Текст книги "Мой любимый (не) медведь (+ Бонус) (СИ)"
Автор книги: Наталья Юнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 16
Полтора месяца это даже много для такой как Терентьева. Думал взбрыкнет раньше и найдет на свою жопу проблем, был бы только повод. Знал же с кем связываюсь, но нет, блин, повело, как привороженный к ней приклеился. Сжимаю переносицу и понимаю, что жутко хочу курить. Двенадцать лет ни одной сигареты и на тебе. Кто ей все это напел, ума не приложу. Хотя, кто бы ни напел, сама виновата, не хрен слушать кого попало. Ну нет, Алиночка, бегать за тобой и оправдываться я не собираюсь. Сама, как миленькая будешь извиняться. Сжимаю кулаки от злости, переодел, блин, рубашку. Так и чешутся руки кому-то дать в морду.
– Саша, можно? – оборачиваюсь на голос Милы, которая ни хрена не спрашивает разрешения войти, а просто уже стоит возле моего стола. – Там твои заказчики уже подъехали.
– Хорошо, уже иду.
– Саш, что-то случилось? Ты какой-то напряженный.
– Мила, давай договоримся сразу. Ты здесь только работаешь, ничего более. Мне твоя забота не нужна.
– Я поняла, просто почему-то жалко тебя стало.
– С чего бы это?
– Ну ты какой-то загруженный и встревоженный.
– И что, даже если и так? Жалеть, Мила, надо бездомную собачку, кошку, безногих животных, а людей жалеть не надо, те еще твари.
– Саш, ты не в настроении, я пойду.
– Стой. Ты не видела Алина с кем-нибудь общалась в зале?
– При мне была одна.
– Ладно. На будущее, если мы с тобой дружим, это не значит, что у тебя особое положение. Ты, как и любой посетитель, стучишься ко мне в кабинет, ясно?
– Да.
***
Заказчики что-то говорят, а я мило киваю, словно болванчик. Одно дело сказать самому себе, другое сделать. Она ведь и извиняться не умеет, дрянной характер не позволит, да и просто дурь в голове помешает. Где сейчас эта бестолочь? Поди собирает свои вещи… Надо скорее сматываться отсюда, вот только камеры посмотрю.
– Ну что, с понедельника начнем? – супер, не хватало еще сделку просрать.
– Давайте все нюансы обговорим в понедельник, а вы пока отдыхайте, все за наш счет.
– Александр, а вы с нами не выпьете?
– Вы меня извините, в голове сейчас бардак, жена заболела, так что мыслями я с ней. Отдыхайте.
Подзываю официантов, чтобы обслужили столик по высшему разряду, а сам иду к охране. Поднимаю записи, и вижу, что на одной из них к Алине подсаживается Рокотов. Вот тварь, напел так напел. Выключаю запись и иду к выходу.
Как и ожидалось, дома уже никого нет, только Венц бегает, громко поскуливая.
– Замолчи, Веня.
Прохожу в спальню, заглядываю в шкаф. Вещи забрала, но кое-что оставила. Значит подсознательно хочет сюда вернуться. Ну ничего, когда надо я терпеливый, подожду, но ты у меня сама придешь. Пора взрослеть.
***
Нет, у меня не валится ничего из рук, работа идет, все в общем-то ничего, только вот от этой маленькой сучки ничего не слышно. Неделя… целая неделя, и ведь, судя по записям, ни хрена она не собирается возвращаться. На фитнес даже ходит, паршивка. Живет себе, как жила. А может, я и вправду себе выдумал то, чего нет? Может, она реально из тех баб, которым мужики нужны только для секса? Ну нет, голову даю на отсечение, влюбилась. Тогда какого ж хрена даже смс не написала, да хоть бы сдохнуть пожелала. А я тоже маньячина еще тот недоделанный, осталось только из-за кустов подглядывать.
