Текст книги "Игрушка для бога (СИ)"

Автор книги: Ник Авадхута

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Дарт специально задал этот вопрос при свидетелях, чтобы в случае, если старик захочет обмануть его, это внесло максимальный раскол в ряды местной общины прихожан. Нарушение клятвы, данной главным жрецом, осквернившее весь храм, невозможно было бы утаить даже в таком узком кругу.

– Да! – Громогласно заявил жрец. – Клянусь именем верховного владыки мира Райдзина, что не сделаю попытки нарушить условия нашего договора.

– Я безмерно благодарен вам, за ваши слова. – Поклонился Дарт. Пять тысяч золотых могли сделать его чрезвычайно вежливым и щепетильным в вопросах этикета.

Буквально за пять минут все приготовления были сделаны, и Дарт в сопровождении главного жреца, десятка его помощников и сорока человек стражи двинулся по городу. Подобная процессия говорила о чрезвычайной важности данного события для местного храма. Но, поразмыслив, Дарт пришёл к выводу, что груз стоимостью в пять тысяч золотых нуждается в такой или даже большей охране.

Пока они пробирались по узким переулкам древнего города, Дарт обратил внимание на серьёзную перемену в погоде. По небу летели облака. И это были не лёгкие серебристые тени, какие порой можно увидеть над пустыней, а настоящие кучевые облака, предвещавшие дождь.

– «Похоже, стихия добралась и досюда». – Подумал он. – «Надо побыстрее закончить тут все дела и двигать на юг».

Через полчаса плутаний по узким улочкам они подошли к берегу реки. Толпа, скопившаяся возле моста, была поистине огромна. Количество желающих перебраться на другой берег поражало воображение, и Дарт похвалил себя за то, что добился права на внеочередной проход. Жрец пробрался сквозь плотную массу людей к человеку, взимавшему плату за пользование мостом, и стал договариваться о внеочередном переходе по мосту для своей свиты. Но невозмутимый кассир не соглашался ни с одним его словом.

– Я, конечно, всё понимаю. – Согласно кивал он. – Но ничего не могу поделать. Посмотрите на этих людей. – Он протянул руку, указывая на толпу. – Большая часть собравшихся пришла сюда до рассвета, но далеко не все из них смогут перебраться через реку сегодня. А вы хотите, чтобы я без очереди пропустил группу в шестьдесят человек? Да меня просто растерзают на части. И можете даже не угрожать мне карой богов. – Продолжил он, не дав жрецу даже вымолвить слова. – Кара богов ужасна, но, как правило, она немного отстоит по времени. А эта толпа растерзает меня сию же секунду. Кроме того, они разрушат мост, так что вам всё равно не удастся перебраться через реку. Так что будьте благоразумны и займите очередь. А я, так уж и быть, сделаю вам пятидесятипроцентную скидку.

Жрец отступил назад и осмотрел волнующуюся толпу. Бесформенная масса людей колыхалась из стороны в сторону, и только огромное количество стражи с обнажённым оружием удерживало её от того, чтобы ринуться вперёд.

– Я могу организовать срочную переправу на ту сторону, но только для вас и себя. – Обратился Дарт к жрецу, вернувшемуся обратно и стоявшему с понурой головой. – У меня есть соглашение с владельцами моста. – Тот поднял голову и с надеждой посмотрел на него. – В конце концов, нет ничего невозможного для сына Небесного Ветра. – Громко провозгласил Дарт, обратив на себя удивлённые взгляды свиты.

Дарт подошёл к одному из охранников и приказным тоном потребовал, чтобы он доложил владельцу моста, что пришёл Карл Готак, с которым у него заключено соглашение. Охранник, судя по всему уже слышавший его имя, немедленно пригласил пройти за ним.

– Этот человек идёт вместе со мной. – Добавил Дарт, указывая на жреца. Похоже, главный жрец храма Райдзина был не последней фигурой в городе, так как на лице охранника отобразилось радостное узнавание.

