Текст книги "Солнце на красном (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33

– Сейчас наши технологии позволяют полностью восстановить организм при любых болезнях или травмах, отвечаю я. – Но и до этого никто даже помыслить не мог о том, чтобы убивать больных! Наше мировоззрение, наша этика категорически запрещают эвтаназию. Ведь стоит только ступить на этот скользкий путь, как вместо напряжённого труда над преодолением тяжких недугов и страданий, вместо развития медицинских знаний и методов лечения заработает конвейер по уничтожению тех, кто претендует на наши ресурсы, время, комфорт.

– А что вы делали до появления высоких технологий?

– Просто жили с этим. И если у кого-то случалась такая беда, семья никогда не оставалась одна. Родственники, друзья, соседи, коллеги по очереди приходили и помогали заботиться о таком ребёнке.

– Что мне делать, Тэми? – взгляд Эи полон такой отчаянной мольбы, что мне становится не по себе.

– Я могу предложить тебе только одно – лететь с нами на Светлый Айрин! Твоя дочь ещё в таком возрасте, который позволяет надеяться на полное восстановление интеллекта и последующее нормальное развитие.

– А твои спутники, что они скажут?

– Узнав о твоей беде, они скажут то же, что и я!

– Пойдём отсюда скорее, и пока не обсуждай это ни с кем, хорошо?

– Подожди! Я хочу показать тебе, как можно общаться без слов!

Всё-таки Эя – очень толковая. С первого раза усваивает, как пользоваться мыслеобразами. Может, и телепатические способности со временем разовьёт. Надо будет ей как-нибудь упражнения для этого показать.

Вот только после нашего разговора голова у меня идёт кругом. Я направляюсь в оранжерею, и усаживаюсь на одну из расставленных в центральном проходе скамеек. Пытаюсь осмыслить услышанное, но так и не могу прийти хоть к какому-то чёткому умозаключению.

Несколько раз ко мне подходят и спрашивают, не нужна ли помощь, но мне не до общения, и я отвечаю им жестом, обозначающим у тану отрицание.

Я собираюсь было обсудить всё это с Дейном, но увидев его, тотчас передумываю, настолько измотанным и переутомлённым он выглядит. Не всё так просто с этими Изгоями.

Долго не могу заснуть, ломая голову над тем, что мне довелось узнать. В моем сознании почему-то всплывает вдруг рассказ Дейна о том, как они поступили с человеком, совершившим на Заре двойное убийство. Но мне ли осуждать их? Я вспоминаю евангельскую притчу, как имеющего соринку в глазу критикует имеющий в своём целое бревно, и горько усмехаюсь.

И тем не менее, разве не мог этот убийца покаяться и стать совсем другим человеком? Я вспоминаю рассказ епископа Марка о невероятном преображении хорошо знакомого мне Нора Сайрена. А потом думаю про напавшего на меня Мерка тен Соро. Если бы он остался жив, может, он тоже мог бы измениться? Или такие люди не меняются? Но Герни тен Заро?

Я обращаюсь к своим давним историческим изысканиям о гонениях на христиан на Старом Айрине. Что же, им не нужно было сопротивляться гонителям, отнимающим и губящим их детей?

Эта мысль вызывает во мне яростный протест. Как можно бездействовать, когда на твоих глазах уничтожают беззащитных? Это, пожалуй, едва ли не самый мерзкий и подлый грех, апофеоз трусости и бездушия, делающий возможным беспрепятственное усиление и торжество зла.

Но где же та грань, которую нельзя переходить в борьбе со злом?

Наутро я отправляюсь разыскивать Эю.

– Я хочу поговорить с твоим отцом!

Эя кивает в ответ и активирует свой инт на запястье, тану обычно носят их в виде браслета.

– Он освободится через полчаса! О чём ты хочешь с ним говорить?

– Я вряд ли смогу сейчас точно сказать. Может, он даже разозлится на меня, потому что я собираюсь задать ему много вопросов, и некоторые наверняка будут неприятными! Пойми, я хочу расставить все точки над и!

Эя лишь улыбается в ответ.

