Текст книги "Я - твое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Замолчи.

– Согласен. Надо закрыть рот.

Уворачиваюсь, как только он наклоняется к моим губам. Усмехается, гад. И тут же проводит губами по моему уху, вызывая странные ощущения. И щекотно, и приятно, даже учитывая то, что от него снова пахнет тем же женским парфюмом вперемешку с его. Слабачка.

* * *

Из положительного за сегодняшний день, разве что пойманный Элей букет. В остальном чувствую себя ужасно одинокой, несчастной неудачницей. И стоит только оказаться в этом большом неуютном доме, с совершенно не по моему вкусу обстановкой, как это чувство усиливается во сто крат. Сейчас я как никогда хочу оказаться в своей маленькой, но уютной комнате.

– Даже не думай.

– Ты о чем? – резко вздрагиваю, не ожидая услышать позади себя уже хорошо знакомый голос.

– О том, чтобы соскочить. Ты уже моя жена.

– Фиктивная.

– Это быстро решается. Примерно так за десять минут. С прелюдиями побольше. Как хочешь?

– Я хочу домой.

– Ты уже дома.

– Я хочу к себе домой. Это была ошибка. Я здесь чужая.

– Тебе как рот закрыть? Кляпом или слюной?

– Какой еще слюной?

– Которой я собираюсь в тебя плюнуть. В народе это зовется поцелуем.

– Прошлого раза хватило. С такой бородой как у тебя целуются только полоумные.

– Понял, без поцелуев. Я за. Не люблю это мокрое дело. Кстати, я тебе наврал. За десять минут не управимся. Сначала же с тебя нужно стянуть свадебное платье, а только потом уже консумация.

– Консу…что?

– Акт. Который половой. Или первое осуществление брачных отношений. Иногда он сопровождается всякими обрядами, типа предоставлением кровавых простыней. Но нам же некому их демонстрировать. Разве что твоему гусю. Хочешь позовем?

– Я домой хочу.

– Ну все, идем консумировать брак.

– Только тронь меня.

– Уже.

Глава 14

Снимаю на ходу неудобные туфли. Хватаю одну и вместо того, чтобы быстро подняться наверх, насколько это возможно в пышном платье, направляюсь на кухню. Дико раздражает то, что Вадим не только идет за мной, но и смеется.

Урод. Когда мне хочется разреветься, ему смешно. Достаю из холодильника шампанское.

– Только тронь меня, и я опущу тебе эту бутылку на голову. Вспомни бревно. Я смогу. Или каблуком проткну тебе глаз.

– Охотно верю, – усмехаясь произносит Даровский, стягивая с себя галстук. – Ладно. Консенсус, как и консумация на сегодня отменяется, дай хоть платье помогу снять, ты сама с этим не справишься.

– Я все могу сама! Двадцать один год со всем справлялась, а уж какое-то дурацкое платье и подавно сниму, понял?

– Ладно. Ты туфлю потеряла, – протягивает ее мне.

– Оставь себе на память. Будет напоминанием обо мне, когда разведемся. Дай пройти.

Не могу сказать, что я его боюсь. Скорее себя. Да и вряд ли он будет насильничать, но все равно стремно. Медленно обхожу его и как только хочу дать деру, Вадим хватает меня за запястье.

– Если будет нужна помощь с платьем, позови.

Да я скорее сдохну в этом платье, чем попрошу его о помощи. Одергиваю руку и почти размеренным шагом иду к лестнице. Если когда-нибудь еще выйду замуж, то больше никакого пышного платья, которое весит почти как я.

До своей комнаты добираюсь еле дыша. Днем это платье мне не казалось такой тяжелой ношей. Хотя, у меня и ноги не болели, а сейчас ноет не только коленка, но и пальцы на ногах.

Когда удается избавиться от чулок, я понимаю почему так больно. Я не только содрала едва заживающуюся корочку с коленки, но и натерла пальцы.

Однако это оказывается ерундой, по сравнению с тем, что я не могу снять платье. Двадцать минут безуспешных попыток, тонны слез и самый настоящий психоз. Я выдыхаюсь настолько, что уже не остается слез. От бессилия вынимаю из волос заколки и распускаю волосы.

Взгляд как-то сам падает на бутылку шампанского. Я и не думала ее открывать. Тем более не умею. Зачем вообще схватила – не понимаю. Но что-то придает мне храбрости.

Для новичка открываю непозволительно быстро. Правда, с последствиями в виде следа от пробки на потолке и брызг. Супер.