– Конечно, прошу вас, проходите. – Льстиво затараторил он, поглядывая на жреца, и повёл их через плотную толпу охранников. – Надеюсь, боги будут благосклонны ко мне.

– Благословляю тебя, смертный. – Ответствовал жрец. Охранник расплылся в улыбке.

Владельцы моста с радостью встретили Дарта и согласились пропустить его и жреца сразу, как только произойдёт очередная смена направления движения на мосту. Около пятнадцати минут они стояли рядом со входом на мост, пока мимо них почти бегом проходили люди. За это время Дарт осмотрел мост и убедился, что тот и не думает разваливаться. Восемь толстых канатов надёжно держались, несмотря на то, что мост был до отказа заполнен людьми. Чувство хорошо выполненной работы грело ему душу.

Мост слегка раскачивался из стороны в сторону под порывами налетающего ветра, и люди, идущие по нему, отчаянно цеплялись за поручни, стараясь не смотреть вниз на текущую воду. Однако погода вызывала всё большие опасения, и стремительно несущиеся по небу тучи уже можно было назвать грозовыми. Почему-то, это вызывало у Дарта нехорошие предчувствия.

Наконец, ожидание закончилось, и они первыми ступили на мост. Быстро миновав его, они продолжили путь по городу. Старик оказался бойким ходоком. И сейчас, когда их не сдерживала растянувшаяся свита, они довольно быстро продвигались вперёд.

Добравшись до постоялого двора, Дарт первым зашёл в номер. Подмигнув, сидевшему у окна Женгу Ли, он пропустил внутрь жреца.

– Женг, продемонстрируй наш товар гостю. – Обратился он к китайцу.

Тот проворно поднялся на ноги, и хромая подбежал к свёртку. Быстрым движением он сдёрнул покрывало и открыл вниманию собравшихся сияющую статую. Дарт заметил, что она буквально светится молочным белым светом. Но главное было не в этом. Главное было то, что глаза статуи сияли ярким синим пламенем. Жрец охнул и опустился перед статуей на колени.

– Неплохо. – Прокомментировал Дарт, тихо шепча на ухо компаньону. – А что ты сделал со статуей, чтобы она так выглядела?

– Ничего. – Ответил Женг Ли поражённым голосом. – Я полчаса назад смотрел на неё, она была такой же, как и всегда.

С подобным феноменом им предстояло разобраться позже, но товарный вид у изображения бога был на высоте, так что Дарт решил немного набить цену.

– Я отдам её вам как есть, но вам придётся самим озаботиться доставкой. – Обратился он к жрецу. – К сожалению, у меня нет никакого желания продолжать находиться рядом с этим предметом в силу определённых причин личного характера. Давайте сходим за деньгами, а ваши люди пусть приходят сюда и делают всё, что захотят.

Жрец казалось, не слышал этих слов, бормоча что-то себе под нос. Дарт и Женг переглянулись. Наконец жрец поднялся и благоговейно провёл рукой по одежде бога. Дарту показалось, что от его пальцев на поверхности статуи остались чуть заметные следы туманного сияния.

– Я заплачу вам десять тысяч золотых, если вы немедленно доставите эту статую в храм. – Заявил старик, резко обернувшись. В его глазах горел синий огонь, сравнимый с огнём глаз статуи.

Женг Ли осел на пол, не в силах удержаться на ногах. Неизвестно, что поразило его больше: названная сумма или сияющие глаза жреца. Дарт же, с трудом подавив восклик, пришёл к выводу, что он продешевил не в десять, а во все сто раз.

– Ну… – Неуверенно протянул он. – Хорошо. Тогда выходим прямо сейчас.

Сердце громко билось в груди Дарта, и он даже терялся в мыслях, пытаясь представить себе, что смог бы приобрести за такие деньги. Похоже, удача улыбнулась ему. С трудом подавляя дрожь в руках, он накрыл изображение Райдзина покрывалом и начал аккуратно перевязывать его верёвкой. Опомнившийся Женг Ли бросился помогать ему. Жрец стоял рядом, нервно теребя подол своего халата. Через десять минут груз был тщательно упакован и погружён на верблюда. Особенно пришлось постараться, прикрывая светящиеся глаза, чтобы синее сияние не было заметно окружающим. Женг Ли также забрался на верблюда. Дарт видел, что он не снимает руки с меча, оглядываясь по сторонам. Выглядел он так, будто собирался убить на месте всякого, кто подошёл бы к нему ближе, чем на десять метров.

