Текст книги "Мой любимый (не) медведь (+ Бонус) (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 1

Выхожу из машины и не верю своим глазам: нашу пятиэтажку ремонтируют. Ее снести нужно уже лет как двадцать, а они дом красят, идиоты. Открываю багажник и достаю сумку с вещами. Всего пару дней придется погостить, но в этот раз я подготовилась как надо, ибо больше спать в маминой фланелевой рубашке в июне – я не намерена. Закрываю машину и иду к подъезду. Прохожу мимо ворчливых старух, которые с радостью перемывают кости мне и моей красавице машинке.

– Алиночка, здравствуй, неужели ты решила посетить своих родителей? – ехидно пролепетала одна из старушек.

– И вам, здравствуйте. Ни в коем случае. Они же не больные, как некоторые, чтобы их посещать.

– Алиночка, а напомни, тебе сколько уже стукнуло, тридцать пять? – подключилась вторая ехидна.

– Почти тридцать два. Самый расцвет женской сущности и красоты, – и неважно, что это по версии какого-то журнала.

– Все равно уже много. Деток-то не родила еще, а муж?

– А замуж я выхожу через полгода, ну а с детьми мы решим попозже. Ладно, пойду я, а то приехала всего на пару дней, хочется побольше побыть с родителями. До свидания.

Захожу в подъезд и снимаю с лица дурацкую улыбку. Кажется, уже лицо сводит от никому ненужной мимики. Век бы мне не видать это место, сначала один кости перемоет, потом другой, а потом десерт в виде родителей. Нет, их я люблю, но оправдываться последние лет семь, почему у меня нет семьи, просто достало. Поднимаюсь на третий этаж, попутно поражаясь обшарпанным стенам. Сколько раз просила родителей переехать в другую квартиру, и ведь оба работают. Но нет, все копят, для каких целей – неизвестно. Звоню в дверь и мысленно себя настраиваю держаться и ни в коем случае не хамить маме в ответ на ее вечные просьбы найти мне мужа.

– Привет, доча! – папа целует меня в щеку. Тут надо сказать, что папа-то он мне не настоящий, точнее самый настоящий, но вовсе не кровный. Мама вышла за него замуж, когда мне было четыре годика. Конечно, я почти ничего не помню, вот только знаю точно одно – мой папа самый лучший.

– Привет, – обнимаю папу в ответ.

– Алишка, ты стала еще красивее. И волосы такие длинные стали, неудобно, наверное, с такими?

– Удобно, папуль. Я их убираю на работе. А где мама?

– Курицу из духовки достает. Пойдем скорее.

***

– Алин, ты чего, как с цепи сорвалась? Я курицу больше для Пети готовила.

– Маш, ты чего? Куда мне целая курица?

– Ей тоже некуда. Я заметила, Алина, – обращается уже ко мне. – Что у тебя появился животик. И ладно бы он появился по другой причине, а это видать просто жирок.

– Маша! Ты вообще, что такое говоришь? Алинка реально стройная, это я тебе как мужик говорю. Стройная, миниатюрная девушка, не выдумывай чушь!

– Я и не спорю, что она стройная, но животик нужно убрать. Алин, ты же знаешь, я тебе добра желаю, но, если ты так хочешь курицу, ешь, конечно.

– Ты права, я уже наелась, на этом нужно остановиться, – спокойствие, только спокойствие.

Максимум через полчаса папа уйдет смотреть телевизор, а мама начнет выносить мне мозг. Папа уже привык, что ему нужно ретироваться на часик-другой. Если он этого не сделает сам, мама его просто попросит об этом и отнюдь не в лучшей форме. Можно подумать, что моя мама этакий злой вождь, нет, это совсем не так. Просто она, как и большинство мам, желает обустроенности для своей единственной дочери. Под обустроенностью она, конечно же, понимает богатого мужа и детей. Вот папа уже вытирает рот салфеткой, а мама убирает посуду, еще чуть-чуть, еще немножко и начнется. Но прежде мама начинает мыть посуду, ее это всегда успокаивает. А вот меня нет.

