Текст книги "Я - твое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Твою мать, так и инфаркт схватить недолго. Первая пришедшая на ум мысль – Вера. Она частенько так делала, думая, что меня это должно заводить. Однако, учитывая сколько прошло времени, она явно должна была забыть обо мне.

Как только я накрываю чьи-то ладони, пытаясь отлепить от себя, в ноздри ударяет знакомый запах кокоса. Это Настин крем. И ладонь тоже ее с кольцом на безымянном пальце. Обручальным. Резко разворачиваюсь.

Отлично. Вот я и дожил до расстройства психики. Только галлюцинаций мне еще не хватало. Передо мной как будто и вправду Настя в белоснежном коротком платье с чуть расклешенной юбкой. Стоит и улыбается, и я в ответ одариваю глюк улыбкой, а затем она резко подается ко мне, обвивает руками за шею и припадает к моим губам. Ее тело, ее губы.

– Все, все, Вадим Викторович. Неприлично так присасываться в общественных местах, – шепчет мне в губы, а затем проводит по ним пальцем. – Прости, чуточку блеска оставила на тебе.

Нет, живая и очень даже реальная.

– Ты что тут делаешь?

– Приехала встречать любовника в аэропорт, а тут вижу ты. Дай, думаю, подойду поздороваюсь с мужем. Ну ладно, я пошла к нему, – отмираю, когда она реально разворачивается и делает шаг вперед. Тяну ее за руку.

– Ты точно меня раньше времени в могилу заведешь. Я думал, у меня галлюцинация.

– Неа, мне кажется, это называется по-другому, когда человек видит то, что хочет видеть при отсутствии оного самого. Когнитивное искажение. А может, иллюзия. Надо почитать на досуге.

– Помолчи уже, зануда.

– С кем поведешься, от того и наберешься. И вообще, две душнилы – это сила.

Чувствую себя реально больным, у которого руки потряхиваются не пойми от чего. И вроде понимаю, что Настя все же реальна, а не плод моего воображения, но это, мать ее, так неожиданно, что так и продолжаю стоять пригвожденным к месту.

– Нет, спасибо, девушка, мы передумали. Нам не нужен букет сирени, – вновь выводит меня из раздумий Настин голос. – Пойдем, скорее, а то там за каждые полчаса стоянки столько денег набегает.

– Ну, теперь точно понимаю, что не глюк.

– А ты все еще сомневался?

– Было дело, как-никак выпил бокал коньяка перед вылетом.

– Вот и отлично.

Что именно «отлично» понял, когда на стоянке увидел свою машину, на которой Настя, как оказалось, приехала сама.

– Да, да, водитель я. Присаживайтесь на пассажирское сиденье, Вадим Викторович.

– Отче наш…

– Прекрати. Я прекрасный водитель.

– Это потому что я постоянно ставлю свечки за твое здравие. Но сегодня не поставил.

– И не надо. Мы же вдвоем. Сила двух нас спасет. Садись.

– Итак, – первым нарушаю молчание, как только Настя выезжает из зоны аэропорта. – Как ты здесь оказалась?

– Я хотела, чтобы ты приехал, а ты, гад такой, не сдавался, пытаясь проучить меня за собственные дебильные решения. Вот я и подумала, что надо самой к тебе приехать на выходные. Писать об этом, конечно, не хотела, как и признаваться в том, что дура. Купила билет на сапсан, ну и поехала к папе узнавать твой адрес. В итоге он мне сказал, что мы разминемся, потому что ты и так сюда вылетаешь. Собственно, так я и оказалась в аэропорту.

И все же с нормальными людьми такое не должно случаться. Два дебила – сила. А ведь могли и не встретиться. И тем не менее, я как идиот радуюсь тому, что Настя решилась на приезд ко мне.

– То есть проще ко мне приехать, чем признаться?

– Конечно.

– Но ты все равно призналась.

– А это уже другое. Ты же первый, получается, сдался. Значит, я как бы и не в проигрыше. Не надо сверлить в моем профиле дырку.

– Да я и не думал.

Сверлю я, скорее, дырку в ее ногах, о чем она и не подозревает, ибо полностью сосредоточена на дороге. Я столько раз за три недели представлял, как пройдусь ремнем по ее заднице за то, что своим упрямством извела меня, что эта мысль стала моей навязчивой идеей.