Они выступили в путь. Дарт вёл верблюда под уздцы, а жрец шёл рядом со статуей, держась за неё рукой, будто боясь, что она растворится в воздухе. Эта странная процессия проследовала по городу, на улицах которого царило необычное оживление. Люди постоянно задирали головы вверх, наблюдая за плывущими облаками. Казалось, что всё население города вдруг срочно решило перенести что-то из одного места в другое или же просто перебраться в другой конец города.

Их группа двигалась по забитым до отказа улицам около часа, пока, наконец, они не вышли к реке. К этому моменту стал накрапывать мелкий дождик. Капли воды немедленно впитывались в сухую дорожную пыль, оставляя после себя мелкие серые комочки.

Ажиотаж вокруг моста достиг своего апогея, и компании понадобилось не менее получаса, прежде чем они смогли добраться до плотной стены стражников, охраняющих мост. Люди кричали, буквально по головам перебираясь в разные стороны. То тут, то там вспыхивали мелкие стычки, временами перераставшие в драки. Чувствовалось всеобщее напряжение.

Дарт серьёзно опасался, так как ничто не смогло бы остановить разбушевавшуюся толпу в случае, если бы ситуация вышла из-под контроля. Ещё пятнадцать минут ушло на переговоры и ругань со стражниками, упорно не хотевшими пропускать их к мосту. Когда, наконец, они добрались до цели, и Дарт договорился о переправе, выяснилось, что смена направления движения произошла пять минут назад, и им придётся ждать полчаса.

Дождь к этому времени набрал силу и зарядил по головам собравшихся. В воздухе ощутимо похолодало. Грязь под ногами людей хлюпала, и они скользили в ней, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Дарт оглянулся и заметил, что количество желающих пересечь реку несколько уменьшилось. Возможно, кто-то решил переждать дождь под крышей. А кто-то пришёл к выводу, что приближающийся конец света можно не торопясь встретить и на этом берегу. Будто в подтверждение этих мыслей в небе громыхнуло, и долгий раскат грома прокатился над головами людей.

За десять минут до смены движения на мосту погода окончательно испортилась. Резкие порывы ветра рвали одежду и волосы. Мост раскачивался из стороны в сторону, жалобно скрипя. Движение по нему ограничили, опасаясь, что большая нагрузка разорвёт его, но люди всё равно продолжали брести через реку, скользя по мокрому бамбуку. Тут начался град, и толпа начала разбегаться во все стороны, прикрывая голову руками.

Тридцатиградусная жара спала настолько, что Дарт зябко ёжился, кутаясь в свою куртку. Окутавшая землю мгла, создавала непривычные для этих широт сумерки. Кое-где в облаках встречались разрывы, и тогда солнце, проглядывавшее в них, образовывало светящиеся столбы света, пересечённые струями дождя и медленно плывущие с севера на юг.

Наконец, последние люди пересекли мост, и волнующаяся толпа двинулась с левого берега на правый. Дарт взгромоздил статую себе на спину, крепко привязав её, и двинулся вперёд, оставив верблюда на волю судьбы. В шаге перед ним выступал прямой как доска жрец. Только огромное чувство достоинства не позволяло ему кутаться в промокший насквозь халат, совершенно не защищавший от холода. Позади Дарта хромал Женг Ли. Он вёл себя так, будто они находились в стане врага и пытались вынести оттуда главное сокровище. Одна рука на кинжале, вторая согнута в боевой стойке, глубокий полуприсяд на широко расставленных ногах. Но такое поведение не сильно бросалось в глаза, так как все люди вокруг них заметно нервничали и тоже вели себя странно.