Смотрю, как она берет горчицу и сыплет на губку. Включает маленькую струйку воды, мочит посуду, выключает кран и начинает натирать тарелки. Выколите мне глаза! Она по-прежнему экономит воду! Включает кран и выключает, и так постоянно. Пожалуй, больше этого меня бесит только вечное напоминание о том, что я не замужем, тьфу еще и горчицей моет посуду, раньше хоть было хозяйственное мыло.

– Алин, ты еще не нашла себе парня?

– Нет. Меня не привлекают парни, – мама бросает губку и вопросительно на меня смотрит. – Успокойся, я имела в виду, что меня не привлекают молодые парни, исключительно взрослые мужчины.

– Слава Богу, а то с тобой помереть раньше времени можно.

Хотя тут я тоже лукавила, меня не привлекали мужчины. Я даже ни разу не влюблялась, исключение составлял Джордж Клуни, правда до тех пор, пока он не женился на не очень красивой девушке. Тут я поняла, что вкус у него не очень, стало быть, и любовь моя к нему пропала. И вообще, какая к черту любовь, не для меня это все. Кому-то это все нужно, но я родилась, увы, не такой. От слова муж меня конкретно трясет. В моей жизни было двое мужчин, мои однокурсники – Гена и Артем. Хотя Генку-первооткрывателя сложно назвать этим словом, он-то в меня и вселил эту антилюбовь к мужикам. Как вспомню, так вздрогну.

Помню, как мы с подружкой снимали квартиру вдвоем, и вот это ОНО приходило ко мне в гости. Стыдно вспомнить, я тогда даже с ним официально встречалась. И цветы, и конфетки, и вонючие носки в моей квартире. Наверное, тогда надо было обратить внимание на этот значительный нюанс, но в девятнадцать я думала, что парень просто вспотел, мало ли, с кем не бывает, цветули-то дарил. И носки тоже иногда менял, и даже кулон серебряный подарил. А потом случился первый раз, и вот тут как-то и носки померкли.

Я после этого раза долго думала, как от него избавиться, а этот придурок и намеков не понимал, так исправно в гости и ходил, да еще больше цветулями задаривал. Каюсь, даже думала продолжить с ним отношения и согласиться на второй раз, но постоянно открытая крышка унитаза, капли на полу и на сиденье унитаза, ну и, конечно, носки, поставили жирный крест на Генке. Дальше ситуацию после Генки пришлось исправлять моему любимому Артемке, правда, любимый он только друг. Он, можно сказать, по-дружески показывал мне на протяжении ни одного года, что секс – это не так уж и стремно, иногда вообще было хорошо. Мы с ним никогда не встречались как пара, не было даже и намека на какие-то чувства. Мне было так проще, ну и ему соответственно тоже.

После университета наши дороги разошлись, Артем вовсе уехал в другой город, пару раз в год мы встречаемся и дружим в постели. Правда, уже год, как мы не виделись, исключительно только телефонные разговоры, а мне большего и не надо. Наверное, я все же так себе женщина, ну вот не нужен мне мужик и все тут.

Как представлю, что появится какое-то чмо, вечно разбрасывающее носки по моей любимой, еще не невыплаченной ипотечной квартире, так в дрожь бросает. Ну и опороченный чужими каплями, вечно открытый мой фаянсовый друг, тоже радости не прибавляет. И вообще, что за дурацкая привычка не закрывать крышку унитаза? По Фен-Шую открытая крышка символизирует дыру несчастья, в которую уходит энергия. Фу, чур меня!

– Может ты все-таки проснешься? – надо мной нависает мама. Ой, кто-то уже и посуду вымыл мизерными каплями.

– Прости, я задумалась. Мне к стене вставать на расстрел или так, сидя можно?

– Вот совсем не смешно, Алина. Тебе уже тридцать два, когда ты подаришь нам внуков?

