Текст книги "Мой любимый (не) медведь (+ Бонус) (СИ)"
Автор книги: Наталья Юнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 23
– Что-то ты долго думаешь.
– А я в детстве по кустам часто лазила, один раз меня клещ укусил, вот оттуда и пошли последствия. Думаю много, но медленно.
– Шутишь?
– Нет. Говоришь Саша сейчас занимается закупками?
– Да.
– А что закупает?
– Алкоголь.
– Не то закупает. Вам надо поменять сок. Он у вас прям как «Инвайт».
– Что?!
– Как «Инвайт» говорю, просто добавь воды. Ты чего рекламу не помнишь? Да ты же старше меня, просто обязана это помнить. В общем, говно это, а не сок. А говно должно быть рядом с говном, то есть с меленой, то есть с тобой, ну или на тебе, – беру стакан с соком и выливаю рыжей дылде в лицо.
– Ты что больная?!
– Оближи сок с губ и скажи, что он невкусный и совсем без мякоти, согласись, нужно срочно менять товар. А хотя не торопись, все равно это будешь делать не ты.
Не думала, что когда-нибудь буду так кайфовать, как будто я съела лобстера, сверху накинула креветок, омаров, булочек со сливками, а в довершении выиграла миллион долларов. Хотя, наверное, и при этом я бы не чувствовала себя такой счастливой.
– Ты знаешь, что я сейчас сделаю? – гневно шипит вонючка, вытирая свое меленистое лицо салфеткой.
– Что? Наплетешь мне еще одну интересную историю? Смею тебя огорчить, я та еще макраместка и не такое сплету. Честно говоря, не думала, что ты такая дура. Сериалов, что ли, пересмотрела? Так вот, я тебя переплюнула, книги нужно читать, там таких сучек как ты можно на раз два вычислить.
– Ты точно больная.
– Я же говорила, клещ дает последствия, а мой видимо был энцефалитный.
– О каких клещах речь и что вообще происходит? Мила, что с тобой?! – за нашими «милыми» разговорами не заметила, как к нам подошел Саша.
– О, Сашуня. Про клеща расскажу потом. Сашенька, она накосячила, – Саша вопросительно смотрит то на меня, то на мокрую говнюшку, не в силах что-либо понять. – Саша, повторяю, она накосячила, и ты должен кое-что сделать.
– Понял, – Саша поворачивается к говнюшке. – Мила, ты уволена.
– Саша, ты вообще не знаешь, что здесь происходило, она просто неадекватна! – восклицает мелена.
– Узнаю, Мила, обязательно узнаю. Ты иди, а то волосы, кажется, уже склеились, расчет получишь позже. Рекомендации…
– Не давать, Сашуня.
– Не давать, Мила.
– Я это так просто не оставлю, – мокрая сучка уходит медленным шагом из ВИП ложи.
– Может, расскажешь, что это было? – Саша поворачивается ко мне.
– Твое счастье, Сашуля, что ты правильно отреагировал и понял меня с одного слова.
– Во-первых, прекрати меня так называть, во-вторых, начни уже вещать, солнышко мое. Давай присядем.
– Все очень занимательно. Мне тут одна серливая птичка напела, что ты, Сашенька, уже как год трахаешься со зловонным стулом, хотя нет, встречаешься. Вот как интересно! А на меня ты с кем-то поспорил, что бросишь за день до свадьбы. Что скажешь, Потапов?
– А ты как думаешь?
– Ну то, что ты с вонючкой не спишь, не спал и не собираешься – это факт. А вот про спор, если честно, призадумалась. Ты чего так быстро решил на мне жениться?
– Подумал, что надо спасать одинокую девушку с придурью, иначе пропадет.
– А если серьезно?
– Да не спорил я ни с кем, Алин, я даже оправдываться не буду, на хрена мне это все надо было?
– Милена гласила, что стоимость вопроса в один лям.
– Она серьезно все это говорила?
– Да.
– Вот дрянь!
– Саша!
– Давай руку, пойдем вместе смотреть это кино.