– Я, кажется, обещала рассказать, как мы докатились до такой жизни! – с этими словами она разводит руками, словно обнимая окружающее пространство.

Да, с Изгоями всё действительно оказывается очень непросто. Те, кто первыми решились покинуть терзаемую захватническими войнами Иттана Одану, осознавали ли они вообще, во что ввязываются? Не пожалели ли, высадившись среди мёртвых камней и льда, оказавшись в абсолютно смертоносных для всего живого условиях, вынужденные надеяться лишь на собственные силы, ресурсы, знания?

Первые переселенцы обосновались на самом большом астероиде, почти планете, где даже имелась атмосфера. Сначала им пришлось бороться только с природой. И в этой первой битве за выживание, где уцелели далеко не все, им пришлось на время забыть о своих разногласиях. Которые тотчас расцвели буйным цветом, едва Изгои создали хоть как-то обустроенные поселения с более-менее надёжными системами жизнеобеспечения.

Общины сотрясались конфликтами, порой раскалывались и гибли. Случалось, одни, более могущественные, подчиняли себе другие, но ещё чаще те присоединялись по собственной воле, потому что вместе легче выжить.

Ничто, казалось, не могло помешать столь типичному для человеческой истории доминированию сильнейших и самых агрессивных. С последующим формированием иерархических структур власти и в конечном итоге государства.

– Но этого не произошло по одной очень простой причине! – изрекает Эя. – Только особенные, абсолютно неординарные люди способны ради свободы покинуть биосферную планету, навсегда забыть о комфорте и обречь себя на тяжелейший каждодневный труд до конца жизни!

Среди наших предков почти не нашлось невежественных и равнодушных обывателей! Ведь именно с тупого молчаливого согласия таковых к власти приходят подлецы и негодяи и создают систему насилия и подавления, которую потом очень сложно, практически невозможно сломать. Потому что она коверкает людей с самого рождения, не позволяя им стать слишком здоровыми и умными, слишком сильными и самостоятельными, и начиняет их ложными знаниями о человеческом обществе и мире вообще!

Свободный и абсолютно бесцензурный информаторий Изгоев бурлил от возмущения. Какой смысл покинуть Одану, навсегда проститься с родной землёй, ежечасно рисковать жизнью и работать не покладая рук, если опять будет воспроизведён тот мрачный порочный круг, очередной цикл формирования, развития, деградации и неизбежной гибели ещё одного несправедливого общества, построенного на лжи, манипуляции и подавлении?

Это было время жарких дискуссий и ожесточённых споров, в которых мучительно рождался образ будущего. Главная линия раскола ясно и бесповоротно разделила людей по тому типу общественного устройства, который они отстаивали.

Первые считали, что всякий, кто хочет возвыситься над остальными – опасен для общества. Вся полнота власти, контроля и право на применение силы должны быть распределены между всеми гражданами.

Вторые, напротив, утверждали, что без жёстких властных структур всё утонет в бесплодных спорах и воцарится хаос. А за этим неизбежно последует проигрыш в конкурентной борьбе и поглощение более сильными соседями.

Увы, их борьба выплеснулась и за пределы информатория, несколько раз дело доходило до вооруженных столкновений. Кроме того, сторонники иерархии всё время пытались прогнуть под себя общины, прибегая и к убеждению, и к манипуляции и обману, а порой, и к силе.

Глава 34

– Единственное, что объединяло враждующие стороны, – продолжает Эя, – убеждение в том, что разыгравшаяся в Иттане трагедия не должна повториться. Пусть новое общество будет выстроено таким образом, чтобы формирование тоталитарной системы по образцу колоний общественных насекомых, с полной ликвидацией свободы воли, являлось абсолютно невозможным. И это удалось осуществить.

Почти все члены свободных общин уверены, что это случилось исключительно благодаря одному человеку. Риф Арну был инженером, дизайнером, художником, но остался в истории как великий мыслитель. Он полагал, что по-настоящему справедливое общество может быть построено только думающими и нравственными людьми, отвечающими за свои дела и слова.

