Текст книги "Солнце на красном (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Итак, наш флаер в шлюзе базы Изгоев.

Самое сложное – позади, или как? – гадаю я.

К нам подходят трое. Мы открываем дверь. Дейн выходит, мы с Райном остаёмся внутри. Мы называем себя, встречающие нас делают то же.

– Интересно познакомиться с врагами наших врагов! – говорит один из них, который представился как Мэт.

Я сразу замечаю, что его речь несколько отличается от того, как говорят Тар и Пин. Она звучит более мелодично.

Тану приглашают нас пройти во внутренние помещения базы. Дейн следует за ними, мы с Райном остаёмся во флаере.

– Вам что-нибудь нужно? – спрашивает Мэт. – Еда, вода, техническая или медицинская помощь?

– Пока нет, спасибо! – улыбаюсь я. – Но, если можно, мы хотели бы познакомиться с вашей культурой! Книги, музыка, фильмы.

Дейн уходит вместе с тану. Мы с Райном осматриваемся. Кроме нашего флаера в шлюзе располагаются ещё два летательных аппарата. Один из них в точности такой, какие атаковали нас во время нападения на нашу экспедицию.

Вскоре к флаеру подходит красивая рыжеволосая девушка.

– Мэт сказал передать вам! – она протягивает несколько книг и плоскую коробочку, напоминающую старинный инт.

Я не могу сдержать слов восхищения:

– Бумажные книги! Какая прелесть!

Мы знакомимся. Её зовут Эя. Она без всякого опасения заходит в наш флаер и принимается объяснять, как пользоваться воспроизводящим устройством для прослушивания музыки и просмотра фильмов. А потом говорит:

– Ваш спутник, Дейн, рассказал, что вы подобрали двоих безмозглых…

– Безмозглых? – удивляюсь я.

– А как их ещё называть? Если они сами отказались от свободы воли, от возможности самостоятельно мыслить? Они не хотели думать, принимать решения, нести ответственность за свой выбор, и в результате превратились в стадо, которое пасут пастухи-Трансляторы по указке хозяев – Тех, Которые Велят.

– Те, Которые Велят, действительно бессмертные? – спрашиваю я.

Эя начинает смеяться и говорит:

– Что ты! Это просто обман! Лет до двухсот они, конечно, дотягивают, они ведь не стесняются в средствах, чтобы продлить своё никчёмное существование. В ход идёт всё – эмбриональные стволовые клетки, трансплантация, искусственные органы. А после неизбежного конца, на момент которого мало что остаётся от их изначального тела, появляется очередной двойник.

– Ну и ну! – изумляюсь я. – Как же у них получилось заморочить головы целой планете?

– Если бы люди сами этого не позволили, ничего бы у них не вышло!

Эя уходит, а я включаю оставленный ею проигрыватель. Музыка тану оказывается очень интересной. Некоторые вещи – настоящие шедевры. Я даже достаю синтор и пробую кое-что воспроизвести. Но тут возвращается Дейн.

– Кажется, с ними можно иметь дело! – сообщает он.

Мы забрасываем его вопросами, потом я рассказываю про наше знакомство с Эей.

– Они все тут выглядят такими открытыми и дружелюбными, – говорит Дейн. – И это при том, что им приходится выживать в тяжелейших условиях. Но им удалось сделать пригодной для жизни даже столь враждебную среду. Вот только еда у них отвратительная! Даже малообеспеченные жители городов Старого Айрина питаются гораздо лучше!

– Откуда они её вообще берут, на астероидах-то? – спрашиваю я.

– Выращивают один неприхотливый злак, почти сорняк, привезённый с Оданы. Они используют изначальное название планеты, которую подмял под себя Иттан. Ещё какое-то бобовое растение и парочку культур с крахмалистыми корневищами. Зерно сразу идёт в пищу, остальное – на переработку. Представьте себе, они это измельчают, обрабатывают химикатами в специальных установках, и таким образом получают сахар! Ещё выращивают дрожжи, делают белково-витаминные концентраты, искусственное мясо. Ужасное на вкус, но иных технологий у них нет, а животных тут держать проблематично. Хотя они разводят в своих оранжереях каких-то рыб. В общем, выкручиваются, как могут.

