Текст книги "Я - твое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Семь месяцев спустя

Как только вижу знакомые лица у входа в университет, выхожу из машины. То и дело кошусь на смазливого и плохо завуалированную шалаву. Несмотря на то, что я по-прежнему не горю желанием менять свою жизнь и делить Настю с ребенком, в какой-то мере я даже рад, что мы залетели не в конце ее учебы.

Ее живот стал чем-то вроде отпугивающего сигнала для желающего ее поиметь и шлюшки, норовящей то и дело куда-нибудь затащить Настю. И в этот раз точно бы затащила, чтобы отпраздновать сдачу экзаменов. А так хрен им.

Мой колобок выходит чуть ли не последней. Выглядеть Настя начала по-другому примерно пару месяцев назад, когда живот стал необъятных размеров. Походка изменилась. А сейчас в белом полушубке и точно такой же шапке с помпоном смотрится она и подавно забавно. Правда до тех пор, пока она не приближается ко мне. Хмурая.

А это значит, что никакого автомата не было. А если еще и не сдала экзамен, то мне крышка. Она хоть и вела себя как нормальный человек, почти всю беременность без капризов и мотаний моих нервов, но в последний месяц, увы, превратилась в недовольную и задиристую ту самую девочку Настю, которая всегда у меня ассоциировалась с этим именем. Дежавю, кажется, сейчас снова вхерачит мне бревном по башке.

– Пидрила, – сквозь зубы произносит она, подойдя к машине. Что и требовалось ожидать.

– Я?

– Ты сказочник со своим «получишь автоматом экзамен», а пидрила – это преподша экзаменаторша, держащая меня дольше всех, вытрахавшая мне весь мозг.

– Мне кажется, пидрила относится к мужскому роду. Ее можно назвать просто… сукой, – открываю дверь, пропуская Настю на переднее сиденье.

– Без разницы.

– Не сдала?

– Сдала, конечно. На отлично. Но крови принципиальная тварь из меня попила знатно.

– Ну, главное сдала. Все, теперь на заслуженный отдых.

– Ага. Только не говори, пожалуйста, сразу нет. Пойдешь со мной на йогу после родов? Пожалуйста, – ну еще бы на курсы шитья позвала.

– Да мне вроде не надо худеть, – ну и что я сейчас сделал? Это даже не выстрел в ногу. Сразу в голову. А говорят, беременные тупеют. Судя по сказанному, тупостью заразился я. – Я имел в виду, что…

– Ты не придумаешь так быстро достойный ответ. Если до этого я еще хотела тебя просить, всячески подмазываясь, то теперь за то, что ты завуалированно назвал меня толстой, я не буду просить. Просто пойдешь со мной и все.

– Малыш, ну ты так-то не наглей. Я еще не совсем под каблуком, чтобы так мною руководить.

– Ну, вот после йоги будешь совсем под каблуком. Я запишу нас через два месяца после родов, – к такому меня жизнь не готовила. И ведь не пошлешь ее на хрен. Хотя, еще достаточно времени, чтобы она забыть забыла про эту ненужную фигню. Тем более после родов ей будет не до этого. – И я туда не худеть иду, а оздоравливаться. А тебе еще более полезно, учитывая возраст.

– Ну, йога так йога, – в последнее время я окончательно понял, что проще в чем-то согласиться. И неважно окажется ли это по факту ложью.

– Супер. Я не хочу домой. Поедем в парк? Сахарной ваты хочу, да и просто погулять.

– Насть, на улице минус пять, не лучшее время для длительных прогулок.

– Не волнуйся, у меня же такие толстые ляжки, что жирок согреет. Да и колготки под штанами.

– Зачем ты это делаешь?

– Что?

– Я ни разу не назвал тебя толстой.

– Но ты так думаешь. Хотя я не толстая, – Господи, дай мне сил.

– В парк, так в парк.

– Когда ты на все соглашаешься, это бесит еще больше, – так, может, тебя просто высадить на ближайшей остановке? Каким-то чудом не произношу этого вслух. – Когда ты меня уже пошлешь в задницу?