Желая хоть отчасти способствовать этому, он носился с идеей выстроить информаторий таким образом, чтобы специальная программа анализировала всю информацию, относящуюся к каждому конкретному человеку – факты жизни, его собственные слова и мнения о нем других людей на предмет логичности и непротиворечивости.

Таким образом, если кто-то одним говорил одно, а другим другое, либо его слова в дискуссиях и личных переписках не состыковывались с позицией, отражённой в его аккаунте, это противоречие немедленно выявлялось и его аккаунт маркировался соответствующим образом.

Сначала Рифа не воспринимали всерьёз. Но, когда зашли в тупик, прислушались. Тем более в одной из общин уже попробовали это реализовать и даже усовершенствовать: там стали анализироваться не только данные из информатория, но также звуко– и видеозаписи, и все документы, касающиеся как профессиональной деятельности человека, так и его участия в управлении общиной или взаимодействии с другими общинами.

Поначалу не всё было гладко, но со временем систему получилось отладить, и она стала мгновенно и безошибочно выявлять лжецов и манипуляторов.

– Именно это и спасло нас! – заканчивает Эя. – Люди стали чувствовать себя в безопасности и могли доверять друг другу.

– Но ведь это жуткий тоталитаризм! – возмущённо произношу я. – Постоянная слежка за всеми, разве это нормально?

– Знаешь, как это дисциплинирует? С детства привыкаешь отвечать за свои слова! К тому же система абсолютно прозрачна! Любой может зайти в информаторий и посмотреть коды программы! У нас все разбираются в таких вещах!

И совершенно невозможно, чтобы какой-то человек или организация могли использовать полученную информацию в личных целях, скрывая от остальных! И, конечно же, никто никогда не вмешивается в частную жизнь людей, в их семью.

– Всё равно это выглядит не самым достойным образом! – не соглашаюсь я.

– Тэми, пойми, у нас не было другого выхода! Главное, мы всё-таки выжили, и сохранили свою свободу. Кстати, Риф Арну говорил, если мы избежим создания иерархических структур, привыкнем к самоуправлению и абсолютной честности, обязательно придёт время, когда всё это больше не понадобится.

Понимаешь, мы – свободные люди! Над нами нет никакой власти! Мы просто можем взять и отменить это, когда захотим! Некому нам запретить и воспрепятствовать! Знаешь, мне даже кажется, что именно вы положите начало каким-то важным переменам, которые приведут к тому, что наше общество станет ещё более совершенным!

* * *

Лела

Инт сигналит, что кто-то пришёл, и я переключаю экран на входную дверь. Это Тар! Я вскакиваю и бросаюсь вниз по лестнице, чтобы его встретить.

Открываю дверь и тану входит в дом. Обнимаю его, как принято у нас после долгой разлуки с друзьями. Тар, обычно робко и неуверенно отвечавший на подобные выражения чувств, обнимает в ответ на удивление крепко. Да и выглядит он таким уверенным. Даже сияющим, как будто у него случилось что-то очень радостное.

– Тебя просто не узнать! – восхищённо произношу я.

– Я очень много ходил пешком, загорел, наверное, – принимается объяснять тану.

– Да, и волосы у тебя посветлели, стали почти как у арья, – соглашаюсь я. – Но дело не в этом. Ты как будто стал выше ростом! И просто светишься уверенностью и силой!

– Может, это потому, что я теперь знаю, что мне делать!

– Так это же замечательно!

– Да! Я должен вернуться домой! Нет, не в сам Иттан, а к Изгоям, туда, где я родился.

Смотрю на него в крайнем изумлении.

– Знаешь, Тэми была права! Там мое место! Но я не понимал этого тогда. Недоумевал, что я там буду делать? Я побоялся, что не справлюсь, не оправдаю надежд, которые на меня возлагают. Я так и не смог перебороть себя.

– Я знаю, – отвечаю я. – Я так и подумала!

– Правда? – лицо Тара озаряется улыбкой. – А я боялся, что ты станешь меня презирать. Решишь, что я струсил, а еще не захотел расставаться с комфортной жизнью.