– Ничего, если мы станем союзниками, поделимся с ними нашими изобретениями, – замечает Райн.

* * *

Тар

Просыпаюсь незадолго до рассвета. В последнее время это случается всё чаще, и заснуть опять мне не удаётся. Я ворочаюсь в спальном мешке, не в силах отделаться от навязчивых мыслей об одном и том же.

Как долго это будет продолжаться? Я начал бояться, что сойду с ума. Иногда мне даже кажется, что это уже происходит.

Я подверг сомнению и переосмыслил почти всё, чем жил в родном мире. Но и здесь я так и не стал своим.

Возможно ли это вообще? Ещё не так давно я склонялся к мысли, что надо приложить больше усилий, и тогда у меня получится стать таким же, как арья. Раньше, в Иттане, я и предположить не мог, что люди могут так хорошо и интересно жить. А потом Тэми отправилась на мою родину и позвала меня с собой.

Иттан или Айрин? Где-то в глубине души я понимаю: что-то тут не то. Неправильно это. Разве можно отказаться от родины ради чужого мира, каким бы добрым и прекрасным тот ни был?

Я цепляюсь за эту мысль и думаю дальше. Иттан и Айрин…

Как же я не видел, не понимал, что на самом деле всё просто? – осеняет вдруг меня. Ведь ничто не мешает мне любить и желать добра обоим мирам – и своему родному, и тому, в который меня забросила судьба.

Все обретает вдруг ясность и смысл. Моя задача – донести до Иттана добрую весть! Я не могу пока точно сформулировать, что же я должен передать своим соотечественникам. И даже не представляю, как и при каких обстоятельствах это произойдёт. Понимаю только, что нужно готовиться к этому уже сейчас. Но сначала надо исправить все те нестроения, что я вольно или невольно успел учинить здесь.

Я надеваю инт и отправляю сообщение Марку. И тут на экране высвечивается обращение о поиске пропавшего – меня самого. Я в ужасе хватаюсь за голову и вызываю Лелу.

– Прости, что причинил тебе столько беспокойства! Мне стыдно показаться на глаза! Да ты, наверное, и не захочешь меня больше видеть.

– Ну что ты, Тар! Как ты мог такое подумать?

– Я прилечу, скоро! Но сначала мне нужно сделать одну важную вещь.

– Да, конечно! Я буду тебя ждать!

Со всех ног тороплюсь к ближайшему посёлку, где беру флаер.

Глава 30

Тэми

Теперь знакомиться с базой Изгоев отправляюсь я. Да, это впечатляет…

За полвека, прошедшие с её основания, они создали уходящий далеко вглубь астероида многоярусный подземный лабиринт из коридоров, соединяющих жилые и производственные помещения.

Несколько энергетических установок и размещённая во многих местах аппаратура по поддержанию температуры, состава воздуха и нормальной гравитации, а также гермозатворы, которые могут надёжно отсечь повреждённые сектора, обеспечивают вполне приемлемую надёжность и безопасность.

Мне становится ясно, почему Иттан не трогает своих беглецов. Взять такую базу очень, очень сложно. Тем более, как я уже заметила, все носят с собой оружие, и наверняка у них припасено немало неприятных сюрпризов для штурмующих.

На стенах коридоров висит множество картин, причём иногда явно чувствуется детская рука. Большинство изображают природные ландшафты, но выглядят они несколько необычно. То ли из-за того, что натура чуждая для нас, то ли потому, что рисовавшие их определённо не ступали на биосферную планету.