Мост раскачивался из стороны в сторону, заставляя Дарта цепляться за мокрые верёвки, заменяющие перила. Плохо закреплённая секира болталась из стороны в сторону, ударяя по плечу. Когда они почти достигли середины моста, и удерживаться на ногах стало ещё труднее, внимание Дарта привлёк ярчайший удар молнии слева от него и раздирающий уши гром. Он выглянул за перила и не поверил своим глазам.

Вниз по течению, прямо в его сторону, двигалось нечто невероятное. Вода, бурлившая по всей поверхности реки, в одном месте буквально кипела, образуя идеальный круг. Скорость движения волн и водоворотов внутри этого круга едва воспринималась глазами. В центре же, наоборот, находилось окно спокойной чёрной воды с ровной глянцевой поверхностью, на которой даже не было заметно следов дождя. Приближавшийся знак мгновенно заставил Дарта вспомнить, чьё изображение он тащит на своей спине.

В этот момент ещё одна молния сверкнула перед ним, ударяя прямо в центр круга. Ослепший от неожиданной вспышки Дарт покачнулся и намертво вцепился в снасти моста. Пару секунд он моргал, пытаясь восстановить зрение, и когда, наконец, что-то прояснилось перед его глазами, он увидел, что мистическая фигура сейчас пройдёт прямо под ним.

– Райдзин! – Услышал он громкий и протяжный крик слева и повернул туда голову.

В пяти метрах от него стоял верховный жрец храма Райдзина с развевающимися на ветру волосами. Обе руки его были воздеты к небу, и казалось странным, что он мог удерживаться на ногах на раскачивающемся мосту. Глаза его, обращённые в небо, сияли ярким синим светом. А на лице застыло выражение глубочайшего религиозного экстаза.

– Ра-а-айдзи-ин! – Ещё раз возопил жрец, и Дарт автоматически поднял глаза вверх, чтобы проследить за его взглядом.

В небе, прямо над ними, среди бушующих облаков вырисовывалась та же фигура, что и внизу. Полыхнула ослепляющая молния, и прямо на глазах у поражённого Дарта, фигура в белых одеждах перед ним превратилась в пламя. Мост не выдержал прямого попадания молнии и разорвался пополам, рассыпая пылающие искры. Бездна раскрылась под ногами Дарта, и он увидел, что падает прямо в центр чёрного круга воды.

Глава 6

Дальнейшее Дарт помнил смутно. Вопреки его ожиданиям удар о воду оказался не очень силен, и встретила его не кипящая круговерть водоворотов, а спокойная как в глубоком озере вода. Он раскрыл глаза и замер от удивления. Широкий цилиндр неподвижной и совершенно прозрачной воды окружал его со всех сторон. За границей этого цилиндра чувствовалось бешеное движение. Груз статуи, давивший ему на плечи, стремительно опускал его вниз. И как раз там, куда он двигался, в самой глубине разгорался яркий синий огонь.

Вода залила ему в нос, и это вывело его из оцепенения. Быстрым движением кинжала он освободился от статуи и что есть силы поплыл вверх. Он уже почти добрался до поверхности, когда ярчайшая вспышка света снизу осветила поверхность воды перед ним. Границы окружающего пространства рухнули, и бешеный поток воды завертел его, не давая глотнуть воздуха.

Дальнейшая борьба за существование оставила в его голове лишь бесконечную путаницу переживаний, в которой каждый глоток воздуха давался только после долгих и упорных усилий. Он не помнил, сколько времени барахтался в бушующих потоках воды. Быть может десять минут, а может и несколько часов. Наконец, полностью обессиленный, он наткнулся на какое-то бревно и вцепился в него, всем телом ощущая радость того, что может сделать несколько вздохов подряд.

Потом, бурная река тащила его дальше и дальше. Он даже не заметил, как разошлись облака и в угасающем свете дня на небе появились первые звёзды. Лишь когда луна взобралась в зенит, Дарт очнулся от забытья и осмотрелся.