Саша берет меня за руку и куда-то ведет. Мы заходим в маленькую комнату, по всей видимости тут у нас находится царство камер. Какой-то мужчина уступает Саше место и выходит из помещения. Потапов тянет меня за руку, садит к себе на колени и включает нашу киношку. Интересно, а Потаповские гости знают, что их тут активно прослушивают и просматривают? Саша смотрит наше кино молча, правда на моменте с клещом все же косится на меня. Вот я выливаю содержимое стакана на Милену, пару фраз и Саша выключает запись.
– Вот же сука, я ее еще жалел. А я думал баб знаю.
– Вот поэтому без рекомендаций и в свободное плаванье.
– Ты же понимаешь, что все от начала и до конца чушь собачья? Не было никакого спора.
– А про декабрьскую свадьбу она откуда знает?
– Наверное, подслушивала наш разговор с Озеровым, я только с ним обсуждал свадьбу. Но свадьбу, а не спор.
– Все, успокойся, Потапов, я тебе верю.
– Надо разобраться с этой сукой.
– Нет, Саша, не надо ничего. Она и так обиженная баба, еще гадить начнет, оставь все как есть. Ушла и ушла.
– Я сам разберусь. А ты почему ей в морду не ударила? Где Алинка боксерша?
– Я сначала хотела, но потом подумала, что у нас немного разные весовые категории, она меня своим ростом бы задавила и я решила, что мне не нужны еще царапины на носу, сначала эта должна сойти.
– У меня вопрос, тебя реально в детстве клещ укусил?
– Начинается! Да, укусил, но он был не энцефалитный.
– Уверена?
– Да иди ты.
– Ладно, ладно, я шучу.
– Сейчас ты дошутишься. У нас сегодня совместная йога, ты не забыл?
– Зачем начинать сегодня, когда мы уезжаем через пару дней?
– Чтобы ты вкусил совместные занятия. Все, дуй собираться.
– А на счет соков ты серьезно?
– Да.
– Их заказывала Милена.
– Ну кто бы сомневался. Саша, чувствуешь?
– Что?
– Запахло меленой. Прям чувствую зловонный аромат. А! Вот она идет, – Потапов ухмыляется, но более ничего не говорит.
***
– Алина! – просыпаюсь от того, что мне больно ударяют локтем в бок.
– Ты что офигел?
– Мы на йоге, а не в кровати, совсем уже чокнулась? – оглядываюсь по сторонам, Египетская сила, мы в зале на йоге, а я заснула…
– Саша, – шепотом произношу я. – А надолго я вырубилась?
– Не знаю, я постигал гармонию, пока не услышал твой храп.
– Хватит врать.
– Не ори, тебя и так уже все знают, а точнее твой паровозный храп пху– пху -пху.
– Тогда мог бы и раньше разбудить.
– Молодые люди, тише. Повторяем за мной новое упражнение.
Отворачиваюсь от Потапова и пытаюсь проснуться, позорище, сегодня опять не мой день. Оглядываюсь по сторонам и замечаю выгибающегося Сашу, у которого реально нереальная пластика, гнется так, как будто передо мной по меньшей мере гимнастка.
– Алина, даже не думай.
– Что?
– Повторить это упражнение, лучше просто спи и не храпи.
Ну я была бы не я, если бы не сделала что-то назло Потапову. Тянусь словно кошечка, прогибаюсь, сама себе удивляюсь. Все так ладненько выходит. Повторяю все за инструктором, Саша недружелюбно на меня смотрит, но молчит. Испытываю истинный кайф, что я оказалась ничуть не хуже Потапова. Кажется, я тоже скоро постигну гармонию, вот только в какой-то момент весь восторг куда-то убежал. Я вдруг поняла, что все смотрят на Потапова, нет, не так, им восхищаются. Тетки скоро слюну пустят. Гармония, блин. Какая к черту гармония, когда на твоего мужика все пялятся. Нет, что-то не так с этим фитнесом. Да пошло оно все в мелену. Встаю с коврика и тереблю гармонирующего Потапова.