– Мам, в принципе, через девять месяцев могу, но проблема в том, что я сейчас на таблетках, а после их отмены нужно еще три месяца подождать. Стало быть, через год могу привезти тебе сюда малыша, даже двойню. С моими знакомствами мне даже все бесплатно сделают.

– Снова дебильные шуточки.

– А я не шучу. Я ведь правда так могу сделать. Только вопрос в другом, ты внуков хочешь или чтобы я мужика нашла? В современном мире эти вещи можно не совмещать.

– Все, молчи. Ладно, с этим мы определились. Дальше ты только не отказывайся сразу, просто послушай меня. Я все узнала, у нас в больнице требуется гинеколог. Ты здесь будешь просто королевой, звездой нашего города и мужа тебе сразу найдем.

– Офигеть. Мам, ты вообще в своем уме? Променять работу в элитной частной клинике во второй столице, на работу в Мухосранске в районной больнице?! Ты там что, горчицы перенюхала, когда посуду мыла?

– Я просто хочу, чтобы ты была рядом, мне так будет спокойнее.

– Прости, но – нет. И к тому же, у меня еще неоплаченная ипотека, ты не забыла?

– Мы поможем тебе ее выплатить.

– А, так вот почему ты так экономишь воду, чтобы мне помочь с ипотекой, круто.

– Не говори ерунду. Ты же у меня красавица, я ведь не как мать оцениваю, а реально. Я счастья для тебя хочу, понимаешь? А если ты будешь здесь, мне будет проще устроить твою личную жизнь.

– Нет, мам. Я сюда никогда не вернусь. Нужно быть полной дурой, чтобы променять то, что у меня есть, на это. Не обижайся. Если ты меня не будешь доставать, я буду приезжать к вам чаще. Кстати, вы могли бы приехать ко мне, в чем проблема?

– И приедем! Ладно, давай чай делать и торт есть.

– Отлично, я как раз хочу сладенького.

– Нет, тебе никакого торта, про живот я не шутила.

– Мама!

– Алина!

– Брейк, девочки, час уже прошел, вы должны были уже насобачиться. Давайте есть торт.

ГЛАВА 2

– Алин, я просила тебя не сидеть на диване в джинсах? Где ты только не сидела в них, а теперь диван протираешь. Подложи вон простынку.

– Хорошо, мама, – второй день, а мне уже убиться хочется, благо завтра утром уже домой. Снимаю джинсы, переодеваюсь в домашний костюм и возвращаюсь к папе на диван.

– Вот так лучше. Только живот не забывай втягивать, передышка может быть только, когда мы спим, да, Петя?

– Нет, Маша. Но пусть будет, да, – мама тихо бубнит и уходит на кухню.

– Алин, ты ее не слушай. У тебя правда все хорошо.

– Спасибо, пап.

– Алина! Иди сюда, пожалуйста, – кричит мне мама. Нехотя встаю с дивана.

– Потерпи немного, у нее просто климакс.

– Хорошо, пап, – улыбаюсь папе и иду на кухню.

– Я тут подумала, раз внуков ты пока дарить нам не хочешь, может, заведешь себе кошечку или собачку? Женщина должна о ком-то заботиться, у нее это в крови, понимаешь?

– Понимаю. Обещаю, что как только выйду на пенсию, я заведу себе трех котов и пару собачек.

– Ты можешь не дожить до пенсии с нашими реформами, заведи сейчас.

– Ну, спасибо, мам. Ладно, когда все станет плохо, обещаю, что схожу в приют и возьму несколько кошек. Именно они найдут мое бренное тело, когда я помру в одиночестве. Кстати, мам, я против вскрытия, не хочу, чтобы над моим телом глумились, а они там такое творят, фи. Нужно написать заявление при жизни, а то еще вскроют, я же этого не переживу, с того света вернусь в теле таракана.

– Алина! Что у тебя вообще в голове!?

– Хм… мозг… и его структуры. О, Боже, я забыла, что у нас еще в голове есть, кошмар, надо память освежить.

– Голову тебе нужно новую пришить.

