Текст книги "У обелиска (сборник)"

Автор книги: Ник Перумов

Соавторы: Ольга Баумгертнер,Михаил Кликин,Сергей Анисимов,Ирина Черкашина,Юлия Рыженкова,Дарья Зарубина,Наталья Болдырева,Мила Коротич,Надежда Трофимова,Алекс де Клемешье
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)

4. Черная униформа

Каролина посмотрела вслед Эккехарду. Он скрылся в доме, и будто порвалась какая-то нить, связывающая ее с ним. Цыганке вновь стало страшно. Внутри росла уверенность, что все, что она делала, – одна сплошная ошибка. Решившись, она со всей силы ударила сидевшего на голове лошади чертика. Тот покатился кубарем по мостовой и остался лежать, похожий на придушенного собакой дохлого черного котенка. Каролина развернула лошадь, направила в сторону Краковского предместья. Однако проскакав пятьсот метров, она спрыгнула с лошади, стегнув по крупу. Та умчалась дальше по улице, а Каролина вернулась в Старый город. Старательно обходя Рыночную площадь, узенькими улочками она добралась до искомого дома, вошла в подъезд и, схоронившись под лестницей, стала ждать. Наконец, поздно ночью вернулась та, кого дожидалась цыганка.

– Мартуша… – Она вышла из-под лестницы.

Хорошо одетая молодая полька вздрогнула.

– Каролина?! Что ты здесь делаешь? Заходи же скорей!

Она спешно отперла дверь квартиры, впустила беглянку.

– Наш враг здесь… – выпалила она.

– В городе? В Варшаве?!

– Да.

– Рассказывай!

Каролина стала рассказывать. Ей бы хотелось утаить некоторые вещи, но под взглядом польки выложила все. Мартуша хмурилась все больше и больше.

– Как ты посмела?! – выкрикнула она в гневе. – Даже если будут угрожать жизни твоих близких, даже твоих детей – ты не должна выдавать тайну! И как ты посмела рассказать ему обо мне?

– Он обещал, что не тронет их, – попыталась оправдаться Каролина. – И я не сказала, что у тебя есть еще один ключ. Он думает, что у тебя хранится мой!

– Это мало что меняет!

– Я тогда подумала, что ты сможешь справиться с ним. У тебя есть способности. Настоящие! А я ничего не могу, кроме как прочесть по руке.

– Дай сюда!

Полька подхватила ее руку, повернула ладонью кверху.

– Что-то поменялось в твоей судьбе? Смотри внимательно! Хоть одна линия сместилась? Появилась? Исчезла?

– Нет. Ничего не поменялось… Он не такое чудовище, каким его описывала Хелена!

– Как ты запела, фашистская подстилка! – не сдержалась полька. – Он так хорошо между твоих ног поработал, что ты позабыла, что он наш враг?

Каролина со злым шипением вырвалась, выскочила в подъезд. Но на лестнице полька нагнала ее, схватила за руку, удержала.

– Каролина, стой! Стой! На тебя была накинула невидимость. Ее больше нет. Понимаешь, что это значит? Ты выдала мне его, он с тобой больше не будет считаться, как не будет сдерживать обещание насчет табора. Теперь он убьет тебя. Или это сделают фашисты, когда ты попадешься им на глаза.

Цыганка всхлипнула. С самого утра с трудом сдерживаемые слезы наконец получили волю. Полька потащила ее, ослабевшую, назад вверх по лестнице, завела в квартиру.

– Что же теперь делать, Мартуша?

Полька хотела было ответить, но, нахмурившись, передумала.

– Нужно хорошо все прикинуть. Но, если он разыскал тебя, меня найдет еще быстрее.

– Я не назвала твое настоящее имя и твой адрес…

Мартуша горько усмехнулась.

– Я завела знакомство с одним немецким офицером. Между нами ничего нет, чтобы ты знала. Он вхож в штаб, и я добываю через него сведения…

– Какие сведения? – с непониманием произнесла Каролина.

– В стране война, если ты не заметила. Обычная человеческая война. Жестокая и беспощадная. Часть жителей Варшавы угнана в лагеря, часть убита. Но есть те, кто готовятся дать отпор. – Она повернулась к темному окну. – Мы ждали пять лет, с самого начала оккупации. Теперь есть надежда, что мы освободим город от врагов.