Зато на вкус шампанское оказывается в меру сладким и приятным. После половины бутылки по телу разливается приятное тепло. Ноги уже так не ноют и платье не кажется столь удушающим. Только долгожданного облегчения и радости, ради чего люди пьют, нет.

Когда шампанское остается почти на дне, я зачем-то встаю с кровати и подхожу к окну. Не знаю, что я намеревалась там запечатлеть, но точно не курящего Вадима. Эта сволочь, в отличие от меня, уже успел не только переодеться, но и, судя по внешнему виду, принять душ.

– Придурок, оденься. Заболеешь же.

Зато он, в отличие от меня, будет спать не в платье. Хотя и я в нем не усну. Придется спускаться вниз, брать ножницы и разрезать к чертям собачьим чью-то полугодовую зарплату. От этой мысли снова хочется плакать.

Если бы не гуляющий в крови алкоголь, я бы наверняка быстро отвернулась, встретившись взглядом с Вадимом. А сейчас зачем-то стою и пялюсь на него. И только когда он выбрасывает окурок, я задергиваю штору и отхожу от окна.

Беру бутылку с оставшимся шампанским и сажусь на кровать. Выпиваю залпом остатки и в этот момент слышу стук в дверь.

– Насть, окрой дверь, я тебе кое-что передам и уйду.

– Мне ничего надо.

– Ты настолько трусиха, что боишься открыть дверь? Обещаю не нападать.

Придурок. Ставлю пустую бутылку шампанского на пол и открываю замок. Впускать Вадима не хочу, но меня никто и не спрашивает. У него нет ничего в руках, стало быть, соврал. А я пьяная идиотка, раз впустила его. Он моментально находит взглядом пустую бутылку и даже не скрывает свое недовольство.

– Знаешь в чем сила женщины?

– А я уж думала, страшный сон под названием «школа» закончился. Ан нет, товарищ Заеблонский Вадим Викторович напомнил. Ну, пусть будет в амперах.

– Если мы о физике, то в ньютонах. В амперах – сила тока. Но мы не о ней, а о силе женщины.

– Окей, сила женщины в том, что мы умеем писать в унитаз, не разбрызгивая капли, как мужчины.

– Может быть, еще будут версии?

– В том, что мы, в отличие от вас, закрываем за собой крышку унитаза?

– Еще.

– В том, что переворачиваем блины пальцами без ожогов и у нас это получается с первого раза, а вы и с помощью лопатки не справляетесь?

И нет, вывести его из себя не получается. Он лишь хмыкает в ответ на мой очередной ответ.

– Сила женщины, Настя, заключается в ее слабости. И в умении этой слабостью вовремя воспользоваться. В том, чтобы о чем-то кого-то попросить – нет ничего зазорного.

– Буду иметь в виду. Это все или еще будут уроки? Ты, кажется, что-то хотел отдать.

– Я соврал.

– Почему-то я в этом не сомневалась.

– И все равно открыла мне дверь. Повернись ко мне спиной. Я помогу тебе снять платье, раз за полтора часа ты не удосужилась меня об этом попросить.

И вот нечего. Абсолютно нечего сказать в ответ! Я устала, черт возьми. От того и молча поворачиваюсь к нему спиной.

То ли во мне говорит алкоголь, то ли я действительно ощущаю его пальцы на коже спины. Он ведь уже расшнуровал платье. Так? Или нет?

– Спасибо и…

– Иди на хрен?

– Достаточно в свою комнату.

– Давай помогу снять. Тебе самой будет неудобно.

– Неудобно мне будет, если ты его снимешь, а я останусь в одних трусах.

– Тоже мне проблема. Я все равно ничего не увижу, учитывая, что ты повернута ко мне спиной.

Сейчас в полной мере осознаю, что шампанское дает свои плоды. Мне становится так хорошо, что я закрываю глаза и не сопротивляясь даю стянуть с себя платье, подняв руки вверх. И только, когда обнаженной кожи спины касаются его пальцы, прихожу в себя. Резко тянусь за лежащим на кровати халатом и накидываю на себя, не поворачиваясь к Вадиму. А то, что он никуда не ушел, понятно и без слов. Затягиваю полы халата и все же поворачиваюсь к нему.

– Спасибо, можешь идти.