Мимо него с огромной скоростью проносились тёмные берега реки, то нависающие прямо над головой, то сливающиеся с водой. Кипящая вода то и дело грозилась захлестнуть его ненадёжное пристанище, но каждый раз отступала, лишь слегка перекатившись через него. Бревно, на котором прикорнул Дарт, оказалось почти плотом и двух крепко связанных стволов дерева. Их широкие части находились рядом, что ненамного приподнимало эту сторону над водой, позволяя лежать, без риска захлебнуться. Бревна неслись по самой стремнине, минуя опасные водовороты у берегов.

Дарт прикинул, что выбраться на берег здесь совершенно невозможно, и всё, что ему остаётся – это ждать дальше, пока злодейка судьба не сделает свой следующий ход. К утру ситуация практически не изменилась. Всё тот же пустынный пейзаж, рваные берега реки и бурлящая рыжая вода. Правда, воды, похоже, стало меньше, и теперь Дарта ощутимо потряхивало на поворотах. Пару раз его импровизированный плот перевернулся, заставляя ловко перебирать руками, сопротивляясь течению воды, стремившемуся оторвать его от спасительной опоры.

Он уже начал гадать, будет ли его так нести до самого моря, или же он сможет выбраться раньше. Насколько он помнил, лишь в десяти километрах от моря Хашруд вырывался из зажимавших его берегов, и вольно разливался по прибрежной равнине. Он точно не знал, сколько времени его несёт река, но похоже было, что он приближался к низовьям. Изредка на берегах попадались какие-то селения, но не успевал он как следует рассмотреть их, как они скрывались за очередным поворотом русла.

Уже около полудня измученный Дарт услышал какие-то крики и поднял голову, оглядываясь по сторонам. К своему удивлению, он узнал окрестности. Это был пригород Расфаха – города, стоявшего на месте разлива Хашруда. Это означало, что очень скоро его должно было вынести на болотистую равнину, где среди тины и зарослей травы обитало несметное количество птиц и крокодилов. Люди на берегу что-то кричали Дарту, но разобрать слова было невозможно. Гул воды стал настолько привычен, что он почти не замечал его. Но, попытавшись разобрать слова, понял, что этот шум скрывает все другие звуки, которые были вокруг.

Через полчаса течение стало гораздо сильнее, а берега реки поползли вверх. Плот начало кидать из стороны в сторону и Дарт увидел, что теперь он мчится под уклон почти в двадцать градусов. Теперь, даже держась за брёвна, он с трудом мог уловить момент, когда мог бы сделать вздох. Неожиданно, его плот развернуло поперёк течения, дальний конец упёрся в камень, и стремительный поток воды задрал брёвна вверх. Раздался сильный удар, и вся конструкция застыла в вертикальном положении.

Верёвки, скреплявшие плот, не выдержав, лопнули, и одно из брёвен с громким треском умчалось прочь. Дарт чувствовал себя как кошка, забравшаяся на дерево в спасении от собак и теперь не знающаяся, как спуститься вниз. Он отчаянно цеплялся за скользкую кору дерева, пытаясь найти хоть какой-то выступ. Но его мучения продолжались недолго. Бревно накренилось и, повернувшись вдоль оси, рухнуло вниз. За это недолгое время полёта Дарт успел увидеть, что до выхода из ущелья оставалось всего двести метров, а дальше блестела почти ровная поверхность воды, протянувшаяся до самого горизонта.

Эти двести метров были, пожалуй, самым серьёзным испытанием для его тела за последнее время. Несколько раз его приложило спиной о камни, он вывихнул руку и в довершение всего так стукнулся головой, что в глазах его потемнело, а мозг, казалось, вылез из расколотого черепа. Почти захлебнувшийся, еле шевелящий конечностями, Дарт с трудом держался на поверхности воды, чувствуя, как течение реки становится всё спокойнее, а шум воды стихает в отдалении.

Минут через десять ленивая мысль о крокодилах шевельнулась на закоулках его сознания и пропала. Ещё через какое-то время она вернулась, и он сделал попытку оглядеться по сторонам. Широкая полноводная река разлилась вокруг, насколько хватало глаз. Правда, учитывая, что глаза его, так же, как и глаза крокодила, почти не поднимались над водой, это могло означать всё, что угодно.