Всегда знал, что потребность в другом человеке до добра не доводит. И вот эта потребность сидит в ультракоротком платье в нескольких сантиметрах от меня. Такая живая, хорошенькая и меня ведет как подростка в самом расцвете гормонального пика. Это ведь уже не в новинку, должно поутихнуть. Не должно так быть, а сука ведусь так, что становится хреново от собственных желаний.

Сейчас я благополучно забываю о ремне в качестве наказания, ибо мной тупо руководит похоть. Я бы отшлепал ее задницу отнюдь не в качестве наказания. Хотя за такой наряд можно и отшлепать в качестве наказания. Как вообще можно было выйти в таком платье из дома?

Надо отвлечься. Надо отвлечься. Повторяю себе как мантру несколько раз, иначе тупо трахну ее в машине, не доехав до дома.

– Я сняла нам домик за городом со СПА. Так что мы не домой, – да ты ж моя хорошая. – С Русланом я тоже договорилась, ну, правда, сначала он послал меня в жопу. А потом попросил всякие извращения, но это как обычно. Не всерьез.

– А как же подготовка к последнему экзамену? – и все же не могу не поддеть.

– А как же твоя работа? – парирует в ответ, мельком взглянув на меня впервые за все время дороги.

Будучи увлеченным пусканием слюней на ее ноги, я не сразу замечаю, что Настя сбавляет скорость и меняется в лице. Перевожу взгляд на дорогу. Надо бы запечатлеть ее лицо при виде регулировщика. Да ты ж моя лапонька.

– Что помнишь из школы вождения про движение при регулировщике?

– Что его нельзя давить.

– Правильно, пусть живет. Их и так немного осталось.

– Эмм. эээ…оммм.

– Ты кончаешь?

– Пока, нет. Это я так думаю.

– О чем?

– О том, какого хрена я первая в ряду!

И все-таки сдержаться не получается. Усмехаюсь в голос в ответ на ее реакцию.

– Без паники. Что ты перед собой видишь?

– Вижу, что какой-то гееподобный мужик выполняет судорожные фрикционные движения верхними конечностями, бегая по перекрестку и свистя свистулькой.

– И что он хочет?

– Тут надо быть актером пантомимы, чтобы разобрать, что он хочет изобразить своим выступлением. Ты же знаешь, что он хочет, тебе жалко, что ли, помочь жене?

– Ну представь, что меня здесь нет. Ты бы что делала без мужа?

– Вышла бы из машины и пошла домой.

– Еще.

– Понадеялась бы на интуицию.

– Ну и что она сейчас тебе советует?

– Что я зря посадила тебя в машину. Ты накликиваешь на меня беду.

– И тем не менее, представь, что меня здесь нет, лучшая автомобилистка года.

– Ну, я тебе это еще припомню, Вадим.

– Окей. Если палка смотрит в рот, делай правый поворот. Если палка смотрит влево, проезжай как королева. Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права. Если он к тебе спиной, то не рыпайся и стой.

Вашу ж мать, лучше бы не говорил.

– Кому в рот и какая палка?! И кто ко мне спиной? Ху…й, что ли?

– Хулительница мне в помощь.

– Ой, все. Раз никакой гондон не сигналит сзади, значит, не надо ехать. Спасибо за помощь, дорогой муж.

– Никакой гондон не сигналит сзади, потому что точно так же не знает правил. Проезжай, давай.

– Точно?

– Сто процентов.

– Но я хороший водитель. Честно. Этого наверняка никто не знает, кроме тебя, – спустя несколько минут наконец произносит Настя.

– Вот доберемся до места назначения, и я скажу тебе какой ты водитель, невзирая на регулировщика.

От стараний, кажется, скоро высунет язык. Но надо отдать ей должное, водит она не так, как я предполагал. Вполне сносно, правда уверенности не хватает.

В очередной раз залипаю на ее ногах, руки так и чешутся ее потрогать. Наваждение какое-то.

Как там говорят, вся жизнь пролетает перед глазами? Пролетела. Какое-то мгновение и при повороте, на встречку вылетает машина. Не знаю, как у Насти получается свернуть, избежав столкновения и при этом умудриться затормозить в сантиметре от дерева. Сидим неподвижно и молча, кажется, целую вечность.