Не дожидаясь, когда Вадим что-нибудь скажет в ответ, я юркаю в ванную, закрыв за собой дверь на замок. Перевожу взгляд в зеркало. Что ж, не так уж и плохо выгляжу, учитывая недавние слезы. Умываюсь, стирая с лица чуть размазанную тушь.

Перевожу взгляд на ноги. Как ни крути, а за аптечкой придется идти. Я ведь так и не обработала коленку. А теперь она еще и кровит после сдернутых с психов чулок.

Вот только стоило мне выйти из ванной, как я тут же плюхаюсь спиной поперек кровати. Капец. Смотря на брызги шампанского на потолке, понимаю, что завтра я очень пожалею, что решила напиться.

– Я думал, это шутка про опоздание из-за побега. А ты действительно ушла и ждала знак свыше?

– Не шутка, – приподнимаюсь на локтях. – Только поскользнулась я не на какашке. Мы, кажется, распрощались. Выйди отсюда и закрой дверь с обратной стороны.

Нет, ну знала, что не нужно было открывать ему дверь. Он и не думает выходить. Как ни в чем не бывало кладет рядом со мной на кровать какую-то коробку. И только, когда он садится напротив меня на корточки, я понимаю, что это аптечка.

– Я не буду читать тебе лекции. Просто знай, что это последний раз, когда ты пьешь в таких количествах.

Мне очень хочется сказать, что он мне никто и не в праве указывать, но слова застревают в горле, когда я понимаю, что Вадим начинает обрабатывать мне место моего недавнего падения.

Странные ощущения. Несмотря на то, что он не раз мне помогал, сейчас это ощущается по-другому. Мне однозначно надо лечиться. Перекись это должно быть больно, черт возьми. А мне приятно. Боже, я точно чокнутая.

Закрываю глаза, крепче сжав руками матрас. И тут же ощущаю, как Вадим дует мне на ногу. Господи, спасибо тебе, что он подумал, что мне щиплет от долбаной перекиси, а не то, что, сжав руками матрас, я пытаюсь прийти в себя.

– Красивая.

– Что? – резко распахиваю глаза.

– Красивая коленка. Точнее коленки, – да уж. Кто еще и пьяный.

Место царапин он закрывает пластырем, а затем берет какую-то мазь и наносит пальцем на участок с наливающимся синяком. Тут же чувствую, как кожу холодит. Чего не сказать обо мне самой. Кажется, в меня плеснули кипятком. Я вся горю.

Как завороженная наблюдаю за тем, как он вытирает руку салфеткой. По телу проходит волна долбаных мурашек, когда я понимаю, что он проводит пальцем по старому рубцу на ноге.

– В прошлый раз я его не заметил. Откуда шрам?

– В прошлый?

– А ты запамятовала, что я тебя приволок в свой дом, когда ты напилась, и раздевал?

– Хотелось бы забыть, – усмехаюсь. – Мама учила кататься на велосипеде. А у меня ничегошеньки не получалось. Когда она уже забила на это гиблое дело, я решила доказать, что все у меня получится.

– Доказала?

– А то. Кровищи было столько, что меня всерьез думали везти в больницу. Зато после этого случая я и вправду научилась ездить на велосипеде.

– Да, так часто бывает. Я знаю английский лучше, чем Руслан, – неожиданно произносит Вадим, почти невесомо поглаживая пальцами мою здоровую коленку.

– И?

– Можем позаниматься вместе.

Вот уж не думала, что способна рассмеяться после вылитых слез. И ведь не могу остановиться. Не хватает тут еще и хрюкнуть.

– Что смешного я сказал?

– Ничего. Мне и с Русланом неплохо заниматься. Но спасибо за предложение.

– А что насчет прав? Ты хотела выучиться, – ну и кто тут напился в одиночку. Я или он? – Давай, я попробую научить тебя водить.

Бред какой-то. И тут до меня доходит. Этот хитрожопый гад меня не только умасливает, но и соблазняет. А я дура так и сижу с открытым ртом, смотря на то, как он гладит мне ноги.

– Вынужден признать, что я не умею красиво выражаться. Когда я говорил про дружить, я не имел в виду дружбу. Ее не бывает между мужчиной и женщиной. Я имел в виду сделать наш брак настоящим.

Я не вчера родилась. Понимаю, что сейчас произойдет, если не выгоню его или не уйду сама. Резко приподнимаюсь с кровати, не желая проверять ни себя, ни его на выдержку. Вадим тут же поднимается с корточек, возвышаясь надо мной.

– Уже поздно. Уходи.