– Саша, пойдем.
– Куда?
– Домой. И не выводи меня из себя, пожалуйста.
На удивление Потапов без возражений встает и покидает зал вместе со мной.
– Мы не постигли гармонию.
– Дома постигнем, Потапов. И больше на фитнес мы не пойдем, будешь тренировать меня дома.
Да уж, главное не переборщить с бабскими заездами, ревностью и прочей ерундой, правда, одно дело сказать, другое сделать…
***
Мы едем к Сашиной бабушке всем семейством. Кажется, последний раз я так волновалась на выпускных экзаменах.
– Алин, я же уже сказал, что бабушка самая простая из всех женщин на свете, поверь мне, ты ей понравишься, а даже если вдруг нет, то это не так уж и важно, мне жить с тобой, а не ей. Давай, расслабься, неси свою обычную фигню, а то я уже соскучился по ней. Ты два дня уже молчишь, не порядок.
– Давай сначала встретимся с твоей бабушкой, а потом я начну нести обычную ахинею.
– Договорились.
Когда мы въехали в Сашину деревню, я вдруг осознала, что это реально деревня, с курицами, гусями и прочей живностью на разбитой дороге. Каюсь, у меня даже на минуту отвисла челюсть. Вот я дура, разоделась, блин, в платье и босоножки. Курица я, причем самая настоящая. Мы подъезжаем к небольшому деревянному дому. С виду самый приличный из мной увиденных за последние пять минут. По крайней мере, снаружи он имеет достойный вид и, судя по всему, недавно покрашен. Первым из машины выбегает Венц. Беру Грызлика на руки, выхожу из машины и вступаю в куриный помет… Ладно, это не мелена, всякое бывает. Вытираю босоножки об траву и смотрю на улыбающегося Потапова.
– Алинка дендрофилка, осторожно, в траве клещи.
– Хорошо, в следующий раз оботру об твои брюки. А судя по количеству мин, следующий раз точно будет.
– Ну наконец-то вернулась моя девочка.
Саша открывает калитку и ведет нас в дом. Мы не успеваем дойти даже до порога, как нас встречает… сгорбившаяся поясница той самой бабушки. С ума сойти, вот в кого Потапов такой гибкий.
– Бабушка, хватит уже в грядках копаться! – с виду милая бабулька выпрямляется, секунд десять о чем-то думает, а потом начинаются обнимашки. – Бабушка, это Алина, моя почти уже жена.
– Батюшки! А я ведь думала не доживу. Деточка, дай я тебя обниму.
Вот тебе и на, никак не надеялась на такую теплую встречу, Надежда Николаевна оказалась не только милой, но и очень простой. Сначала обняла меня, потом на удивление и Грызлику обрадовалась, несмотря на его специфическую внешность. Быстро проводила нас в дом и начала накрывать стол. Я даже не успела рассмотреть обстановку, как на столе уже появился вареный картофель, холодец и соленья.
– Ой, знала бы что вы приедете, так наготовила бы, а так остатки только, ну ничего, завтра приготовлю все, как ты любишь, Сашенька. Алиночка, а ты что любишь?
– Да что вы, я всеядна.
– Ну ладно, мойте руки, я пока достану вино, да наливку.
Саша берет меня за руку и ведет на улицу, а я только сейчас осознаю, что все удобства именно тут.
– Саш, а почему ты до сих пор не провел ей все удобства в дом? Ну как так? – недоумеваю я.
– Не дает. Сколько ни пытался. Максимум, что приняла – это мой самодельный летний душ. Всех мастеров гонит метлой, заколебался я, если честно. Уже как год не пытаюсь, понял, что не надо лезть к старому человеку. Она свое доживает и ей так хорошо. Я ей квартиру уже как лет пять купил в тридцати километрах отсюда. Думаешь она там хоть раз была? Не нужно ей это все. Спасибо, что холодильник и кое-какие вещи принимает. Так что, Алинка, потерпи, ближайшие пять дней писать мы будем на улице.