– Ну что ты! – смеюсь я. – Я же знаю, что ты не такой!

– Ты правда так думаешь? – переспрашивает тану.

– Конечно! У нас ведь не принято обманывать друг друга! Знаешь, я так рада тебя видеть!

– И я тебя тоже! Очень! – отзывается Тар.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Буду учиться. Пойду в лицей.

– А в какой?

– Я долго думал, и понял одну вещь. Я знаю совершенно точно, что не хочу убивать и разрушать. Я хочу спасать и созидать. Я буду исцелять людей от травм и болезней!

Не могу отвести взгляд, словно заворожённая исходящей от него доброй и светлой силой. Кажется даже, этот свет озаряет и меня, наполняя душу чистой радостью и желанием восхищаться стоящим передо мной победителем. Шагаю ему навстречу. Он обнимает меня и привлекает к себе.

Свершилось. Он прошел этот путь – путь обретения себя. И, больше того, он замирает вдруг, озарённый предчувствием, что настанет час, когда он сможет помочь пройти по нему и другим.

Глава 35

Дар кратко рассказывает о себе и о том, как стал Согласующим их общины и что это вообще означает.

Примерно то же самое, что у нас Координатор сети, – соображаю я. – Им тоже приходится искать компромисс между распределённой среди всех властью и тем, что порой возникает необходимость единоначалия, когда нет времени на обсуждения, но требуется мгновенно принимать решения по ходу развития какой-то критической ситуации.

Затем он спрашивает меня о моей семье. Когда я рассказываю о своём муже, он замечает:

– То, что ты здесь, а не во дворце у тёплого моря, говорит о многом!

После этого я расспрашиваю его о здешней жизни и, наконец, задаю вопрос о выбраковке.

– Хорошо, – говорит Дар, – вот преступник и вот его жертва. На чьей ты стороне? Выбирай!

Я медлю с ответом, и он продолжает:

– Думаю, с умышленными убийцами и насильниками всё ясно. Но взять даже банальное воровство! Это не просто присвоение чужого, оно ещё и разрушает общину! Люди начинают подозревать друг друга, теряют доверие и чувство безопасности. А нам постоянно приходится вставать плечом к плечу, отражая нападение, борясь с враждебной стихией холода или вакуума, устраняя аварию и выполняя иные тяжёлые, а, подчас, и опасные работы по спасению или жизнеобеспечению! Как делать это со спокойным сердцем, зная, что где-то рядом притаилась подлая крыса?

Я опять молчу, и он говорит дальше:

– Да, согласен, не всё так однозначно. И если человек украл, потому что у него голодают дети, или нет денег, чтобы получить необходимую медицинскую помощь, его и виноватым-то считать нельзя. Но в нашем обществе подобные вещи в принципе невозможны! У нас все имеют равный доступ к ресурсам, а производство и распределение всех благ абсолютно прозрачно. Достаточно заглянуть в информаторий.

– Хорошо, – отвечаю я. – Если человек совершает преступление, не имея на то никаких объективных причин, но вполне сознательно отказываясь бороться со своими тёмными страстями, он заслуживает наказания. Но как быть с этой вашей выбраковкой тех, кто ещё ничего не совершил? Разве можно карать человека за неправильные слова?

– Но у нас не карают за слова! Напротив, если кто-то обратит внимание на то, что община в чём-то неэффективна, ошибается, и сообщит об этом – все будут ему только благодарны. Ведь он заметил и озвучил проблему, и теперь она начнёт решаться. Если же он, используя эту информацию, втихаря начнёт подбивать людей поддержать его в узурпации власти, разговор с таким будет короткий.

Видишь ли, Тэми, все граждане Союза Свободных Общин, разбросанных в поясе астероидов, с детства узнают правду о том, почему наши предки покинули родную планету, как им удалось выжить здесь и сохранить свою свободу. Эя ведь успела рассказать тебе некоторые вещи?