– Насть…

Поймав меня за подбородок, Вадим наклоняется и прижимается к моим губам. Не так грубо, как в прошлый раз, но чуть сжимает, заставляя приоткрыть рот. И стоит мне только поддаться его натиску, как он ослабляет хватку. Целует мягко, не напирая. Впервые концентрируюсь на своих ощущениях и сейчас понимаю, что его борода ни капельки не колется. От этого осознания становится весело. Наверное, благодаря этому я и пропускаю момент, когда оказываюсь лежащей спиной на кровати.

Я бы могла сказать, что я ничего не соображаю, но это не так. Я прекрасно осознаю, что Вадим снимает с себя футболку и нависает надо мной. Закрываю инстинктивно глаза, когда вновь ощущаю его губы на своих.

Глава 15

Толкается языком мне в рот, стараясь вовлечь в процесс. Я не сопротивляюсь, но и не отвечаю, мысленно борясь со своей совестью. Оттолкни. Просто оттолкни. Наутро будет стыдно, если позволю себе лишнего. И несмотря на доводы затуманенного алкоголем рассудка, я закидываю руки Вадиму на плечи и начинаю отвечать на поцелуй. Он не напирает, целуем мягко, как будто пробует меня на вкус.

На рецепторах ощущается вкус табака и мяты. Мне должно быть противно, учитывая, что я терпеть не могу запах сигарет, но мне, черт возьми, приятно. И пахнет от него его запахом, а не духами этой дылды.

За своими раздумьями пропускаю момент, когда оказываюсь с развязанным халатом. И если бы не рука Вадима, блуждающая по моему животу, так бы и летала в облаках.

Он отрывается от моих губ, переходит на шею, жаля обжигающими поцелуями. Дыхание спирает от слишком откровенных ласк. Кажется, я забываю как дышать, когда он сжимает мою грудь.

Сердце колотится как сумасшедшее, когда я ощущаю его губы на моей груди. Закрываю глаза не в силах на это смотреть. До боли сжимаю и впиваюсь ногтями в собственные ладони, чтобы хоть немного себя отрезвить. Но, кажется, не помогает, я начинаю ерзать на кровати. И только тот факт, что Вадим разводит мои ноги, меня отрезвляет. Когда я чувствую, как он поддевает белье, не выдерживаю.

– Не надо, – протестующе мычу в ответ на его прикосновения. – Нет, я не хочу, – сжимаю его руку.

– Я только поглажу.

– Нет, – как заведенная мотаю головой.

– Да. Только сделаю тебе приятно и на этом все, – улыбаясь произносит Вадим.

Не настолько я пьяная, чтобы не понимать, что никакими поглаживаниями это не закончится. Я ведь буду себя ненавидеть наутро.

– Ты не остановишься.

– Остановлюсь.

– Вре…

Не дает мне договорить, впиваясь в губы. В этот раз нежностью и не пахнет. Целует грубо, до легкой боли. А я долбаная извращенка от этого завожусь. Трусь об него как кошка и чувствую себя невероятно счастливой, плавясь под его наглыми прикосновениями.

И дальше бы летала в облаках от счастья, если бы память не подкинула его разговор с ненаглядной Сашенькой. И такая злость поднимается на себя за то, что позволяю себя трогать после услышанного. Сделай хоть что-нибудь, пьяная дура!

Точно пьяная, раз единственное на что я сподобилась, это сжать через штаны его стояк.

– А что это такое, не подскажешь? – почти не своим голосом произношу я, пытаясь отдышаться.

– А ты не знаешь что это? – усмехается мне в губы. Уворачиваюсь от очередного поцелуя.

– Честно говоря, не доводилось раньше трогать эту штуку.

– Ну я рад, что в пальпации я первый, однако заканчивай делать из себя дурашку.

– Не поверишь. Не делаю. Почему он твердый, не подскажешь? – мне бы отпустить руку, а я зачем-то так и сжимаю его хозяйство. Интересно, какой он без одежды.

– Тебе по-умному? Потому что пещеристые тела наполняются кровью и он увеличивается в объеме и становится твердым.

– А почему они наполняются кровью? – сжимаю еще сильнее, на что Вадим не выдерживает и перехватывает мою руку.

– Малыш, если хочешь меня потрогать, это делается не так. Я попозже научу, раз кое-кто не сподобился.

– Я догадываюсь, что не так. Ты не ответил на мой вопрос.

– По той же причине, от чего у тебя трусы мокрые.

– У меня сухие.

