Текст книги "Солнце на красном (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43

Тео оказывается превосходным пилотом, и мы быстро достигаем точки, где система наблюдения Общин в последний раз засекла флаер Дейна.

– Дейн, отзовись! – почти кричу я в микрофон скафандра

Наконец, слышу ответ:

– Не бойся, всё хорошо! Только что-то странное происходит!

Он следует за нами и мы возвращаемся на базу Изгоев. С нетерпением ожидаем сигнала, разрешающего выход и несёмся к флаеру Дейна. К нашему облегчению, он сразу же открывает нам дверь.

– Прошу прощения, что заставил волноваться, – произносит Дейн. – Этого больше не повторится! Кажется, я разобрался, в чём дело!

– Главное, с тобой всё в порядке! – отвечаю я и обнимаю его.

Он лишь улыбается в ответ. И в кои-то веки выглядит совершенно счастливым. Похоже, действительно разобрался со своими проблемами. Но что это было?

– Какой у вас освежитель воздуха изумительный! – замечает Тео.

– Но мы ничем таким не пользуемся, – удивляюсь я. – У нас хорошая система вентиляции!

И тут я тоже чувствую это. Действительно, в воздухе витает тонкий, словно цветочный, аромат. Я даже оглядываюсь в поисках его источника. Но нет, никаких растений, способных так благоухать, здесь нет.

Тео хочет шагнуть внутрь, но замирает вдруг, словно громом поражённый.

– Всё-таки они есть! – шепчет он.

– Ты о чём? – недоумеваю я.

– Светлые Сущности! Я читал, что такое бывает, и даже видел их пару раз в детстве. А потом повзрослел и стал думать, что мне померещилось, и существуют лишь деморфы… Кстати, когда вы приземлились, их отсюда как ветром сдуло. Ни одного не осталось!

– Объясни, пожалуйста, какие ещё Сущности? – требую я. – Здесь что, ещё кто-то обитает, кроме этих проклятых тварей?

Тео собирается что-то ответить, но не успевает. К нам приближается сам Согласующий.

– Что это было? – спрашивает он.

– Вроде бы деморфы, – отвечаю я.

– Но он с ними справился, – добавляет Тео. – Они теперь от него разбегаются! Мне даже кажется, что этот арья стал Просветлённым! Очень уж у него аура изменилась.

Дар лишь недоверчиво качает головой.

– Я должен тебе кое-что показать! – говорит Дейн, когда мы возвращаемся в свои комнаты. – Войди в моё сознание, я задам точку!

То, что я вижу – потрясающе невероятно! Мира и Лея в нашем флаере… Они выглядели и говорили, будто живые. Но как такое вообще может быть?

Я ощущаю себя попавшей в древнюю легенду о первых последователях Христа на Эриде. Похожие истории во множестве дошли до нас от выходцев с неё. Тех самых, что попали к нам с единственной экспедицией, побывавшей на этой загадочной недоступной планете, и принесли Благую Весть. Да и в эпоху гонений на христиан на Старом Айрине порой случались очень странные и необъяснимые вещи.

Мне становится не по себе. Я соображаю: в мире, наверное, происходит что-то непонятное. Очень важное или даже страшное. Раз уж Бог допускает нарушение естественных законов мироздания – то, что люди называют чудесами.

Мы долго молчим, а потом Дейн произносит:

– Я знаю, я сам виноват в том, что со мной случилось. Я не трудился, чтобы найти Его! Так, любопытствовал…

Почему мы такие? Ну, почему? Почему не хотим видеть, просто открыть глаза? Почему у Него получается достучаться до нас только через боль и потери?

Смотри, сколько времени и сил мы тратим, чтобы освоить что-то, необходимое нам в земной жизни, чтобы познать законы материального мира! Да если бы мы вложили их в то, чтобы приблизиться к Нему, представь себе, сколько бы мы достигли!

