем рисковал Гостята, увозя его в лес. После чего в который раз подумал о том, что ему следует как можно скорее покинуть этот дом и это село. А спросить о том, что находится за лесом, можно у той девушки, Тайи. Хотя бы – в какую сторону ему лучше направиться.
В сенях же продолжался другой разговор. Жена купца долго думала, прежде чем предложить:
– Скажем, что племянник. Сирота. И пусть бороду отрастит, а то кожа вон гладкая как у девицы, каждое утро скоблит лицо. А если еще в луковом отваре искупать да брови его под очельем спрятать – то и мать родная не узнает.
– Луковый отвар? – с сомнением переспросил Гостята. – Где ж столько лука взять?
После ужина купец всерьез принялся за воплощение в жизнь плана жены. В самом большом котле отварили ведро луковой шелухи, почти черную воду слили в чан.
– Полезай, – велел Гостята Карину, с опаской следящему за приготовлениями. На мольбу в глазах парня только грозно сдвинул брови, после чего тот поплелся за ширму, где стоял исходящий паром деревянный чан. Прокричал еще вслед: – И мокни дольше, чтобы лучше впиталось! А твою шкрябалку я забираю. Больше волос на лице не трогай.
– Интересненько будет, – шепнул Вторак брату, не сводя глаз с ширмы.
Карин после купания стал похож на обгоревший окорок, который забыли на вертеле. Завернутый в ночную белоснежную рубаху до пят, он долго рассматривал свои руки до локтей, потом поднял глаза на заходящегося от смеха Солна, тычущего в него пальцем. Тетка Фатта с мужем также прятали усмешки. Младший вздохнул и совсем по-взрослому похлопал его по руке.
– Сочувствую, – сказал и ушел спать.
«И как я теперь выгляжу?» – думалось Карину, когда глубокой ночью он выбирался из избы. – « Узнает ли меня Тайя»?
Тишину узеньких улочек спящего села не нарушали ничьи шаги. Даже собаки утихли, устав брехать на шастающих кошек и ежей. Карин тоже старался ступать так осторожно, что не тревожил ни камня. И замер, краем глаза заметив фигуру в стороне.
Кто-то шел, но при этом не издавал ни звука. Будто летел над землей. Да и тени Карин не приметил, хотя луна светила достаточно ярко. Вжавшись в плетень и замерев, он следил глазами за ночным прохожим, который чем ближе подходил, тем чуднее выглядел. Всклокоченные волосы торчали во все стороны, широко раззявленным ртом мужик словно мух хотел поймать. Глаза его, мутные и белесые, как у слепца, вращались по сторонам, и спотыкался он на каждом шагу, как вина перепил. На помертвевшего Карина не обратил ни малейшего внимания, лишь скользнул пустым взглядом по забору, в который парень почти врос, и направился дальше по улице.
Левый глаз заслезился снова, зачесался. Но утереть его Карин осмелился лишь когда прохожий свернул за угол. После чего тихонько выдохнул. И едва не завопил, когда из-за того же угла раздался дикий истошный вой и выскочила кошка. За ней с рычанием несся лохматый пес с куском пеньки на шее, следом показались еще две собаки.
Свора прогнала несчастную кошку в обратном направлении, поднимая уже вполне реальную пыль, и Карин едва не закашлялся. Несколько сонных голосов покричали из окон, ругая собак, после чего вновь стало тихо.
«Неужели всегда было так шумно по ночам»? – думал Карин, поднимаясь по тропинке к лесу. Он и не замечал.
– Эй, – позвал негромко, когда прошел по хвое. Вроде на этом месте они встретились вчера. – Тайя?
– Привет, – голос шел сверху. Карин поднял голову и начал улыбаться: знакомая забралась на высокую ветку и держала в руке молодую шишку, к тому же целилась в него. – Лови!
Карин увернулся и рассмеялся. Тут же в него полетела следующая, попав на этот раз в плечо. Он деланно упер руки в бока, собираясь отчитать стрелка, как перед глазами мелькнула такая же сцена, только вместо девушки перекидывался шишками он с парнем. Своим ровесником, и был он так знаком, что его имя прямо вертелось на языке. И глаза у него были серые, Карин вспомнил это так ясно, как и то, что его имя настоящее. Не прозвище, его так называли и ранее. Высокий мужчина с густой черной бородой…
Дальше боль прострелила виски, вынудив парня с силой сжать голову руками.