В широких подземных галереях располагаются оранжереи, точнее, маленькие поля. Туда выходят окна жилых комнат, а по стенам между ними тянутся ряды гидропонных труб, в отверстиях которых растёт какая-то зелень. На краю одной галереи даже имеется небольшой бассейн. Сейчас там плещутся несколько детей разного возраста.

Но, несмотря на это, мне становится не по себе, когда я представляю, каково было бы прожить здесь всю свою жизнь. Хотя так, конечно, лучше, чем стать безвольными рабами.

А вот люди здесь просто замечательные! Тану по имени Хет, который показывает мне базу, на удивление дружелюбный и внимательный. И к тому же обладает на удивление широким кругозором. Он трудится в лаборатории, но помимо химии и биологии неплохо разбирается и в других сферах, а ещё пишет стихи.

Кстати, я замечаю, что язык Изгоев имеет особенности не только в произношении. Кое-какие отличия есть даже в грамматике и оттенках смысла многих слов. Да и сам словарный запас явно богаче.

Вообще культура и наука здесь на высоте. Я искренне удивляюсь, почему Тар и Пин оказались настолько невежественными. Даже спрашиваю об этом Хета.

– В Иттане всё иначе! Они ведь Исполнители, и считается нецелесообразным обучать их широкому спектру наук и приобщать к высоким культурным достижениям, – принимается объяснять тану. – Их удел – узкая специализация и примитивная массовая культура. Хотя среди Исполнителей есть небольшая прослойка, специально отобранная для овладения творческими профессиями. Те, Которые Велят желают, чтобы их качественно развлекали. Ещё они любят комфорт и красивые интерьеры. Так что некоторое количество музыкантов, артистов и дизайнеров там всё-таки наличествует.

– А знаешь, один из попавших к нам тану сумел наверстать упущенное, – сказала я. – Он начал учиться, освоил управление флаером, и даже стал рисовать неплохие картины. Жаль, что он отказался лететь с нами.

– Отказался? – удивляется Хет.

– Увы. Не хочется думать о нем плохо, но, скорее всего, он просто струсил. Или не захотел лишиться комфортной жизни. Хотя, казалось бы, в его развитии был такой прогресс по сравнению с тем плачевным состоянием, в котором он находился изначально.

– Ну-ка, расскажи подробней, что за прогресс? И как он вообще смог научиться отказываться? Они же как биороботы!

Я кратко излагаю ему всю историю Тара.

– Это просто невероятно! – изумляется Хет. – Значит, ваши технологии позволяют без последствий для здоровья и психики извлечь то, что они называют Оком? Удивительно, как они вообще выжили после такого!

– Им было очень трудно, они страшно мучились первое время.

Потом Хет приводит меня в свою лабораторию, угощает незнакомым, но вкусным горячим напитком с довольно приличным печеньем и принимается расспрашивать о жизни у нас. Особенно его впечатляет телепатия. Он даже слегка пугается, что мы можем читать их мысли, но я даю ему почувствовать защитный барьер, попытавшись войти в его сознание.

Я, в свою очередь, расспрашиваю его о Тех, Которые Велят. Мне очень хочется понять, как и почему них получилось поработить целую планету.

Наконец, тану провожает меня к нашему флаеру.

– У нас всё время ходят разговоры, что хорошо бы покинуть нашу звёздную систему и отправиться на поиски новой биосферной планеты, – произносит он. – Но до контакта с другими арья не все верили, что таковые вообще имеются. Ведь космос исследуют уже давно, однако пригодных для жизни людей планет до сих пор не нашли.

– Они действительно очень редко встречаются. Поэтому мы занимаемся терраформированием. Делаем мёртвые планеты живыми.

– У нас тоже пытались оживить соседнюю планету, Кенну. Только война разрушила эти планы. Правда, кое-что из занесенных на планету бактерий и примитивных растений сохранилось. Вполне возможно, жизнь окажется сильнее и неблагоприятных условий среды, и человеческого безрассудства. Там всё же имеется хоть какая-то атмосфера, сглаживающая перепады температуры.

