Текст книги "К вам мой попугай не залетал?"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Тронутый печальной историей, имам сказал: «Я отпускаю тебя. Спасибо тебе за службу, да и ты не поминай меня лихом!» «Нет, я не в обиде на вас, – ответил Афанди. – Велика моя радость, что я снова человеком стал».

Имам снял с Афанди седло и попону, отвязал его и отпустил, сказав ему на прощание: «Смотри, не вздумай оскорблять отца. О пьянстве и забудь!» «Конечно, конечно! Теперь-то я поумнел!» – ответил Афанди и пошел себе по своим делам.

В базарный день имам отправился на рынок и вдруг увидел своего осла.

«Ах ты непутевый! Видно, опять ты напился пьян и оскорбил отца! Нет у тебя совести! Не стану я покупать тебя!»

Азерб.

98

На узком мосту повстречались два человека. Один из них спешил к своему благодетелю, а другой торопился на праздник. Ни один из них не захотел уступать дорогу. Спорили они, спорили и вынуждены были обратиться к судье. Но и судья не сумел разобраться в этом деле. В конце концов вынужден был повести их к королю.

Король спросил:

– Объясните мне, почему вы не пожелали уступить друг другу дорогу?

Один из спорщиков отвечал:

– Ваше Величество, я торопился на праздник, а он не пропустил меня.

Второй сказал:

– В свое время мне человек оказал большую услугу. Теперь он попал в беду. Я спешил ему на помощь и боялся опоздать.

Король решил:

– Кто спешил на праздник, должен возместить убытки тому, кто торопился на помощь к своему благодетелю.

Камбодж.

99

Повелитель мира приказал четвертовать своего казначея за растрату и назначил на его место Афанди. Прошло некоторое время, и Тимуру доложили: «Этот новый казначей, пусть сгорит его отец в могиле, раздает из твоей казны деньги направо и налево». Разгневанный повелитель мира призвал к подножию трона Афанди и спросил: «Ты что же, хочешь попасть на плаху по примеру своего предшественника? Кому ты раздаешь мои деньги?»

Афанди поклонился и ответил: «Ваше величество, я раздаю деньги беднякам, вдовам и сиротам ради вашего благополучия и благоденствия». «Какое там благополучие и благоденствие? Ты разоряешь меня. Скоро загонишь меня в могилу». «Вы не правы, ваше могущество. Каждого, кому я даю деньги, я предупреждаю, что он обязан вернуть полученную сумму после смерти великого Тимура. И, конечно, все, получившие хоть один золотой, в своих молитвах просят Аллаха даровать вам, ваше величество, долгих лет здоровья и жизни. И клянусь, надо раздавать денег побольше, иначе кто же станет молиться за тебя, тирана и деспота».

Пожал плечами Тимур, но оставил своего казначея в покое.

Азерб.

100

Никогда люди не бывают во всем согласны между собой и на всех разом не угодишь.

Жил в одной деревне кюре, такой хитрый да изворотливый, что никому не удавалось поймать его на слове или уличить в чем-ни-будь. Вот однажды утром в воскресенье пришли к нему в ризницу церковные старосты его прихода. «Здравствуйте, господин кюре!» «Здравствуйте, друзья! Что скажете?» «Господин кюре, засуха губит наш урожай. Мы пришли вас просить, чтобы вы постарались насчет дождя». «Ничего нет легче, дети мои! Я знаю такую молитву – если ее прочитать, дождь пойдет в тот же день. Но только нужно, чтобы все, как один, были на это согласны и попросили меня. Вот я сегодня в конце проповеди поговорю с народом». «Спасибо, господин кюре!» «Я всегда-рад помочь вам, друзья!»

Старосты вернулись в церковь, а кюре начал служить обедню. Когда пришло время проповеди, он взошел на кафедру и сказал: «Дети мои, только что ко мне в ризницу приходили старосты нашего прихода и жаловались, что засуха губит урожай. Они просили меня вымолить у Бога дождь. Я знаю одну молитву, которая вызывает дождь в тот же день, если только все, как один, хотят этого. Хотите, чтобы дождь пошел сегодня?» «Нет, господин кюре) – закричали парни, – Сегодня мы после вечерни хотим погулять». «Так просить дождь на завтра?» «Нет, господин кюре, – отозвались три-четыре женщины, – У нас белье выстирано и повешено. Мы не хотим дождя, пока оно не просохнет». «Хотите дождь во вторник?» «Нет, господин кюре, – сказали девушки, – Во вторник мы собираемся на ярмарку». «Тогда давайте в среду?» «Нет, господин кюре, – зашумела толпа косцов, – В среду нам косить клевер». «Хотите в четверг?» «Нет, господин кюре! – закричали мальчишки, – В четверг у нас в школе не будет учения и мы хотим побегать на воле».