– Ты как? – наконец произношу я.

– Кажется, я обосралась. А ты?

– Кажется, тоже.

Синхронно переводим друг на друга взгляды и начинаем истерически смеяться. По ощущениям, снова вечность. И замолкаем тоже одновременно. Я знаю этот взгляд. И в подтверждении моих слов, Настя расстегивает ремень и скидывает с себя босоножки. А затем, несмотря на неудобство, ловко перелезает ко мне. Отодвигаю сиденье, и Настя удобнее усаживается на меня, правда чем-то хрустнув.

– Ты ж моя роза, звезда артроза.

– Да я такая. Итак, как ты по мне соскучился? От однерки до десятки насколько?

– На пятнашку, – шепчу ей в губы, задирая платье.

Глава 31

– Я должна тебе кое в чем признаться, – шепчет мне в губы.

– Сначала я, – каким-то чудом перемещаю руки с ее ягодиц на бедра. – Ты хороший водитель.

– Это такая шутка? Я сейчас тоже пошучу, поерзав на тебе, а потом переметнусь на водительское сиденье, – да когда ж я успел вырастить такую стервочку? Знала бы, что на мне и ерзать не надо, одно на хрен движение и я превращаюсь в озабоченного подростка.

– Не шутка. Если бы за рулем был я, мы бы сейчас были в ином мире. Я бы вряд ли увернулся от столкновения потому что был занят залипанием на твоих ногах. Я бы даже не понял, что случилось. В последние секунды жизни я бы все равно запомнил твои ноги и платье, которое непозволительно носить для всех, кроме меня. Но которое так удачно сейчас вписалось в этот компактный интерьер. Удобно.

Настя начинает заливисто смеяться, утыкаясь губами мне в шею.

– Это все, что ты хочешь мне сказать?

– Пожалуй, да. Ну разве что, я чувствую себя озабоченным подростком, который мечтал тебя трахнуть с первой секунды, как мы сели в машину. Ты превращаешь меня… хрен знает в кого.

– Это вторая молодость, между прочим. Не благодари. Но если тебе станет легче, я хотела тебе признаться, что я извращенка, которая так залипла на твоей заднице, что впала в оцепенение, едва не упустив тебя в аэропорту. И если бы не сосредоточенность на дороге, я бы тоже пялилась на тебя, пуская слюни. Не говоря уже о сексе.

– Хм… у душнил совпадают желания.

– Очень, очень совпадают, Вадим Викторович.

Кажется, я ждал этого целую вечность. Вот она у меня в руках во всех смыслах этого слова. Касается своими маленькими ладонями моего лица, пальцы пробегаются по губам, дотрагиваются до шеи. Спускаются ниже, оттягивая край футболки. А затем Настя наклоняется и целует меня в шею, от чего у меня напрочь срывает крышу.

Какие тут на хрен прелюдии, когда разум уже помахал рукой? Опустив ладони, она поддевает края футболки и стягивает ее с меня. А затем так же ловко хватается за ремень джинсов и расстегивает ширинку. Каким-то чудом помогаю ей приспустить джинсы.

Нарочито медленно она ведет пальцами по моему телу. Не припомню, чтобы меня так торкало от простых касаний по напряженному животу. Не будь этого вынужденного перерыва, я бы продолжал ловить от этого кайф. Но не сейчас, когда все ощущается настолько остро, что я могу кончить от одного касания.

Перехватываю ее ладонь и целую в губы, толкаюсь языком в ее рот. Пытаюсь сдержать свою жадность, но это становится почти невозможным. Три недели хреново сказываются на моем терпении.

Сжимаю наверняка до боли ее ягодицы, Настя же как будто намеренно меня дразнит, протискивая ладонь между нашими телами, и сжимает член. Да чтоб тебя. Усмехается мне в губы, разрывая поцелуй. Нет, дорогая, так не пойдет.

Неимоверным усилием воли заставляю себя отлипнуть от ее аппетитной задницы и перехватить Настину руку. Она снова усмехается, но ничего не говорит, я же опускаю спинку сиденья назад, но она, как назло, застревает. В итоге удается ее опустить совсем на немного. Не мешкая стягиваю с Насти платье, желая поскорее избавиться от ненужной ткани.