– На той планете жил ведь другой народ, киру, не так ли? – спрашиваю я.

– Да, Кенна была прибежищем Кирона, что сначала потерпел поражение от Иттана на самой Одане. Но их не оставили в покое и на новом месте. Когда дело дошло до боев в атмосфере и на поверхности планеты, киру отправили два звездолёта, на которых в основном находились дети и подростки, фактически в неизвестность, в отчаянной надежде найти биосферную планету. До сих пор никто не знает, что с ними стало. После окончательного разгрома Кирона тану из пояса астероидов стали потихоньку летать на Кенну, чтобы разжиться запчастями для техники и материалами. Иногда они натыкались на киру, которым посчастливилось выжить в подземных помещениях уничтоженных поселений. Нашим удалось спасти несколько сотен человек, теперь они живут среди нас.

Эти тану совсем, совсем другие! – соображаю я.

Приглашаю Хета осмотреть наш флаер. Райн и Дейн как раз занимаются обслуживанием гидропонной установки. У нас установлена компактная панель вертикального озеленения, где растут салатные овощи, и ягодница с несколькими кустами специально выведенного сорта, которые постоянно дают новые плодоносящие побеги, так что одновременно можно увидеть и цветки, и ягоды.

– Интересно взглянуть на ваши растения! – говорит Хет.

– Если хочешь, можем ими поделиться! – отвечает Дейн.

– Было бы здорово!

Я беру подходящую ёмкость и наливаю в неё воды, а Дейн помещает туда ягодный куст и некоторое количество водорослей, что активно вырабатывают кислород и переводят некоторые нерастворимые вещества в легко усвояемые растениями формы.

– Они очень неприхотливы, могут жить без света при температуре чуть выше точки замерзания воды и разлагать с выделением кислорода распространённые почти на всех небесных телах минералы!

Глава 31

Дар, Согласующий поселения тану, принявшего арья, размышляет о том, стоит ли дать им доступ в информаторий. С одной стороны, полученные данные свидетельствуют о том, что с ними можно иметь дело. С другой, кто знает, может, там у себя они прошли такую подготовку, что и не поймёшь, действительно ли правдивы.

Но у них ведь телепатия, от которой ничего не скроешь, что явно не благоприятствует лжи, как норме жизни. Странно, другие арья об этом даже не упоминали.

Хет входит к нему с торжествующим видом и суёт чуть ли не под нос колбу с плавающими в ней тёмно-зелеными, почти чёрными, переплетающимися нитями.

– Что это за гадость? – удивляется Дар.

– Это подарок пришельцев! Можешь себе представить, эти водоросли с помощью специальных ферментов разлагают с выделением кислорода даже распространённый повсюду оксид железа!

– Да ну?

– Это действительно так, я проверил! Арья держат их в гидропонных установках на своих звездолётах и используют при терраформировании планет. Я подумал, может, заселить ими озёра под полярными шапками Кенны?

* * *

Дин Лори

– И где же она сейчас? – спрашиваю я.

– Прости, но я дал слово не распространяться об этом! – отвечает тану.

Он уходит, а я погружаюсь в невесёлые мысли.

Да что они все, сговорились, что ли? Брат со своими нравоучениями, друзья и бывшие коллеги. Хоть Рени не заикается об этом, она просто рядом, и это хорошо.

Но этот тану… Просто немыслимо. Явился ко мне с просьбой не подвергать опасности Светлый Айрин!

А если я неправ? Но ведь я же не хотел ничего плохого! Просто иногда приходится выбирать между большим злом и меньшим злом.

Это жизнь. Она не укладывается в идеальные представления, как бы мы этого не хотели.

Везде и всюду приходится делать не только то, что нравится. Бывает, не запачкав рук в грязи, невозможно получить нужный результат. Но если я неправ, это же…

Нет, я прав! Я прав! Они увидят… Что увидят? Я желаю зла Светлому Айрину? Нет! Но как тогда обнаружится, что я прав? О, Боже, я совсем запутался!