Франц.

101

Однажды Тимур в разговоре с Моллой спросил: – Молла! Что больше – рай или ад?

– Рай больше, – ответил Молла.

– Откуда ты знаешь, что рай больше?

– Ведь бедных больше, чем богатых.

Азерб.

102

Насреддин пришел к правителю и говорит: «Вели написать грамоту, чтобы я имел право взимать курицу с каждого мужчины, который боится своей жены». Правитель привык к проделкам Насреддина и велел выдать ему такую грамоту.

Насреддин с этой грамотой несколько дней разъезжал по городам и селам, набрал около ста куриц и доставил их во двор правителя. Правитель удивился и спросил Насреддина: «Неужели ты нажил этих куриц на той грамоте?» «У меня не хватило терпения, – отвечал Насреддин, – а не то я набрал бы куриц ровно столько, сколько мужчин под вашей властью. А теперь я пришел доложить вам, что в соседнем городе живет красавица-дева, у нее хороший голос и она очень подошла бы для вашего брачного ложа».

Тут правитель приложил палец к губам и тихонько прошептал: «Тсс, жена подслушивает за дверью…» «Некогда мне болтать, у меня много дел, – сказал Насреддин, – велите поскорее пустить к моим курицам еще одну». Тут правитель понял, что Насреддин просто разыграл его, похвалил Насреддина и велел отдать ему откормленного петуха. Насреддин, довольный, отправился на базар и продал всех кур. ^{3}

Перс.

103

Однажды Тимур проверял дела городского правителя. Оказалось, что тот, взыскивая с горожан налоги, делал в книгах неправильные записи. Тимур разгневался и заставил правителя съесть все налоговые книги. Вместо него он назначил правителем Моллу.

Через некоторое время Тимур решил проверить дела Моллы и велел ему явиться вместе с налоговыми книгами. Молла пришел. Тимур увидел, что он сделал книги из тонкого лаваша [26]26
  Лаваш – хлеб.


[Закрыть]и вел свои записи на нем.

Тимур рассердился и спросил: «Что, во всей стране не нашлось бумаги?» «Вечная жизнь и здравие повелителю! – ответил Молла – Я знал, что ты разгневаешься на меня и прикажешь съесть налоговые книги, а у меня желудок не такой крепкий, как у моего предшественника, чтобы переварить столько бумаги. Вот я и поостерегся заранее».

Азерб.

104

Ифакрат из незнатной породы, но по достоинству до того дошел, что афиняне избрали его государем. А когда его один знатной породы шут тем укорил, то он ему ответил: «Мой род начался от меня, а твой тобою кончился: я уготовал моему потомству больше славы, нежели твои предки оставили».

Древнегреч.

«У САМОГО КОРОЛЯ»

105

Зашел Афанди к мулле, чтобы сотворить молитву. Видит: мулла прячет поспешно под скатерть пиалку, полную меду. Очень захотелось ходже отведать того меду. Мулла расспрашивал его о жизни, о том, усердно ли он молится Аллаху. Афанди отвечал рассеянно и не спускал глаз с пиалы. «Это яд для нечистого, – пояснил мулла, заметив взгляд ходжи, – Одной капли достаточно ему, чтобы околеть». И, довольный своей уловкой, мулла пошел за Кораном в другую комнату.

Только этого и ждал Афанди. Он взял лежавшую тут же лепешку и вымакал ею весь мед! Потом разбил пустую пиалу вдребезги и начал горько над нею причитать. «Что случилось, Афанди?» – спросил его возвратившийся мулла. «Я совершил величайший грех: нечаянно разбил пиалу с ядом. Не зная, как искупить свою вину перед тобой и всевышним, решил покончить жизнь самоубийством. Я съел весь яд! Прощай, святой отец! Пойду домой умирать!»

Уйгур.

106

Однажды пхеньянский губернатор захотел преподнести королю очень ценный прибор для разведения туши. Он отдал этот прибор некоему Паку, служившему у помещика Хвана, чтобы тот передал его королю. Но Пак, выходя из дома, нечаянно уронил прибор и расколол его на две части.

Пак не на шутку испугался. Как раз в это время мимо проходил Ким Сон Даль [27]27
  Ким Сон Даль – герой древнекорейских сказок и анекдотов.