– Так я уже. Мысленно.

– Ну, слава Богу, а то еще не дай Боже в тряпку превратишься. Короче, я все изучила про йогу. Там все очень интересно.

И давай щебетать какую-то ерунду на неопознанном языке. Ну нормально же все было.

– Повтори.

– Что?

– Ты не слушаешь меня. Что такое асана?

– Это название неподвижного положение тела в йоге.

– Но ты, блин, меня не слушал. Как умудрился это запомнить?

– Малыш, главное слушать то, что говорят в начале, чтобы быть в теме.

– Ну, ладно. Извини меня за не очень красивое поведение в последнее время. Это как-то само происходит. Просто… не думала, что будет все так сложно.

– Ты о чем?

– Я думала, это мило, когда живот. Но когда не можешь заснуть из-за этого шара и хоть на минуточку лечь на живот, это ужасно. И дышать трудно. В общем, все не так, как представлялось.

– Ты не говорила, что тебе трудно дышать.

– Это нормально. Там что-то с диафрагмой связано. Я читала. Короче, поскорее бы уже родить, чтобы нормально обувь надевать, спать. Чихать. Да в конце концов сексом заняться.

– Осталось совсем ничего. К тому же время летит быстро.

– Ну да, какие-то пару месяцев и мы с тобой уже будем на йоге.

Усмехаюсь в голос, благо помалкиваю в ответ.

После съеденной сосиски в тесте и сахарной ваты, у Насти заметно поднимается настроение. Наверное, если бы не идеальные показатели и анализы, я бы непременно вставил пять копеек по поводу таких перекусов. Но по факту сказать мне нечего. Даже тринадцать набранных килограммов укладываются в верхнюю границу нормы. Вообще удивительно, что беременность проходит хорошо, учитывая, что я себе надумываю в голове.

* * *

Иногда желания имеют свойства сбываться. Неделя раньше предполагаемых родов и абсолютно спокойная Настя, рассматривающая стены в индивидуальной палате. Так не должно быть. Судя по прибору, у нее схватка, но она на нее никак не реагирует. Где крики и проклятья?

– Ты же помнишь, что ты должен выйти, когда я скажу, да?

– Помню. А ты в курсе, что у тебя была схватка?

– Да. Но она совсем не болезненная. Наверное, самое время окончательно определиться с именем для ребенка, пока я не прочувствовала всю прелесть родов.

– Давай.

– Только я должна тебе кое в чем признаться.

– Я знаю, что ты меня любишь.

– Вообще-то я не про это. Я с самого начала узнала, что по УЗИ у нас девочка. Прости, не смогла удержаться, хоть и сама просила не узнавать. Ты расстроен?

– Нет. Я свыкся с этой мыслью, потому что тоже узнал у узистки пол.

– Ну, Вадим!

– Ну, Настя.

– Почему мне не сказал?

– Потому что ты не хотела знать, а я хотел. Мне не нужны споры, приводящие к скандалам. Я минимизировал последствия. Я не люблю сюрпризы, поэтому мне нужно было это знать.

– И как? Не сильно расстроился?

– Плакал все месяцы.

– Ну, Вадим.

– Какой ответ, такой и вопрос. Я хочу назвать ее Наталья Вадимовна.

– Хм…Наталья Даровская красиво. Мне нравится, но… Наташка какашка. Может, лучше Таня?

– Танька – Ванька. Танюха – грязнуха. Танюха – ванюха. Танюха шишку тебе в ухо. Танюха бойся оплеухи. Татьяна – обезьяна.

– Не продолжай. Какое тебе еще нравится имя?

– Александра.

– В принципе красиво, но есть но. Это Саша, – не сразу понимаю о чем она толкует. И лишь, когда у Насти меняется выражение лица, доходит. – Что, старая любовь не ржавеет?

– О Господи, Настя. Что ты несешь?

– А давай назовем дочь Артем. Полное имя Артемида, а между собой будем звать Артемка.

– А давай ты не будешь заниматься херней? У каждого имени можно придумать обидное прозвище. Если на это ориентироваться, то можно кукушкой двинуться.