– А туалет с большой и страшной вонючей дыркой?
– Боюсь, что да.
– Тогда я в кустики, можно?
– Ты главное бабушке под помидоры не насри, она их особо бережет. Хотя можешь. Это ж будет удобрение.
– Дурак!
– Ладно, буду ходить с тобой в этот туалет, ну в смысле за дверью стоять.
– Спасибо, Потапов, чтобы я без тебя делала.
– Ты главное в дырку не смотри, ворон не считай, трусы сняла, облегчилась и пошла.
– Ты забыл, что нужно натянуть трусы обратно.
– Безусловно. Почти голышом ты уже походила, здесь это воспримут несколько по-другому. Давай руку и пойдем есть.
Посидели мы по-домашнему, вдоволь наевшись и напившись. Не знаю, как меня развезло так с трех бокалов вина, Саша объяснил это тем, что я не привыкла быть на воздухе. Удивительно смотреть на теплые отношения бабушки и внука, никаких тебе претензий и прочего. Позже я поняла, почему Надежда Николаевна никогда не покинет свой дом. У нее столько кур, свиней, собачек и кошек, что со своего участка она никуда не денется. Когда Саша ушел тискаться с правнуками своей Гретки, бабушка разоткровенничалась, то ли от вина, то ли она такая всегда.
– Ты, наверное, Алиночка, думаешь, что Сашка неблагодарный внук, раз до сих пор я живу в деревне и удобств никаких нет, но это совсем не так. Он для меня все делает, и сколько раз пытался все здесь переделать, но я не даю, плохая эта примета, что-то достраивать и перестраивать, к смерти это, а мне еще пожить надо, не все сделала, что нужно. А денег знаешь сколько он дает? Ой, мне даже некуда их было девать. А потом мы с моей соседкой бабой Маней стали на эти деньги семью одну тащить, там деток семеро, отец один остался, мать прошлой весной померла. А сама понимаешь, семь детей это ж прокормить еще надо. А Сашке не говорю, он-то против не будет, просто денег еще больше будет давать. А мне почем это надо, у него ж своя жизнь, на себя пусть тратит. Да мне и этих за глаза и за уши, еще остается. Мне вот семьдесят семь годков стукнуло, я бы и померла спокойно, так не могу сейчас, семью ту потянуть надо, да правнуков своих понянчить хочу. В общем, десяточку еще, надеюсь, проживу, там детки как раз подрастут, да и Сашке ты сыновей уж к этому времени родишь. Ведь родишь же?
– Рожу, Надежда Николаевна, обязательно рожу.
– Ну вот и славненько, умирать-то нужно со спокойной душой. А пока работать, да жить, да?
– Конечно.
– Ты, Алиночка, только Сашку моего не обижай. Он сильный, но, как и любой мужик, может иногда дурить. Упрямый он у меня, чего скрывать, и обижается иногда не в меру, но ты женщина, должна сама направлять его. Ой, разболталась я, ты ж, наверное, с дороги хочешь помыться, да и устали оба. Пойдем я тебя в душ провожу. Мне его Сашка сам строил, сейчас правда уже не так тепло, как было, но вода еще не остыла.
Бабушка проводит меня к самодельной душевой кабине на улице и подает мне какие-то тапочки и полотенце.
– Не бойся, они чистые. Только вчера на рынке купила, как в воду глядела, а полотенце не новое, но чистое, все постиранное, не бойся.
– Спасибо большое.
Что такое неловко и как с ним бороться? Бабушка настолько мила и проста, что мне уже стыдно. Приехала какая-то краля с города в босоножках и выпендрежном платье. Ой, надеюсь, что я взяла с собой и нормальную одежду тоже. Быстро принимаю душ и натягиваю на себя все то же платье. Прохожу в дом, быстро перебираю чемодан и нахожу наиболее подходящее хлопковое платье в горошек. Надеваю на себя и иду помогать мыть посуду. Ага, как же, стол уже чист, накрыт новой скатертью, а Сашина бабушка уже наливает чай.