– Каким образом?

– Твой «друг» Экке ничего тебе не говорил?

– Его интересовали только собственные дела.

– Жаль. Думаю, он бы многое мог рассказать. Но, вероятно, он не слишком болтлив.

Каролина зыркнула на польку, мол, опять?

– Извини меня, – произнесла примирительно Мартуша. – Я не видела врага и не знаю, как он может воздействовать на обычных людей. Так вот… Наци отступают. Большая часть войск уже выведена из города. Красная армия стоит на подступах к предместьям Варшавы. На окраинах города можно расслышать грохот орудий. Где-то совсем недалеко идут бои. Остальные подробности я узнаю от немецких офицеров.

– Но как?

– Постаралась, чтобы они облюбовали мой ресторан под свои встречи. Это было не так трудно. Познакомилась с самым приличным из них – господином Ульрихом. Мне кажется, если с ним говорить об искусстве, он готов сделать что угодно. Между такими разговорами я пожаловалась ему, что мой ресторан простаивает без дела уже почти пять лет и лучшие повара города теряют мастерство. Он загорелся идеей мне помочь, заодно сделать приятное своим товарищам, организовал поставку продуктов на кухню с немецкого склада. Все остались довольны. В последнее время они много пьют. Чувствуют, что их время прошло. Это делает их злее. Но после спиртного они расслабляются и могут позволить себе неосторожные высказывания.

– Кому ты передаешь сведения? – спросила Каролина, невольно восхитившись ею.

– Польскому подполью, конечно. Мы называем себя Армией Крайовой! – Мартуша улыбнулась, гордясь собой, поправила длинную русую косу. – Твой дар читать судьбу нам несомненно пригодится. Через несколько дней начнется восстание.

– Ты уверена, что у вас все получился? – обеспокоилась цыганка. – Почему просто не дождаться, пока город не освободят?

– Кто освободит? Союзники? Или большевики? Нет, наша страна сама должна освободить себя. Поверь, так и будет!

Каролина улыбнулась ее энергии. А Мартуша опомнилась – измотанная цыганка держалась из последних сил. Полька отвела ее на кухню, заварила крепкий чай на травах, которые сама собирала, подогрела борщ, положила хлеб. Каролина, обжигаясь и дуя в ложку, быстро поела.

– А теперь спать. Завтра сложный день – надо многое решить.

– Но что с моим народом? – тихо спросила Каролина.

– Попробуем разыскать. Может, будет шанс освободить их.

Ранним утром кто-то поскребся в дверь польки. Каролина проснулась и замерла в страхе. Но спокойный тихий голос Мартуши, отвечающий кому-то, успокоил ее. Когда гость ушел, полька зашла в комнату Каролины, почувствовав, что та уже не спит. Васильковые глаза Мартуши светились азартом.

– Приходил Петр. Ему всего десять, но он мой лучший связной, – улыбнулась она. – Почти все готово. Теперь ждем приказа. День-два – и мы вернем Варшаву. Вставай. У меня есть план.

Мартуша энергично распахнула шкаф, стала перебирать вешалки с платьями.

– Сегодня у одного офицера день рождения. Они будут отмечать в ресторане. Сделаем им сюрприз.

– Сюрприз?

– Да, нарядим тебя цыганкой, будешь предсказывать им судьбу! Наврешь, пообещаешь счастья, золота и долгой жизни. А сама посмотришь, что в действительности ждет их всех.

– Я и есть цыганка, – рассмеялась Каролина, но тут же погрустнела. – Они убьют меня, Мартуша…

– Не убьют, не бойся. Если что, у меня есть ход из подвала.

Мартуша остановила свой выбор на черной длинной до пят кружевной юбке и красной атласной блузе.

– В этом ты больше будешь похожа на испанскую гитану, – улыбнулась Мартуша. – И надо что-то будет сделать с твоими волосами.