– Ты чего? – Тайя спрыгнула с ветки, когда заметила, что игру ее не поддержали. – Так больно, что ли?
– Погоди, – выговорил Карин сквозь сжатые зубы. – Голова… Прям наизнанку выворачивает…
Как только он переставал думать над видениями, что иногда подкидывала ему память, боль быстро проходила, как зачарованная. Так случилось и в этот раз. Уже через минуту Карин ощущал себя более чем здоровым. Послал мягкую улыбку девушке, в глазах которой плескался вопрос.
– Дядька говорит, что опоили меня. Поэтому и не могу вспомнить ничего, ни кто я, ни откуда взялся. Вот думаю – это навсегда или нет? Тайя, ты знаешь что-нибудь о русалках?
Ему наверняка показалось. Но при упоминании русалок его знакомая будто зашипела, совсем как кошка.
– О них каждый ребенок знает, – резковато ответила она.
– Дядька говорит, что они жуткие. Правда? – еще одна грустная улыбка, Карин подобрал шишку, сорванную перед этим Тайей, и повертел ее в руке. Подкинул, поймал, прицелился и запустил в ствол ели, от которого она отскочила со стуком. После чего повернулся к девушке, отметив, что она надела его рубаху. И ему стало приятно. – Я не помню.
Тайя подошла ближе.
– Ты стал будто… темнее? Что это? – она провела пальцем по его щеке.
– Лук. Идем.
Чуть дальше лежали поваленные стволы, на которых было бы удобно посидеть. Туда Карин и повел девушку. Глаз опять заслезился, что уже начало раздражать. Плечом оттер веко. Странно, что такое происходило только ночью.
– Не ругали тебя вчера?
Миг Тайя пыталась понять, о чем парень ее спрашивает, потом искоса глянула на него и невесело усмехнулась.
– Нет. – Подружки так и не поверили, что она говорила сама с собой. Да и она сама бы не поверила, так что винить их не могла. Весь день подыскивала разумное объяснение тому, что вывела Карина из леса вместо того, чтобы поиграть его головой в килу.[1] И почему не снимает одежду, которую он подарил. И зачем пришла к краю леса, чтобы снова увидеть его и послушать спокойную мелодию его голоса.
Карин дотронулся до ее руки и поразился, насколько она холодная. Словно хамелеон девушка подстраивалась под температуру воздуха.
– Ты не против, если я тебя немного погрею? – спросил он. Сам пылал как печка тетки Фатты, даже жарко стало.
– Опять обниматься полезешь? – ворчливо отозвалась Тайя, однако, придвинулась ближе по стволу. – Руки-то не распускай, день всего знакомы.
– Ничего такого, – он обнял ее за плечи. – Расскажи о русалках. Только тебя могу спросить, у меня… – запнулся, не зная, как назвать то место, где он сейчас жил. Дом ли село ему? – Дома. Наверное, так… Все что-то скрывают. И спросить не могу, потому что нельзя.
– Почему нельзя? – парень был такой горячий, что Тайя решилась прижаться к нему боком.
– Дядька сказал семье, что я не могу говорить. Не хочет, чтобы слышали мой голос. И, – указал свободной рукой на себя, – чтобы видели меня. Вышло так, что я подслушал – он меня у русалки украл. Поэтому и прячет. Не могу понять – они такие жуткие? На самом деле могут утопить? Или это просто слухи?
Девушка прекрасно понимала, почему неизвестный дядька велит Карину молчать. И почему скрывает его от людей. Но вот упоминание о русалке, которая положила глаз на парня, стало неприятной неожиданностью.
– Что еще ты слышал? Как он украл?
– Вроде она сама попросила вылечить. И сказала, что вернется. А он взял и уехал.
– Сама просила? – повторила Тайя. – Кто? Русалка⁇
«А сама-то что делала вчера?» – поспешила напомнить себе. – « Как не отводила беду от него»?
Сообразила, что полностью забралась ему под руку и млеет. И что воспринимать сидящего рядом человека как человека становилось все сложнее. Он словно был одной из душ, с которой было легко и просто. И никакой жажды, и ни одной дурной мысли не возникало. А еще хотелось встретиться с ним и завтра. И послезавтра…
– Уходи, – жестко сказала Тайя, скидывая его руку. Сразу стало холодно и одиноко, едва удержалась, чтобы не обхватить себя руками в чисто человеческом жесте. – И прошу, больше не возвращайся. Ты тревожишь меня, и очень сильно. Мне это не нравится.