Дарт приложил мучительное усилие и вялым движением вынырнул из воды на треть метра. Берег сразу же приблизился на расстояние ста метров. Это было не очень много, но Дарт с трудом мог заставить себя шевелиться. Он медленно поплыл в направлении берега, стараясь не шевелить больной рукой. Через какое-то время он почувствовал, что его ноги начинают путаться в траве. Он ещё раз вынырнул и увидел размытую границу поднимающейся из воды травы примерно в двадцати метрах. Твёрдой земли он нигде не заметил.

Через десять минут его опасения подтвердились. Он находился где-то посреди бывших болотистых лугов, заросших осокой и кустарником, ныне залитых половодьем. Это означало, что до твёрдой земли ему нужно было добираться по этой болотной стране. И расстояние предстоящего пути вполне могло измеряться в километрах.

Дарт попробовал встать на ноги, но его стопы немедленно погрузились в жидкий ил, и вытащить их оттуда стоило значительных усилий. Так что он медленно поплыл вперёд, раздвигая растительность перед собой. Через десять минут он потерял всякое чувство направления, заблудившись в высокой траве. А солнце, стоящее в зените, ничем не могло помочь ему. Наконец, заметив что-то, напоминающее ветви дерева в одной из сторон, он двинулся туда. Через какое-то время его усилия были вознаграждены, и он смог встать по пояс в воде, опираясь рукой на хилое деревце, одиноко торчавшее среди болота.

Только к вечеру, Дарт выбрался из болота, в которое занесла его судьба. Пару раз он проваливался в трясину и выбрался оттуда только чудом. Наткнувшись, наконец, на какое-то подобие тропинки, петлявшей загадочными кругами, он выбрался на сухую местность и в несказанной радости заметил всего в ста метрах от себя наезженную колею дороги.

Двинувшись по ней в сторону Расфаха, он через пару километров наткнулся на деревню и постучался в ближайший дом, просясь на ночлег. Хозяева встретили облепленного тиной и травой странника с крайним неодобрением, но золотая монета, мелькнувшая в его руке, быстро рассеяла их сомнения. Наскоро вымывшись и съев целый котёл предложенного хозяевами варева, Дарт лёг на кучу сена в одном из сараев и уснул мёртвым сном.

На следующий день, уже после полудня он с трудом разлепил глаза. Выбравшись на свет божий из кучи мягкой травы, в которой он провёл ночь, Дарт вышел во двор и обнаружил там хозяйку дома, возящуюся вокруг печи для выпечки хлеба. Маленькая женщина со сморщенным лицом ловко кидала дрова в топку. Простая длинная одежда выдавала её крестьянское происхождение. Судя по всему, Дарт попал в дом бедной четы, перебивавшейся работой на полях и охотой на птиц. Слева от него стояла простая глинобитная хижина с соломенной крышей. Рядом с ней лежало несколько новых соломенных циновок, одна из которых была ещё недоделана.

Попросив женщину принести ему поесть и постирать его одежду, Дарт решил провести ревизию всей той собственности, что осталась у него. Из оружия у него остался только небольшой нож, скрытый за голенищем сапога. Секиру Палиона и кинжал он потерял практически сразу же после падения. Его кошелёк был разорван, и всё золото, заработанное им на постройке моста, бесследно исчезло. Но девятнадцать золотых монет, спрятанных в потайном кармане на поясе, остались целы. Одну из них он уже отдал хозяевам дома за ночлег.

Дарт внимательно пересчитал монеты и обратил внимание, что на каждой из них красуется знак Райдзина. Он не помнил, действительно ли Сингх заплатил ему этими монетами, но подобное совпадение привело его в ярость. Из одежды на нём остались штаны, кожаный пояс, сапоги и куртка из шкуры барса. Последняя не смогла достойно перенести пожар, двухнедельную поездку по пустыне и последующее вымачивание в грязной воде. Шерсть из неё лезла как из лишайной собаки, и Дарт сомневался, что после стирки её останется хоть клок.