Засаду в виде бюстгальтера я не ожидал, особенно зная ее нелюбовь к этому элементу гардероба в летний период. Я сейчас на хрен завою от разгулявшегося в крови желания и невозможности контролировать не только свои хотелки, но и собственные руки. Я впервые не могу разобраться с долбаной застежкой.

Да и похрен. Опускаю кружево ее белоснежного лифчика, высвобождая грудь, и сжимаю в ладони полушарие. Но мне этого мало, хочу трогать ее всю, сжимать, не контролируя себя. То ли почувствовав мои желания, то ли прислушиваясь к своим ощущениям, желая более тесного контакта, Настя заводит руки за спину и сама расстегивает лифчик. Улыбается, отбрасывая его на водительское сиденье.

И вот теперь я даю волю своим рукам, пока маленькая зараза запрокидывает голову назад. Сил сдерживаться с каждой секундой все меньше и меньше, и вроде понимаю, что с Настей надо по-другому, но как только я отодвигаю кружево ее белья, мысль про «нельзя» улетучивается в неизвестном направлении. Ее тело прекрасно демонстрирует мне свои желания.

Провожу пальцем по ее складкам и начинаю ласкать ее пальцами. И как только Настя начинает тихо постанывать, у меня сшибает все предохранители. Убираю руки, Настя же сама отодвигает полоску белья в сторону, как только я обхватываю ее бедра ладонями. Направляю ее, насаживая на себя до упора. Закусив губу, она закрывает глаза, издавая еле слышный стон.

– Больно?

– Дурак. Хорошо, – еле слышно произносит она, начиная медленно двигаться.

В любой другой раз я бы точно сдержался, отдав ей в руки инициативу, но не сейчас, когда моя выдержка на нуле. И словно почувствовав, что я на исходе, Настя открывает глаза и, улыбнувшись, молча дает мне зеленый свет.

Не мешкая крепче сжимаю ее бедра и принимаясь насаживать ее в нужном мне темпе. Надолго не хватит никого. Еще никогда Настя так быстро не подходила к финишу. Стиснув меня бедрами, она запрокидывает голову назад и кончает, в очередной раз закусив нижнюю губы. Переждав первые волны ее оргазма, быстро догоняю ее, изливаясь в нее.

Дышим тяжело, касаясь лбами друг друга. Аккуратно провожу рукой по ее шее, ощущаю как под пальцами бешено бьется ее пульс.

– Мы точно живы? – тихо произносит Настя, открывая глаза.

– Сто процентов.

– Мне кажется, у меня ноги скоро сведет, – усмехается мне в шею, поднимаясь с меня.

Тут же оттягивает свое белье на место и переводит на меня взгляд. Не знаю, как ей это до сих пор удается, но ее щеки становятся розовыми. И это отнюдь не от разгулявшейся крови после секса.

– Надеюсь, на этом дереве нет камер?

– Она есть только в машине, посмотрим потом на досуге.

– Дурак, – легонько ударяет меня кулаком в плечо, принимаясь искать свою одежду.

– Подожди, давай еще так немножко полежим.

– Полежим?

– Вообще эта сука должна опускаться почти в полностью лежачее состояние, но не поддалась, гадина.

– Лифчик тебе тоже не поддался, – наблюдательная зараза.

Сейчас, когда руки не трясутся от предвкушения, мне удается опрокинуть спинку сиденья на максимум. Откидываюсь сам, потянув Настю на себя так, что теперь ее голова покоится на моей груди.

– Все нормально? – наконец, спрашиваю, когда оба переводим дыхание.

– Почему ты спрашиваешь? Разве это не очевидно?

– Потому что ты снова покраснела.

– Пфф… да я просто подумала, что теперь как-то надо с ниагарским водопадом между ног, точнее с мокрыми трусами, добираться до этих домиков. И, кажется, все при виде нас поймут чем мы занимались. Это как-то… стремно.

– Ничего не стремно. Уже не хочешь никуда?

– Все равно хочу. И спать хочу.

– Что еще хочешь?