Беру очередную сигарету и подкуриваю. Сам не знаю на хрена, я не любитель дыма, более того, всегда ненавидел это и начал курить только тогда, когда мозг не соображал, вперемешку с бухлом пошли и сигареты. Тогда я не думал, что есть смысл продолжать жить, а сейчас-то что? Засела зараза такая, мне бы свою гордость засунуть в жопу и пойти к ней, но нет, не могу…
Две недели…. На языке одни маты. Если раньше, сидя на диете, цербером была Алина, то теперь цербер я, только без диеты. Срываюсь на всех, Милена вообще бесит. Я уже начал задумываться, а не права ли была Алина? Нет, она не пытается меня соблазнить, но ее вечные попытки залезть ко мне в душу – просто выводят из себя. Может это новый женский подкат? Хрен разберешь этих баб, фантазия у них ого-го. Еще чуть-чуть и сорвусь, просто приду сам. А пока очередной вечер в компании угрюмого Венца и пачки сигарет. Кажется, даже собака на меня осуждающе смотрит. А еще я понял, что Венц скучает по Алине, порой его невыносимо жалобный вид злил меня еще больше.
Воскресенье, встречаюсь с Озеровыми. Ляля шумно носится с едой, обслуживая нас как королей, не забывая при этом подкармливать Венца. Не знаю зачем к ним приперся, за советом ли? Вряд ли, я и сам знаю, что надо делать, просто пресловутая гордость не дает мне сделать первый шаг. Смотрю на них и понимаю, что хочу, как они. Семью хочу, чтобы вот так же сидеть на природе и качать на руках своего ребенка. Баб-то много, и порядочных, и не очень, вот только любая мне не нужна.
– Саш, ты не подумай, что я подсушивала, просто у меня слух хороший, а заткнуть уши я не могла, да и не хотелось. Интересно же послушать, – святая простота, а не Ляля. – В общем, я знаю, что вы меня считается глупой, наивной и так далее, но вообще я вам часто подыгрываю, короче говоря, в твоем случае даже дурак разберется. Ты человек с приличными закидонами, ну и Алина твоя видимо такая же. Ну а если вы оба упертые, кто-то же должен уступить. И к тому же, со всем уважением к тебе, но ты тоже не прав. Сам подумай, кто-то говорит твоей Алине, что ты судимый, ну согласись это не может кому-то понравиться, тем более об этом говоришь не ты, а какой-то посторонний мужик. А дальше, ты может не заметил этого, но сам сказал, что ты рубашку переодевал, когда она зашла. А что может подумать об этом женщина? Только то, что ты с кем-то зажигал в ее отсутствие, а если она еще по пути встретила твою помощницу, то вообще карты сходятся, и ты в ее глазах зек-изменщик. А если учесть эмоциональное состояние женщин, то ее реакция вполне объяснима. Ну и как истинная обиженная представительница прекрасного пола, она не сделает первый шаг. Будет мучаться, страдать, на людях вида не подавать, а ночью плакать в подушку или добивать себя слезливыми мелодрамами, заедая приличной порцией вредной еды.
– Ляля, не умничай, а то аж страшно, – офигеваю я от такой ее речи.
– Я не умничаю, а просто говорю так, как есть. Мне хочется, чтобы ты сюда не с этим белым мишкой приходил, а с женой и детьми, ну и эту прелесть тоже, конечно, приводи. Просто время идет и знаешь, ведь никто не знает, что нас ждет завтра. Зачем обиды копить, кому от этого станет легче? Правильно – никому.
– Миша, это точно твоя жена?
– Определенно. Иногда она меня тоже раздражает заумными мыслями, – Ляля легонько бьёт Озерова в плечо и садится к нему на колени. – Но с сожалением сообщаю, что моя жена права. Кто, если не ты, Саша.
– Сашенька, пожалуйста, прекрати курить, от этого кожа раньше времени портится. Ну что вы на меня так смотрите, это правда.
– Скоро брошу, Ляль, у меня отпуск от здорового образа жизни.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Ты скрестил пальцы, я видела!
– Тебе показалось. Между прочим, Ляля, на коленях тоже сидеть вредно. Не бережешь ты своего мужа.