– Да, но…

– Любая властная иерархическая структура неизбежно становится агрессивной и рано или поздно приводит народ, на плечах которого она угнездилась, к войне! Ведь тот, кто привык подавлять своих ближних и присваивать их ресурсы, обязательно придёт к мысли: а почему бы не провернуть такое и с чужими? Тем более, все тяготы войны будут нести подчинённые. Все же выгоды от победы получат те, кто наверху. Ну, может, швырнут какую-нибудь подачку особо отличившимся в уничтожении врага. Ты хочешь жить в таком обществе?

Я вспоминаю Старый Айрин и то, как с помощью воздействующей на эмоции пропаганды и больших денежных выплат, а также социальных льгот типа бесплатного обучения в лицее или доступа к регенератору там заманивают людей воевать против нас. Вдобавок снабжая наложениями, которые подавляют страх и обеспечивают бездумное выполнение абсолютно любого приказа, даже самого бесчеловечного или толкающего на смерть самого же исполнителя.

– Нет! – решительно отвечаю я.

– Интересно получается, правда? Меньшинство принимает решения за большинство, и не несёт за это никакой ответственности! За их ошибки расплатятся те, над кем они властвуют. А повлиять на принятие решений, остановить даже откровенное безумство вышестоящих подвластное большинство не имеет никакой возможности! Потому что те, кто у власти, создали мощный аппарат насилия. На изъятые у общества ресурсы они содержат целую свору карателей, готовых немедленно расправиться со всяким, на кого им укажут хозяева. Постепенно доходит до того, что простые граждане лишаются даже права иметь оружие и защищать себя.

Он говорит абсолютно правильные вещи, – думаю я.

– Так вот, – продолжает Дар, – мы делали и будем делать всё, чтобы граждане Свободных Общин продолжали оставаться свободными и могли сами принимать все решения, определяющие их жизнь. И мы не потерпим среди нас тех, кто хочет возвыситься над остальными и жить лучше, чем они, за счёт присвоения ресурсов, которые должны в равной мере принадлежать всем!

– Но как быть с теми, кто не в состоянии принимать разумных решений? – спрашиваю я. – Например, у наших врагов на Старом Айрине большая часть общества просто-напросто не обладает достаточным для этого уровнем интеллекта и образования. А ещё у многих напрочь отсутствует совесть и чувство ответственности!

– А как ты думаешь, почему они такими стали?

– Сложно сказать, тут много причин…

– Нет, Тэми, тут всё просто! Те, кто у власти, вполне сознательно превращают своих подданных в недочеловеков! Думаю, будет лучше, если ты обсудишь это с Тео, он как раз здесь и будет рад с тобой пообщаться. Он знает изнутри все секреты Тех, Которые Велят, и расскажет тебе о технологиях, которые для этого используются.

– С удовольствием познакомлюсь с ним!

– У тебя остались ко мне какие-то вопросы?

– Кажется, нет.

– Тогда я позову дочь, и она даст тебе доступ к информаторию!

Эя приносит мне инт и учит им пользоваться. И опять я удивляюсь тому, сколько же сходства в наших технологиях.

– Доча, покажи Тэми, где она может найти запись нашего разговора для своих товарищей!

– Вообще-то для таких вещей у нас есть телепатия, – ответила я.

– Мне трудно понять, как вы можете так спокойно относиться к тому, что другие люди читают ваши мысли! – удивляется Дар.

– Мы разрешаем это лишь тем, кому абсолютно доверяем!

– И все же, у человека могут быть самые разные мысли… и чувства, – Согласующий делает многозначительную паузу.

– Если ты имеешь в виду то, что связано с интимной телесной сферой, с этим у нас не возникает проблем. Ведь наше информационное пространство не пробуждает в людях греховные страсти и, тем более, противоестественные влечения и не разжигает похоть. Да и в брак большинство вступает достаточно рано, поэтому никто особо не зациклен на таких вещах. К тому же ни один нормальный человек не станет заглядывать в эти области в чужом сознании.

Глава 36

Эя отправляется со мной, чтобы подключить к информаторию Райна и Дейна.

– Может, зайдём сначала к этому Тео? – прошу я.