– Нет, боюсь, что трансплантация головы не лучшая операция в мире, вообще я не верю в ее успешность и знаешь…

– Все, закрой рот! Можешь брать пирожные и идти смотреть с отцом телевизор, ты добилась своего.

– Мамуль, я тебя тоже люблю, – целую пыхтящую от злости маму, и иду в гостиную.

***

Встала с утра пораньше, пока скамейка свободна от бабок. Попрощалась с родителями и отправилась в путь на своей любимой желтой жучке. Правда, через пару часов езды моя попа уже не была рада ни моей любимой машинке, ни чипсам на переднем сиденье. Поедая очередную порцию чипсов, все размышляла о кошках. А может, и вправду подобрать котика, сразу яйки обрежу, чтобы не метил в моей двушке, зато мужчина как-никак в доме будет. Начало будет положено, а там, гляди, и мужика какого встречу, хотя вот этого не особо хочется. Пока тянулась рукой за очередной порцией чипсов, не заметила, как какая-то сволочь вылетела справа, прямо у меня перед носом. Скотина, у меня же главная! На автомате сигналю уроду или уродке, фиг разберешь, и тут этот объект резко останавливает свой джип. Не знаю, как успела затормозить. Кажется, у меня от страха сейчас выпрыгнет сердце.

Пока успокаиваю свое взбушевавшееся дыхание, вижу, как из машины выходит ОНО: большое, нет, просто огромное, благо не волосатое чудовище. Этот медведина подходит к моей машине и стучит в окно.

– Вышла из машины, курица, – ну, урод! Недолго думая, незаметно достаю из сумочки электрошокер и открываю дверь. Медведища чуть отходит от двери, и я выхожу из машины. Лучше бы я этого не делала.

– Нет, не курица, цыпленок, – проговаривает «медведь», усмехаясь, а я еще больше скукоживаюсь.

Какой на фиг цыпленок, по сравнению с этой громадиной я таракан. И кажется, меня сейчас прихлопнут. Поднимаю голову и смотрю в упор на это животное. Животное, кстати, совсем не страшное, в смысле страшное, но симпатичное, брюнетистое, коротко стриженное, с огромной квадратной мордой и черты лица весьма не плохи. Хотя, как сказал бы мой знакомый пластический хирург – эту горбинку на носу надо исправить.

– Что ты сейчас сказала?!

– Ой, я сказала это вслух?! Простите, я думала не о вас, а о своем друге. Вы не могли бы от меня отойти? Вы нарушаете мои личное пространство.

– Ты у меня сейчас знаешь, куда пойдешь со своим пространством?

– Не надо мне угрожать.

– Да ты что? Ты какого хрена мне сигналила?

– А какого лешего вы выезжаете на дорогу, не убедившись в безопасности маневра? У меня главная! Понакупали джипов, чтобы казаться большими, грозными дядьками и думаете все можно?! А вот фигушки! – закрой рот, Алина, закрой рот! Мужик в бешенстве начинает приближаться ко мне, еще немного и реально ударит, и я недолго думая, подношу к нему электрошокер. Нажимаю раз, два и ничего!

– Что, купила китайскую хрень? Очередная дура.

Мужик тянет ко мне руку и тут бинго! В третий раз китайская штучка срабатывает, как надо. «Медведь», не ожидая такого, падает на асфальт. Оборачиваюсь по сторонам – никого, мы на пустой трассе и хорошо, что в ближайшем окружении нет населенных пунктов. Слава Богу, этот урод упал не на мою жучку. Открываю дверь машины и быстро сажусь за руль. Сдаю назад и объезжаю козла справа по обочине. Но тут, видимо, сказался страх или моя женская тупость, ибо проезжая мимо его авто, я его зацепила! Но нет, не останавливаюсь, быстро еду вперед.