– Сашка, ну наконец-то, давайте пить чай, он с шишками хмеля, очень полезный, заснете как младенцы.
Мы еще о чем-то беседуем, и тут я понимаю, что чаек действует, я уже просто не могу сидеть. Саша, видимо почувствовав мое состояние, повел меня в нашу временную комнату. Потапов расстилает кровать и зовет меня в постель.
– Саш, а мы точно здесь поместимся?
– Да, ты у стенки.
Сказать, что мне не нравится это спальное место – ничего не сказать. Кровать очень маленькая для двоих, да еще и полностью придвинута к стене.
– Ладно, придется спать на боку.
– Поместимся, ты ж маленькая.
– Ага.
– Все, давай ложись, я попозже приду.
– А ты куда?
– С бабушкой еще поговорю. Спи, – целует меня в губы и сразу уходит. Ой, не знаю, что там было в чае, но вырубилась я почти сразу, только почувствовала, как в ноги прыгнул Грызлик.
Проснулась от ощущения дико переполненного мочевого пузыря. Судя по темноте за окном, до утра еще не скоро. Придется перелезать через Потапова. Только вопрос, куда идти в туалет? Как можно тише стараюсь перелезть через Сашу, но это получается с трудом.
– Алин, я сейчас не хочу, да и стены здесь с плохой изоляцией.
– Потапов, я тоже не хочу. Не льсти себе.
– А что ты тогда хочешь?
– Писать.
– Ясно, ну иди.
– А куда? Можно не в яму, там темно и страшно.
– Ты ж хотела в кусты. Помидоры слева по центральной дорожке.
– Потапов! – бью кулаком в грудь этого засранца.
– Тихо, боксерша. Я тебе ведро поставил в коридоре. Проводить?
– Я сама, мочиться при тебе я еще не готова.
– Это всего лишь вопрос времени.
Перелезаю через Потапова и на ощупь иду в коридор. Наконец, нащупываю железное ведро. Спускаю пижамные штаны и делаю свое дело. Ой, лучше бы я этого не делала. На весу маневрировать и того тяжело, а вот делать это, в мать его, ЖЕЛЕЗНОЕ ведро – это вообще атас. Ладно бы кто-нибудь до меня что-нибудь сделал, так нет же, мочусь в абсолютно пустое ведро, а звуки такие, что по ощущениям я разбудила как минимум весь дом, про всю деревню еще вопрос. Кое-как справившись со своей мокрой задачей, возвращаюсь в комнату. Потапов лежит с включенным светильником и улыбающейся мордой.
– Прости, Алинка мочевинка, я забыл подлить воды.
– Да иди ты! Сашок пердушок.
– Спокойной ночи, солнышко.
– И тебе, лучик.
ГЛАВА 24
Просыпаюсь от невероятного аромата выпечки, от которого просто невозможно не поднять свою тушку. Потапова рядом не наблюдается, только Грызлик спит под боком, изредка шевеля своими несовершенными усами. Встаю с кровати и разглядываю обстановку, вчера как-то не сложилось, чаек с хмельными шишками сделал свое дело. Комнатка маленькая, старенькая, но чистая и уютная, благо на окне есть занавеска. Как-то с детства повелось, что признаком уюта в доме для меня считаются наличие люстры и пусть и простые, но занавески.
Ступаю босыми ногами по полу и подхожу к окну. Чуть открываю занавеску и начинаю любоваться Сашей. Моя громадина без рубашки и в одних брюках рубит дрова. Вот это образец настоящего мужика. Надо быть полной дурой, чтобы не признать насколько он хорош, причем, как оказалось, во всех смыслах. Рожу я тебе сына, Потапов, вот прям совсем скоро этим и займемся. Понадобится – и девять месяцев пролежу, а сына рожу. Никогда не задумывалась реально о детях. Ну есть и есть, нет так нет. Я никогда не входила в категорию тех женщин, целью которых являлось стать матерью. А сейчас реально хочу свой родной Потаповский комок. Когда же я успела так попасть в сети…
Ладно, можно долго рассуждать о том, как я в конец превратилась в размазню, только желудку на это все параллельно, он явно хочет подкрепиться. Быстро снимаю с себя пижаму и надеваю джинсовые шорты и легкую белую футболку. Прохожу на кухню и не верю своим глазам, потому что передо мной открывается картина из разных видов блинов и жареных пирожков. Да здравствует мой ушедший некогда живот.