[Закрыть]. Он сказал Паку: «Не горюй. Давай прибор мне – я отвезу его королю, да и самого короля заодно увижу». С этими словами он аккуратно завязал в платок куски расколотого прибора и отправился в столицу.

Когда Ким Сон Даль подошел к дворцу, он сказал стражнику, что должен повидаться с королем, и прямо направился в ворота. Стражник стал гнать его прочь: «Ты что, не знаешь, где находишься? Убирайся, пока цел!» Но Ким Сон Даль не унимался: «Мне обязательно надо повидать короля. У меня к нему срочное дело». Стражник рассердился и толкнул Ким Сон Даля. Тот сразу упал на землю, и у него из-за пазухи выпал разбитый прибор.

Ким Сон Даль склонился над кусками прибора и громко заплакал. Стражник подошел к нему и спросил, почему он плачет. Ким Сон Даль ответил: «Я привез королю подарок пхеньянского губернатора – очень ценный прибор для разведения туши. Но ты меня толкнул, и он разбился. Теперь мне не миновать смерти». Тогда испуганный стражник стал бранить его: «Дурак, почему ты раньше не сказал мне об этом?» – и пошел доложить королю.

Король, выслушав стражника, велел привести человека с подарком.

Ким Сон Даль подробно рассказал королю о случившемся и попросил пощадить его за проступок. Король ответил: «Это произошло но вине стражника, так что тебе нечего беспокоиться». Затем он позвал своих слуг и приказал им угостить и наградить Ким Сон Даля.

Так Ким Сон Далю удалось побывать в гостях у самого короля.

Кор.

107

Когда Молла Насреддин переселился из деревни в город, то несколько лет квартировал в разных домах. Наконец он скопил немного денег, занял кое у кого и построил себе дом с очень маленькой кухней.

Об этом сообщили Тимуру, и тот, чтобы посмеяться над Моллой, собрал своих придворных и пришел к нему.

Тимур оглядел комнаты и кухню и сказал Молле:

– Дом у тебя хороший, он вполне подходит тебе, вот только кухня мне совсем не понравилась. Разве можно делать такую маленькую кухню? В ней и двум мышам не разыграться – одна обязательно угодит в мышеловку.

– Размер моей кухни свидетельствует о величине моей любви к тебе, – ответил Молла.

– Я что-то не понимаю, – сказал Тимур.

– Что же тут не понять? Если у таких людей, как я, будут большие кухни, то тогда у таких, как ты, не будет больших дворцов.

Перс.

108

Однажды утром Ла Дана [28]28
  Ла Дана – герой индонезийских сказок и анекдотов.


[Закрыть]посоветовал своим односельчанам принести жертву богу, что живет на поле, в большом камне. Он рассказал, что бог привиделся ему и спросил: «Почему вы перестали приносить мне жертвы? Разве я не охраняю вас от бед?»

Крестьяне видят: ошибка вышла. Испугались они, что бог уменьшит урожаи риса, и сразу решили принести ему нужную жертву. «Чтобы бог был доволен, отнесите ему еду повкуснее, – сказал Ла Дана, – И первым делом захватите с собой пальмовое вино и жареную свинину. Это ему придется по душе».

На другой день десять человек вместе с Ла Даном пошли к священному камню. Там они рассовали всю снедь по щелям и трещинам камня, а потом отправились домой. Шли они, шли, Ла Дана и говорит: «Я пойду к своему приятелю в ближнюю деревню». Сказал и свернул на другую дорогу.

Но едва товарищи скрылись из виду, он вернулся к камню, съел рис и слегка подрумяненную свинину с приправами, выпил доброе пальмовое вино. Наелся, напился Ла Дана и побежал домой, надрываясь от смеха.

Индонез.

109

Однажды Молла услышал, что городской правитель заболел. Он сорвал несколько яблок и пошел проведать больного.

Тот сказал ему:

– Молла, у меня сразу заболели и зуб и уши. Они меня так измучили, что и передать невозможно. Сегодня я нашел хорошего цирюльника, и он вырвал у меня больной зуб. Теперь зубной боли нет, но эти проклятые уши не дают покоя. Надо бы найти хорошего врача.

Молла прервал правителя:

– Да, да, нашелся бы хороший человек, надрал бы тебе уши, и тогда успокоились бы и ты и весь народ.

Азерб.

110

Наставник Уцзу говорил: «Когда вы встречаете на дороге человека, прозревшего истину, вы не можете обратиться к нему со словами и вы не можете ответить ему молчанием. Что вам делать?»