– Ладно, ты прав. У всех можно придумать обидную рифму.

– Есть одно исключение.

– Какое?

– Вадим, – как ни в чем не бывало произношу я. – Вадим не победим. У меня отсутствуют обидные рифмы.

Настя на секунды призадумывается и…ничего не придумывает.

– Иногда ты меня реально бесишь.

– Пусть это будет нашей самой большой проблемой.

* * *

Когда все легко и хорошо – это вызывает кучу вопросов и ощущение чего-то грядущего неприятного. Хотя, мне грех жаловаться, Настины роды это какой-то образец идеальности. Да и дочка, несмотря на то, что я еще не вполне осознаю ее появление, здорова.

– А я боялась, что с этим будут проблемы. А она нормально сосет грудь! – радости полные штаны. Правда, я пока не могу разделить с ней эту радость. Это как бы моя грудь. И тут перед глазами наяривает танцующий Лещенко: прощай! Под белым небом января мы расстаемся навсегда. Прощай! И ничего не обещай. И ничего не говори, а чтоб понять мою печаль… на оккупированную грудь смотри.

Твою мать, еще и январь за окном. Удружил Лев Валерьянович.

В принципе картинка залипательная. И какая-то умиротворяющая, что ли. Не так я себе все представлял. Младенцы, чего греха таить, всегда ассоциировались с чем-то мало привлекательным, красным, отечным и крикливым. Но ничего этого я не замечаю.

Первый облом случается утром следующего дня, когда корзина выбранных Настей детских вещей оказывается пустой. Скажи я ей об этом и у нее случится психоз. Учитывая, сколько она их выбирала. А самое хреновое, что я не знаю ничего о том, что нужно, кроме кроватки, пеленального столика, подгузника и присыпки. И это мне показалось полной задницей, ровно до тех пор, пока я не получаю звонок от Насти.

– Меня переводят в обсервацию или что-то такое. И ребенка не дают.

– Не понял. Что случилось?!

– Мне стало плохо ночью. Оказалось, высокая температура и…

Дальше я воспринимаю все с трудом. Полный идиотизм. Так не бывает. Все же было хорошо. Идеально!

И нет, это не галлюцинация. Какая инфекция, какая лихорадка и на хрен антибиотики, противопоказанные при грудном вскармливании? Сюр какой-то.

Но настоящий сюр для меня наступает, когда Настю переводят в плату интенсивной терапии. Хотя, какой это сюр? Это полный пиздец. Еще никогда мне не хотелось так послать всех на хрен. От многочисленных родственников до персонала. Сука, выводят из себя все. И только на удивление малая спокойна как удав. Понимаю, что вот-вот останусь с ней один на один и это немного отрезвляет, и отвлекает от происходящего. Страшно? Очень.

– Не волнуйся, мы тебе поможем. Ты же уже купил необходимые вещи? – спасибо двадцать первому веку и продавцам, которые знают все. Были бы деньги.

– Купил и, нет, спасибо, Марина, я справлюсь сам.

– Вадим, ты давай не храбрись, – вставляет свои пять копеек можно Гергердт старший.

– Еще раз, Костя. Я справлюсь сам. Если мне что-то понадобится, я спрошу у вас совета.

* * *

Чувство такое, что я нахожусь в какой-то другой реальности. И вот я один на один с ребенком, который вполне себе мирно спит в переноске. И я, который лишний раз боюсь пошевелиться. Но понимаю что надо. По хер, что и кто там говорит про тугое пеленание, я за нескончаемую, по ощущениям, ночь, благодаря многочисленным мамкинским форумам, однозначно для себя решил, что никакого пеленания не будет.

Вот уж никогда бы не смог подумать о том, что собственная дочь сможет меня отвлечь в такой период от идиотских мыслей. И это при том, что от переизбытка информации о новорожденных, с каждым часом я все больше и больше в диком напряге. Всего один день благо без катастрофы, но я уже в полной мере осознаю, насколько эгоистично было с моей стороны не интересоваться всем этим. А ведь сейчас максимум на что я был бы способен, это подержать ребенка и сменить подгузник через не хочу, будь рядом со мной Настя. Потому что так проще.