– С тобой в СПА и чтобы ты не уезжал в эту долбаную Москву, – приподнимает голову, заглядывая мне в глаза. – Да, я приеду к тебе после последнего экзамена на оставшееся лето, а дальше? Папа сказал, ты там до ноября в лучшем случае. Я так не хочу. Почему мы должны видеться только на выходных? Это нечестно, – завершает свою речь каким-то совершенно детским, но таким искренним возмущением, что вызывает во мне какие-то несвойственные мне ощущения.

– Я постараюсь разобраться со всем быстрее.

– Обещаешь?

– Обещаю, – кажется, я и сам поверил в это нереальное обещание. А Настя и подавно.

– Чего смеешься?

– Да вот думаю, хорошо, что мы не описались от страха и не того самого. Подумаешь, малость заляпали друг друга. Но это другое.

– Ты как скажешь, так…

– Уши вянут? Ну главное, чтобы не член. Мне достался хороший сорокалетний муж, с сексуальной активностью молоденького жеребца. Это, если что, комплимент.

– Ну, спасибо.

До пункта назначения мы добираемся жутко разморенными. И, кажется, никто из нас уже не желает идти гулять после плотного ужина, во время которого Настя съедает двойную порцию мяса и горсть драников. Куда в нее влезает – не знаю. Но на фигуре не сказывается.

Ложусь на кровать и, кажется, зря. Сонливость моментально накрывает с головой и я еле держусь, борясь со сном, пока Настя приводит себя в порядок.

Что можно делать столько времени в ванной, зная ее, ума не приложу. Еще немного и я реально засну. В принципе, так бы и сделал, если бы не внезапно возникавшая дурная мысль, что с ней что-то не так.

Встаю с кровати и направляюсь в ванную. Заперто. Вот на хрена так делать?

– Насть, у тебя все нормально?

– Да.

– Точно? – переспрашиваю, а у сам уже знаю ответ на долбаный вопрос. Ни хрена там не в порядке.

– Точно.

– По ушам будешь ездить своим одногруппникам. Давай открывай. Настя! – уже не сдерживаясь бросаю я. И после этого дверь все же открывает. Не одета, без косметики, в банном халате. И то ли у меня паранойя, но она бледная. – Что у тебя случилось?

– Да ничего, просто живот болит. Принеси мне какую-нибудь таблетку. Пожалуйста.

– Ты отравилась или что? Переела? – хоть бы так.

– Нет. Низ живота, – и вот же чувствую, блядь, что это не все. – Дай мне нош-пу, пожалуйста.

– И все? Больше ничего не беспокоит?

– Не все.

Глава 32

Кажется, еще никогда я не был так близок к тому, чтобы достать ремень и всерьез отхлестать ее задницу.

– Это что за театральные паузы? Ты решила испытать мои нервы на прочность?

– Тебе так хочется думать. Просто найди мне таблетки, пожалуйста.

– Я сейчас реально возьму ремень и отполосую твою задницу, если не перестанешь играть в молчанку.

– Если бы я не знала какой ты, то и не играла бы в молчанку. Я не хочу к врачу, мне прошлого раза хватило. А ты меня туда сто процентов отправишь.

– Настя, твою мать!

– У меня там что-то не то, – прибью. Ей-Богу прибью! – Там кровь, а месячных не должно еще быть.

Лучше бы переела и отравилась! Этого еще не хватало. А самое хреновое, что Настя терпила. Если просит таблетку, значит, плохо дело.

– Одевайся.

– Ну, нет. Это же не кровотечение, само пройдет.

– Господи, дай мне сил. Одевайся, говорю.

Каким-то чудом Настя молча одевается. На этом плюсы заканчиваются. С каждой секундой я все больше убеждаюсь, что впереди нас ждет какой-то пиздец. По-другому это не назовешь. И в голову, как назло, лезут дурные мысли.

– Тебе, наверное, лучше лечь, поэтому давай на заднее сиденье.

– Я не умираю, прекрати.

– Еще б ты умерла. Ложись.

– Ну, Вадим.

– Ложись, я сказал.

То ли у меня глюки, то ли она действительно бледная как полотно.

– Поедем в больницу, она здесь близко. А клиник нормальных нет. Ты как?

– Терпимо. А ты что уже надумал в своей голове? Поди какие-нибудь ужасы, да?