Ещё одним предметом, который Дарт с удивлением обнаружил у себя, был тот медальон, что отдал ему Тор Наркус незадолго до своей смерти. Он смутно помнил, что засунул его в потайной карман куртки, а потом забыл о нём в суете следующих дней.

– «Надо бы избавиться от него». – Подумал Дарт. – «Вот только не стоит выбрасывать, в конце концов, это знак уважения. Продам его в какой-нибудь лавке». – Решил он.

Тут к нему подошла хозяйка и принесла целый котелок еды. Дарт ощутил пленительный запах специй и понял, что зверски голоден. Он быстро набросился на жидкое варево, шумно хлебая его ложкой и закусывая хлебом. Женщина покачала головой и вышла. Через несколько минут она вернулась и подала ему длинную холщовую рубашку до колен, попросив дать ей одежду для стирки. Быстро сбросив отвратительно пахнущие шмотки, Дарт натянул предложенную одежду и вернулся к трапезе. Утолив голод, он растянулся на куче сена и опять ощутил сонливость.

Но уснуть ему не удалось. Тело его ныло и болело, левое плечо опухло, и Дарт с трудом мог шевелить этой рукой. Но ещё больше чем боль, его мучила тихая ярость. Он вспоминал события последних двух недель и начал замечать в сложившемся стечении обстоятельств чей-то дьявольски коварный план. И он даже не сомневался, кто стоял за этим планом – Райдзин, великий и всемогущий. Его даже передёрнуло от одного воспоминания этого имени.

Началось всё с того, что умер человек, пожелавший оказать ему помощь. Потом он не попал в караван Рашида, и все его дальнейшие планы рухнули. Следующим ходом было появление заброшенного города и статуи Райдзина в нём. Дарт подумал, что он как идиот таскал за собой изображение своего врага, думая извлечь из этого выгоду. А бог при этом мерзостно хихикал. Теперь он не сомневался в том, что это было именно мерзостное хихиканье.

Потом вероломная статуя отомстила тем, кто пытался повредить ей. Женг Ли, проверявший её прочность своим кинжалом на ноге, сам получил такое же ранение. А Палион, дважды пытавшийся срубить ей голову, дважды лишился своей. Подобная участь ждала и Дарта, но не получилось. Или бог и не собирался убивать его так скоро? Дарт скрипнул зубами.

И, наконец, действительно потрясающий финал: жрец храма Райдзина предлагает ему десять тысяч золотых за статую. Огромное состояние, на которое можно безбедно прожить до конца своих дней. Но в самый последний момент непонятное явление, в авторстве которого сомневаться не приходилось, обрушило все эти надежды, лишив его всей приобретённой за последние две недели собственности и заставив в течении суток бороться за выживание в волнах бурной реки.

Дарт весь затрясся от злобы и поклялся отомстить злопамятному богу за свои приключения. Отомстить так, чтобы ему больше никогда и в голову не пришла подобная мысль. Разрабатывая планы своей мести, Дарт не заметил, как погрузился в сон, в котором он крушил храмы и душил бога своими руками. В ответ бог смеялся и растворялся в воздухе, а его смех продолжал звучать со всех сторон.

Проснулся Дарт уже под утро, когда небо на востоке посветлело и начало гасить звезды одну за другой. Несмотря на беспокойный сон, чувствовал он себя уже гораздо лучше. Тело привычно справлялось с повышенной нагрузкой и, через пару дней, должно было прийти в норму. Рядом с собой он обнаружил выстиранную и высушенную одежду, к которой добавилась короткая рубашка, вроде той, что была сейчас на нём. Всё было в порядке, за исключением куртки, которая, как и предполагал Дарт, лишилась большей части своего мехового достояния. Теперь на бежевой поверхности кожи оставались лишь узкие полоски шерсти, извивающиеся в хитроумном узоре. Дарт подивился новому дизайну своей амуниции и, быстро переодевшись, вышел во двор.