Нет, я должен быть честным, хотя бы с самим собой! Господи! Что мне делать? Я не хочу зла моему родному миру!

Тэми Норн, где она может быть? Да как же я сразу не понял? Раз этот тану знает, значит, она там, в Иттане! Она или сумасшедшая, или… Да нет, если бы она была сумасшедшая, её бы туда не пустили.

Мне приходит вдруг в голову, что я хотел бы быть сейчас там, где она. Вместо нее… или вместе с ней.

* * *

Тэми

Мы всё больше доверяем тану, а они нам. Они покорили нас своей открытостью, правдивостью и готовностью помочь. Мы восхищаемся тем, как достойно они переносят и преодолевают непомерные трудности, связанные с выживанием в столь враждебной человеку среде.

Вот только в их отчаянном, поистине героическом сопротивлении обстоятельствам все равно сквозит фатальная безнадёжность. И дело здесь не столько в отсутствии биосферной планеты, сколько в соседстве с агрессивным и не стесняющимся в средствах Иттаном.

Но Изгои держатся вопреки всему и изо всех сил стараются не падать духом. Свобода стала для них смыслом, целью, может, даже чем-то вроде религии. Я поражаюсь, как Хет отвечает на мой вопрос, верят ли они в посмертие:

– Мы смирились с тем, что от нас это скрыто. Наша цель – сохранить свободу воли здесь и сейчас. Пока она у нас есть, в нашей жизни присутствует хоть какой-то смысл, и есть надежда.

Мне хочется его обнять, но я сдерживаюсь. Кажется, здесь не выражают свои чувства столь непосредственным образом, как принято у нас.

Я спрашиваю Мэта:

– Как так получилось, что у вас здесь подобрались настолько замечательные люди? Такие дружелюбные, интеллектуальные, интересные?

– У нас тяжёлый и опасный быт, детка! Дураки и эгоисты здесь просто не выживают!

И всё-таки они до сих пор не воспринимают нас всерьёз, – думаю я, и слышу вдруг смех. Это Дейн.

– Надо же, как ты назвал мою сестру! – давясь от смеха, произносит он.

Наверное, всё дело в нашей внешности, – решаю я. Большинство людей здесь смотрятся намного старше нас, хоть по возрасту и наши ровесники. В отношении некоторых я выяснила это у Эи.

– Мы просто так выглядим, – принимаюсь объяснять я. – Лет до 120 все у нас такие же юные на вид.

– Да, – подтверждает Дейн. – При этом наши дети уже почти взрослые, а у Райна и вовсе есть внуки!

– Невероятно! При всём желании больше двадцати лет вам не дашь!

– Скажешь тоже! – возражаю я. – На нас не самым лучшим образом отразились полтора месяца полёта в крошечном флаере, без свежего воздуха, возможности двигаться и даже нормально вымыться!

– И все же…

Я рассказываю про регенератор и про то, что у нас каждый человек имеет беспрепятственный доступ к этой технологии. К нам подходит Хет и тоже начинает меня слушать.

– Ага, значит, это всё-таки правда! – говорит Мэт. – Вот из-за чего Те, Которые Велят, так яростно торгуются с теми, чьё солнце на синем! Они надеются соединить наши технологии с вашими и таким образом достичь реального бессмертия!

– Зачем им это? – удивляюсь я. – Ну, проживёшь не двести лет, а триста, или даже пятьсот, ведь надоест же! Отказываться переходить на следующий уровень бытия – всё равно, что ребёнку бояться вылезти из песочницы, лишая себя возможности познавать мир за её пределами!

– Видишь ли, люди испокон веков боялись смерти!

– Но разве в Иттане не верят в переселение душ и дальнейшее развитие и совершенствование вплоть до творца собственной Вселенной?