Мы развлекаем себя, занимаем, чем попало, лишь бы не размышлять наедине с собой, не искать ответы на самые важные вопросы. Да и сами эти вопросы… Мы бежим от них, прячемся до тех пор, пока не окажемся загнанными в угол, лицом к лицу с тем, от чего уклонялись всю свою жизнь!

Ну, почему так, скажи, Тэми, почему?

– Не знаю, – отвечаю я и закрываю руками лицо.

Мне хочется плакать.

Той ночью мне снится Нея. Она ничего не говорит, лишь не сводит с меня своего загадочного взгляда. А потом вдруг улыбается. И тогда я вспоминаю слова Марка о том, что Нея молит Бога об утешении для меня. Тихая радость наполняет мою душу. Все страхи и мрачные предчувствия куда-то улетучиваются.

Дейн все же продолжает оставаться каким-то странным. Хорошо хоть, не подавленным и обессиленным. Напротив, теперь он слишком весёлый. И слишком энергичный. А ещё он не хочет ни спать, ни есть. И это меня сильно беспокоит. Но когда я делюсь своими опасениями с Тео, тот лишь улыбается.

– Не бойся, Тэми! Так и должно быть, ведь он соприкоснулся с иномирным и надчеловеческим! Но это долго не продлится: наше тело, наша психика не рассчитаны на такое. Максимум неделя-другая, и он вернётся в обычное состояние. О, ты даже не представляешь, какая у него сейчас энергетика! Нет, не объяснить… Нет таких слов! Какой же он счастливый! А я так и не достиг…

– Но тебе же открыто недоступное людям! – удивляюсь я.

– Лучше бы я никогда не видел этих деморфов! Они такие гнусные! Кстати, они куда-то пропали в последнее время.

Тео донимает моего брата вопросами о происшедшем с ним:

– Ты мог бы сформулировать самую суть того, что тебе открылось? Одной фразой, не задумываясь. Просто скажи первое, что придёт в голову!

– Мы – это наш выбор! – отвечает Дейн.

Между тем что-то неуловимо изменилось вокруг. Такое чувство, словно и у нас, и у других жителей общины прибавилось сил. Все ощущают себя на удивление бодрыми и активными, настроение у всех приподнятое, на лицах улыбки.

Глава 44

На следующий день я напоминаю Тео о том, что мы так и не закончили наш разговор о мрачных тайнах Тех, Которые Велят.

– Мы остановились на рождении человека, – начинает тану. – Это одна из ключевых точек, которая во многом определяет уровень здоровья тела и психики. Я уже говорил, и опять повторю: важно понимать, что Системе не нужно слишком много людей с хорошим здоровьем и высоким интеллектом! Более того, они для неё опасны, так как способны дестабилизировать общество.

Чтобы этого избежать, используется очень простая, даже примитивная, технология. Достаточно пережать пуповину младенца сразу же после его рождения. В результате он теряет примерно треть объёма своей крови. Это приводит к гипоксии – недостатку кислорода, от чего прежде всего страдает мозг. Анемия, нехватка железа из-за того, что ребёнок лишается большого количества кровяных клеток, также способствует снижению интеллекта.

Сам процесс родов иногда бывает травматичным для мозга. Но человеческая природа имеет защитный механизм – стволовые клетки, что в большом количестве содержатся в крови новорожденного. Они помогают организму восстанавливать повреждённые ткани, способствуют формированию устойчивых иммунной и нервной систем. Но при немедленном пережатии пуповины они просто-напросто воруются у младенца!

А плацента и пуповина, наполненные кровью, становятся ценным сырьём для производства лекарств, биодобавок, кремов и косметики. Ведь Те, Которые Велят, хотят долго жить и молодо выглядеть. Впрочем, кое-что перепадает и Трансляторам…

– Но почему люди согласились, чтобы с их детьми проделывали такое? Они что, не владеют элементарными знаниями анатомии и физиологии? – недоумеваю я.

