Текст книги "Я - твое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Не припомню, когда меня так нокаутировала банальная простуда. Даже будучи задохликом в детстве таких последствий не было. Отходняк жуткий. Как будто в постели провалялся не пять дней, а все двадцать пять.

После долгожданного душа становлюсь почти огурцом как некогда пообещала Настя. Из хороших новостей это, пожалуй, все.

Когда выхожу из ванной и обнаруживаю на прикроватной полке новую порцию морса и дрянную редьку, запах которой вызывает потребность снова помыться, желанию притащить эту малявку за шкирку, как нашкодившего котенка, затмевает здравый смысл. Это что за поведение пятилетнего ребенка?

А главное не могу понять, какова причина, что она снова прячется от меня при том, что регулярно появляется у меня в комнате. Если бы случайно не заметил, что она приоткрывает дверь, проверяя сплю ли я или в туалете, так и думал бы, что она действительно вся в делах и лечит меня кто угодно, кроме нее.

Что это? Стыд или раскаяние за поджог? Что-то я не замечал, что она пряталась от меня после того, как шандарахнула поленом и отправила в гроб, что всяко пострашнее пожара. Еще и дерзила не в меру. В голову приходит абсурдная вещь. Она меня боится. Точнее часть меня. Нижнюю. Еле сдерживаю смех, осознавая насколько дебильно звучит эта мысль.

Правда, тут же вспоминаю Настины слова, что ей не приходилось раньше «трогать эту штуку». А что если Руслан прав и она ездит мне по ушам своими интимными отношениями с прилипалой? Ведь не может не понимать, что упоминание Горского выводит меня из себя. Очень даже понимает и хочет сделать мне, как минимум, неприятно после подслушанного разговора с Сашей. В принципе поделом.

И все же сейчас, когда голова стала мыслить здраво, я допускаю, что она еще девочка. Сначала эта мысль вызывает во мне какую-то ребяческую радость, потом отпускает, когда осознаю, что это в общем-то проблема. И вовсе не в плане физиологии.

Память как-то услужливо и без глицина с грецким орехом подкидывает ее ответ на мой прошлый вопрос: чего же она хочет. «Я хочу, чтобы меня любили». И вот тут вырисовывается проблема. Я вряд ли способен на это в ее понимании. Мало того, что весомая разница в возрасте, так еще и Настя, несмотря на внешнюю борзость, наивное дите, верящее в сказки. Ну и в принца, разумеется, если до сих пор ходит в девочках при такой внешности. Объективности ради, принц из меня хреновый.

Кстати, о хрене. Что она там сказала? Страшный? Выглядит устрашающе. Серьезно, твою мать? Это даже обидно, черт возьми. Это будет самый настоящий цирк, если прячется она не из-за обиды за появление Веры на свадьбе, чью шею я еще непременно сверну, а после созерцания моей наготы.

Я попал по всем фронтам. Сейчас даже ее возраст померк на фоне того, как я должен изворачиваться, чтобы брак из фиктивного перерос в настоящий. Делать из себя того, кем не являюсь, чтобы затуманить ей мозг – это верх идиотизма. Не моя история. Равно как и сладостные речи. А это значит, что я должен сам перестроить хотя бы малую часть своих заводских настроек.

– И ты еще спрашиваешь почему Настя от тебя гасится? Да ты всю комнату забздел, ясень пень, она сюда не хочется заявляться.

Вот сейчас я в полной мере осознаю, насколько раздражает, когда в комнату заявляются без стука.

– Это редька, идиот.

– Мне не нужны подробности, от чего ты пропердел свою спальню, мистер бздун.

– Снова хочешь мордой в снег? Я уже выздоровел.

– Да? Ну редька, так редька. Так бы сразу и сказал. Короче, вот всякие приблуды для английского, – бросает на кровать стопку методичек.

– Когда вы занимались с ней последний раз?

– Позавчера.

– Если без шуток, какой у нее уровень?

– Ну скажем так. Попади она за границу и отбери у нее бабки, до дома доберется.

– Это плохо.

– Не понял. Почему?

– Потому что мой английский оставляет желать лучшего.