Умэнь заметил: «Если вы поймете скрытый смысл этих слов, никто не сможет помешать вашему счастью. А если вы не поймете его, вы будете смотреть по сторонам широко раскрытыми глазами.» Встретив прозревшего на дороге, Не говорите с ним и не молчите. Не раздумывая, ударьте его посильней, И то, что нужно понять, будет понято.»

Кит.

111

Городской кази [29]29
  Кази – мусульманский судья.


[Закрыть]терпеть не мог Моллу. Однажды Молла должен был зайти к нему по делу. Подходя к дому кази, Молла заметил, что тот поспешно отошел от окна. Молла постучал, вышел слуга и спросил: «Кого тебе нужно?» «Я хочу видеть кази». «Хозяина нет дома, – ответил слуга, – он ушел на базар». «Передай своему хозяину, – сказал Молла, – чтобы он, уходя на базар, не оставлял свою голову на окне, а то люди подумают, что он дома».

Азерб.

112

От нечего делать Султансоюн решил устроить своим придворным экзамен на сообразительность. Он лег и велел укрыть всего себя, с головой, коротеньким одеялом. Визирям это никак не удавалось. Укроют ноги падишаха – голова остается открытой, натянут на голову – ноги голые. Султансоюн спросил из-под одеяла, присутствует ли Мирали. «Я здесь, ваше величество», – отвечает тот. «Попробуй-ка ты укрыть мне ноги», – предложил падишах. «Я берусь это сделать, – отвечал Мирали, – если вы обещаете не гневаться». «Рассержусь, если не сделаешь».

Мирали взял плетку и хлестнул Султансоюна по ногам. Тот мгновенно поджал ноги и оказался весь под одеялом. Но в следующий момент он вскочил и набросился на Мирали: «Как ты смел меня ударить?» «Я только выполнил приказ», – спокойно ответил Мирали.

Туркм.

113

У Насреддина было несколько овец. Зима выдалась суровая, кормов не хватало. Вдоволь кормов было только у аульного муллы. Насреддин пошел к мулле и сказал ему: «Дорогой мулла, я уже стар, скоро умру. Возьми себе моих овец, а когда я буду умирать, прочти надо мной отходную молитву». Мулла согласился, и Насреддин пригнал своих овец к нему во двор.

Наступила весна. Однажды Насреддин взял свою сумку, пришел к мулле и сказал ему: «Мулла, я отправляюсь в далекий путь, ты должен поехать со мной». «А я зачем поеду?» – удивился мулла. «Может быть, я по дороге умру, а ведь ты должен читать надо мной отходную молитву».

Мулла рассердился. «Возьми своих овец!» – сказал он и отдал их Насреддину. А Насреддину только это и надо было. ^{4}

Лезгин.

114

Однажды падишах спросил:

– Бирбал! Ты в счете великий мастер. Скажи-ка: из двенадцати долой четыре, что останется?

– Пыль!

– Это как же?

– Покровитель бедных! Уберите из двенадцати месяцев пору дождей – четыре месяца, – что тогда, кроме пыли, останется?

Услыхал падишах такое толкование и рассмеялся.

Инд.

115 Когда Тиллю исполнилось шесть лет, послали его учиться в школу. Однажды по пути в школу встретил он герцога. Тому приглянулся веселый мальчишка, и он спросил его: «Ты куда, сынок?» «В школу». «Тогда вот тебе талер, – сказал герцог, – купи себе сладостей». «Большое спасибо, но я не могу его взять, – отвечал Тилль. – Мой отец не поверит, что кто-то подарил мне талер, и накажет меня». «Не беспокойся, бери, – сказал герцог, – и скажи своему отцу, что этот талер подарил тебе сам герцог». «Тем более отец мне не поверит», – вздохнул хитрец. «Почему же?» – спросил герцог. «Разве герцог подарит всего один талер? – отвечал Тилль. – Все знают, что герцог щедр. Вот если бы вы насыпали мне полный ранец талеров, тогда отец мне поверил бы». «Ты прав», – засмеялся герцог, и ему не оставалось ничего другого, как наполнить талерами ранец острого на язык мальчишки.

Нем.

116

Однажды падишах выехал с Бирбалом на охоту. Долго рыскали они по лесам, гоняли коней, забрались в глухую чащу, но подходящей дичи все не попадалось. Дело было летом, солнце палило нещадно. Падишах истомился от жары, измучился от долгого пути. Охотники спешились, привязали коней к дереву и сами укрылись под его густыми ветвями, прилегли отдохнуть.