– Видишь ли, ты уверена, что образование – это познание того, как устроен реальный мир. Возможно, у вас даже так и есть. Но цель образования может быть совсем иной – сформировать у людей картину мира, способствующую управляемости и стабильности общества.

– Понятно…

– Кстати говоря, при быстром пережатии пуповины увеличивается риск послеродового кровотечения у матери! Но об этом мало кто знает даже среди медиков, обслуживающих женщин при родах.

Далее, сразу после рождения младенец должен оказаться у материнской груди. Если этого не происходит, ребенок испытывает сильнейший стресс, что неблагоприятно сказывается на его развитии.

Всего лишь полвека назад состоялся один весьма жестокий эксперимент. Дело в том, что огой экономически невыгодно, когда мать после рождения ребенка надолго выключается из трудовой деятельности и занимается только им. Тогда было предложено помещать детей в интернаты сразу же после рождения.

К счастью, прежде чем перейти к этому в масштабах всего Иттана, было решено поставить эксперимент лишь в одном из городов. Последствия оказались печальными – слишком высокая смертность младенцев, а у выживших – устойчивое отставание в развитии, дефекты психики и почти всегда крайне низкий уровень физического здоровья. Четыре-пять месяцев без матери сразу после рождения обеспечивали большинству детей неполноценность на всю дальнейшую жизнь. Пониженный интеллект, отсутствие эмпатии и вообще понимания необходимости нравственных самоограничений. Неуверенность в себе, неспособность вступать в прочные отношения с другими людьми. Слишком глубинные структуры психики формируются в это время.

Причем однозначно негативные результаты получались даже при идеально организованном уходе за детьми с помощью квалифицированного персонала. Стало ясно, что человек не сводится к материальному, плотскому. В нем присутствует некое особое духовное измерение – потребность в любви, в прочных долговременных личностных отношениях, без реализации которой он не может стать полноценным.

В конечном итоге экспериментальным путём установили примерный возраст, когда младенец мог помещаться в интернат без особого риска для жизни. Это как минимум девять-десять месяцев. Причём даже в таком возрасте оторванный от матери ребёнок страдает и нарушается его нормальное развитие.

Правда, возникающие отклонения скорее способствуют подконтрольности и управляемости выращенного таким образом человека. Его потребности остаются примитивными, лежащими исключительно в материальной сфере. Он не способен размышлять о смысле жизни и прочих высоких материях, более того, даже сопротивляется, если его к этому побуждают.

– А возможно ли вернуть таких людей в нормальное состояние? – спрашиваю я.

– Не знаю. По крайней мере, я не слышал о таких экспериментах, – отвечает Тео.

Тогда я рассказываю ему печальную историю Пина, который так и не смог адаптироваться к жизни в нашем обществе. Хотя, как знать, может, для этого просто требуется больше времени?

Тану слушает меня и мрачнеет.

– Ты, наверное, считаешь меня чудовищем, – произносит он.

– Нет, что ты, – возражаю я. – Ты же сбежал оттуда!

– Тех, Которые Велят, около 500 тысяч. И далеко не все из них считают нормальным существующее положение вещей! Да, Иттан покорил целую планету, уничтожив десятки языков и культур. Но это не принесло нам ожидаемого счастья и благополучия. Те, Которые Велят, разрешают одни проблемы, но на их место тут же встают другие, гораздо более серьёзные. Кое-кто у нас даже начал высказывать крамольные мысли, что мы свернули на путь, ведущий нашу цивилизацию к гибели.

Одана – на грани экологической катастрофы. Уже давно ведутся поиски новой биосферной планеты, но они так и не увенчались успехом. Именно поэтому Иттан вступил в союз с вашими врагами. Тем, Которые Велят, нужна хотя бы одна из ваших планет. Они хотят начать с чистого листа.

Значит, войне всё-таки быть… – думаю я.

