Текст книги "Рассвет русского царства. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Тимофей Грехов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– СТОЙ! – заверещал он, срываясь на визг. – Дмитрий Григорьевич, стой! Мы поняли! Ошибка вышла! Не губи!

Я даже не замедлил ход. Расстояние сокращалось: семьдесят шагов… пятьдесят.

– Забирай девок! – истошно орал купец, пятясь к телеге. И затараторил так быстро… но это не могло их спасти. – Не трогали мы их! Целые они! Мы виру заплатим! Серебром! Золотом! Всё отдадим, только не…

Я не слушал. Я повернул голову к Семёну, скачущему слева от меня. Старый лучник уже держал лук наготове и мне не нужно было ничего говорить. Он понял мой взгляд.

– Дзинг! – звук тетивы потонул в грохоте копыт, но результат я увидел отчетливо. Купец запнулся на полуслове. Его голова дернулась назад, словно от невидимого удара. Стрела с гусиным оперением вошла точно в левый глаз, выйдя затылком. Он рухнул в грязь, раскинув руки, прямо под колеса своей телеги.

– Бей! – выдохнул я.

Мы врубились в их строй.

Двое охранников, видя, что их хозяин мертв, попытались встретить меня копьями.

– «Глупцы», – пронеслась у меня мысль. Я направил Бурана прямо на них. Конь, обученный не бояться стали, ударил грудью первого. Хруст костей, крик. Я, привстав на стременах, рубанул наотмашь. Моя дамасская сталь, прошла сквозь кожаный доспех и плоть, как сквозь масло. Охранник упал, захлебываясь кровью.

Второй попытался ударить меня снизу, целясь в пах коня. Я дернул поводья, заставляя Бурана вздыбиться, и тут же опустил саблю вниз, раскалывая череп врага вместе с шапкой.

Вокруг кипела схватка. Но боем это назвать было сложно. Это была резня. Моя дружина, злая после двух дней погони, не знала жалости.

– Получай, сука! – ревел Ратмир, снося кого-то с телеги ударом щита.

Григорий работал мечом скупо и точно, не тратя лишних движений. Каждый его выпад заканчивался падением врага.

Охранники каравана пытались сопротивляться, но нас было больше, мы были лучше вооружены и, главное, мы были в своем праве. Очередной наемник рухнул со стрелой в горле. Другой, видя это, бросил саблю и попытался убежать в поле, но Глав нагнал его и снёс ударом копья в спину.

Возницы попрыгали с телег и забились под колеса, закрывая головы руками, молили о пощаде.

Через пару минут всё было кончено. Десяток трупов устилал дорогу. Оставшиеся в живых охранники бросали оружие, падая на колени прямо в жидкую грязь.

Глава 22

Битва закончилась так же стремительно, как и началась. В ушах все еще стоял крик умирающих, но постепенно он стиха на нет.

Я спрыгнул с седла, бросив поводья подбежавшему дружиннику, и направился к телеге, где держали пленниц.

Олена сидела, прижавшись к высокому борту телеги, её руки были стянуты грубой веревкой за спиной, а во рту торчал кляп из тряпки. В ее покрасневших глазах, стояли слезы. Она смотрела на меня, не мигая, словно не верила, что этот кошмар закончился.

Я подошел вплотную и аккуратно, стараясь не напугать ее резким движением, достал кинжал. Олена дернулась, но я успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Тише. Все закончилось, – постарался улыбнуться я, заводя клинок за ее спину.

Вжик, и веревка с легким треском лопнула, освобождая затекшие запястья. Затем я осторожно вытащил кляп у нее изо рта.

Едва ее губы освободились, она судорожно вздохнула, словно только сейчас смогла набрать воздуха в легкие. А в следующую секунду, не обращая внимания ни на кровь на моем доспехе, ни на грязь, она подалась вперед и уткнулась лицом мне в грудь.

– Я знала… – всхлипнула она, и ее плечи затряслись в рыданиях. – Я знала, что ты спасешь меня! Знала!