– Да ладно? – насмешливо произносит Вадим, направляя руку к моему белью, на что я перехватываю ее и со всей силы впиваю ногти.

– Тебя какая сейчас муха укусила? Нормально же все было.

– Нормально для чего? Для того, чтобы трахнуть пьяное, не очень привлекательное, но нужное тебе приложение? Так ты своей Сашеньке сказал? Стой, там же было еще что-то типа, что я не интересую тебя как женщина. Ну так какого хрена у тебя стоит на непривлекательное приложение?

Не ожидал. По лицу вижу, что понимает о чем речь. Растерян и, кажется, зол.

– Я так не считаю. Это было глупостью с моей стороны.

– А это с моей, – запахиваю халат и тут же отталкиваю Вадима в грудь. Рывком встаю с кровати, Даровский следом за мной.

– Ты не должна была это слышать.

– А ты не должен был обсуждать меня с бабой, по которой сохнешь, хрен знает сколько лет!

– Не неси чушь. Да я не должен был это обсуждать ни с ней, ни с кем-то другим. Но вышло то, что вышло. Я не могу этого изменить. Если хочешь знать, я и тогда так не думал, сказал это намеренно, потому что хотел тебя тогда придушить. Тебя и твоего прилипалу бывшего. Я это ляпнул со злости. Не единожды ляпал, пытаясь убедить в этом себя, чтобы не связываться с малолеткой.

– Убедил?

– Я каждый раз себя одергивал, чтобы не связываться с тобой, зная, что между нами хрен знает сколько лет разницы. Но не всегда здравый смысл побеждает. Ты «уложила меня на лопатки». Довольна? Мне уже поздно меняться, я не стану другим. Но я готов пойти на уступки и тебе на встречу. Чего ты хочешь? Масштабно.

А ведь мне в пору радоваться, раз «уложила на лопатки». Но какая-то радость вперемешку с горечью. Скажи я ему снова, что хочу, чтобы меня любили, он рассмеется в ответ.

– Ты считаешь себя самым умным, ну так напряги память, а лучше попей глицин и пожри грецких орехов для ее улучшения, чтобы вспомнить мой ответ на точно такой же заданный тобой вопрос. Вот как вспомнишь, что я хочу, тогда и приходи, если сможешь мне это дать. А удобным приложением, которое можно потрахать, потому что оно живет с тобой в одном доме, я не буду. Бери такси и езжай к своей Вере. Или еще к кому-нибудь, кто тебя привлекает. Она с тобой подружит как тебе надо во всех позах. А со мной просто так дружить органами ты не будешь. Выйди из моей комнаты.

Нравится ли мне видеть как он бесится, сжав руки в кулаки? Однозначно.

– Хватит нести ерунду. Ты нужна мне не как удобное приложение.

– Ага. Тебе пора в свою комнату.

– Скоро сама придешь, – вдруг произносит он усмехаясь. – Так даже интереснее.

– Не дождешься.

– Время покажет. Кстати, надо озвучивать, что никаких других мужиков в твоей жизни быть не должно?

– Я буду осторожной, не волнуйся. Поосторожнее тебя.

– Рискни. Я тебе предупредил. Кстати, – схватившись за ручку двери, бросает Вадим. – Не комплексуй, малыш. С грудью у тебя полный порядок. Как раз в самый раз для моих рук. Сладких снов.

Вот же гад, все равно последнее слово оставил за собой!

Несмотря на то, что поводов для радости нет, стоило мне остаться одной, как я плюхаюсь на кровать и начинаю смеяться. И нет, дело не в выпитом алкоголе, просто до меня вдруг доходит, что я как минимум ему нравлюсь, но у этой всезнающей великовозрастной свиньи язык отсохнет сказать мне это прямо. Ничего, доведу до белого каления и как миленький заговоришь.

* * *

Утро, как и предполагала, встречает меня ноющей головой и чувством стыда, когда взгляд падает на потолок.

– Мать моя женщина, это Вадя так мощно кончил на потолок? – да как он умудряется так незаметно появляться? А ведь я была уверена, что в доме одна. Ан нет, Руслан тут как тут.

– Это я.

– Он тебя так зализал, что ты сквиртанула до потолка?

– Чего?

– Понял. Не зализал. И не трахнулись. Это что? – обводит взглядом потолок.

– Шампанское.