Падишах стал жаловаться на жажду и на голод. Тогда Бирбал достал из сумки сушеного гороху, поделил пополам, и они принялись жевать.

В это время мимо проходили деревенские женщины. Лошади заржали. Падишах спросил у крестьянок:

– Смотрите-ка, лошади увидели вас и заговорили. Что они вам сказали?

Женщины были неглупые, из тех, что в карман за словом не лезут. Одна крестьянка, не задумываясь, ответила падишаху:

– О путники! Они клянут свою судьбу. Говорят: коли эти всадники едят наш корм, то кто же их повезет?

Инд.

117

Одна девушка по имени Кахереро из племени караджа [30]30
  Караджа – индийское племя.


[Закрыть]вышла замуж за богатого. Как-то послали ее в лес за хворостом. Солнце бежало по небу так быстро, что Кахереро и собрать еще ничего не успела, как уже наступила ночь. Стала она тогда плакаться своей матери:

– Для чего же я выходила замуж за богатого, если мне приходится так быстро работать? Этого я не выдержу! Заставь солнце ходить помедленней.

Тогда мать послала на небо своего сына, и тот перешиб солнцу одну ногу. И с тех пор оно движется медленнее.

Индейск.

118

Как-то днем, в самую жару, Касед шел по степи. Он был голоден и ему хотелось пить. Так как он был человек набожный и связей с Богом не терял, то подумал: «Неплохо было бы Господу подбросить мне сто туманов [31]31
  Туман (томан) – иранская золотая монета.


[Закрыть]».

Он закрыл глаза, помолился и обратился к Богу:

«О Всевышний, я пройду с закрытыми глазами сто шагов, и когда я их открою, то пусть передо мной лежат сто туманов, сброшенных тобой».

Касед прошел сто шагов, открыл глаза, но денег не оказалось. «Должно быть, я много запросил, – решил Касед, – поэтому Бог и не послал мне деньги. Попрошу-ка я пятьдесят туманов».

Попросил он пятьдесят туманов, но и их не было. А голод все больше одолевал Каседа. Тогда попросил он послать ему десять туманов. Потом он попросил один туман, но и его не получил. А проходил он в это время мимо горы. Обозлившись, он сказал:

«О Боже, раз ты не внемлешь моим просьбам, то я не хочу больше жить. Сбрось камень мне на голову, чтобы я умер!»

В это время по горе проходил пастух, у него из-под ноги вырвался камень и покатился прямо на Каседа. Тот успел отскочить и спрятаться под уступом горы. Когда камень уже лежал на земле, Касед поднялся и обратился к Богу. «О Всевышний, я просил у тебя сто туманов, ты не дал, попросил пятьдесят туманов, ты не дал, а когда я попросил сбросить камень, ты бросил…»

Тут Касед сунул в рот палец, поразмыслил, вынул палец изо рта, поднял голову к небу и сказал: «О Боже, как бы там ни было, а мы тоже не простачки, если сумели увернуться от твоего опасного камня!»

Перс.

119

Как-то Молла повздорил с одним человеком, и его привели к правителю. Оказалось, что несколько дней назад Моллу уже приводили к нему по какому-то другому делу.

Правитель, увидев Моллу, сказал:

– Как тебе не стыдно, Молла! Ты уже второй раз приходишь

сюда.

– Что же тут такого? – спросил Молла.

– Как то есть, что тут такого? – спросил правитель, – Разве ты не знаешь, что честный человек сюда не придет?

– Послушай, – возразил Молла, – я всего второй раз прихожу сюда, а ты пропадаешь здесь каждый день.

Азерб.

«ЗОЛОТО – ЛИШЬ БОЛОТО, А ХЛЕБ – ЦАРЬ!»

120

Когда еще в Галиче жил король Данило [32]32
  Данило – Данило Романович Галицкий (1201–1264) – князь Галицко-Волынской земли, политический деятель, дипломат и полководец.


[Закрыть], у него был такой мастер, который делал ему деньги. Этот мастер в золоте купался, но свободы не имел. Король Данило сам открывал ту кассу, где работал тот мастер, закрывал его и отпускал собственноручно, когда необходимо было мастеру куда-нибудь выйти. Он лишь один знал о всех богатствах короля, этот мастер.

И так разбогател, что и понятия не имел, что можно голодным быть. Вот однажды он и говорит королю:

– Золото – царь!

А Данило поправляет его:

– Нет, любезнейший, хлеб – всему голова!