Я неловко обнял ее одной рукой, чувствуя, как она дрожит.

– Ну, а как иначе, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. – Мы ж друзья. Несмотря ни на что.

Я погладил ее по сбившимся волосам. Однако, взглянув в ее заплаканные глаза, я увидел там не просто благодарность спасенной. Там читалось то, что Артём называл «бедой».

Олена ждала других слов. Слов о любви, о том, что я пришел за ней, потому что она мне дорога как женщина, а не как подруга детства.

Но я не мог дать ей этого. Поэтому мягко отстранился, заглядывая ей в лицо, и задал вопрос, который мучил меня с момента начала погони. Вопрос, от ответа на который зависела судьба пойманных ублюдков.

– Тебя не тронули? – серьезно спросил я, скользнув взглядом ниже, проверяя, цела ли одежда.

Олена тут же зарделась и, опустив глаза, тихо произнесла.

– Нет. Они хотели выручить за меня на торге больше. Говорили, «порченый товар» дешевле стоит.

– Ясно, – выдохнул я. И почувствовал, как с плеч словно свалилась гора. Если бы они посмели… я бы точно резал их на ремни, живьем.

В это время борт телеги скрипнул, и рядом ловко запрыгнул Лёва. Он окинул нас быстрым взглядом, его губы тронула характерная кривая усмешка.

– Вот, Дима, ты весь в своей красе, – хмыкнул он, покачивая головой. – Одну девицу освободил, герой, а про вторую совсем забыл?

Я чертыхнулся про себя, тогда как Лёва присел рядом со второй пленницей – Настеной, дочерью бондаря. Та сидела, сжавшись в комок, глядя в пол пустым взглядом. Друг быстро срезал веревки.

– Ты как? – спросил я, поворачивая голову к ней.

Настена медленно подняла голову.

– Нормально… – дрожащими губами выдавила она, и тут же слезы брызнули из ее глаз. Она, ища защиты, потянулась к Олене и обняла подругу, зарыдав в голос.

Убедившись, что с девушками все в относительном порядке и дальше о них позаботятся мои люди, я кивнул Лёве, передавая ему «вахту» утешителя, а сам спрыгнул с телеги.

Теперь предстояло самое сложное.

Я пошел в сторону, где на коленях, прямо в холодной жиже, сидели связанные пленники. Их было немного – те, кто успел бросить оружие и сдаться. Вокруг них стояли мои дружинники с обнаженными саблями, готовые пресечь любую попытку бегства.

Я шел медленно, всматриваясь в лица. И в них читалось понимание неизбежного конца. Однако среди этих перекошенных физиономий я заметил знакомое лицо. Младший брат того купца, которого Семён пригвоздил стрелой к телеге. Руслан с гневом смотрел на меня, как будто не он стоял на коленях, а я.

Тогда я жестом показал Ратмиру, чтобы тот вытащил кляп у Руслана.

Ратмир грубо дернул тряпку и ударил ногой под дых, из-за чего купец закашлялся, сплевывая кровавую слюну на землю. Потом он поднял на меня взгляд. В нем не было раскаяния.

Я присел перед ним на корточки, глядя прямо в глаза.

– Скажи, Руслан, – спросил я. – Оно того стоило?

Он ещё раз сплюнул мне под ноги. И в этот раз кровавая слюна упала на мой сапог.

– Бах, – ударил я ему по голове с кулака. Он упал и заскулил. Подождав, когда он немного успокоится, я сделал жест дружинникам, чтобы они его подняли.

– Я ещё раз спрашиваю тебя. Оно того стоило?

– Деньги никогда не жмут карман, – прохрипел он, кривя губы. – А эти девки больно красивые. За них в Кафе или в Сарае отсыпали бы золотом. Я же, – он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то личное, мерзкое, – к одной из них свататься приходил. К кузнецовой дочке.

В моей памяти щелкнуло.

Точно! Артём по лету рассказывал, что приезжали сваты от каких-то «торговых людей», но Олена дала отказ.