Обед начался невесело. Десять офицеров сдержанно поздравляли своего товарища. Но после нескольких опустевших бутылок вина и шнапса все расслабились, распевали бравурные баварские марши и не совсем пристойные песни. Однако Мартушу происходящее не устраивало. Должно было быть человек пятнадцать, но все высшие чины отсутствовали. Под конец праздника она все-таки решила вывести на «сцену» Каролину. Та свое дело знала. У офицеров заблестели глаза. С готовностью они подставляли ей ладони, слушали непрестанно говорившую гадалку. Восторженно цокали языком и даже хвастались друг перед другом, у кого значимее оказалось предсказание, задавали цыганке вопросы, в том числе касающиеся войны. Тут Каролина отвечала очень осторожно и больше туманно, стараясь не слишком нарушать их положительный настрой. Мартуша в который раз пожалела, что нет командования. Каролина несомненно вытянула бы из них все. Когда часть офицеров уснула за столами, а часть еще пыталась заигрывать с Каролиной, пришел Ульрих. Мартуша почувствовала это, едва он вошел в зал. Обернулась. Унтер-фельдфебель выглядел усталым, серые глаза потускнели, под ними лежали темные тени. И его, несомненно, что-то тревожило.

– Добрый вечер, господин Ульрих, – Мартуша улыбнулась ему обворожительно и вместе с тем участливо. – Думала, что вы придете в обед, как и остальные господа офицеры. Что-то случилось?

– Ничего, кроме слишком долгого и утомительного совещания в штабе, фройляйн Марта, – ответил он, глядя на собрание и пытаясь понять, что происходит. – Это цыганка?

– Ненастоящая, конечно же, – улыбнулась Мартуша. – Согласитесь, что я отлично постаралась над ее смуглой кожей, волосами и костюмом? Может, с одной стороны, это глупая затея, но, с другой стороны, она предсказала много приятного господину Фридриху. Ну и остальным, конечно же. А то господа офицеры как-то совсем загрустили в последнее время. И вы тоже.

Она посмотрела на него. Он оторвал взгляд от товарищей.

– Поедете со мной в Германию? – спросил он тихо.

– Мы же говорили, Ульрих… Как я могу бросить свой дом? Это?

– Я тоже оставил свой дом. Пять лет назад, – обронил он. – Он достаточно большой. Вам понравится, Марта. Я уверен.

Мартуша знала, чем это может кончиться. Опять будет долго ее упрашивать, почти умолять, все больше и больше унижаясь и изводя себя. Поэтому она мягко, но решительно толкнула его в спину, направляя к Каролине.

– Пусть вам гадалка сперва погадает, а я подумаю!

Она весело рассмеялась, хотя внутри все сжалось в пружину от напряжения.

Сделала знак Каролине, что это один из важных людей. Цыганка едва заметно кивнула. Ульрих хотел воспротивиться, но товарищи окружили его плотным кольцом, и он, сдавшись, показал свою ладонь. Каролина изучала линии. На миг на ее лицо легла тень, и она с трудом вернула улыбку. Ульрих, который был трезв в отличие от остальных, заметил.

– Что-то не так? – спросил он.

– Перелом в судьбе. Погодите-ка, еще не поняла какой. Слишком много событий вас ждет в ближайшем будущем, – сочиняла она на ходу.

– Даже я могу предсказать лучше! – закричал пьяным голосом один из офицеров и обернулся к Мартуше. – Ульрих сохнет по хозяйке, и, клянусь, он увезет ее из этого чертова города!

– Ведите себя прилично, Фридрих! – Ульрих бросил хмурый взгляд на именинника.

– Не знаю, угадал ли господин офицер, но скоро вы обзаведетесь семьей и скажу более – пятью детьми и будете очень счастливы!

Ульрих сконфузился и, пробормотав благодарность, вырвался из круга товарищей, подошел к польке.

– Простите, фройляйн Марта, но я, пожалуй, уйду. Совещание совершенно измотало меня.

– Обязательно приходите завтра, господин Ульрих.

Он попытался улыбнуться, поймал ее руку, быстро поцеловал и шагнул к двери. И тут же вернулся. Мартуша испугалась его серого безнадежного взгляда.

– Марта, вы ведь помните моего кузена оберштурм-баннфюрера Карла? – произнес он шепотом. – Он прибыл в Варшаву неделю назад, в то время как остальные войска покидают город… Он бывал в вашем ресторане пару раз…

– Что вы хотите сказать? – отозвалась она взволнованно.