– Ты точно хочешь это знать?

– Конечно.

– Думаю о дебильном фильме, который попался мне во время полета. Пяти минут хватило, чтобы теперь я переносил эту херню на тебя.

– И что там?

– Не надо.

– Ну, расскажи.

– Муж вез жену с кровотечением в больницу. И закончилось это выкидышем, в следствии обнаруженного лейкоза.

– А ты умеешь поддержать жену. Спасибо, рассмешил. Жаль смеяться нельзя. Расслабься, во-первых, я не беременна, во-вторых, он не передается по наследству. Хватит паниковать.

Легко сказать, сложнее сделать. И вроде понимаю, что он действительно не передается по наследству, но эта поганая мысль продолжает сидеть во мне.

* * *

Мерзопакостное ощущение долбаного дежавю. Почти такой же идиотский приемный покой с той лишь разницей, что здесь меньше людей. И вновь ощущаю себя никем, от того, что даже деньги сунуть некому. Кругом суета и ощущение какой-то обреченности. И Настя бледная. Теперь понимаю, что мне это не кажется.

Каким-то чудом ее принимают раньше чем я надумал в своей, и вправду, больной голове.

За нескончаемые, по ощущениям, минуты, я становлюсь на шаг ближе к сумасшествию, после того как начал гуглить симптомы. Что я там говорил? Дочка? Да ну на хрен. Если и будут когда-нибудь дети, то только мальчик. Пусть лучше пацан триста тысяч раз обоссыт, чем переживать за то, что может случиться с девочкой.

Не знаю чего ожидал после прочитанного. Вряд ли чего-то хорошего, но точно не Настю на каталке с идиотской повторяющейся от нее фразой: «я не специально, честно». Весь идиотизм ситуации осознаю только, когда просунутая в очередной раз купюра ставит меня на место: посещение давно закончено и вход в отделение запрещен.

– Приходите завтра в отделение гинекологии. Сейчас все равно там нечего делать. И не драматизируйте, у вашей жены хорошие шансы сохранить беременность. Чем переживать понапрасну, езжайте домой и соберите все нужное, чтобы завтра ей все передать. У нее даже телефона нет, если я не ошибаюсь.

Телефон, твою мать. Да у нее вообще ничего нет! И только спустя несколько секунд до меня доходит. Беременность, та еще, конечно, задачка для моей эгоистичной натуры, но это такая херня, по сравнению с чем-то весомым вроде рака. Кажется, я впервые за последний час начинаю полноценно дышать.

Руки в очередной раз потряхивают, когда, добравшись до домика, я принимаюсь собирать ее вещи. Судя по белью и одежде, Настя намеревалась каждый день проверять на прочность мою выдержку. И взять, сука, нечего. Ни одной удобной и практичной вещи. В такой час и в незнакомой мне обстановке, мне еще не приходилось скупать первую попавшуюся одежду в единственном открытом магазине.

И в очередной раз подсунув медперсоналу деньги, прочувствовал насколько я никто. Когда люди стали такими принципиальными? Это же просто, сука, передать вещи!

– Ну, передайте хотя бы телефон. Рука, блядь, отсохнет?!

Переговорщик из меня так себе. Если бы не снова попавшаяся мне врач, втиравшая про удачные шансы сохранить беременность, так бы и остался с пакетами в руках. Озолочу, когда сниму приличную наличку.

Кажется, у меня реально поехала башка, ибо я реально молюсь на эту незнакомую бабу. И утешает она так по-человечески, что ли.

– Приходите утром. Все будет нормально. А если кто-то из двоих потеряет здравый смысл, вот тогда будет плохо. Вы должны быть на адекватной стороне. Сейчас лучше всего идти спать.

Какое тут на хрен спать? Никуда не сдвинулся с места. Так и провел ночь в машине с неотвеченным и даже не прочитанным смс «Ты как?». Мысли одна хуже другой. Голову и вправду нужно лечить.

На душе полный раздрай. Если до сих пор не прочитала сообщение, значит, что все плохо. Либо второй более благоприятный вариант – боится отвечать. И тут фантазия подкидывает разные картинки того, что она себе надумала. Хоть меня и бесит второй вариант, но я на него, кажется, молюсь.