И звонить страшно, и оставаться в неведенье еще хуже. И надоедать тоже нельзя, иначе и телефон на хрен заберут, и не посмотрят ни на что.

– Ты как?

– Хорошо, – херня. Нет, не так. Полная херня. И вроде голос ее, но то ли ревела, то ли хрен пойми что. – А вы?

– У нас все нормально, так что можешь не переживать.

– И что, никто не помогает?

– Да вот гусь твой помогает. Он мне в качестве собеседника. Как забрал Наташу домой, так этот говнюк смилостивился ко мне. Не нападает, не угрожает. Кажется, слушает мои речи.

– Прости. Я не так все это представляла. Каждый час хочу звонить, а потом одергиваю себя, что буду вам мешать или будить. Слушай, мне кажется, я тебе это никогда не говорила, даже не знаю почему. Я тебя люблю. Мы как-то в машине с тобой ехали и ругались после того, как ты забрал меня из кафе, когда я там встречалась с Артемом. Я тогда вообще не про него говорила, а ты и не понял.

– Если честно, я и сейчас не понял.

– Я тогда сказала что-то вроде я тоже не понимаю, как я влюбилась в мудака. Это было про тебя. Я тебя имела в виду.

– Да ты ж моя прелесть.

– Ты хоть и бываешь гадким, но ты же хороший. Пообещай мне кое-что. Если я того самого, ты же не бросишь ее?

– Херню не городи.

– Пообещай.

– Все будет хорошо, Насть. И я не собираюсь никого бросать. А вот, если ты решишь что-то такое, я твоего гуся пущу на фарш. Я ему это пообещал.

– Окей.

* * *

– Слушай, мне кажется, она странно выглядит, – а мне кажется странным то, что Руслан рассматривает ее как-то брезгливо, что ли. Объективности ради, все у нее в полном порядке с внешностью.

– Ты руки вымыл, чтобы ее держать?

– Аж три раза. Слушай, с ней точно что-то не так.

– Иди ты на хрен. Все с ней в порядке. Покрасивее некоторых.

– Да причем тут внешка? У нее взгляд странный. Разумный какой-то, что ли. Не детский. Все, я понял, какая у нее серьезная патология.

– Какая?

– Она в папашу пошла.

– Да пошел ты.

– Ты бы видел свою морду. Ну вообще я не шучу, я прям вижу в недалеком будущем задиристую девку на горшке, с умным видом о чем-нибудь вещающую.

– Ну кто-тот же должен сидеть с умным видом на горшке. Это вряд ли будут твои детишки.

– И слава Богу. Какать, Вадя, надо на расслабоне. Когда Настю выписывают?

– На днях.

– И как она?

– За исключением стенаний по поводу грудного вскармливания, все нормально.

– Кстати, Натаха, сейчас какаха, иди-ка подмываха.

И пока я приводил в порядок дочь, имел неосторожность оставить телефон рядом с Русланом.

– Наоборот, Настюха. Радуйся, молока не будет, зато сиськи будут стоячими и не придется заправлять уши спаниеля в белье. Так и будешь ходить без лифака. Во всем надо искать положительные стороны.

– Отдай сюда, – выхватываю трубку. – Насть, не слушай его.

– Вообще-то Руслан мне расхвалил тебя, какой ты хороший папа, а мои сиськи как всегда пошли бонусом.

– Прекрасно.

– Неа, прекрасно, что меня завтра выписывают.

Еще недавно я переживал о том, что Настя заметит другую мебель, другое все. Но она даже не обращает внимания на это.

– Спасибо, что все же дождался и не искупал ее. Это я точно хотела делать вместе.

– Да что им там намывать-то в десять дней? Она же чистая. Да и ранка только пупочная зажила. Вот теперь можно и поплескать в ванночке.

– А я бы, наверное, без тебя не справилась.

– Куда бы ты делась.