И тут я не лукавлю. Разговорный еще куда ни шел, но ни одного правила не помню со студенческих времен. Ни одного долбаного времени.

– Вадь, ты реально настолько дебил, что собрался в реале заниматься с ней английским?

– Нет и да.

– Ну с дебилом я бы поспорил. Положи ей руку на коленку, и она никакого презент континиус не вспомнит. Ни бэ, ни мэ. Рот откроет от того, куда ты свою руку засунешь. Слюни ей подотрешь своими губами, на койку завалишь. Залижешь. Вставишь. Не благодари.

– Желаю тебе встретить девочку, в которую ты втрескаешься по уши, но которая непременно пошлет тебя на хрен. Вот и посмотрим, как ты будешь зализывать и вставлять.

– Ну, во-первых, ты только что, пусть и завуалированно, подтвердил, что ты влюбился, во-вторых, не бывать такому. В меня втрескается любая, какую захочу.

– Ну-ну. Кыш из моей комнаты.

– Проветри здесь, бздунец.

– Сейчас ты получишь по морде, звездунец.

* * *

По глазам вижу, не ожидала ни то, что я постучу в комнату, ни то, что я выздоровел.

– Я не хочу с тобой заниматься, – растерянно произносит Настя, обводя взглядом методички.

– А я хочу. Мне кажется, после того как моя жена подожгла меня и мою спальню, она должна немного уступить мужу. Тебе так не кажется?

– Но я привыкла к Руслану.

– Так пора отвыкать. Мне штаны вместе с трусами снять?

– Зачем?!

– Ну как это зачем? Ты же назвала меня страшным, точнее устрашающим. Чтобы тебя попугать, и ты села за долбаный стол и начала изучать со мной английский.

– Не надо. А то после прошлого раза не смогла уснуть. Всю ночь снилось, как меня душит питон.

Возьми да разбери, шутит или нет. Благо садится за стол и принимается как прилежная ученица выполнять задания под моим контролем. Хорошо хоть в этом я не совсем профан.

Час пролетает незаметно. Настя наверняка ждала от меня подвоха, но не дождалась, судя по тому, что расслабилась и включилась в процесс. Пора бы и к делу переходить.

– Послезавтра вечером мы идем с тобой на встречу. Ничего интересного и сложного, но ты там должна быть со мной. Давай перейдем на разговорный английский? Мало ли там тебе пригодится.

– Давай, – растерянно бросает Настя, как только я протягиваю руку и убираю выпавшую прядь ее волос за ухо. А так даже интереснее, нежели сразу затащить в койку.

– What are your favorite flowers? (Какие твои любимые цветы?)

А вот сейчас Настя в еще большем загрузе. То ли вопроса не понимает, то ли думает, какого хрена я это спрашиваю. Однозначно второе. Только не говори розы. Риск травматичности от них возрастает в разы.

– Lilak.

Сирень. Отличный выбор. Мне и самому они по душе. Только где я их сейчас возьму?

– Which country would you like to visit? (Какую страну ты бы хотела посетить?)

– Cuba.

– Okay. How old did you kiss? (Во сколько лет ты впервые поцеловалась?)

– Twenty. (Двадцать). And you?

– Sixteen. (Шестнадцать). Have you ever seen a penis? (Ты когда-нибудь видела член?)

Хорошо, что на столе нет ничего тяжелого и воспламеняющегося.

– Of course. (Конечно)

– Not mine. (Не мой)

– Of course, – ничуть не задумываясь вновь повторяет Настя.

– Not the penis of a neighbor in a lake or a maniac. (Не пенис соседа в озере или маньяка)

– Of course, – улыбаясь произносит эта маленькая бестия. Ну врет же.

– Will you give me a massage? (Сделаешь мне массаж?)

– Of course, no. The lesson is over. (Конечно, нет. Урок закончен).

– Да, пора сворачиваться. Мы немного засиделись.

– Ага. Может, ты уберешь с моей коленки руку и перестанешь так на меня смотреть?

Если бы не Настины слова, я бы и не понял, что моя рука покоится на ее ноге.

– Извини, руки после болезни живут своей жизнью. Кстати, на носу новый год. Ты не хочешь поставить и нарядить елку?