– Ой, Алиночка, встала уже. Ты садись есть, а я тебе молочка сейчас козьего налью, не бойся, оно без запаха или ты может чай хочешь? – заботливо интересуется бабуля.
– Доброе утро. Давайте молоко, но, если за ним никуда не надо идти.
– Так оно ж мое, ну моих козочек и идти никуда не надо, я уже с утра их подоила. Сашка пол-литра уже умял.
Господи, ну где такие милые бабушки водятся, с ума сойти, а Потапов тоже хорош, нет, чтобы меня разбудить, так нет же, бабушка работает и сам вкалывать пошел, а я дрыхну. Надежда Николаевна тут же приносит мне графин с молоком и ставит на стол.
– Ты кушай, детонька, а я на огород.
– Спасибо.
Бабушка уходит, а я, так и не договорившись со своей совестью, налетаю на блинчики и пирожки. Сзади тянется рука и хватает стакан с моим молоком.
– Обожаю это молоко, еще даже тепленькое, как тебе блинчики?
– Все прекрасно, но почему ты меня не разбудил? Пока ты колешь дрова, твоя бабушка вовсю готовит – я дрыхну, это как называется, Потапов? Не делай так больше.
– Успокойся, сейчас всего восемь. Бабушка привыкла вставать в четыре утра, наготовить еду, покопаться в огороде, а в десять утра снова лечь спать на часок, другой. Так что, когда ты будешь помогать мне работать на огороде и не только, бабушка будет спать и отдыхать. Все рассчитано, Алинка малинка.
– Спасибо, что не мочевинка.
– Давай, малинка, ешь, а потом ко мне на улицу.
Саша еще хватает пару блинчиков, запивает их молоком, а потом уходит, сверкая своим шикарным телом, а я налетаю на блины. Вдоволь насытившись завтраком, выхожу на улицу. Саша закончил с дровами и как только увидел меня, сразу схватил за руку и повел в сторону сарая.
– В июне не успел покрасить. Сейчас будем вместе работать, ты не против?
– Нет.
Никогда ничего не красила, на деле это оказалось даже забавно. Полдня Саша еще что-то ремонтировал, а я убирала в доме, мыла окна и заедала пирожками. После обеда копалась с бабулей в огороде, выщипывая какую-то траву. Не знаю, как бабушка, я к пяти часам тихо помирала. Поясница болела так, как будто я набрала триста килограмм. Если бы не Саша, я вряд ли бы разогнулась, но мой личный эскулап подошел сзади и просто меня выгнул, хорошо, что бабушка не видела, а то поза какая-то провокационная.
– Хороший ты мне отдых устроил, Потапов. Это видимо за все мои грехи. Одно не пойму, как твоя бабушка может столько работать? Я, если честно, давно бы свалила, если бы мне не понравилась твоя бабуля. Жалко ее безумно, она вообще когда-нибудь отдыхает?
– Это деревня, Алин. Тут либо спиваются, либо работают. Они же с детства приучены пахать с пяти утра. Потерпи несколько дней, не могу я приехать сюда и только блины ее наяривать. Нам с тобой как минимум предстоит завтра еще собрать виноград, ну а мне уже делать вино. Душ еще надо подлатать, да и так, по мелочи. Пойдем кое-куда, иначе нам ничего не светит ближайшую неделю.
– Куда?
– Давай руку.
Мы идем в самый конец участка к какому-то домику. Саша открывает хлипкую дверь и перед нами расстилается стог сена.
– И? Зачем ты меня сюда привел?
– Ну и кто из нас тугодум, Алинка дендрофилка?
– Ты что меня сюда почпокаться привел?