– А я легкая и у Мишки колени сильные. В общем, не заговаривай мне зубы, брось курить и помирись со своей девушкой.
– Обязательно.
***
Приезжаю домой и заваливаюсь с Венсом на диван. Просто лежу и смотрю в потолок. Ляля права, если не я, то ничего и не изменится. Набираю номер своего охранника, чтобы узнать где Алина.
– Час назад она вошла в ваш подъезд, минут пять назад вышла.
– Спасибо.
Класс, ничего не скажешь. Включаю камеры, и в который раз жалею, что их нет в спальне. Сначала Алина жамкается с Веней, чуть ли не со слезами на глазах, а потом идет в спальню. Полчаса пробыла в спальне, а потом дает деру, видимо услышала звук домофона. Прохожу в комнату и сажусь на кровать. Голову даю на отсечение, что лежала на кровати. Вот же упрямая коза, могла ведь остаться. Сейчас, может быть, в одной кровати уже лежали…
К вечеру заказал на дом ресторанной еды и поехал к Алине, ладно, хватит терять время. Вот только опять все вышло через одно место. Я и подумать не мог, что эта маленькая стерва куда-то уйдет вечером в свой выходной. А когда узнал, что она в каком-то кафе с незнакомым мне мужиком, все, у меня сорвало крышу. Ромашки, блин, по дороге купил, дебил. Две недели прошло, у нее уже мужик новый?! Нет, быть такого не может, стала бы она ко мне приходить тогда? Голова еще вроде бы работает, но как только подъезжаю к тому самому кафе, мозг прекращает здраво мыслить.
Захожу в помещение и направляюсь к мило беседующей парочке. Наверное, я реально сейчас похож на медведя. Иду напролом, задевая чей-то стул. Как только Алина видит меня, сразу бросает вилку и неосознанно оглядывается по сторонам.
– Покушала, солнышко? А теперь вставай, – смотрю на размазню, сидящую рядом. Хлюпик, одним словом. На такого и смотреть-то страшно, не то чтобы общаться.
– Саша, хватит.
– Что хватит? Я еще не начинал, я сейчас кому-то морду начищу, если ты не встанешь и не пойдешь со мной. Живо на выход, – хватаю Алину за руку и веду к выходу.
– Прекрати!
– Ты посмотри с каким ушлепком ты ужинаешь, он даже ни слова не вымолвил, не говоря о другом.
– Пусти! – Алина вырывается, но тут как известно силы не равны.
Открываю дверь и почти кидаю ее на заднее сиденье. Захлопываю дверь и сажусь с другой стороны.
– Со мной так нельзя, Потапов!
– А со мной значит можно? Ну ты и сука, Алина!
– Увидел меня с мужиком и можно морду бить? И чем же ты отличаешься от меня?
– Ничем. Такой же на голову отбитый. Но меня хоть по башке бывало били, а тебя дуру такую где вырастили?
– В Мухосранске, Потапов, рядом с тобой в пятидесяти километрах, ты разве еще не понял?
– Я вообще ничего не понял. На хрена ты приходишь ко мне домой, лежишь на моей кровати, а потом ужинаешь с каким-то хлыщом?
– Захотелось. Я кровать проверяла, не воняет ли чем, меленой, например, ой прости, Миленой!
– Дура!
– Сам дурак. И кстати, у тебя в кровати крошки. Печенье, что ли, жрешь по ночам?
– А тебя это так волнует? Что хочу, то и жру!
– Вот и я что хочу, то и жру. И с кем хочу! Ты меня на хрен послал, Саша, и я тебе этого не прощу, хотя ты и прощения не просишь.
– А ты заслуживаешь этого? То есть, сама ты такая умница, красавица, а я козел? Молчишь?
– Хорошего вечера, Саша. Дай мне выйти, меня ждут.
– Иди, двери не заперты.