Я ощущаю вызов на инте тану. Это Дар. Он говорит, что хочет нас кое о чём попросить и приглашает к себе меня и Райна.

– Послезавтра здесь соберётся Совет Общин, и кто-нибудь из вас будет говорить с его участниками, – начинает Согласующий.

– Ты уверен, что стоит доводить до всех информацию о нас? – спрашивает Райн.

– Поверь, мы умеем хранить секреты! Если придётся, даже ценой собственной жизни. Ничто не заставит нас отказаться от абсолютной правдивости и открытости. Это основополагающий принцип Союза Свободных Общин!

Впрочем, я хотел поговорить с вами не об этом. У нас возникла проблема. Вы ведь в курсе, что в поясе астероидов имеются не только Свободные Общины, но и несколько откровенно бандитских образований? Так вот, в последнее время они совсем потеряли страх и стали вторгаться на нашу территорию. Я подозреваю, этому мог поспособствовать ваш… хм… несколько неуравновешенный товарищ, который засветился где-то в неудачном месте. Я хотел бы попросить вас облететь несколько общин, где нет флаеров, способных противостоять нападению пиратов, и доставить к нам их представителей!

Мы с Райном переглядываемся.

– Да, конечно! – отвечаю я.

Глава 45

Ноэх, один из трёх пилотов общины, уже ждёт нас в коридоре.

– Давайте не будем терять времени! – настаивает он. – Вылетим прямо сегодня, там заночуем, чтобы завтра без спешки собрать всех и успеть вернуться не слишком поздно!

– Хорошо, – отвечает Райн.

Дейн вызывается лететь с ним, я же остаюсь, ведь в нашем флаере не так много места.

На этот раз Эя зазывает меня к себе, и я, наконец, вижу её дочь. Худенькая рыжеволосая девочка, удивительно похожая на мать, полулежит в креслице, развёрнутом к окну. Она выглядит совсем крохой, месяцев шести на вид, хотя на самом деле в два раза старше.

– Мне приходится оставлять её одну, чтобы не привлекать внимания, – объясняет Эя. – Как будто её нет.

Она берёт девочку из кресла и прижимает к себе.

– Окна снаружи непрозрачные, а отсюда хороший обзор. В оранжерее постоянно ходят люди, всё растёт, меняется. Только никто не скажет, воспринимает ли она это вообще.

Эя касается губами головы дочери.

– Здесь очень двоякое отношение к жизни, – продолжает она. – С одной стороны, каждый человек, и даже ещё нерождённый ребёнок, ценен и важен для всей общины. С другой, мы с детства усваиваем, что надо быть готовым в любой момент расстаться с жизнью. Потому что есть вещи, которые хуже смерти.

И то, что в таких случаях предусмотрена эвтаназия, это не оттого, что люди у нас безжалостные и немилосердные. Когда мы узнали, что Мие нельзя помочь, многие плакали вместе со мной.

Знаешь, при нападении пиратов, если община терпит поражение, женщины убивают своих детей, а потом себя вместе с врагами, когда те в предвкушении лёгкой добычи приблизятся к ним. Так лучше, чем…

Такого не случалось уже давно, но те, кто старше меня, застали. Я слышала леденящие кровь рассказы о том, что они видели на базах разгромленных общин. Даже видео в информатории есть, но я не могу такое смотреть. Прости, я говорю о таких вещах…

– Ничего, – отвечаю я.

Её слова вновь окунают меня в трагическую историю маминой семьи. Я перевожу дыхание и продолжаю:

– Знаешь, у нас тоже происходило подобное. Раньше, когда мы были намного слабее наших врагов, у них иногда получалось высадиться на нашу планету и напасть на какой-нибудь город или посёлок. Они творили страшные вещи. Жестоко расправлялись с беззащитными. Мне бабушка рассказывала… кое-что. Зачем они это делали, чего добивались бессмысленными убийствами? Я понять не могу…

– Я тоже, – отвечает Эя.