– И поэтому ты, – начал я говорить, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ледяной ярости, – решил отомстить ей, продав в рабство? Как вещь? Потому что тебе отказали?

Руслан некоторое время смотрел мне в глаза, после чего стал говорить не то чего я от него ждал.

– Я благородного происхождения, – заявил он, и в голосе его прорезались надменные нотки. – Мой род ведет начало от мурз ордынских. Ты не можешь меня просто так казнить здесь, в поле, как собаку. Веди меня на суд, к князю. Пусть мне назначают виру. Я заплачу. У меня есть серебро, есть связи… И…

Он осекся. Слова застряли у него в горле, потому что он увидел мою усмешку.Это была не добрая усмешка.

Я медленно поднялся во весь рост, отряхивая перчатку.

– Не будет никакого суда, Руслан, – сказал я, и мой голос прозвучал, как приговор. – Здесь я – суд. Здесь я – закон. И здесь я – карающая длань.

Я повернулся и указал рукой на одинокий кряжистый дуб, растущий у обочины дороги. Его толстая ветвь, почерневшая от влаги, нависала над канавой, словно специально созданная для этого момента.

– Вон видишь сук? – спросил я спокойно.

Он повернул голову, проследив за моим жестом. Его лицо посерело. Маска надменности сползла, обнажив липкий страх.

– Вот на нём тебя и вздернут, – закончил я. – Прямо сейчас.

Начались приготовления. Дружинники достали верёвки и перекинули их через сук, тогда как я осматривал имущество купцов. Среди моих дружинников ранений и уж тем более потерь не было.

Как вдруг раздался голос отца.

– У нас гости!

Григорий кивнул куда-то мне за спину, на дальнюю возвышенность. Я обернулся, и там, примерно, в пяти сотнях метрах, на гребне холма, выросли силуэты. Сначала один, потом три, пять… Чёрные точки на фоне серого неба.

Конники. Их было около двух десятков. И даже с такого расстояния по посадке, по низкорослым мохнатым лошадкам, я понял это не купцы и не заблудшие путники.

– «Татары!» – догадался я. Видимо, преследуя купцов, мы пересекли границу ханства Большой Орды.

– К бою! – рявкнул я. Ратмир прыгнул на коня и за ним уже собирались последовать остальные. – СТОЯТЬ! Все в лес! С ума посходили? Совсем забыли, чему мы учились?

Дружинники переглянулись и бросились к коновязям за щитами и арбалетами, кто-то уже натягивал тетиву. Лагерь взорвался движением.

Я заметил, что Руслан, увидев подмогу, просиял. Страх слетел с его лица, сменившись торжествующей, злобной ухмылкой. Он даже попытался расправить плечи, всё ещё стоя на коленях в грязи.

– Вот теперь ты сам будешь на суку болтаться, урус! – выплюнул он мне в лицо, брызжа слюной от радости. – В Мухше живёт мой дядя! Я знал, что он придёт! Это он нас встречать выехал!

Он хищно облизнулся, кивнув в сторону телеги, где всё ещё жались друг к другу испуганные девчонки.

– Кстати, ту девчонку, кузнецову дочь, я ему хотел подарить. Старик любит свежее мя…

Договорить он не успел. Не знаю, чем он думал, зля меня. Потому что я не собирался слушать его пафосные речи.

Моя рука сама, на рефлексах, выхватила кинжал. Короткий, без замаха, удар – прямо в сердце. Руслан захрипел, глаза его полезли из орбит от удивления. Он так и завалился на бок с застывшей на губах ухмылкой, которая теперь выглядела жалкой гримасой.

Где-то за спиной испуганно ахнула одна из девиц, кажется, Настёна. Но я даже не обернулся. Сейчас было не до нежных чувств.

– Быстро снять арбалеты и спрятаться за деревьями! – мой приказ хлестнул по ушам дружинников. – Лошадей в овраг! Живо!

Воевать с татарами в чистом поле, имея против себя лучших лучников степи, было бы самоубийством. Они бы просто расстреляли нас с дистанции, кружа вокруг и не давая приблизиться. Но дорога здесь петляла через лес, и деревья были хорошим укрытием. И как я уже говорил, «лесная война» это то, что мы отрабатывали до седьмого пота.