Даже не смотрит на меня, молча открывает дверь и выходит из машины, так ни разу и не обернувшись…
ГЛАВА 17
Помирилась называется, хотя, если так подумать, пусть мучается. Раз я за две недели ногти до крови сгрызла и один фиг знает, чего подцепила с грязью под ногтями, то и ты пострадай еще немножко. Прохожу обратно к столику и сажусь на стул.
– Владислав, на чем мы там остановились? Торт, точно!
– Алина, простите, но боюсь это вам не подойдет.
– А что подойдет?
– Ничего. Вот это он приходил? Тот, кому вы хотите устроить это примирительное шоу?
– Да, это он.
– Боюсь, если вы выпрыгните из торта, споете примирительную песню – это все не поможет. Спляшете вы голой при нем, тоже не прокатит. В общем, думаю наши услуги вам не понадобятся.
– А мне что прикажете делать? У вас на брошюре написано: «мирим даже тех, кто умер»
– Вы же понимаете, что это шутка.
– Нет, не понимаю, вы мне жизнь рушите. Я могла прямо сейчас не только оказаться в его машине, но и уже помириться. А сейчас мне что делать? Я надеялась на ваш профессионализм.
– Знаете, я еще жить хочу, а судя по вашему мужчине, жить мне осталось недолго. Мой вам совет, просто поговорите. В вашем случае поможет только это.
– Я и хотела поговорить, но только после того, как выпрыгну из торта.
– Хрен с ним, с тортом. Вот возьмите мой адрес, – парень протягивает мне бумажку.
– Зачем он мне?
– Чтобы ваш муж убедился, что я гей и не имел никаких видов на вас.
– А вы гей?!
– Да.
– Никогда не была знакома с геями. Простите за нескромный вопрос, а вы в паре за мужчину или женщину?
– Я муж.
– Тогда скажите лучше, что жена. Так он вас точно трогать не станет. Он вообще говорил, что баб не бьет.
– Учту. Успехов вам.
Парень встает из-за стола и выходит из кафе. А я так и осталась сидеть в раздумьях, как вернуть Потапова, при этом сделать так, чтобы просил прощения он, а не я. Насытившись каким-то воздушным пирожным, я заплатила за заказ и поехала домой.
За прошедшие две недели я поняла, что я не могу и самое главное не хочу жить без Потапова. Мысленно я примирилась с его судимостью, в конце концов, мало ли что могло случиться, никто из нас не застрахован. Я даже поверила в то, что между зловонным стулом и Потаповым ничего не было. Это уже потом я проанализировала, что изменник вел бы себя по-другому. А Саша реально обиделся. Проблема в том, что я тоже, а этот гад за две недели даже не предпринял попыток помириться. Черт возьми, я же девочка, не я должна делать первый шаг.
Когда увидела этого аборигена в кафе, сначала обрадовалась, а потом поняла, что приперся он только потому что увидел, что я с кем-то другим сижу, не с ним. В общем, как оказалось, мне надоело страдать. Как только раньше жила одна, непонятно.
Пришла вечером домой и, недолго думая, стала наводить красоту. Маски, скрабы, бритье и тому подобное. Завтра к нему не пойду, все-таки понедельник день тяжелый. А вот во вторник, сразу после работы пойду его соблазнять. Вот только это извиняться придется, как это вообще делается-то? Ладно, на месте разберемся, сымпровизирую, в конце концов, с моим-то языком.