Не знаю, кто из нас больше удивлен я или Настя. Она и про мою руку забыла. По глазам вижу, шок сменяется на радость. Хочет елку. К гадалке не ходи.

Проблема в том, что у меня нет этого пылесборника, не говоря уже об игрушках. Надо, Федя, надо.

– Хочу, конечно. Только живую.

Твою мать. Еще лучше. От искусственной просто пыль. А тут еще и иголки по всему дому.

– Давай закажем. Завтра уже привезут.

– В смысле закажем? За деньги?

– Естественно. А за что еще?

– Ты белены объелся? Сами срежем за бесплатно.

– Это противозаконно.

– Ой, я тебя умоляю, а то, что они срубают елки и потом их продают законно? Лес общий. А если ты не умеешь пилить дерево, так и скажи. Я сама с Русланом сделаю.

Эти долбаные малолетки меня точно доведут до могилы раньше времени.

– Одевайся теплее. На улице мороз.

– Мы что сейчас поедем?

– Нет, блин, утром, когда светло.

– Но ты еще не выздоровел.

Тем лучше для меня. Ибо полностью здоровым я бы не объяснил свой придурочный поступок.

– Выздоровел.

* * *

Остановите землю, я сойду. В восемь вечера Даровский отвозит нас в лес. Ну никак он у меня не вяжется с мужиком, рубящим елку. Но он подошел к этому максимально ответственно. Взял веревку, пилу и садовую тачку. Выглядит максимально сосредоточенным. Не умничает, не бухтит, когда мы ищем приглянувшуюся мне ель.

Внутри себя я выплясываю ламбаду, осознавая, что он делает это для меня. Ему на фиг не сдалась елка. Да и не было ее никогда в их доме. Я это точно знаю, учитывая, что спрашивала на днях Руслана о новогодних украшениях. И все-таки права Эля. Игнор и равнодушие – лучшее средство. Пусть попотеет. И не только с елкой.

– Мне кажется, она большая. Не увезем, – хмурясь произносит Вадим.

– Тебе кажется. В самый раз. Пили.

– Держи фонарь ровнее.

– Окей.

И никакая он не неженка. Очень даже смахивает на настоящего мужика.

– А если нас поймают менты, ты же возьмешь на себя вину, если что?

– Конечно, нет. Это же твоя идея была рубить елку.

– Но ты хотя бы пожил, а я нет. Я не хочу в тюрьму на два года.

– Какая тюрьма? Просто штраф. Успокойся.

– В интернете пишут за редкие виды ели исправительные работы или два года тюрьмы. А ту, что вырубаем мы, смахивает на редкую.

И вот тут выражение лица у Даровского изменилось.

– Ты передумал ее пилить? Да ладно, какая вероятность, что мы встретим сейчас ментов?

И тут Вадим начинает заливаться смехом. И как это понимать?

– Малыш, с появлением в моей жизни тебя, нарваться на ментов – сто один процент из ста.

– Это что за намеки такие?

– Какие намеки? Только правда и ничего кроме правды, – как-то…обидненько.

– Почему ты называешь меня малыш?

– Тебе не нравится?

– Из твоих уст нет. И вообще это обезличенно. Так зовут девок, чьи имена не знаешь.

– Я еще ни одну женщину так не называл. Ты первая.

– Это комплимент?

– Констатация. Ну что, с Богом.

Только Вадим хочет поднести пилу, как мы слышим какой-то звук.

– Это менты? – осторожно интересуюсь я, как только Даровский выпрямляется во весь рост.

– Нет. Но какой-то звук был.

Вадим прислушивается к дереву и зачем-то расправляет ветки. На самом деле лучше бы это были менты, а не выпрыгнувшая на Даровского белка…

Глава 17

Досадненько и обидненько. Проделать такой путь и без елки. Ну хоть кое-кто не прибил за вечерний выезд в лес с последствиями, и на том спасибо. Моя бабка за такую мою инициативу, повлекшую за собой не самую дружелюбную встречу с белкой, уже бы как минимум отхлестала ветками, да так, что жопа горела бы адским пламенем. А рядом с Даровским моя пятая точка даже малость примерзла.