Не знаю сколько так проехала, но, когда поняла, что натворила, съехала на обочину. Глубоко дышу, но не помогает. Как я вообще могла так поступить? А если я его убила? Нет, он огромный, ничего ему не будет от какого-то электрошокера. Или будет, мамочки…

Беру инструкцию и начинаю читать, нет, вроде должен жить. «Если противник уже нейтрализован, то нельзя добивать его дополнительными ударами». Да ладно? А я как-то не подумала об этом, дебилы! Убираю инструкцию и начинаю себя накручивать. Нет, то, что это животное жив, это факт. Но ведь его могут ограбить или добить. А машина! Машину-то я поцарапала. А если у него видеорегистратор, он же узнает мои номера… Все, мне конец… Не помню, как доехала до дома, мне казалось, что я умерла уже на той дороге. Всю ночь не спала, только ворочалась и думала.

В таком кошмаре прошло две недели, от постоянного напряга и стресса я только и делала, что работала и поглощала ненужные калории, ну и вспоминала, конечно. Все-таки я отвратительный человек.

***

– Алин, ты чего как неживая. Кстати, чего это ты в субботу делаешь в клинике?

– А ты против, Сереж?

– Да мне-то что, больше положенного не заплачу, – Сергей садится рядом со мной и обнимает за плечи. – Так что с тобой? – поворачиваюсь и смотрю в упор на моего университетского друга, и по совместительству моего начальника и владельца сей клиники, в которой я работаю.

– Сереж, я, кажется, убийца.

– Кого убила? Жука, таракана или все-таки маму прихлопнула?

– Нет. Мне кажется, я убила мужика на дороге. Ты не знаешь, сколько дают дурам, которые ударили мужика электрошокером и оставили в опасности?

– Не знаю. У меня есть знакомые менты, если что скостим тебе срок, я даже за тобой место в клинике оставлю, и в счет нашей дружбы доплачу за твою ипотеку, чтобы, когда ты вышла из тюряги, у тебя было свое жилище.

– Дурак! Я же серьезно.

– Я тоже. Чего ты переживаешь, электрошокером не убивают. Все, расслабься, дочь моя. Через неделю встреча одногруппников. Артемка должен приехать.

– Спасибо, вот сразу поднялось настроение.

– Да я не сомневался. Давай пиццу закажем?

– Давай. Ты платишь, я же женщина.

– А не посудомойка.

Еще одна неделя прошла спокойно и, честно говоря, я выдохнула и даже стала спокойнее спать. Сегодня суббота и, наконец, встреча одногруппников. На встречу пошла при полном параде: платье, макияж, чулочки и каблуки. Правда, когда пришла на встречу получила колоссальный облом. За столиком оказались только я и Сережа. Супер встреча, блин, я его и так вижу чаще своей квартиры. Настроение снова испортилось, правда и быстро поднялось от выпитого коктейля и Сережиных рассказов.

– Ладно, давай закругляться.

– Еще чего, я остаюсь, только в туалет схожу, иначе лопну. Не скучай.

Прохожу на второй этаж и иду в уборную. Сделав свои дела, выхожу из дамской комнаты и не успеваю пройти и двух шагов, как кто-то сзади закрывает рукой мне рот и, судя по размеру лапы, я почему-то догадываюсь кто это. Честно говоря, от страха я вообще перестала рационально мыслить и с трудом осознала, что мы вообще уже вышли из клуба, кажется, это был запасной выход, а дальше как в тумане. Теперь я просто сижу на заднем сиденье автомобиля, рядом с «медведем». Чувствую, что меня прожигают взглядом.

– Ну, здравствуй, цыпленок, – с трудом поворачиваю голову.

– Мне кабздец, да?

– Безусловно…

ГЛАВА 3

У меня не проносится вся жизнь перед глазами, ничего подобного, я просто думаю о том, что так и не завела кота, и заявление против вскрытия моего трупа тоже не написала. Уткнулась взглядом на свои руки и молчу, а еще вспомнила, что так ни разу и не отрастила длинные ногти в силу своей профессии. Очень жаль: ни кота, ни ногтей, ни детей. Мы просто едем вперед, а я только сейчас осознаю, что в машине еще двое мужиков, собственно водитель и чья-то лысая башка впереди. Мне и до этого было страшно, но вот теперь я осознала масштаб всей проблемы, меня реально убьют, мало того, еще скорее всего и изнасилуют. Только не это…

– Ты оглохла? Трубку возьми и на громкую связь поставь, – сама не замечаю, как давно играет музыка на звонке. – И без глупостей.