– У Карла два подразделения саперов и приказ… Пожалуйста, уезжайте со мной…

– Какой приказ? – едва выдохнула Марта.

– Армия отступает. Но батальон Карла будет отходить одним из последних. Я не должен был вам этого говорить, но я хочу, чтобы вы остались живы, фройляйн Марта, и уехали со мной…

Марта побледнела.

– Мой полк выступает через неделю…

Ульрих смотрел на нее чуть подслеповато, пытаясь понять ее чувства, но, не дождавшись ответа, развернулся и вышел.

Когда те, кто держался на ногах, унесли сонных товарищей и ресторан опустел, Каролина рассказала Мартуше все, что ей открылось. Полька взволновалась еще больше.

– Все будут убиты в августе? А господина Ульриха через два дня разорвет снарядом на части? Незавидная участь…

– И он искренне влюблен в тебя, Мартуша. Бедняга… – посочувствовала Каролина и пояснила на гневный взгляд польки: – На нем единственном нет крови.

– Мне никого из них не жалко – слишком много зла причинили. А такие, как Ульрих – оставили город без души, разграбив его и лишив прекрасного. Пойдем домой.

Ночью Мартуша спать не ложилась, ждала вестей от подпольщиков. Но Петр прибежал лишь утром и сказал, что пока все отменяется из-за каких-то переговоров, которые затеяло правительство. Наказав Каролине сидеть дома, Мартуша пошла в свой ресторан. В обед появился Ульрих с товарищами и его кузен Карл со своими офицерами. Настроение у немцев было не такое подавленное, как накануне. Но они опять много пили. А следом много шутили, кричали, шумели. Карл и Ульрих сидели отдельно, что-то довольно вяло обсуждая. Мартуша сама обслуживала их столик, пытаясь уловить хоть что-то. Она несла кофе, когда встретилась взглядом с человеком, недавно вошедшим и остановившимся у нее на пути. Руки вдруг ослабли. Звонко загремел по каменному полу поднос. Две чашки с кофе вместе с блюдцами разлетелись вдребезги. Капельки от кофе попали на униформу, но остались незаметными на черном. Все обернулись на грохот, и подвыпившая компания смолкла – сначала офицеры Карла, знавшие вошедшего, следом товарищи Ульриха, тоже успевшие кое-что узнать. Офицер СС шагнул внутрь.

– Будьте осторожнее, панна, – негромко произнес он, пройдя мимо польки. – И мне тоже кофе принесите.

Кивнул, казалось, полностью протрезвевшей компании, подсел к Карлу и Ульриху, бросил фуражку на стол.

– Черт бы вас побрал, Эккехард, – не сдержавшись, выругался Карл, давя в пепельнице только что зажженную и тут же саму по себе потухшую сигарету.

– Пока вы тут прохлаждаетесь, я был в штабе, – произнес штурмбаннфюрер.

Карл встревожился.

– Что-то опять поменялось?

– Не совсем.

Фон Книгге положил конверт перед Ульрихом.

– Это мне? – удивился тот.

Он мельком посмотрел в сторону замолчавшей компании. Товарищи Ульриха уже успели наслушаться всякого за два дня от офицеров Карла об Эккехарде и поделиться услышанным с Ульрихом. Большая часть походила на совсем уж фантастические россказни. Верным оказалось лишь одно: в присутствии штурбаннфюрера все чувствовали себя не в своей тарелке, внутри расползался липкий страх и тревожно давило сердце. И тут уже было непонятно, с чем это связано – со слухами, что тот работает на гестапо, и пониманием, что в присутствии барона лучше не болтать лишнего, или же с рассказами о его необыкновенной везучести и предвидении фатальных событий, от которых он раз за разом спасал весь батальон. Еще в отличие от Карла, носившего серую униформу, Эккехард носил черную с белыми рубашками, которая уже как несколько лет считалась парадной. Ульриху казалось, что тот таким образом еще больше подчеркивает свое баронское происхождение, принижая остальных.

– Откройте, прочитайте.