– Хорошо, что все-таки взяли веточки, – указываю взглядом на садовую тачку, в которой покоится горсть еловых веток.

– Ты хотела сказать, забрали ветки, сломанные в процессе моей борьбы с белкой?

– Ну там не прям-таки борьба была.

И все-таки правильно кто-то умный сказал, что молчание – золото. Резкая остановка Даровского с тачкой в руках выглядит устрашающе. Точнее его взгляд. И все-таки, когда человек открыто выражает свои эмоции с помощью матов – это однозначно лучше, нежели, когда этот самый индивид смотрит на тебя, испепеляя взглядом.

– Не смотри так на меня.

– Как?

– Матом.

– Я тебе и слова плохого не сказал.

– И это пугает больше, чем быть посланной на три буквы вслух.

– Значит ли это, что ты считаешь себя виноватой в том, что на меня напала белка?

– Никак нет. Да и не нападала она на тебя вовсе. Так, просто выпрыгнула, чтобы познакомиться.

– Не знал, что знакомство начинается с крови, – не скрывая сарказма выдает Вадим, пропускаю меня вперед.

– До следующей твоей свадьбы заживет. Не переживай.

– У меня больше не будет свадьбы.

– Ну, это уж тебе решать, – пожимаю плечами в ответ на его кислую мину. – Неа, ты иди либо рядом, либо первый.

– Я вообще-то по-джентельменски пропускаю тебя вперед.

– Чтобы по-джентельменски дать мне тачкой поджопник? Нет уж, обойдусь, – равняюсь с ним и молча шагаю рядом до самой машины.

Чувствую ли я себя виноватой? Если честно, да, когда смотрю на его царапину на щеке и шее. Кровью он, конечно, не обливается, но все же приятного мало.

Пока он укладывает ветки в багажник, я набираю в поисковике, что делать при укусе. Ладно, обработка не проблема. А вот возможная экстренная вакцинация от бешенства напрягает. Кто занимается такой ерундой? Надеюсь, Даровский не в курсе такой болячки.

– Надо обработать царапины.

– В травмпункте обработают.

– Ты поедешь из-за какой-то царапины в травмпункт?! Серьезно?

– Конечно, поеду. Не доставлю тебе такой радости – стать вдовой.

– Какой еще вдовой?

– Богатой.

– От царапин не умирают. Дай аптечку, я обработаю царапины.

– От царапин – нет. От бешенства – да, – Господи, ну откуда он все знает?!

– Невозможно заразиться тем, чем уже заражен.

– Что ты сказала?

– Садись, говорю, на заднее сиденье, там будет удобнее обрабатывать твои царапины.

Достаю из аптечки йод и спиртовые салфетки, как указано в источнике. Черт, при свете царапины выглядят не так уж и безобидно.

– В статье пишут, что заражение бешенством редкость. Шанс очень невелик. Может, не поедем?

– Шанс не велик? Малыш мой ненаглядный, с тех пор, как я тебя встретил, мои шансы поседеть и умереть молодым возросли на сто процентов.

– Но тут пишут, цитата: если поведение белки было адекватным и укус был спровоцирован ребенком, то есть к белке подошел ребенок, а не наоборот, то вероятность того, что белка больна бешенством – крайне мала.

– Ребенок?

– Ну тут пишут про ребенка, который захотел покормить белочку. В общем, на месте ребенка ты. Учитывая, что ты сам полез в ее дупло, то есть просто так она не нападала, значит, она не бешеная.

– Я не лез в ее дупло!

– И тем не менее ее покой потревожил именно ты. И даже орехом не угостил.

– Слушай, ты думаешь, ты бессмертная? Мы как бы в машине одни. И угадай, что я могу сделать?

– Много чего. Например, исправить мою речь, обосрать выбор моей куртки, джинсов, водолазки и так далее, и тому подобное.

– Или трахнуть тебя.

– Ну да, или трахнуть меня по голове аптечкой.

– Не по голове и не аптечкой.

– Рискни и шанс поседеть и умереть молодым еще больше повысится. И вообще, помолчи уже.

Я не обладаю экстрасенсорными способностями, но как-то без слов понятно, что настроение Вадима по мере обработки его царапин меняется. Чувствую на себе его взгляд и молчать становится невыносимо.