– А что будет на Совете? – спрашиваю я, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Вы расскажете о том, зачем сюда прилетели. Вам будут задавать много вопросов. После этого будет перерыв на обед, все разойдутся по базе, станут обсуждать и согласовывать в информатории варианты для голосования. Затем соберутся опять, чтобы проголосовать. После того, как примут решение, будут уточнять с вами детали сотрудничества и распределять, кто и что будет делать. Но хватит о делах, давай лучше чай пить!

– Подожди, насколько я знаю, в Союзе более 300 общин. И от каждой из них сюда прибудет представитель?

– Не от каждой, часть из них находятся слишком далеко отсюда, но человек 200 наверняка соберётся. А если быть точной, то в Союзе сейчас 349 общин. И их количество постепенно увеличивается. Естественным путём: они разрастаются и делятся! Нас тут уже больше ста тысяч!

– Люди всю жизнь живут там, где родились?

– Кто как. Некоторые переселяются из-за того, что вступают в брак с человеком из другой общины. А кто-то из-за учёбы. Не всегда дома можно найти наставника по той профессии, которую желаешь получить.

Вот увидишь, к нашему Хету точно кто-нибудь будет проситься в ученики! Он давно носится с идеей продолжить терраформирование Кенны, и это многих вдохновляет. Он даже на один из Советов её выносил, но, увы, там решили, что у нас слишком мало ресурсов. Да и опасно это, можно привлечь недоброжелательное внимание Иттана. Тем не менее, все его поддерживают, и когда кто-то туда летит, обычно выполняет его мелкие поручения.

Мы засиживаемся допоздна, и Эя предлагает заночевать у неё в комнате.

Я просыпаюсь от странного вызова на инте тану. Несколько секунд лежу, не понимая, что происходит. Эя уже успевает вскочить с кровати.

– Это сигнал тревоги! – обеспокоенно произносит она.

Я бросаюсь одеваться. Вскоре раздаётся сообщение, что к нашему астероиду движется больше десятка флаеров, причём как минимум три больших десантных.

– Ничего себе, – изумляется Эя. – Они даже объединились!

– Кто? – спрашиваю я.

– Пока не совсем ясно. Ты, наверное, успела прочитать в информатории, что в поясе астероидов есть четыре государства. Два – чисто бандитские, ещё два образовались из деградировавших общин. Они обычно воюют между собой, а к нам не лезут. Так, по мелочи пакостят. Воруют и портят оборудование, нападают на одиночные флаеры.

– Нам повезло, что мы наткнулись на вас! – говорю я.

– Ещё бы! – соглашается Эя. – Давай отведу тебя в укрытие!

– Зачем?

– Ты же гостья, а там самое безопасное место. Туда отправляются дети до 13 лет, и все остальные, кому не по силам отражать нападение – пожилые, больные, беременные.

– А есть другие варианты?

– Ты же не знаешь, как тут у нас!

– Просто буду делать всё, что ты скажешь! Так лучше, чем изнывать от страха и неизвестности.

– Ладно, у нас ещё часа полтора, может, больше. К тому же есть шанс, что они вообще не к нам.

Она задумывается немного, а потом добавляет:

– Смотри, если объявлена тревога, все беспрекословно выполняют приказы Согласующего. На всякий случай, есть его заместитель Мэт. Далее, вся база разделена на три сектора…

Эя разворачивает большой экран на стене и выводит на него план.

– Мы находимся здесь! – она принимается объяснять, как организована оборона и какую роль играет она сама. Оказалось, кое-что я уже знала из информатория, мы ведь много чего успели изучить.

– Ты сможешь выстрелить в человека? – спрашивает она.

– Да.

– Это хорошо. Я вот однажды не смогла. Ладно, не время сейчас… У тебя есть что-нибудь, кроме бластера?

– Только в нашем флаере.

– Ясно, – Эя открыла незаметную дверцу встроенного шкафа и достала удлинённое, размером с вытянутую руку, отливающее матовым серебром оружие.