Рассвет застал его за тренировкой, с помощью которой он пытался растянуть застоявшиеся мускулы и вернуть подвижность суставам. К концу тренировки из дома вышли хозяин с женой, и Дарт уведомил их, что собирается покинуть этот гостеприимный дом завтра. Остаток дня он провёл, штопая свою одежду, поглощая обильные завтрак, обед и ужин, тренируясь во дворе под пристальным взглядом хозяина и просто валяясь в сене, спрятавшись от полуденного солнца.

На следующее утро он позавтракал и, распрощавшись с хозяевами, направился в сторону Расфаха. До города было примерно десять километров, и он намеревался добраться туда часа за три. Разменяв золотой в одной из придорожных таверн, он напросился в телегу проезжавшего мимо крестьянина и вскоре после полудня миновал южные ворота. Ленивые стражники оглядели его сонными глазами и, не заметив оружия, даже не стали спрашивать, кто он такой.

Первым делом Дарт направился через весь город к караван-сараю, принимавшему караваны купцов и путешественников. Там он хотел разузнать последние новости. Примерно через час разговоров он пришёл к выводу, что обстановка здесь ничем не отличается от той, что он наблюдал в Ифирате. Все говорили о наводнении, караваны стояли на месте, ходили слухи об участившихся набегах разбойников, грабивших караваны.

Единственной разницей был новый слух о том, что дожди на севере пошли на убыль, но все маги упорно отказывались подтверждать или опровергать его, так что никто особенно и не верил в это. Были и печальные вести. Караван Рашида успел достичь города до начала наводнения, но в момент, когда он пересекал реку, его настигла неожиданная пятиметровая волна воды, и весь караван разметало в стороны. Лишь паре счастливчиков и десятку верблюдов удалось выбраться из реки уже в долине. Саи Абу Рашид был хорошим знакомым Дарта, и он сожалел о его смерти.

На берегах Хашруда скопились толпы наёмников, и найти хороший заработок здесь стало сложно. В то же время, в других областях охранников не хватало, и зарплаты там выросли почти вдвое против обычного. Это заставляло некоторых наёмников объединяться в небольшие отряды и самостоятельно отбывать на восток. В связи с этим, цены на верблюдов также подскочили. Купцы несли огромные убытки и беспокойно ждали новостей. Некоторые даже повернули назад, чтобы нанять в Илифахе корабль и вывезти груз морем.

Судоходство в районе устья Хашруда было опасным занятием из-за наличия большого количества мелей и рифов. Приливные течения постоянно меняли рельеф морского дна, и там, где ещё неделю назад был глубокий канал, сегодня могла находиться поднимающаяся над водой коса. Так что большинство моряков предпочитало обходить этот край стороной, следуя глубокими водами километрах в тридцати от берега.

Именно по этой причине, Расфах, являющийся крупным пунктом караванной торговли, не стал морским портом. Развитие судоходства также осложнялось отсутствием в окрестностях каких бы то ни было источников древесины. И те несколько лодок, что водились у местных рыбаков, не могли решить проблемы перевозки грузов.

Обдумав ситуацию, Дарт решил остаться в Расфахе до окончания наводнения. Имевшихся у него денег при разумном расходовании хватило бы на четыре месяца или даже на полгода. А свободное время он планировал посвятить плану мести, который смутно зрел в его голове. Ни на минуту он не забывал об испытанном унижении, и, хотя первый гнев прошёл, он скорее переплавился в холодную и расчётливую ненависть.

Первым делом Дарт отправился на поиски жилья. В городе, переполненном жителями, это было нелёгкой задачей. Он потратил три часа слоняясь по узким улочкам и расспрашивая людей о сдающихся внаём комнатах. Поселиться в таверне было бы проще, но стоимость проживания там была бы раза в четыре выше. Наконец, один из знакомых, на которого он случайно натолкнулся в уличной толпе, посоветовал обратиться ему по адресу, который он прошептал на самое ухо, оглядываясь по сторонам.