Работу буквально отработала, все бесит, вроде и ем теперь, что хочу, только как-то не в радость все. Домой пришла поздно, пока заехала в магазин и выбрала белье с платьем, кажется, прошла туева куча часов. Счастливая, но озадаченная легла в кровать. И заснула как-то быстро, прям как отрубило. Давно мне так хорошо не было, я знаю, что сплю, но, кажется, как будто все на яву. Вот Потапов берет меня на ручки, целует куда-то в шею и мне снова смешно, аккуратно укладывает на себя, гладит и гладит…
***
Просыпаюсь от того, что солнце ярко светит в глаза. Странно, с учетом того, что в моих окнах не бывает видно рассвета, откуда же такое солнце? Разлепляю полностью веки и не верю своим глазам. В окне колышутся ветки деревьев, птицы что-то неприлично громко напевают, и комната… не моя! Хочу пощупать себя, сон ли это или бред моего сознания, но тут тоже меня ожидает сюрприз – руки привязаны к спинке кровати! Ешкин матрешкин, это что за прикол? Я же даже не пила. Осматриваюсь по сторонам, но кроме как неприлично милой комнаты в светлых тонах ничего не вижу. Скорее всего я загородом. И если бы я не была привязана и не пойми где находилась, я бы несомненно порадовалась такому интерьеру. Вот такие милые шторки я хотела. И обои шикарные, с милейшим рисунком, и даже люстра классная. Черт, о чем я вообще думаю, идиотка!
Пытаюсь включить голову и начать здраво мыслить. Кому я нужна? Маньяк? Нет, маньяк бы не привез меня в такую красивую комнату, максимум подвал. Конкуренты Потапова? Может быть, в кино так часто делают. Только нелогично как-то, тот, кто за мной следил должен был знать, что мы расстались с Сашей. Из всего этого можно сделать только один вывод – где-то рядом бродит Потапов. Ладно, в мыслях-то можно не быть ханжой. Были бы развязаны руки, я бы их потирала друг об друга, исключительно от радости. Потапов меня похитил. Это даже заводит. Кайф и фильмы включать не надо.
Вспомнила, что накануне и побрилась, и заскрабилась, и кремами все пропитала. Умница, Алина. Как в воду глядела, третий глаз, так сказать, открыла. Так, а трусы на мне какие, совсем не помню. Ой, я же в ночнушке, трусы так и не разглядеть. Теперь надо перестать улыбаться и сделать вид замученной девы, я же как бы не рада такому беспределу. Ой, скорее бы этот беспредел начался в действии. Только вдруг это окажется не Потапов, а какой-нибудь ушлепок? Нет, ну кому я нужна-то?
Ладно, будем надеяться, что это Потапов. А когда действо-то начнется? Уже как-то неприлично, у меня уже пузырь подпирает и руки пусть и несильно закреплены, но тоже подбешивает. Не продуманно как-то, хотя с другой стороны, не судно же мне подавать, это вообще никуда не катит. После такого и у маньяка ничего не встанет. Господи, о чем я думаю?!
– И о чем ты думаешь? – опять я говорю вслух, тупица!
Так, главное мину сделать кирпичом, типа ай-ай-ай, прекрасную деву похитили без ее разрешения и вообще я обижена, меня на хрен ранее послали. Стараюсь делать безучастный вид и не рассматривать Сашу. Хотя тут я облажалась сразу, лицо не двигается, а глаза двигаются в сторону медведя.
– Машуня, у тебя глаз левый косит, – Саша подходит к кровати и садится рядом.
– Я не страдаю страбизмом, Мишуня.
– Да, ты страдаешь идиотизмом.
– А вот это ты зря. Идиотизм – это самая глубокая степень олигофрении. Лучше скажи, что я страдаю дебилизмом, вот это самая слабая степень умственной отсталости. Мне она больше подходит, хотя…
– Просто дура подойдет?
– Подойдет, если ты просто козел.
– Тогда остановимся на наших паспортных именах, – Саша наклоняется ко мне и проводит пальцами по скуле. – В одной статье я читал, что скрытая мечта всех женщин – это быть привязанной к кровати, а потом долгий изощренный жесткий секс, что-то на грани изнасилования. Ты как к этому относишься?
– Ну, как тебе сказать, я вряд ли среди этих женщин. Это же все типа внезапно, мало ли какие на мне трусы, чистая ли я, а еще руки, от веревок потом следы остаются, а у меня нежная кожа. Да и вот захочу я в туалет и дальше что, под себя, что ли, ходить? Фу, лежать в собственной луже. Я помню, что ты отрежешь мне язык, но так я реально умру. Судя по деревьям за окном и пению птиц, мы загородом, а скорая приедет не скоро. Ты бы мог меня отвезти в больницу после обрезания моего языка сам, но тогда начнутся вопросы и тебя обвинят в этом преступлении.