– Ну ладно, хотя бы без увечий с твоей стороны. Если не секрет, что ты сделала с Вадей, раз он дома, а не в офисе? – а он, блин, дома?! – Каблуком в глаз? Или откусила верхнюю губу? Или нос? Мать моя женщина, неужели член?

– Я всякую гадость в рот не беру.

– Фух, то есть член на месте.

– Как и нос. Я понятия не имею, что твой брат делает в своей спальне. Я его не калечила.

– Точно?

– Я бы это запомнила.

– Кстати, о гадости. Надо, Настя, надо. Это умение пригодится всем женщинам без исключения. Хошь научу?

– А хочешь в морду?

– Ты злая. На тебе уже сказывается хронический недотрах. Хошь помогу отмыть потолок?

– Спасибо за помощь. Сама справлюсь.

Справляюсь я, мягко говоря, так себе. И если потолок удалось кое-как замыть с помощью лестницы и швабры, то с любопытством мне не справиться.

Напоминаю себе преступницу, подслушивающую под дверью. Заболел – первая пришедшая мысль, как только слышу его кашель. Не мешкая иду на кухню и беру электронный термометр.

– Сейчас же вышла из моей комнаты, – ишь какой гад, даже не поворачиваясь в кровати, понял, что это я.

– Не строй из себя обиженку. Подумаешь, деревенщина с сексом прокатила.

– Дура. Заразишься.

Навожу термометр на его лоб. Тридцать восемь.

– Странно. У меня даже дедушка при тридцати семи делал вид, что помирает, а ты в тридцать восемь выглядишь живым и не нытиком. Что с тобой не так?

– Выйди из моей комнаты.

– Да щас. Как это я мужа оставлю одного, когда у него тридцать восемь? Сейчас я тебя быстро поставлю на ноги с помощью банок.

– Каких на хрен банок?

– Которые ставят на спину и не только.

– То-то ты себя уже поставила на ноги, что оказалась в реанимации.

– Это потому что я себе помочь не могла. Я скоро вернусь.

Напоив морсом, как оказалось, вовсе не неженку, иду за банками. Как знала, что пригодятся.

– На черта тебе спирт?

– Чтобы ставить банки. Снимай с себя футболку и штаны с трусами.

– А трусы зачем?

– Банки ставить на ягодицы в том числе, – не раздумывая вру я. – К утру будешь как огурчик. Давай, давай.

Ну очень мне хочется посмотреть на его задницу. Аж руки чешутся.

Как послушный мальчик Вадим снимает футболку, ложится на живот и стягивает спортивные штаны вместе с трусами. Красивая попа. И не волосатая. Прям такая, что хочется потрогать. Что я и делаю.

– Что ты делаешь?

– Пальпирую твою попу. Если там есть уплотнения, то банки ставить нельзя.

– И что там?

– Кажется, они есть.

– Почему мне кажется, что ты просто трогаешь мою задницу?

– Когда кажется, креститься надо. Сдались мне твои подержанные ягодицы.

– Может, заодно и спереди проверишь уплотнения?

– Сам проверяй.

Вместо того, чтобы натянуть на него трусы от греха подальше, я продолжаю неотрывно пялиться на его пятую точку.

– Ну ты скоро там?

– Да.

Наношу на его спину мазь, не отводя взгляда от попы. И все же вспоминаю, что банки вправду надо поставить, а не только выглаживать его спину, да пялиться на его попу. Очнись, Настя.

Успешно поставив все банки, в очередной раз пораженной красотой его попы, я зачем-то решаю потушить фитиль с огнем в баночке со спиртом. Жопа пришла откуда не ждали. В панике пытаясь все это потушить, я переворачиваю горящий спирт. Он растекается по кровати и немного на Вадима, который моментально подлетает с банками на спине, пытаясь потушить себя и кровать.

– Еб твою мать! Туши давай.

А я как стояла, так и стою, неотрывно пялясь на, пытающегося потушить пожар, Даровского со спущенными трусами. Точнее вовсе не на него, а на уже выдающуюся переднюю часть его тела. Ни в лесу, ни в прошлый раз в туалете я туда не смотрела, хотя активно делала вид, что да. Лучше бы не смотрела. Как теперь забыть этого питона?! И как такой куда-то влезает?

– Ничего не хочешь мне сказать!? – перевожу взгляд на кровать. Потушил. Умничка.

– Справедливости ради, я тебя поставила на ноги. Сказано – сделано.

– Это все, что ты хочешь мне сказать?!

– Ну еще…писька у тебя страшная. В смысле устрашающая.