– Ты где?!

– Сереж, я решила уйти, голова разболелась. Я уже в машину сажусь.

– Что ты несешь? Ты не спускалась со второго этажа.

– Ой, не выдумывай, тут два выхода, иди и проверь. Все, давай, до понедельника, – нажимаю на отбой и оборачиваюсь к «медведю».

– А ты не такая уж и дура. Дай сюда сумку, – я спокойно отдаю мужику сумочку и просто молчу. Через пару мгновений телефон вновь трезвонит. – Смотри, какой настойчивый, отшей его уже, и чтобы окончательно.

– Ну что убедился? Сережа, я жива и в полном здравии, прекрати параноить.

– То есть, если я приеду сейчас к тебе домой, ты мне откроешь дверь? – оборачиваюсь на мужика, ухмыляется, сволочь!

– Ммм, вероятнее всего, нет. Слушай, ты в баре. Найди себе уже бабу на вечер и выплесни все эмоции на нее. Все, пока, – как только я прерываю вызов, телефон тут же забирают. Вот теперь точно все.

– Ничего не хочешь сказать, цыпленок?

– Почему цыпленок? Они пергидрольно-желтые, а я шатенка, тогда уж лучше шатенка курица.

– Это все, что ты мне хочешь сказать, куриная шатенка? – водитель на меня оборачивается и так мерзко облизывается, что еще секунда, и я умру.

– Пожалуйста, только не насилуйте меня. Ну, если только вы, – обращаюсь к «медведю». – А не втроем. Вообще, конечно, лучше бы никто. Лучше просто убейте. Понимаете, если вы меня изнасилуете, то мой труп точно будут вскрывать, а я категорически против вскрытия, проблема в том, что я не написала заявление при жизни и меня точно вскроют. И значит на том свете моя душа не успокоится, и будет приходить к вам. Оно вам надо? – мужик смотрит на меня в упор очень серьезно, а потом начинает громко ржать.

– Браво! – хлопает в ладоши. – Даже, если я и хотел тебя трахнуть, то передумал. Скажи мне, деточка, ты что больная?

– Меня уже сняли с учета.

– Да ладно? Всегда знал, что в наших психушки сидят не те, кто должен. Я еще раз спрашиваю, может что-то хочешь мне сказать?

– Да. Можно я сейчас напишу заявление, а вы пришлете его моей матери.

– Какое заявление?

– О вскрытии.

– Слушай сюда, чокнутая. Когда твоей матери передадут твое письмицо, это даст еще больший повод глумиться над твоим трупом, бестолочь, усекла?

– Вы правы.

– С чего ты вообще решила, что я собираюсь тебя убивать?

– А что еще, если не убивать и не насиловать? О Боже! Вы хотите меня отдать в сексуальное рабство? Все что угодно, только не это, я…

– Заткнись! Я просто отрежу, к чертовой матери, твой язык!

– Может, не надо? Даже если теоретически меня довезут до больницы и остановят кровотечение, то зачем мне жить без языка? Там же множество вкусовых рецепторов, и что тогда жить без удовольствия от еды? Нет уж, лучше просто убить.

– Все, тебя лучше и вправду просто кокнуть. Я даже уже решил как – задушу.

– Хорошо.

– Просто хорошо? Ты чего сдулась, цыпленочек? А как же порассуждать про некрасивую странгуляционную борозду на шее или что-то в этом роде?

– Фиг с ней, с бороздой. Конечно, лицо будет одутловатое и иметь характерный некрасивый оттенок, но главное, что в связи с удушением, у меня могут произойти акты непроизвольного мочеиспускания и деф…

– Все, реально заткнись! Тебя проще отвезти в психушку.