Я подбежал к Олене и схватил за плечо, рывком поднимая её.

– Бегите в лес! – крикнул я, указывая на густой ельник позади наших позиций. – Спрячьтесь там и не высовывайтесь, что бы ни случилось!

– Но… – попыталась она что-то ответить, глядя на меня огромными от ужаса глазами.

Я не стал слушать. Просто толкнул её в спину.

– Бегом!

Девчонки, подхватив юбки, бросились в чащу.

А вот остальных пленников возниц и охранников, что валялись связанными в грязи, я приказал не трогать. Пусть лежат посреди дороги. Жестоко? Да. Но на войне все средства хороши. Если татары начнут стрелять, эти тела станут отвлекающим фактором. А если решат их спасать, потеряют время. Честно, мне было плевать на их жизни. Они свой выбор сделали, когда решили торговать моими людьми.

Мы рассыпались за стволами деревьев, и я прижался к шершавому стволу старой сосны, взводя арбалет. Примерно в трёх метрах от меня замерли Семён и Лёва.

Татарский строй остановился, не доезжая до нас метров сто. Они, видимо, ожидали увидеть панику, бегство… В общем, лёгкую добычу.

Один из всадников, в богатом халате поверх доспеха, выехал вперёд.

– Эй, урус! – его гортанный крик разнёсся над поляной. – Назови себя! Ты пришёл на мои земли! Ты убиваешь моих людей! Выходи, поговорим!

Я стиснул зубы.

– «Поговорим… Ага, как же… бегу и тапочки теряю».

Я был абсолютно уверен, что миром мы не разойдёмся. И дело было даже не в убитом Руслане или украденных девках. Дело было в принципе. Для них мы были не людьми, не равными противниками. Мы были «урусами». Рабами. Товаром. Или помехой, которую надо устранить. Так уж сложилось, что степь понимает только силу. Ещё со времен нашествия Батыя, когда орда прошлась по Руси и многим европейским странам, они стали считать себя непобедимыми. НО! Уже прошли те времена, и они уже были не так сильны.

Тем временем, выехавший вперёд татарин, стоял гордо, словно красуясь. Наверное думал, что мы испугаемся его вида.

Я скосил глаза на Семёна, который пристроился за соседним дубом.

– Семён, достанешь? – тихо, одними губами спросил я.

Десятник прикинул расстояние, поправку на ветер. Молча кивнул и плавно, единым текучим движением, вышел из-за дерева, вскидывая свой длинный лук.

Тетива гулко щёлкнула. Стрела ушла в низкое серое небо, описала дугу и, клюнув носом, воткнулась в землю метрах в десяти от копыт коня татарского предводителя.

Недолёт.

Татарин расхохотался, что-то выкрикивая своим.

Вдруг рядом раздался ещё один сухой, резкий звон тетивы. Я даже не успел заметить, когда Лёва успел натянуть лук.

Свист – и смех татарина оборвался хрипом. Стрела с белым оперением торчала ровно посередине его груди, пробив доспех. Он, нелепо взмахнув руками, медленно завалился назад и рухнул с коня в грязь.

Лёва опустил лук, посмотрел на отца и коротко, беззлобно усмехнулся:

– Стареешь, батя.

Семён только крякнул, перезаряжая лук, но ответить ничего не успел.

Смерть предводителя стала сигналом. Татары взвыли, и на нас обрушился град стрел. Воздух наполнился свистом и стуком наконечников вгрызаемых в стволы деревьев.

– Не высовываться! – крикнул я. И татары, поняв, что стрелять по призракам в лесу бесполезно, и видимо твёрдо решив отомстить за командира, рванули в атаку. Они неслись лавиной, на ходу выпуская стрелы, надеясь смять нас числом и напором.

– «Глупцы. Лес вам не степь. Здесь конница теряет своё преимущество», – подумал я.