– Хм, то, чему учат всякие там просветлённые, не обязательно имеет место на самом деле. Те, Которые Велят, очень боятся смерти. Это их главный и тщательно скрываемый страх. Видимо, они знают что-то такое… Тут есть один парень, наш пилот, который рассказывает странные вещи. Он как раз из Тех, Которые Велят! Ты ведь интересуешься ими, думаю, тебе стоит с ним пообщаться.

Пилот из Тех, Которые Велят⁈ – я ещё никогда в жизни так не удивлялась.

– Вы, значит, не боитесь смерти? – вступает в разговор Хет. – Опасный народ! Нам всем хочется надеяться, что найдётся тот, об кого Иттан, наконец, обломает зубы. Может, это будете вы, люди Солнца. Мы так устали ждать!

Глава 32

Тану зовут нас пообедать вместе с ними и ведут в одну из галерей-оранжерей, залитую ярким, но приятным для глаз, светом, напоминающим солнечный. Здесь на удивление многолюдно.

– Сейчас время обеда, – объясняет Мэт, – и тут находится одна из столовых.

Действительно, в углу имеется замощённая красивыми плитками из розового камня площадка, на которой стоят столы и стулья. Мы берём себе еду и усаживаемся. Я спрашиваю Хета, как у них организовано образование.

– У нас в поселении совсем немного детей, всего 27 человек. Детьми считаются те, кому нет тринадцати лет. До этого возраста все получают общее образование и овладевают несколькими простыми профессиями. Это обычно происходит в минигруппах или даже парах, в которые объединяют детей примерно одного уровня.

Обучением занимаются большинство взрослых. В дополнение к основной работе почти каждый обучает группу детей какому-нибудь предмету. В некоторых поселениях есть люди, которые работают только преподавателями, но многие критикует подобную практику за оторванность от реальной жизни.

С тринадцати лет все начинают работать наравне со взрослыми, по девять часов в день, и так три года. За это время определяются со своими склонностями и находят наставника, который станет координировать будущее профессиональное образование. Оно индивидуальное и очень разностороннее. Нас ведь мало, и узкие специалисты нам не подходят.

Следующие три-пять лет, в зависимости от выбранной специализации, учишься и половину дня работаешь, осваивая практическую сторону своего дела. Понятно, что сначала больше смотришь и немного помогаешь, потом начинаешь выполнять простые вещи, а к концу учёбы уже нормально овладеваешь профессией. Иногда молодёжь даже перебирается жить в другие поселения, если в своём нет возможности учиться тому, чему хочешь.

– А что у вас с занятиями искусством? – спрашивает Дейн. – Я видел довольно интересные картины!

– Рисование и всякое рукоделие входят в общее образование, это необходимо для нормального развития мозга и мышления! – отвечает Мэт. – Вот с музыкой сложнее. У нас в поселении просто нет преподавателей. Те, кому это особенно интересно, вынуждены учиться в других местах.

На следующий день ко мне подходит Эя и предлагает:

– Хочешь пройтись со мной там, где ты ещё не была?

– С удовольствием! – отвечаю я.

– Только оденься потеплее, там довольно холодно!

Мы выходим в длинный коридор, и я спрашиваю, живут ли в их общине киру.

– Я сама киру! – отвечает девушка. – Точнее, моя мать была киру. Я даже унаследовала её внешность!

– Ты очень красивая! – восхищаюсь я.

А Эя почему-то вдруг становится грустной.

– Ты чего? – недоумеваю я.

Всё нормально! – отмахивается она и ведёт меня дальше.

Какое-то время мы шагаем молча, потом она произносит:

– Мама погибла, когда мне было пятнадцать. По дороге в соседнее поселение их ровер скатился в расселину, там неожиданно обрушился склон. Такое может случиться даже с тем, кто всегда внимательный и осторожный. Пока нашли, пока добрались до заваленной машины… Они задохнулись или замёрзли. Не знаю, что хуже. Там ещё была моя младшая сестра. А у меня был рабочий день. Наверное, это моя судьба, терять тех, кого люблю.