– Скоро новый год, – неожиданно произносит он.

– Я в курсе.

– Самое время отдавать долги.

– Да я вроде ни у кого не занимала денег.

– Долги бывают разные, малыш. Например, супружеский. Я посчитал. На данный момент шесть ночей, включая брачную. Можешь начать отдавать уже сегодня, а то к новому году прибавится еще одиннадцать. А я, справедливости ради, за одну ночь семнадцать раз не осилю.

– Я с твоим питоном и один раз не осилю, – ну и на черта я это ляпнула?

– С каким питоном?

– С тем самым, что у тебя между ног.

– Ты бы изучила на досуге фауну. Никогда ни думал, что скажу это, но…линейку дать? Где я и где питон?!

– Ты на заднем сиденье машины. Питон, надеюсь, далеко от нас. Аналог питона, правда одноглазый, у тебя в штанах.

– Ты серьезно сейчас?

– Да.

– Ладно, завтра же оставлю тебе добротное порно, чтобы ты изучила вопрос глубже. И чему ты улыбаешься?

– Я видела порно.

– И? О чем ты думала во время его просмотра? Когда свадьба или когда мужик скажет «люблю?».

– Я думала о том, чтобы никто не узнал, что я его смотрю.

– Ну все, гореть тебе за это в аду, бесстыжая.

Кажется, это первый раз, когда Вадим ведет себя расслабленно, несмотря на произошедшее и, о Боги, он улыбается.

– Ну и что там? Тоже страшно было?

– Неа. Там были не питоны.

– Стесняюсь спросить, а что там было. Пипетки?

– Точно не помню. Но у меня не возникало ассоциаций, что меня этим убьют.

Ну уж совсем не ожидала, что он начнет смеяться. Даже как-то обидно. Так-то я не шучу.

– Насть, у тебя серьезные пробелы в сексуальном воспитании. Я как муж обязан наполнить тебя.

– Чем, простите, наполнить?

– Знаниями. А ты чем подумала?

– Именно ими и подумала.

Наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– И умениями.

– У нас фиктивный брак, если память отшибло, так что я как-нибудь сама справлюсь со своими умениями. И да, Бог простит и ты прости и отпусти.

– Какой Бог и что простит?

– Долг.

– Ну раз ты вспомнила Бога, сейчас посмотрим, что там пишут про мужа и жену. Итак, – и ладно бы шутил. Так ведь нет же. Действительно берет телефон. – Пишут, что тело жены принадлежит мужу.

– Да неужели? Дай сюда, – отбираю телефон и выискиваю нужную мне информацию. – Муж не имеет власти над собственным телом, но отдает его своей жене. А это значит, что тело мужа принадлежит жене.

– Ну и славно. Бери, – улыбаясь произносит Вадим, расстегивая пуговицы пальто.

– Спасибо, но я предпочитаю, чтобы мое было только моим. А если уж и было чьим-то, то это необходимо как минимум помыть и замочить в хлорке.

– Малыш, пары хлора могут вызвать смертельный исход, попав в легкие.

– Тогда тем более не надо мне такое необработанное тело.

– И все-таки я настаиваю на возвращении супружеского долга.

– Разбежалась.

– Настюш, ты ж понимаешь, что я не шутил, когда сказал, что никаких мужиков? Ты как собралась удовлетворять свои потребности?

Надо же, белка покусала, а хоть бы хны. Сидит и лыбится. А затем и вовсе наклоняется ко мне и зарывается пятерней в мои волосы. Я была уверена, что он поцелует меня, а вместо этого шепчет в сантиметре от моих губ.

– Я не люблю джинсы на женщинах, но тебе они идут, выгодно подчеркивая твою славную попу. Твоя белая куртка тебе тоже шла, несмотря на непрактичный белый цвет. Я сказал нарочно, что это безвкусица по причине, которую я предпочитаю оставить при себе. Ну а водолазка, малыш, реально херня. Вот была бы на тебе кофта без горла, я бы уже добрался сверху до груди, а так пока только на животе.

Только сейчас осознаю, что его рука действительно у меня под водолазкой. Не дав мне толком сориентироваться, он чмокает меня в губы и резко убирает ладонь из-под водолазки.