– Это волновик! Он выдает импульсы высокочастотного излучения. При встрече с целью микроволны вызывают мощнейшие колебания молекул, экстремальное повышение температуры и разрушение большинства материалов!

Возьми на всякий случай. Вдруг они прорвутся во внутренние помещения. Как же хочется надеяться, что до этого всё-таки не дойдет.

Она опять обращается к плану на экране:

– Вот здесь уязвимые помещения и коридоры, расположенные под самой поверхностью. У пиратов имеется оборудование, способное обнаруживать полости под землёй. На верхнем ярусе, естественно, установлено много всяких сюрпризов для штурмующих, но их это не сильно смущает. Учти, они не чувствуют ни страха, ни боли при ранении. Перед тем, как атаковать, они употребляют вещества, определённым образом воздействующие на психику.

И здесь то же самое, – думаю я. – Разница лишь в том, что наши враги со Старого Айрина используют телепатию. Просто внедряют обеспечивающие нужное поведение наложения в сознание тех, кого они гонят воевать против нас.

Глава 46

В дверь кто-то стучит. Это оказывается Тео. Он уже в скафандре, только шлем открыт. Увидев меня, он говорит:

– Так и знал, что ты здесь! Спускайся в укрытие, я покажу дорогу!

– Я останусь с Эей!

– Ты точно уверена? Смотри, скоро перекроют гермодвери к нижним ярусам!

– Я уже решила!

– Тогда я пошёл! Майя уже в шлюзе!

– Майя – это кто? – спрашиваю я Эю.

– Она тоже пилот, у нас их трое. Правда, флаеров всего два осталось. Один мы потеряли на Кенне… – она вздыхает, и по её лицу как будто пробегает тень.

На её инт приходит вызов. Вместо плана базы на экране появляется Согласующий.

– Готовься, похоже, всё-таки к нам! – говорит он. – Отправь Тэми в укрытие!

– Она решила остаться со мной!

Прежде чем Дар отключает соединение, я успеваю заметить, как он улыбнулся, и услышать:

– Вы там поосторожней, хорошо?

– И чего он так беспокоится? – сетует Эя. – Мы же внутри остаёмся. Вот те, кто поднимается на поверхность, действительно рискуют. Или те, кто будет контролировать огонь по флаерам из орудий, что расположены в специальных помещениях, спрятанных среди скал над базой. Им вообще приходится быстро бегать и соображать. Я раньше как раз на это тренировалась. А сейчас просто буду следить за отведенной мне зоной верхнего яруса на случай прорыва. Кстати, что у тебя со скафандром?

– В комнате. Мэт сказал, он всегда должен быть под рукой.

– Насколько он надежный?

– От плазмы и лучей защитит, вот со всякими металлическими осколками сложнее. Можно, конечно, активировать специальное отклоняющее поле, но оно потребляет огромное количество энергии, и постоянно держать его включенным не получится.

– Ого, какие у вас технологии! Вы сильно нас опередили!

– Далеко не во всём, – возражаю я, вспоминая звездолёты Иттана.

– Жаль только, что наши инты не такие совершенные, их так и не удалось нормально связать с вашей техникой и у тебя не получится вывести изображение на экран шлема скафандра.

– Главное, переговариваться сможем, а для передачи изображения будем использовать телепатию! – предлагаю я.

– Ну да, ты показывала. Забавно, конечно, что так можно! Многих это просто шокировало!

* * *

Тен

– Через час будем на месте! – слышит Тен.

Штурмовики, сидящие рядом с ним прямо на полу десантного отсека флаера, бывшего когда-то грузовым, принимаются возбужденно галдеть.

Тен дотрагивается до контейнера в скафандре, где спрятан кристалл памяти. И понимает, что боится.