– Ты такой молодец, что страшно перехваливать. И комнату красиво всю обставил. Правда, это не то, что я выбирала. Но у тебя даже красивее.

– Не хотел говорить, но у тебя корзина почему-то обнулилась. Пришлось все самому. Все качественное и недорогое, – ну это ложь во благо.

– Супер.

Эпилог

Два месяца спустя

Красота – вовсе не страшная сила. А очень даже приятная. А если еще бонусом к красоте идет отсутствие капризности, так вообще благодать. Хоть и не хочется оставлять Наташу с другими, но надо не только начать приводить себя окончательно в форму, но и провести время вдвоем. Превратиться в клушу с гулькой на голове и грязными волосами, с мужем, который помогает, а не просто ставит галочку, верх кощунства.

– Свежее молоко в холодильнике. И еще есть в морозильнике. Но мы все равно завтра вечером должны вернуться.

– Насть, чего ты так носишься со своим молоком?

– Я столько билась над его восстановлением, что не готова терять. Тебе ли это не знать, Марина.

– Ну, без фанатичности.

– А я и без нее. Ну все, мы на связи двадцать четыре часа.

– Да езжайте уже.

И стоило только сесть в машину, как Вадим сразу же изменился в лице.

– Ну может, просто два дня вместе, минуя йогу?

– Главное начать, как и во всем. Ну, хотя бы сходи со мной на пару занятий, а дальше, так уж и быть, я сама.

– А что решит пара занятий?

– Что позориться я буду не одна, а на пару с тобой.

– Да ты ж моя радость.

– Да, я такая.

– Ты коврики не забыл?

– Не забыл.

– Не забыл, потому что намеренно их оставил, а я взяла.

– Отче наш.

Я давно уже поняла, что терпеть не могу, когда оказываюсь не права. И стоит нам появиться в зале для йоги и взглянуть на то, как разминаются люди, я хочу отсюда умчаться. Но признаться в этом – то еще фиаско.

– Ну что ж, коврик я постелил… А где тут бар?

– Прекрати. Давай дождемся тренера, он покажет нормальные асаны.

– Что-то мне подсказывает, что ничего не изменится.

И вот предчувствие Вадима подвело. Изменилось в худшую сторону. Из нормального «собака мордой вниз», она же мукха шванасана.

– Это мы точно сможем, – поддерживаю я.

– Я только могу показать сутулую собаку.

– Ну, хватит.

А дальше пошло то, что ни один нормальный человек не может воспринимать адекватно. Уттанасана, анантасана и дофига асан, которые ни то, что выговорить сложно, их невозможно показать, даже если я буду двадцать лет не вылезать из зала.

– Ну что скажешь, Вадим Викторович?

– Нихерасана неясана. А ты что об этом думаешь?

– А я… нихуясана себесана.

– Настя!

– Да я слова плохого не сказала. Ладно, валим отсюда.

– Да ладно?

– Только коврики заберем, не пропадать же добру.

– А вы что, уже уходите? – фактически у выхода нас ловит администратор.

– Да как-то поняли, что нам это не очень подходит.

– Но это зал для интенсивных нагрузок. То есть для людей, давно практикующих йогу. А для начинающих в конце коридора, – о нет. Лучше бы мы ее не встретили.

– Спасибо, но мы все же поняли, что это не наше в целом, – тут же встревает Вадим, беря меня за руку.

– Но имейте в виду, что оплата не возвращается, – чего-чего?!

– Спасибо, девушка, будем иметь в виду.

– Вадим, стой.

– Насть, надо делиться. Чем больше отдаешь, тем больше получаешь.

– Просто так отдать им деньги абонемент?

– Ладно, не хотел говорить, но раз такое дело. Цена годового абонемента раз в семь дешевле коляски. Я купил ту дорогую, на которую ты покрутила пальцем у виска.

– Ты…ты серьезно?

– Да. Поэтому это мелочь.

– Ладно, я в принципе хочу уже поскорее к диванасану, холодильникасану и трахасану, а не вот это вот все.

– Тогда сьебасана отсюда!

Конец