– Нет, золото и серебро!

Так они спорили до тех пор, пока король не повернулся и не вышел из мастерской. А на следующий день увидел король Данило надпись на стене, выведенную золотом: «Хлеб – болото, а всему голова – серебро и золото!».

Данило ничего не сказал. А еще на следующий день привел мастера, закрыл его; в этот момент вестовые примчались – враг идет. Данило собрал дружину, отправились в поход. Ушел король воевать, а о мастере забыл. Забыл, что оставил его за закрытыми дверями. А действовал жестокий закон, изданный королем. По нему никто, под страхом смерти, не смел к кассе подходить.

Минуло несколько месяцев. Данило с войском возвратился домой. Ожидал он от мастера-золотаря подарок получить в честь победы, а его – нет. И тут он вспомнил. Соскакивает с коня, бежит к кассе, открывает дверь, а на куче золота лежит труп мастера, на стене золотом написано: «Золото – лишь болото, а хлеб – царь!»

Вот так, жизнь научила…

Укр.

121

Есть такое предание о первой встрече Моллы Насреддина с Тимуром.

Говорят, Тимур позвал Моллу к себе во дворец. Тот пришел и увидел, что комната полна народа. Все сидели кругом на полу. Только Тимур сидел на высоченной тахте. Молла тотчас поклонился и сказал:

– Здравствуй, Боже!

– Я не Бог, – ответил Тимур, – Я…

Молла не дал ему договорить:

– Я готов за тебя жизнь отдать, святой Азраил!

– Что ты говоришь! – сказал Тимур, – Какой из меня Азраил?

– Я не понимаю, – ответил Молла, – раз ты не Бог и не ангел, то слезай и садись, как человек, рядом со всеми этими людьми. Почему же ты залез так высоко, на самое небо? ^{5}

Азерб.

122

Однажды эмир стрелял из лука. Были с ним и другие стрелки, но никто не попал в цель. В это время подошел факир [33]33
  Факир (араб., букв. – бедняк) – мусульманский странствующий дервиш.


[Закрыть]и попросил милостыню. Эмир дал ему свой лук и стрелы и приказал стрелять. Тот взял лук и стрелы, прицелился и – на все Божья воля! – не поразил цель. Эмир очень обрадовался, дал ему сто золотых и сказал:

– Ну, а теперь иди!

– Я просил у тебя милостыню, – говорит факир, – а ты ничего мне не дал.

Эмира огорчили эти слова, он сказал:

– Я же только что дал тебе сто золотых, а ты говоришь, что ничего не получил.

– О повелитель мира! – сказал факир, – Сто золотых я получил за то, что не попал в цель. Милостыню же мне никто не подал.

Эмир рассмеялся и дал ему еще денег.

Узб., афган.

123

У одного поэта вышла какая-то оплошность с падишахом, и тот приказал казнить поэта тут же.

Поэта охватила дрожь. Один из придворных стал стыдить

его:

– Какая трусость! Где же мужество? Разве мужчинам пристало бояться?

– Эх, придворный! – ответил поэт. – Если ты мужчина, то стань на мое место, а я уйду.

Падишаху так понравились слова поэта, что он рассмеялся и простил его.

Узб., афган.

124

Дариевым послам, пришедшим к Александру требовать дани, которую прежде от Филиппа, отца его, ежедневно получали, говорил он: «Умерла та курица, которая несла Дарию золотые яйца».

Он же одному из своих ближних, который никогда ни в чем его не остерег, сказал: «Не доволен я твоею службою». А тот спросил: «Почему?» – «Потому, что я как человек неизбежно подвержен какой-либо погрешности; то ежели ты до сих пор никакого моего проступка не заметил, так ты глуп, а ежели, видя, молчал, то почитаю тебя за изменника и за явного льстеца и лицемера».

Древнегреч.

«ВЗГЛЯНИТЕ В ЗЕРКАЛО И УВИДИТЕ»

125

Однажды настоятель мечети спросил Насреддина Афанди:

– Говорят, что вы водитесь с самим дьяволом. Скажите, каков он из себя?

Афанди ответил:

– А вы взгляните в зеркало и увидите!

Азерб.

126

Попался однажды падишаху на глаза нагой человек. Запечалился падишах и спрашивает:

– Бирбал! Кто счастлив на этом свете? Повидал я разных людей, всякие знавал толки в богопочитанье и вот засомневался. Ты пандит, ученый, рассей мои сомнения.

– Владыка мира! На ваш вопрос ответ можно дать только после смерти человека.