Когда до них оставалось шагов тридцать, когда я уже отчётливо видел их перекошенные от ярости лица, я выдохнул:

– Пли! – Два десятка арбалетов ударили почти одновременно. Щелчки спусковых механизмов слились в один треск. Болты, не знающие промаха на такой дистанции, нашли свои цели.

Передние всадники посыпались из сёдел. Кони, потеряв седоков или получив болт в грудь, шарахались, сбивая задних. Атака захлебнулась…

До нашего леса, где мы укрылись, добрались чуть больше десяти человек. Поняв, что верхом здесь делать нечего, они на ходу спрыгивали с лошадей. Татары, надо отдать им должное, были воинами умелыми. Едва коснувшись земли, они уже шли на нас, натянув луки, готовые спустить тетиву при малейшем движении. Они двигались перебежками между деревьями, пытаясь нас обойти.

– Сабли к бою! – скомандовал я, отбрасывая разряженный арбалет.

Татары жили войной, и они умели сражаться не только на равнине но и в лесу, и почти сразу мы почувствовали это на своей шкуре. Кто-то из моих дружинников неосторожно высунулся из-за ствола и тут же вскрикнул, хватаясь за плечо, пробитое стрелой.

Но нас было больше.

– Дави их! – заорал я, первым вылетая из укрытия.

Звон стали, крики, хрип умирающих. В тесноте деревьев длинные луки татар стали помехой. Я сбил удар кривого татарского клинка и тут же ответил выпадом, пронзая врага.

Слева от меня работал Лёва, справа, как медведь, крушил врагов Ратмир. Мы шли стеной, не давая врагу перегруппироваться. Численное превосходство сказалось быстро. И вскоре это уже не было похоже на битву… Скорее происходящему больше подходило слово резня.

А через пару минут всё было кончено. Последний татарин рухнул на мох, разрубленный от плеча до пояса ударом Ратмира.

Тяжело дыша, я отер клинок о полу кафтана убитого врага. Тогда как адреналин начал медленно отступать.

– Потери? – спросил я, оглядывая своих.

– Все живы, Дмитрий Григорьевич! – отозвался Семен. – Фролу плечо пробили… Стрелы он не трогает, тебя ждёт. – Я кивнул. – Ещё пара царапин у парней, а так целы все.

Я выдохнул с облегчением. Снова. Снова Бог миловал. Никого не потеряли и это было главным.

– Собрать трофеи, добить подранков, – распорядился я, убирая саблю в ножны.

Я уже хотел идти к лесу, чтобы позвать девчонок, как увидел выходящего из чащи отца. И на руках он нёс Олену.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я тут же побежал к ней.

Её светлое платье было пропитано кровью. Девчонка была бледна, а лицо было мокрым от слёз.

Григорий аккуратно положил её у бревна, и я увидел, что из её правого бедра, высоко, почти у самого таза, торчит чёрное оперение татарской стрелы.

– Мама… – тоненько скулила она, запрокинув голову. – Мамочка, больно… Мама…

Я замер, глядя на расплывающееся красное пятно. Сев рядом, я достал кинжал и как можно аккуратнее срезал одежду вокруг раны.

– Нееет! – закричала Олена. И я сначала не понял, чем вызван этот крик. Тем временем девушка дёрнулась, задев рукой древко, чем сделала себе ещё больнее. Но даже так Олена попыталась сомкнуть разрезанную ткань. – НЕ СМОТРИ!

– ДУРА! – закричал я, поняв причину её поведения. Стрела попала рядом с внутренней частью бедра… – Ещё раз дёрнешься, и я прикажу тебя связать!

– НЕ СМОТРИ! – не останавливалась Олена.

– Отец, Семен, держите её. Мне надо осмотреть рану.

Оба кивнули и, присев рядом, отвернулись, чтобы хотя бы так не смущать Олену. Я же увеличил разрез ткани, надавил вокруг раны. И, судя по расположению стрелы и обилию крови, артерия осталась цела. Но тут меня осенила мысль: в спешке сборов я не взял своего медицинского саквояжа…