Она соглашается и сворачивает в один из коридоров, что ведёт в жилую зону. Я просто сгораю от любопытства, желая поскорее взглянуть на человека, принадлежавшего когда-то к загадочной и могущественной касте Тех, Которые Велят.

Он выглядит, как типичный тану, разве что невысокий и худощавый. В его лице с удивительно живыми, добрыми и умными глазами есть что-то детское, да и выглядит он совершенно юным, больше 20 лет я бы ему не дала.

Я очень удивляюсь, когда Тео приветствует меня на языке арья. За эти дни я успела отвыкнуть от его звучания, и всё чаще ловлю себя на том, что даже думать начинаю на языке тану. Да и с Райном и Дейном мы стараемся говорить именно на нём.

– Ты действительно из Тех, Которые Велят? – спрашиваю я.

– Да, я родился и прожил среди них почти 25 лет.

– А как тебя сюда занесло?

– Долгая история, – печально улыбается Тео. – Если хочешь, расскажу, но и ты тогда поведаешь мне о себе и о своем мире! Мне очень интересно узнать про арья, которых те, другие, называют ортами.

– Ты в курсе, что это, вообще-то, оскорбление?

– Извини, я правда не знал! – смущается тану.

Мы усаживаемся в общей гостиной, в которую выходят комнаты тех, у кого пока нет семьи. Там сейчас никого нет, и мы занимаем два кресла в углу, где стоит какое-то раскидистое растение с недозрелыми плодами, разросшееся почти до потолка и подсвеченное специальной лампой.

Родители Тео с детства пытались сделать из него настоящего Просветлённого. Ему пришлось испытать на себе вегетарианскую диету, регулярные голодания, сенсорную депривацию, духовные практики типа медитации. Как при всём этом он ухитрился получить великолепное образование, для меня так и осталось загадкой.

Всё это в определённой степени расшатало психику Тео, сделав ее восприимчивой к тому, что обычно скрыто от людей, и он стал видеть и чувствовать то, чего не видят другие.

В конце концов один из старших родственников, заметив, что с подростком творится неладное, просто забрал его к себе. Родители особо не возмущались, так как тот принадлежал к кругу Основателей, тех самых, чьи предки много лет назад пришли к власти в Иттане, бывшем тогда довольно отсталым государством, и считались бессмертными.

– Можно мне прикоснуться к тебе? – спрашивает вдруг тану.

Я разрешаю, и он берёт меня за запястье. Он замирает, словно прислушиваясь к чему-то, потом говорит:

– Какая интересная у тебя энергетика! Я с такой ещё не сталкивался! Может, поэтому деморфы тебя сторонятся?

– Кто меня сторонится? – недоумеваю я.

– Деморфы! Это такие существа, не знаю даже, как их описать… Попробуй представить себе пустоту, наполненную холодным пламенем!

– Не понимаю!

– Они находятся среди нас, только люди их не могут видеть.

Он сумасшедший? – недоумеваю я. – Или тут, кроме людей, есть кто-то ещё? Но почему тогда другие их не видят?

Словно отвечая на мой вопрос, тану продолжил:

– Хотя некоторые всё же могут чувствовать их, особенно на Островах.

Летающие Острова! – я вспоминаю рассказ Тара и спрашиваю:

– Эти Острова, они действительно летают в небе Оданы?

– Да. Мы покорили гравитацию. Глубоко проникли в её тайны. Говорят, тот, кто это начал, имел контакт с неким деморфом. А я так и не смог пересилить себя…

Что же это за таинственные существа? – гадаю я. – Неужели во Вселенной имеется иная разумная жизнь, кроме человечества?

– Я читал, что первые Основатели могли как-то общаться с ними, – рассказывает Тео. – Правда, это опасно. Можно погибнуть. И я этому верю, потому что сам столкнулся. Они не очень-то доброжелательно относятся к людям.

– Они разумны? – спрашиваю я.

– Да, но их разум не такой, как наш. Да они и сами не такие. Не знаю даже, как объяснить. Они не из привычной нам материи или энергии. Есть гипотеза, что они вообще из другого измерения. Но мы совсем ушли от темы нашего разговора, – замечает он наконец.