Еще больше стало недоумение падишаха.

– Почему же? – спросил он.

– Тот, кто сегодня счастлив, завтра может попасть в беду. Как же можно считать человека, пока он жив, счастливым или несчастливым? А сколько есть таких, что с виду счастливы, а на душе у них полно горя? Их счастливыми не назовешь. Раздумывал я над этим и пришел к мысли, что счастливым можно считать того, кого смерть застала счастливым.

Падишаху ответ Бирбала очень понравился, и он дал ему награду.

Инд.

127

Один торгаш открыл лавку и всех зазывал: «Каждый, кто в загробной жизни хочет попасть в рай, должен купить у меня один дворец из моих райских дворцов, которыми я торгую. Тогда ему простятся все грехи, совершенные в этом мире, и он прямехонько попадет в раю в свой дворец».

Представьте себе, что дела его пошли на славу, так как в земной жизни грешников гораздо больше, чем хороших людей. Все грешники приносили лавочнику деньги и в рассрочку, а то и за наличные покупали райский дворец, чтобы в загробной жизни без хлопот попасть в рай.

Об этом узнал Касед, отправился к лавочнику и говорит ему:

– Я пришел купить у тебя ад…

– Что ты за непутевый человек, – перебил его святоша-лавочник, – зачем тебе ад, его и бесплатно никто не берет!

– И все-таки я покупаю у тебя ад. Если ты мне составишь купчую, хорошо тебе заплачу, – настаивал Касед.

Притвора святоша решил заработать и тут же оформил купчую на приобретение ада, вручил Каседу, а тот взял ее и ушел. Утром следующего дня Касед появился в городе и стал кричать на всю улицу:

– Эй, люди, я закупил весь ад и накрепко забил его двери! Отныне никто туда попасть не может – дорога закрыта, все теперь отправляются прямо в рай и незачем покупать там место.

Люди поверили Каседу и перестали ходить к святоше-лавочнику, не стали покупать его райских дворцов, и тот начал прогорать. Тогда пришлось ему пойти на поклон к Каседу:

– Верни мне ад, ведь без него рай ничего не стоит!

– Хочешь, продам его тебе, по только за сто тысяч туманов, не меньше, – сказал Касед.

Святоша-лавочник согласился, отсчитал Каседу сто тысяч туманов и никому больше ада не продавал.

Перс.

128

Однажды Молла увидел армянского священника, сидевшего у обочины дороги. Священник, разложив на платке припасы, завтракал.

Молла подошел, сел рядом со священником и, не произнеся ни слова, стал помогать ему в еде.

Священник вопросительно взглянул на Моллу и сказал:

– Друг мой, по мнению мусульман, мы поганые. Почему же ты ешь вместе со мной?

– По мнению армян, я тоже поганый. Если два поганца встретились, то они уже друг для друга чистые. ^{6}

Арм.

129

Важная особа сидела за рулем автомобиля, высунув руку из окна машины и гордо поглядывая на улицу. Ехал мимо Касед, стукнулся о машину богача и сильно повредил ему руку. Тот выскочил и поднял крик:

– Осел, тварь безголовая, как ты едешь!

– А не надо было руку из машины высовывать, – спокойно ответил Касед.

– Сейчас же извинись передо мной!

– Да кто ты такой, чтобы перед тобой извиняться?!

– Как, ты меня не узнаешь? Я, милейший, депутат парламента!

– А что это такое? – спросил с недоумением Касед.

– Ну, депутат, то есть политик, понимаешь?

– А что такое политик?

– Каждого, кто похитрее обманет, называют политиком.

– Откуда мне знать, что ты политик?

– Можешь меня испытать.

– Хорошо, – сказал Касед, – вот я кладу ладонь на антенну машины; если ты сумеешь попасть кулаком по моей руке, то станет ясно, что ты в самом деле политик.

Депутат согласился, стукнул кулаком по руке Каседа, но тот вовремя убрал ее, и политик угодил в антенну. Он опять начал скандалить. Касед же с невозмутимым видом упрекнул его:

– Получается, что ты еще не стал хорошим политиком.

Депутат замолчал, резко повернулся, сел за руль и прямым ходом направился в Решт. Он прибыл туда как раз в то время, когда там начались выборы. Депутат включился в избирательную кампанию, чтобы снова попасть в парламент. И вот на одном из предвыборных собраний на площади он взобрался на табурет и стал говорить. Тут ему вспомнилась проделка Каседа, и он обратился к народу:

– Люди, выбирайте меня снова, потому что я очень хороший депутат. Чтобы подтвердить свои слова, я покажу вам только одну из своих политических способностей.