Меня же могут убить ещё до того, как зайдём на их базу, – размышляет он. – Или вообще флаер собьют! Но я должен это сделать! Я же обещал…

Почти три года минуло с того дня, изменившего всё.

– Завтра ты подойдёшь к своему учителю и скажешь, что хочешь вступить в Молодую Силу!

Тен сначала решил, что ослышался. Не мог отец такого сказать! Он же всегда высмеивал этих напыщенных горлопанов, охмуряющих милитаристской риторикой недалёких подростков. Так беспощадно и логично развенчивал их оголтелую пропаганду. Понятное дело, лишь в кругу семьи, попробуй, скажи такое публично.

Он всё-таки сделал то, о чём просил отец. Чего это стоило – лучше не думать. Сначала он потерял друга. Тен, конечно, мог бы ему всё объяснить, и тот бы понял, но нельзя. А теперь уже ничего не изменишь.

Он вспомнил ту беседу в госохране. Отец оказался прав, детектор лжи действительно можно обмануть. Правда, отцу это не помогло.

То видео, где Тен просит не считать себя сыном своего отца, видели все. После этого многие от него отвернулись. Не сразу, чтобы не вызвать подозрений в неблагонадёжности. Просто постепенно свели общение на нет.

Сколько же, оказывается, тех, кто по прежнему остался верен тем идеалам справедливости и свободы, что вдохновляли когда-то беглецов с Оданы, не пожелавших покориться тоталитарной тирании Иттана.

Даже если меня убьют, они найдут кристалл! Значит, я всё равно исполню обещание! – решает Тен.

Он начинает вдруг думать, что будет, если его не убьют, а только ранят, и успеют эвакуировать, и кристалл обнаружат свои… Похоже, это отражается у него на лице, потому что сосед слева тыкает его кулаком в бок и разражается грубой шуткой про обгаженный скафандр.

– Он в первый раз идёт! Вспомни, как у тебя было! – оборачивается сидевший впереди и протягивает Тену упаковку с жёлтыми капсулами:

– Проглоти пару штук, и жизнь опять заиграет яркими красками!

Тен берёт стимулятор и сжимает капсулы в руке. Он даже думает, может, стоит принять хотя бы одну, но тотчас отказывается от этой мысли. Ему нужен ясный, незамутнённый разум. Он должен сделать то, что обещал своему отцу!

* * *

Тэми

– И всё-таки, я не понимаю, зачем пиратам это понадобилось? – недоумеваю я. – Они же здесь множество людей положат, а большого успеха вряд ли добьются!

– Положат, – соглашается Эя. – Только им всё равно. Это же не свободные общины, а государства! Такие уродские системы, где самые наглые и подлые грабят и подавляют своих же. Им плевать на чувства, интересы, даже на жизни подданных. Те для них лишь расходный материал. Средство достижения целей.

– Но зачем они вообще сюда полезли? Дар почему-то считает, что это Дейн мог привлечь их внимание. Может, вторгся на их территорию.

– Не знаю. Но ты не волнуйся! Мы точно отобьёмся! Часть пиратов уничтожат еще перед высадкой, да и до базы не все доберутся, наши их хорошо встретят. Даже если у кого-то получится проникнуть на верхние ярусы, их там ожидает много сюрпризов. Да и мы, если что, приложим руку!

В дверь опять стучат. В комнату заглядывает незнакомая мне пожилая женщина.

– Давай я возьму Мию с собой в укрытие!

– Она останется здесь!

– Ты уверена?

– Никто и никогда не сможет упрекнуть меня в том, что моё малодушие отнимает у общины ресурсы!

– Как же ты похожа на свою мать!

– Жилая зона и оранжереи очень надежно защищены, их повреждение критично для общины! – отвечает Эя на мой недоуменный взгляд.

Вот, наконец, мы идём по коридорам, почему-то совершенно безлюдным.

– Куда все подевались? – спрашиваю я.

– Все на своих местах, каждый знает, что ему делать! Мы регулярно тренируем такие вещи!