Каким-то чудом дожидаюсь не только половины десятого, но и ловлю лечащего врача. Семь недель. Целых семь! Даже думать не хочу каким образом, если на таблетках. Похер. Такая мелочь по сравнению с другим. Пытаюсь состряпать умное выражение лица при заумной речи докторши, но не получается. В голове только одно. Угроза прерывания и нормальная кровь. Нет никакого лейкоза. Нет!

О том, что становиться папашкой я не был готов, забыть забыл. Реально все познается в сравнении. Уже и на кричащую козявку готов, главное, чтобы в остальном все было хорошо.

В полной мере осознаю насколько идиот, когда заявляюсь в палату. Общую. Не подумал ни об одиночной, ни о том, что надо принести что-то банальное, типа цветов, которые стоят у одной из женщин, или идиотских апельсинов. Хотя, зачем они, если Настя их не любит?

Да и не до них ей сейчас. Смотрит на меня хрен пойми как. Не бледная и на том спасибо.

Что говорить? Звездобол из меня так себе, сейчас бы сюда Руслана, наплел бы красивую речь, ибо у меня не получится. И, кажется, я сформировал в своей голове какую-то нормальную фразу, но я забыть ее забыл от Настиных слов.

– Жалко, конечно. Деньги за сапсан не вернула, теперь еще и домик со спа профукан. Ты там спроси, может, деньги можно вернуть.

– Ты сейчас серьезно?

– Я пытаюсь поговорить о чем-то нейтральном.

– А это нужно?

– Конечно, нужно. Ты свою морду видел? Я не беременела специально, как ты явно подумал. Да, у меня месячные были в прошлом месяце. Я не знаю, как это вышло. Не знаю! Я сама к этому не готова и предпочла бы и дальше эгоистично жить для себя, и мотать тебе нервы, а не вот это вот все.

Кажется, это услышали все находящиеся в палате. На удивление, тетки оказались понятливыми и засеменили к выходу из палаты.

– Насть, ну что ты несешь? Я тебе хоть слово сказал об этом? Моя морда просит кирпича, потому что я не знаю как себя правильно вести. Я всю ночь не спал, надумывая такую херню, о которой тебе лучше не знать.

– Похоронил меня уже, что ли?

– Это не смешно.

– А я пытаюсь все перевести в шутку. Мне же уже хорошо. Ничего не болит и не кровит. А если бы я была одна, я бы осталась дома и… все. Ты хоть и зануда, но по делу. А я трусливая дура, не любящая врачей. Что будет дальше?

– Я схитрожоплю и отправлю твоего папашку в Москву. Тебе поставят автоматом экзамены, когда увидят зимой живот. Все будет хорошо.

– Ты сгонял в небесную канцелярию?

– У меня там абонемент, я точно знаю. Кстати, на рождество запечем гуся в яблоках, ибо Степан уже заждался быть съеденным.

– Очень смешно. Но я хочу есть. И от гуся бы не отказалась. Можно и без яблочек.

– Ну, гуся я тут не найду. Курица сойдет?

– Все что угодно, кроме слизкой каши, от которой я чуть не блевнула. А ты… ты не против выбрать имя?

– Не против.

– О, Боже, спасибо. Я думала, начнешь занудствовать. Мне нравится Лена, – что, блин?

– Серьезно? Это самое популярное имя, у которого тьма неприглядных рифм. Лена полено и прочее. И вообще, почему девочка?

– В смысле?

– В прямом. Я хочу сына.

– Вообще-то ты говорил, что хочешь дочку.

– Вообще-то человек самое непостоянное существо. Я ее хотел аккурат до того, как загуглил твои симптомы. Зачем мне этот стресс? Ваши матки, яичники не для моего уровня стрессоустойчивости. Я вообще не понимаю как вы живете с этим. Это уже не говоря про то, что девочку надо выдать замуж и переживать о том, какой пидрила ей попадется. Ну, на хер это все. В источниках пишут, что пол определяет мужчина. Я выбираю мальчика. Так что подбираем имя не для девочки.

– А ничего что от твоего желания ничего не зависит?

– Очень даже зависит. Я впервые в жизни помолюсь. За мальчика.

– Тогда я точно рожу девочку. Вот тебе крест даю!