Тут политик стал искать что-нибудь выдающееся, острое и заметное и вспомнил о своем длинном носе. Он приложил к носу ладонь и сказал стоящему поблизости верзиле:

– Подойди-ка ко мне и попробуй кулаком попасть мне по руке.

Верзила подошел, взмахнул кулачищем и опустил его на ладонь депутата. Но тот успел убрать руку, и удар пришелся по носу. Брызнула кровь, народ захохотал, а депутат говорит собравшимся:

– Все видели, как я его околпачил! Неужели теперь вы не выберете меня депутатом на новый срок?!

Перс.

130

Один граф зашел как-то в трактир. Следом за ним – мужик; привязал коня, вошел и велит налить себе кружку пива. Пан граф – тоже. Вот уселись они оба за столик. Пан граф глянул в окно, увидал коня, и этот конь страсть как ему понравился. Ну, в лошадях-то он понимал толк, надо думать!

«Сколько, – говорит, – возьмешь за своего коня?» «Да сколько? Только что водил я его ковать, вбил ему тридцать два подковных гвоздя. За коня не прошу ничего. А за первый гвоздь дайте мне крейцер, за второй – два, за третий – четыре, и так оно и пойдет: за каждый следующий – вдвое. После сочтем все эти крейцеры, сколько там золотых набежит, а подковы отдам в придачу задаром».

Ударили по рукам, стали пить магарыч. Заказывает граф – еще да еще. А хозяин трактира стоит за стойкой и подсчитывает эти крейцеры. Когда насчитал уже две тысячи золотых, кивнул пану графу, чтобы вышел с ним на минуточку на улицу.

Вышли они, хозяин и говорит: «Я еще до половины гвоздей не дошел, а уже две тысячи набралось! Этак всего графского поместья не хватит за коня рассчитаться!»

Граф быстро расплатился за пиво, шляпу – в карман и пробкой вылетел из трактира. Заплатил за мужика и коня ему оставил. Бегом оттуда убежал.

Чеш.

131

Наставник поучал учеников:

– Если о тебе говорят плохо, будь доволен, что тебя не оскорбляют. Если тебя оскорбляют, будь доволен, что тебя не бьют. Если тебя бьют, будь доволен, что тебя не убивают. Если тебя убивают, будь доволен, что ты покидаешь так скверно устроенный мир.

Перс.

132

Один остроумный человек, мой знакомый, спросил у монаха, что угоднее Богу – слово или дело. Монах ответил, что дело. «Значит, – заметил тот, – больше заслуги перед Богом у того, кто делает четки, чем у того, кто их перебирает, творя молитву».

Латин.

133

Говорят, Тимур, желая узнать, насколько храбр Молла, приказал своим палачам: «Повесьте его сейчас же!» Палачи поволокли Моллу, который не промолвил ни слова. Когда его дотянули до дверей, Тимур спросил: «Если у тебя есть, что завещать, сделай это – настали твои последние минуты». «Никакого завещания у меня нет. Есть только одна маленькая просьба». «Какая?» – спросил Тимур. «Мне щекотно, когда дотрагиваются до моей шеи, – ответил Молла, – и прошу тебя приказать, чтобы меня повесили не за шею, а за пояс». ^{7}

Азерб.

«ТОЛЬКО ОСЛЫ НЕ ОТВЕЧАЮТ НА ПРИВЕТСТВИЯ»

134

Во время войны флорентийцев против папы Григория XI Пичентинская область и почти все владения римской церкви отпали от папы. Посол от жителей города Реканати, прибыв во Флоренцию, благодарил приоров за то, что усилиями флорентийцев его родине возвращена свобода, и в сильных выражениях поносил папу, его советников и особенно синьоров и тиранов. Он громил их дурное управление и их преступления, не обращая никакого внимания на Ридольфо, синьора Камерино, который в то время был кондотьером на службе Флоренции, присутствовал поэтому на приемах послов и давно привык к их выходкам. Ридольфо обратился к послу и спросил его, к какому цеху или к какой ученой специальности он принадлежит. Тот ответил, что он доктор гражданского права. Ридольфо снова спросил, сколько лет обучался он своей науке. Посол сказал, что больше десяти лет. «Мне бы хотелось, – заметил тогда Ридольфо, – чтобы ты хоть один год поучился сдержанности». Он дал понять, что было глупо в его присутствии поносить так сильно синьоров. ^{8}