– Ты удивишься, Алиночка, но я скучал по твоему словесному поносу.
– Если ты так скучал, чего раньше не сказал?
– А ты?
– Это что за детский сад? Я девочка, а ты мужик. Ты должен извиняться и ползать в ногах.
– А ты нанимать пидараса и заказывать компанию «умри, но помирись»? Ты уверена, что не страдаешь дебилизмом?
– Я хотя бы наняла этого самого пидараса, чтобы что-то сделать, а ты что? Один раз приперся в кафе, схватил за руку и как абориген завалил в машину? Так кто из нас страдает дебильностью?
– Ты права. Оба. Но так у нас диалога не получится. Учти, пока все не обговорим, руки я тебе не развяжу.
– Нет, Саша. С прискорбием сообщаю, что я не выдержу. Мне нужно освободить свой везика уринария от соломенно-прозрачной жидкости.
– Чего?!
– Мне нужно пописать, Саша. Прости, что тебе приходится узнавать такую постыдную тайну, но я из тех ужасных женщин, которые ходят в туалет и не только мочиться.
– Ну как так, Терентьева? Потерпеть полчаса не можешь?
– Почему пол? Сначала разговоры, а потом примирительный секс, разве нет? В полчаса не уложимся, так что развязывай мне руки, потом можешь снова привязать.
– Нет, ты точно чокнутая.
Саша развязывает мне руки, и я грациозно встаю с кровати. Ну как грациозно, как могу.
– Алина, ванная прямо, а не там, куда ты пошла.
– Я туда и шла.
– У тебя точно косоглазие.
Захожу в ванную, быстро делаю свои дела и заглядываю в зеркало. В принципе не все так плохо, жаль, правда, что глаза не подкрашены. Но сорочка симпатичная, трусы благо тоже в норме. Зубы! Точно. Новой щетки у Потапова не оказалось, пришлось в ход пустить палец и запить все ополаскивателем. Поправляю волосы на одну сторону и томно открываю рот. Нет, в зеркале на меня смотрит реально дебилка. Открытый рот не для меня.
– У тебя там понос? Чего так долго?
– Нет, месячные начались. Живот болит и домой надо, – выхожу из ванной и смотрю на Потапова, который прямо белеет от расстройства. – Саша, я пошутила. А вообще я тебе только для секса значит нужна?
– Заметь, об этом говорила только ты. Иди сюда, – Саша берет меня за руку и ведет в спальню.
– Кстати, мне нравится интерьер спальни и ванная комната тоже ничего, не то, что твоя квартира. Ты снял этот дом?
– Нет. Купил. Неделю назад здесь закончил ремонт.
– Ясно.
– Что тебе ясно?
– Значит меня все-таки в планах о женитьбе не было, раз сделал все сам.
– Железная тупая женская логика. Сядь на кровать.
– Только после тебя.
– Сейчас ты ведешь себя реально как ребенок. Не перебарщивай. Знаешь во что не должна вмешиваться женщина?
– Во что?
– Во все. А если серьезно, то почти во все. Иди сюда, – Саша тянет руку, и я присаживаюсь рядом с ним. – Если бы я тебе сказал, что собираюсь купить дом в пятидесяти километрах от города, то было бы примерно так «Потапов, я не собираюсь жить загородом, у меня работа и стоять в утренних пробках два часа я не намерена» и это только начало, остальное можно не продолжать.
– Не умничай.
– Ты тоже. Я сделал этот дом полностью по-твоему вкусу – светлые тона, большие панорамные окна, кухня с огромной стойкой. Все, как ты когда-то говорила.
– Я хочу посмотреть!
– Позже.
– Ладно, ты прав, я действительно дура. Причем во многом, но ты тоже не далеко от меня отошел.
– Недалеко. Поговорим серьезно?
– Начинай.