– Я тебя предупреждал так не выражаться? Ну все, трындец тебе сейчас будет, готовь задницу.
Я даже не успеваю ничего ответить и уж тем более никак среагировать, Саша закидывает меня на плечо, проходит пару шагов вперед и кидает меня на сено. Упала я в позе звезды, раскинув руки, но лежать мне так долго не дали. Потапов рывком перевернул меня на колени, так, что я уткнулась в колючее сено лицом. Не успела возмутиться, как с меня стянули шорты и начали реально бить по заднице.
– Ты чего, больной? Потапов, ай! Мне больно! – раз удар, два, три. Нет, не то чтобы мне больно, но по попе меня никто и никогда не бил, унизительно это, что ли.
– Будешь это еще раз произносить?
– Не буду.
– То-то же, – натягиваю шорты и переворачиваюсь на спину.
– Конечно, буду, Потапов! Смирись, я не барышня из девятнадцатого века и говорю то, что хочу!
– Я так и знал, просто хотелось надавать тебе по заднице.
– Тебе нравится моя попа?
– Очень, – Потапов ложится рядом со мной.
– Только если я продолжу есть столько блинов, она увеличится в два раза и целлюлит вовсю повылезает.
– Это такие маленькие выступы на бедрах? Так у тебя и так есть пару таких штучек.
– Потапов, ты просто… все, тебе конец.
Приподнимаюсь и начинаю кидать в Потапова сеном. Саша не отстает и тоже забрасывает меня. В какой-то момент это все перерастает в реальный бой, я уже тяжело дышу, но продолжаю кидаться. А потом Потапов вновь заваливает меня на спину и заводит руки над головой, нависая надо мной.
– Так значит Алинка еще и сенофилка? – тяжело дыша, интересуется Саша, водя носом по моей щеке.
– Потапов…
– Ммм…
– Иди в параанальный карман, – шепчу я.
– Будем считать, что я этого не слышал.
– У тебя еще и тугоухость, бедняжка моя, или это серная пробка?
– Я заранее прекращу весь твой словесный понос про мою возможную серную пробку, а если скажешь еще хоть слово, я тебе реально вставлю пробку только в другое место.
– Фу, Потапов. Ты же сказал, что против всяких извращений?
– Я имел в виду в рот, а не туда, куда ты подумала.
– Ааа, ну это меняет дело.
Саша закрывает мне рот поцелуем и задирает одной рукой и без того короткую футболку.
– Так не пойдет, Потапов, мне надоело быть голой, живо раздевайся сам и не только трусы.
– Ладно. Так уж и быть.
Он отпускает мои руки и стягивает с себя майку, открывая вид на свое совершенное тело. Наклоняется ко мне и вновь впивается в губы. На мгновение отстраняется и стягивает с меня футболку. Тянется к моим шортам и оставляет меня без них.
– Даже не думай. Я сказала хочу тебя всего голого, – Саша ухмыляется, но стягивает с себя джинсы вместе с боксерами.
– Довольна?
– Определенно.
Тяну на себя голого Потапова и целую своего медведя, больно впиваясь в губы. Мы не целуемся, мы скорее пожираем друг друга. Мне чертовски нравится касаться его своей грудью. Он отстраняется, стягивает с меня трусики и откидывает их в сторону. Вновь сводит мои руки над головой и начинает целовать грудь. Он как ненасытный зверь втягивает в рот соски, прикусывая их до сладкой боли. Запрокидываю голову и сжимаю ноги, не в силах терпеть эту бешеную пульсацию между ног. Саша еще ничего не сделал, а я уже изнемогаю в нетерпении почувствовать его внутри себя. Больно кусаю губы, чтобы немного прийти в себя. Только, когда он касается меня своими пальцами и обводит клитор, меня уже конкретно ведет. Видимо почувствовав мое состояние, Потапов чуть отстраняется, смотрит на меня и ухмыляется.
– Что, не так уж и плохо на сеновале?
– Сейчас не время разговаривать, Потапов.
– Согласен.