Мы опять идём молча, и я прошу Творца утешить её. Наконец, Эя останавливается у широкой гермодвери, открывает её и заходит. Я следую за ней.

Там холодно и темно. Она включает небольшой фонарик и направляет луч света под ноги. Мы следуем по короткому коридору и минуем ещё одну дверь. Эя кладёт фонарик на стол, напоминающий пульт управления каким-то оборудованием или даже оружием.

– Ну вот, здесь нас никто не услышит!

– Не услышит? – переспрашиваю я.

– Ах да, ты ведь не знаешь, что у нас записывается абсолютно всё, и специальная программа анализирует слова и поведение каждого на предмет лжи! Если за кем-то такое обнаружится, производится расследование, и виновный в лучшем случае надолго, а то и навсегда, отстраняется от участия в любых советах и голосованиях.

Я просто оторопела.

Заметив выражение моего лица, Эя говорит:

– Но вы же с вашей телепатией вообще мысли читаете!

– Мы делаем это исключительно с согласия человека!

– Пойми, у нас нет другого выхода! Мы не можем допустить разложения наших общин! Мы просто не выживем, если начнутся конфликты, интриги, попытки создания иерархических структур с борьбой за власть. Нам не обойтись без выбраковки склонных к такому людей! И, кстати, вам абсолютно нечего опасаться, вы произвели на всех очень благоприятное впечатление! Вас даже к информаторию собираются допустить!

– Это, конечно, лестно, – довольно язвительно замечаю я, – но сам факт…

– Просто поставь себя на наше место! Что бы ты делала?

– Не знаю. А что вы подразумеваете под выбраковкой?

– Властолюбцев и прочих асоциалов выпускают на поверхность астероида в лёгком скафандре. Максимум полчаса, и всё.

– А если произойдёт ошибка? – ужасаюсь я.

– Это невозможно, у нас записывается абсолютно всё! Перед голосованием о выбраковке все всё тщательно изучают и взвешивают! И никто не имеет права воздержаться.

– А если это чей-то родственник?

– Ну и что! Это ничего не меняет! Раньше в поселениях было много гуманистов, они просто выгоняли провинившихся, снабжая их всем необходимым для выживания. И таким образом расплодили самых настоящих пиратов! Извини, Тэми, если хочешь, я расскажу тебе об этом потом со всеми подробностями, а сейчас у нас мало времени. Наше слишком долгое отсутствие будет выглядеть подозрительно.

Я хочу сказать тебе одну вещь. У меня есть ребенок. Дочь. И она тяжело больна. Ей уже год, а она не может ни двигаться, ни говорить. Только слегка сжимает пальцы на правой руке. Это единственный доступный для неё способ общения. Что касается интеллекта, никто не может толком оценить, насколько он сохранен.

Мы летали с ней в одно поселение, где есть довольно приличное медицинское оборудование, но даже там лишь развели руками. Это неизлечимо. В таких случаях у нас предусмотрена эвтаназия. Но я просто не могу на это пойти! Мия – единственное, что у меня осталось… от него.

Все осложняется ещё и тем, что мой отец – наш Согласующий, и должен быть абсолютно безукоризненным. А я бросаю на него тень своим нежеланием подчиниться установленному порядку. Разумом я понимаю, что её жизнь – лишь мучение, тем более тяжкое, если интеллект всё-таки сохранен, а её полная беспомощность рано или поздно приведёт к гибели.

Я осознаю, что у нас нет ни лишних ресурсов, ни времени у людей. У нас случаются аварии, выходит из строя оборудование, после одной мы две недели носили кислородные маски. А если вдруг нападение, или экстренная эвакуация? Тут может случиться всё, что угодно.

Она останавливается и вздыхает.

– Скажи, Тэми, как у вас поступают в таких ситуациях?