– Поехали в травмпункт, жена.

И лучше бы я с ним не поехала. Точнее не взглянула в оставленный им телефон. Пытаюсь не злиться, когда вижу на экране «Вера». Но когда, спустя два пропущенных звонка, на телефон приходит от нее сообщение, все спокойствие летит к чертовой матери.

«Я жду тебя завтра у себя. Ответь, пожалуйста».

И вроде понимаю, что это всего лишь звонки и смс от нее. Если правда предположить, что Вадим ее бросил, то он не в силах контролировать ее. Но тут же одергиваю себя. Когда я захотела вычеркнуть из своей жизни Артема, я внесла его в черный список! А этот даже не пытается так сделать.

– Забирайте мужа, – поднимаю взгляд на женщину в медицинском халате, стоящую рядом с Даровским. – Так как мужчины у нас ничего не соблюдают, вы за старшую. Курс не пропускать, но это само собой разумеющееся. Избегать в течение двадцати четырех часов физических нагрузок и активных тренировок. Также не рекомендуется употреблять алкоголь. В случае возникновения аллергии немедленно обращайтесь к врачу.

– Спасибо. Будет соблюдать. Держи, – вкладываю Даровскому в руки пальто и телефон.

– Ты уже сегодня начнешь выплачивать долги?

– Вечером долги не отдают. Примета плохая – денег не будет.

* * *

Ночь, как и предполагалось, вышла ужасной. То и дело снилось, как Вадим встречается с этой стервой. Хотя никакая она не стерва. Обычная женщина, влюбившаяся в этого гада.

Весь день я провожу на иголках. Помогает разве что подготовка к завтрашней встрече. Очередной маникюр и подбор платья отвлекают от мыслей, что он сейчас делает.

Но стоит оказаться дома и увидеть на часах восемь вечера, как меня прорывает. Нет. Его тупо нет дома! Еще полчаса я гипнотизирую ворота. А затем резко встаю с подоконника и направляюсь в ванную. Холодная вода здорово отрезвляет. Осталось только не заболеть.

Если минуту назад мне было холодно, то стоило выйти из ванной и обнаружить сидящего на кровати Вадима в расстегнутой белоснежной рубашке, как меня обдает жаром.

– Привет, моя белочка, – капец. Лыба до ушей. К гадалке не ходи – выпил.

– Тебе после вакцинации нельзя пить сорок восемь часов. Ты помнишь об этом?

– А я граммулечку, чтобы потом не попасть в гробулечку, – встает с кровати и возвышается надо мной. – Мне нравится ночнушка. Но еще лучше она будет смотреться на полу, а ты голышом.

– Что ты делаешь? – возмущённо произношу я, как только оказываюсь придавленной мужским телом к кровати.

– Как минимум собираюсь залезть своей рукой тебе между ног.

– Зачем? – задаю наитупейший вопрос, упираясь ладонями в его плечи. Только сейчас понимаю – мой фиктивный муж впервые на моей памяти не трезв. Сильно не трезв, что само по себе странно.

– Я оставлял тебе ссылки на сайты по половому воспитанию. Ты их не открывала, что ли?

– Моё половое воспитание прошло лучшим образом в деревне. Без твоих ссылок в курсе, откуда берутся дети.

– Время покажет. Короче, у тебя всё мхом зарастет за годы нашего брака, если я останусь в стороне.

– Фиктивного брака.

– Ну так вот, – как ни в чем не бывало продолжает он, поднимая вверх подол моей сорочки. – Я решил тебе помочь удовлетворить физиологические потребности. И это не обсуждается. Сейчас буду делать тебе приятно с помощью моих волшебных рук, а там, может, и ещё что-нибудь подключу жизненно-важное.

– А я потом это что-нибудь тебе откручу. Оно тебе надо? Слезь с меня. Страшилку свою длиннопялую удовлетворяй, – ну куда меня несет!?

– Ладно, – усмехнувшись, произносит Вадим. – Сегодня только руки.

– А ты их мыл?

– По локоть с пемзой.

– А ногти пострижены?

– До крови. И обработаны доместосом.

– Стой!

– Уже стоит.