Ульрих достал очки, зацепил за уши тонкие дужки. Когда он ознакомился с приказом, по лицу было видно, что прочитанное нисколько его не радует.

– Я еще понимаю, осмотреть, изъять оставшиеся ценности, но зачем же…

Ульрих запнулся, когда Карл наступил ему на ногу под столом.

– Зачем что? – спросил Эккехард, уперев в унтер-фельдфебеля холодный взгляд.

– То есть, я хотел сказать, зачем еще раз его осматривать? Мы уже увезли оттуда все ценное…

– В древних сооружениях всегда есть тайники. Вы нашли хоть один?

Подошедшая Мартуша снова чуть не выронила поднос, услышав разговор. Эккехард между тем достал записную книжку, карандаш, набросал на пустой странице план замка.

– Так вот, найдите что-нибудь, господин Ульрих. Сделайте что-то более сложное, чем просто снять картину со стены.

Ульрих побагровел от оскорбления. Мартуша осторожно расставляла чашки на столе, чувствуя, как накаляется обстановка. Фон Книгге между тем наносил на план какие-то точки.

– В приказе есть вторая страница, – заметил он между делом.

Ульрих перевернул первую страницу, прочел и побледнел.

– Вы и ваши люди переходите в мое подчинение, – озвучил Эккехард.

Ульрих уставился на Карла. «В мое», – сказал Эккехард, не в подчинение оберштурмбаннфюрера – «в мое»! Но подполковник промолчал, хотя и заметно изменился в лице.

– Придется сделать более четырехсот закладок, чтобы подорвать эту махину. Займет много времени… – продолжил как ни в чем не бывало Эккехард. – А вы, Ульрих, быстро понимаете, что картина или другой предмет представляет какую бы то ни было ценность?

– Я оканчивал факультет истории искусств, если это вам о чем-то говорит. Обычно ценность специалисту легко подтвердить простым визуальным осмотром. Для спорных случаев придется делать анализ…

– Что вы скажете, например, об этом?

Эккехард выложил перед ним на стол рисованную открытку. Ульрих склонился к ней, изучил в недоумении, ответил барону таким же презрительным взглядом.

– Ничего особенного. Обычная видовая открытка, которые рисуют тысячами не слишком талантливые художники-самоучки.

– Значит, она не представляет никакой ценности?

– Никакой! – разозлился Ульрих.

Карл, уже давно почуявший подвох, напрягся. Эккехард перевернул открытку. Ульрих прочел подпись и имя художника, и у него волосы зашевелились на голове. Карл выдавил из себя улыбку.

– Эккехард, это же шутка? Вы же не знаете фюрера лично…

– Подписано не для меня. Для моего отца. Родители были в Вене в 1911 году. Это подлинник.

Эккехард сверлил взглядом унтер-фельдфебеля, который стал белее ресторанных скатертей. Неожиданно рассмеявшись, хлопнул его дружески по плечу.

– Да расслабьтесь вы уже. У моей матери была целая коробка таких открыток. Ей они почему-то очень нравились.

Экке сделал глоток из чашки, посмотрел на все еще стоящую около их столика польку.

– Отличный кофе, панна Марта.

– Может быть, господа еще что-нибудь желают?

Ульрих, полностью не оправившийся от эпизодов с приказом и картиной, снова напрягся.

– Вы знакомы? – резко спросил он.

Фон Книгге глянул на него удивленно.

– Люди господина подполковника второй день нахваливают мне это место. Его очаровательную хозяйку и ее замечательных поваров. Настаивали, чтобы я обязательно сюда зашел.

Ульрих от ревности чуть не поседел.

– Кузен, на вашем месте я бы сообщил о приказе своим людям, – заметил Карл. – Пусть заканчивают обед и приводят себя в порядок для работы. У господина штурмбаннфюрера очень жесткая дисциплина… А я, с вашего позволения, Эккехард, выйду на улицу покурить.

Ульрих на деревянных ногах поднялся, собираясь что-то сказать, но, встретив гневный взгляд Карла, молча подчинился.

– Ульрих влюблен в хозяйку, – шепнул Карл Эккехарду, перед тем как уйти. – Будьте к нему снисходительны. Пожалуйста.