– Главное не в бордель. А вообще простите, я, когда нервничаю, несу полную чушь, это как-то само выходит из меня. Я правда рада, что вы живы. Вам будет сложно поверить, но я очень переживала. Я никогда никого не била электрошокером или что-то в этом роде, сама не знаю, как так получилось. Вы меня простите, пожалуйста.

– Ну наконец-то, до тебя дошло с чего нужно было начинать.

– И за машину простите, я оплачу ремонт.

– А я уже оплатил.

– Тогда я просто верну вам деньги.

Мужик ничего не отвечает, машина резко останавливается. С передних сидений выходят оба головореза. Мой амбал, то есть «медведь», и вовсе не мой, тоже открывает дверь и выходит из машины. Мне бы и взглянуть, что там происходит, но даже страшно оторвать взгляд от своих несовершенных ногтей. Через пару мгновений дверь с моей стороны открывается, и «медведь» хватает меня за руку, вытаскивает, крепко держа за ладонь, и открывает переднюю дверь, запихивая на сиденье. Захлопывает дверь, обходит машину и садится на водительское место. Молча заводит машину, и мы вновь куда-то едем. На очередном светофоре мужик оборачивается и долго смотрит на мои ноги.

– Чулки или колготки?

– Колготки, – мгновение и мне приподнимают край платья, открывая резинку чулок. Мужик приподнимает брови, но ничего более не говорит. – А куда мы едем?

– В автосалон.

– Зачем?

– Будешь отрабатывать царапину на машине.

– Как?

– На месте узнаешь.

– А как вы узнали мое местонахождение?

– Никак. Случайно увидел. Видишь, сам Бог велел тебя наказать.

Через минут десять мы заезжаем в большой автосалон. Медведь сам открывает мне дверь и взглядом показывает, мол выходи курица, твой час настал. Нехотя выхожу из машины.

– Имя?

– Чье?

– Ну не мое же.

– Маша. Но можно просто курица.

– А чего не цыпленок?

– Цыпленок как-то мило и интимно, что ли.

– Ну так подожди, скоро до интима дойдем.

– Вы сказали, что не будете меня насиловать!

– Пфф, кто говорит о насилии, цыпленок? Еще сама просить будешь. Ладно, хватит языком чесать, давай за дело.

Вновь берет меня за руку и ведет в какое-то помещение. Нас встречает еще один мужчина, пожимает руку «медведю», что-то говорит, но я не слушаю, лишь осматриваю обстановку. Это однозначно мастерская. Вот яма, куда мастера спускаются, когда чинят машину, надеюсь, меня там не закапают, ну и вокруг много всякой фигни.

– Ладно, до завтра, Саня.

– Давай, – Саня значит, нет ну какой он Саша, он же Миша или Потап на крайний случай, но уж точно не Саша. – Может, ты уже сдвинешься с места, Маша?

– Это вы мне?

– Нет, ты точно дура. Двигай булками, Маша. Хотя нет, мне не нравится. Машка у меня ассоциируется со шлюхами, а ты вроде точно не шалава, так что будешь курицей или цыпленком, в общем, как найдет.

– Прекрасное имя Маша, у меня так… а неважно, – дура, хоть не ляпнула до конца. «Медведь» снова хватает меня за руку и ведет к какому-то шкафчику.

– Раздевайся.

– Зачем?!

– Чтобы платье не выпачкать, ты сейчас будешь работать, а не в клубе жопой крутить.

– Можно я в платье? Ну, пожалуйста.

– Нет. Либо ты сама раздеваешься, либо я помогу. А если через пять секунд не начнешь, то машину ты будешь полировать в одном белье, усекла?

– Да. А вы не отвернетесь?

– Еще чего, мне нужно видеть, кого я привез в свою мастерскую, вдруг не понравится.

– То есть, если у меня там рваные трусы, грязный лифчик или вата вместо груди, то…

– Заткнись и живо раздевайся!

– Ладно. Только не кричите, – нехотя стягиваю с себя платье, и прикрываю грудь руками. Надо было и вправду потасканное белье надеть, может сразу бы выгнал.

– Руки по швам и покрутись.