– Да, расскажи, как ты попал к Изгоям!

– Брат моего деда, тот, что забрал меня от родителей, на мой девятнадцатый день рождения, это считается у нас временем наступления совершеннолетия, подарил мне Аю. Она была Творящей музыку. Просто невероятно, что такое дарование воплотилось среди Исполнителей!

Я не смогла сдержать возмущения:

– Ты считаешь нормальным, что к человеку относятся как к бездушной вещи? Просто берут и дарят кому-то?

– Нет! И поэтому я сейчас здесь, а не там!

Он поднимает на меня взгляд. В его глазах плещутся боль, ярость, отчаяние…

– Я не смог воспринимать её, как вещь. Я увидел в ней человека. Мы общались с ней… так, как вы, наверное. Только не с помощью телепатии, а с помощью техники. Я надевал на голову специальный обруч, а у неё было Око. Мы могли воспринимать мысли и чувства друг друга. До этого я считал Исполнителей… неполноценными, что ли. Лишь заготовками, которым ещё только предстоит стать людьми. Да они, в большинстве своём, действительно не обладают многими качествами, присущими людям, например, совестью, ответственностью, способностью самостоятельно мыслить. Они даже искусство не воспринимают.

– А кто их такими сделал? – спрашиваю я.

– Не надо, я ведь знаю об этом гораздо больше, чем ты, – вздыхает Тео. – Ая была… Прости, мне трудно об этом говорить. Я знаю, я должен объяснить, чтобы ты могла понять, почему всё так… Я понял, что Ая – такая же, как мы. Так же чувствует, так же мечтает, так же способна к развитию. Она начала учиться, и у неё хорошо получалось. Я хотел ввести её в род. Да, был бы большой скандал. Но я знаю, что в старые времена такое случалось. Даже кое-кто из Основателей… Об этом не любят говорить, но так было. Я уверен, что смог бы настоять на своём.

Но потом мой двоюродный брат… В общем, она умерла. А он принялся насмехаться надо мной, говорил, что мои родители кормили меня травой, и теперь я неполноценный мужчина. Ая была девушкой, когда он…

Понимаешь, я вырос в убеждении, что интимные отношения препятствуют духовному росту. Поэтому всегда избегал случайных связей. А с Аей всё было серьезно. Я не хотел, чтобы это было так, мимоходом, как с какой-нибудь горничной или официанткой.

И тогда я его убил. Я знал, что так нельзя, но просто не смог с этим жить. На меня накинулись деморфы, чтобы разрушить мой разум или тело, им всё равно. Они часто так делают, когда им есть за что уцепиться в человеке. А убийство и некоторые другие вещи открывают им такую возможность. В общем, я долго болел. Все были уверены, мне конец. Вот только деморфы не могут перейти некую границу. Она у всех разная, правда, я не понимаю, отчего это зависит. И потихоньку я всё-таки пришёл в себя.

Как ни странно, после этого меня стали воспринимать всерьёз, и даже собрались сделать двойником одного из Основателей. Тогда я окончательно решил бежать и начал изучать управление флаером. К этому отнеслись, как к очередной причуде, никто и подумать не мог, что мне придёт в голову покинуть Одану.

Я прилетел сюда, нашёл Изгоев, и рассказал им всё, как есть. К моему удивлению, они спокойно приняли меня к себе. Вот, пожалуй, и всё.

– И как тебе здесь?

– В плане комфорта, конечно, чудовищно. Жить под землёй и не видеть неба и солнца, сама понимаешь… Но я же пилот, и когда летаю, в какой-то мере компенсирую эту потерю. Да и не это главное. Здесь никто не подшучивает друг над другом, не злорадствует. Не надо опасаться, что тебя обманут или подставят. Наоборот, точно знаешь: если что, тебе всегда помогут и поддержат. Я нисколько не жалею, что решился на это!

Я иду по длинному подземному коридору, и мне вспоминаются вдруг слова епископа Марка о том, что нашими врагами будут не только люди. Что он имел в виду?