Мартуша так и стояла с пустым подносом в обнимку, настороженно следя за Эккехардом. Она вдруг поняла, что ее слишком захватила идея народного ополчения, что, помогая людям, она зашла так далеко, что забыла о другой опасности и о своем другом долге. И, конечно, она не могла знать, что тот, кого им завещали бояться, окажется среди солдат Рейха, к тому же в таком достаточно высоком звании.

– Если я попрошу вас принести еще кофе, вы не сбежите, Марта? – поинтересовался он. – Хотя давайте лучше поговорим.

– Нам не о чем разговаривать.

– Почему же? Я, например, хочу узнать, как поживает Каролина. Она ведь к вам пришла? Передайте, что я скучаю без нее.

Глаза польки распахнулись от изумления, но тут же в них зародился гнев.

– Это ложь. И вы знаете, что я ничего передавать ей не буду.

– А если я сейчас прикажу арестовать вас, Марта?

– Пожалеете об этом. У меня достаточно сил, чтобы противостоять всей имеющейся здесь компании. И вам тоже достанется! Вы ведь рождены от смертной женщины, Эккехард, значит, очень уязвимы.

Он молчал, размышляя и не сводя с нее взгляда. Словно прикидывал, действительно ли все может оказаться так или она обманывает его. Потом подобрался, а Мартуша попятилась, поняв, что он просто скрутит ее сейчас сам, чтобы и шанса не дать уйти. В этот момент Марту загородил Ульрих.

– Господин штурмбаннфюрер, нам много нужно обсудить по поводу нашей совместной работы, – официальным тоном заявил он.

И удивленно обернулся. Он надеялся, что Марта незаметно ускользнет от, как ему показалось, крайне неприятной беседы с бароном, но не ожидал от нее такой прыти – миг, и она скрылась в помещении кухни.

Эккехард вскочил на ноги, прорычав проклятие, отпихнул Ульриха и быстрым шагом вышел из ресторана. Через пять секунд зашел Карл, воззрился в недоумении на кузена.

– А где господин штурмбаннфюрер?

– Вы не видели? Только что вышел отсюда.

– Мимо меня никто не… – Карла передернуло.

Ульрих торопливо вышел наружу, но улица была пустынна в обе стороны. Он вернулся в ресторан, заглянул на кухню, но и Марты след простыл.

Мартуша, нырнув на кухне в подпол, бежала по подвалам, по подземным коммуникациям, снова по подвалам, пока не оказалась в погребе маленькой пекарни.

– Петр! – позвала она, поднимаясь наверх и громко стуча каблуками по высоким деревянным ступенькам.

Люк подпола откинулся, в светлом квадрате показалась взъерошенная голова мальчишки. Он протянул ей руку, помог выбраться.

– Пулей беги в мою квартиру! Уводи оттуда Каролину через черный ход. Не медлите ни секунды!

– Да, панна Мартуша!

Мальчишка помчался исполнять. Скоро они уже втроем сидели на тесной кухне Петра. Мальчишка уронил голову на сложенные на столе руки и заснул. Каролина до сих пор дрожала. Из окна она увидела Эккехарда, спешно идущего по улице. Сначала она даже не узнала его в форме. А когда узнала, в дверь настойчиво постучали, и она едва не умерла от страха. Голос Петра привел ее в себя. Уже через секунду они бежали. По темной узкой лестнице, короткому переулку и, наконец, по подземным туннелям.

– Еще немного – и он бы успел…

– Но он ничего не заметил, не проследил? – спросила Мартуша.

– Нет.

– Теперь он будет жутко зол. Но ничего. Мы скоро сами на него поохотимся.

– Хелена считала, что он бессмертен, – произнесла Каролина.

– Твоя наставница была не слишком умна, – строго глянула на нее Марта.

Каролина обиделась, припомнив, что и Экке не очень лестно отзывался о Хелене, и сказала:

– Все, что мы знаем о нем, – это куча сведений, часто противоречащих друг другу.

– Значит, нам надо искать способ остановить его. Пробовать все! Ты видела его руку?

– Нет, он не позволил.

Марта поджала губы от досады. Нужно было действительно что-то срочно предпринимать.