– Чего?!

– Того, живо давай.

– За что? Это же унизительно!

– За электрошокер. Еще одно слово и голой пойдешь, – опускаю руки и начинаю медленно крутиться. – Ну и чего переживала? Булки мне нравятся, грудь тоже ничего и вату даже не пихала. Так, стоп. Или это пушап? Давай снимай лифчик.

– Еще чего! И вообще, у меня все свое.

– Ладно, давай просто потрогаю, заодно и проверю есть ли силикон.

– Да идите вы в задницу!

– На будущее, я категорически против анала и всех новомодных штучек, уяснила?

– Слава Богу, только мне-то зачем это знать?

– Время покажет. Ладно, держи, – мне в руки кидают какую-то одежду.

– Я не буду это надевать. Оно же чье-то. Это негигиенично!

– Костюм чистый, живо надела, либо голой пойдешь. Без лифчика и с голой жопой.

– Ладно, – отворачиваюсь от медведины и начинаю натягивать на себя комбинезон. Ужас! Поворачиваюсь к мужику.

– Кошмар, тебе не идет. Все подвисает.

– Ну простите, что у меня нет яиц.

– Это только плюс, что у тебя их нет. Туфли снимай.

– Знаете что, вот в чьей-то вонючей обуви я точно делать ничего не буду. Это для меня край. Уж лучше насилуйте.

– Как скажешь, – мужик надвигается на меня.

– Я же пошутила!

– Значит ты не умеешь шутить.

– Ладно, ладно, только можно я просто пойду босиком?

– Вот же курица, ладно иди в туфлях.

– Вот и чудненько.

Мы проходим к какой-то машине, и тут начинается то, чего я меньше всего ожидала. Мне в прямом смысле читают лекцию о полировке, а потом «медведь» начинает показывать, как это надо делать.

– Все поняла? Продолжай.

– Вы серьезно? Я же, кажется, говорила, что состояла на учете в психушке? Так вот еще немного и у меня начнется обострение, вам оно надо? И вообще, где вы видели, чтобы женщины это делали?

– В этом салоне как минимум три женщины профессионала.

– Ключевое слово профессионал. Слушайте, можно я пойду? Я все поняла, мой поступок был ужасным, я искренне сожалею, давайте я просто оплачу вам царапину на машине и еще раз извинюсь?

– Нет. Помоешь вот ту машину и можешь топать домой.

Как могу успокаиваю свою разбушевавшуюся душеньку и иду к другой машине. Натирая железного коня, благодарю Бога, что эта медведина не заставила меня мыть машину голой. Мне казалось, прошла целая вечность, пока я, наконец, надраила и смыла всю грязную пену с автомобиля.

– Теперь я могу идти?

– Так уж и быть. Давай подвезу.

– Нет, спасибо. Я люблю пешком гулять.

– На будущее: я не люблю дур, гуляющих по ночам в одиночку. Одевайся, я жду тебя в машине. И давай не дури, твоя сумка у меня.

Когда мужик ушел, я кое-как поковыляла на своих каблуках до платья. Быстро переоделась и вышла на улицу. Без приглашения села на заднее сиденье автомобиля и прихватила свою сумочку.

– Сейчас же села спереди.

– Зачем?

– Я не люблю, когда сзади кто-то кудахчет.

– Я буду молчать, – мужик выжидающе на меня смотрит и, кажется, начинает злиться. – Ладно, уже пересаживаюсь.

– Говори адрес. Настоящий. Будешь выеживаться, поднимусь с тобой в придуманный подъезд и там все-таки изнасилую.

Нехотя называю свой невымышленный адрес, и мы отправляемся в путь. Доезжаем по пустым дорогам молча и за считанные минуты.

– Все, я могу идти?

– Можешь.

– Тогда еще раз извините, и можно номер вашей карточки, я вам деньги за ремонт перечислю.

– Не надо, я с баб денег не беру. Давай, до встречи, – ничего не говорю, быстро выхожу из машины и как только захлопываю дверь, машина тут же трогается с места…