Саша сжимает мои бедра и закидывает к себе на поясницу. Не успеваю ничего сказать, как он резко входит в меня, причиняя сладкую долгожданную боль. Стискиваю его плечи, и он начинает медленно двигаться. Неспешные толчки превращаются в дикий темп. Он тяжело дышит, сжимает до боли мои запястья и продолжает двигаться. Не знаю сколько это длится, но я уже на грани, и Саша это чувствует, ускоряется и через несколько толчков я содрогаюсь от оргазма. Мгновение и он кончает следом, утыкаясь мне лицом в шею. Проходит еще несколько секунд, и я начинаю заливисто смеяться.
– Ну и что смешного? – Потапов поднимает голову, выходит из меня и ложится на спину, притягивая меня на себя.
– Мне в задницу упирается сено, вот что.
Кладу голову Саше на грудь и слушаю его учащенное сердцебиение. Поглаживаю моего разгоряченного медведя и улыбаюсь как дура. Вот так, лежу на сене голой и абсолютно счастливой.
– Ты знаешь, мне оно сейчас тоже упирается. И не так уж и комфортно.
– Да неужели? Мне кажется, у меня вся спина красная. Кстати, ты не боишься, что сейчас зайдет бабуля, а мы тут голые?
– Нет. Она у меня умная. Знает, что мы уединились не просто так.
– Твоя бабушка просто золото и это без шуток.
– Я знаю.
***
На следующий день, как и сказал Саша, мы начали собирать виноград. Оказывается, Сашина бабушка еще и продает вино. Потапов на это смотрит скептически, но никогда не отказывается ей помогать. Вот и сейчас мы перебираем собранный виноград, отрывая его от веток. К моему удивлению, это оказалось весьма приятным занятием, по крайней мере, лучше, чем полоть грядки.
– Алин, не налегай так на виноград, живот будет болеть.
– Я еще чуть-чуть. Он такой вкусный, не то, что в магазине.
Саша встает со скамейки и начинает давить виноград, нет, как Челентано мой медведь по нему не ходит, он берет какую-то кувалду и начинает ею работать. Господи, какие у него накаченные руки и вздутые вены. Смотреть одно удовольствие. И все ж мое! Сижу с синими пальцами от винограда, продолжая закидывать в рот вкусные ягоды и наблюдать за своим красавцем. Прелесть как хорошо, правда, смотря на Веньку, по нему так не скажешь. Белый мишка превратился в серого и вид у него такой типа «срочно заберите меня домой», про Грызлика вообще молчу, тот дальше комнатушки никуда не выходит. На мгновение Саша прерывается, подходит ко мне и забирает виноград.
– Я же сказал хватит, потом на стену будешь лезть. Давай лучше помогай мне давить виноград.
– Так точно.
Как только Потапов закончил с вином, мы решили пойти на озеро. Правда я была против, все-таки сентябрь уже, ну если мужик хочет искупаться почему бы и нет. Взяли с собой Веньку, который несказанно обрадовался нашей прогулке.
В который раз за сегодня Саша демонстрирует мне свою фигуру, оставшись только в одних плавках.
– А ты чего стоишь? – интересуется Потапов.
– А мне озеро не очень нравится, вы с Венькой купайтесь. Тем более я без купальника.
– Еще чего, давай живо ко мне, озеро чистое, – Саша сам стягивает с меня сарафан, и я остаюсь в одном белье. – Красивое белье, кстати. Только на хрена надевать кружевное белье в деревне?
– Чтобы чувствовать себя красивой и мало ли где ты меня зажмешь.
– Ну это да.
Саша берет меня за руку и ведет в воду. Не сопротивляюсь, хотя жутко не хочу. Вот мы уже по пояс в воде, Саша отплывает от меня на приличное расстояние, Венька же благоразумно плавает около меня. Не могу больше стоять в воде, решаю плыть к своему мишке, правда на середине пути Потапов подплывает ко мне сам, и мы возвращаемся на берег. Плескаемся и дурачимся как дети, ровно до тех пор, пока я не обнаруживаю в воде чьи-то какашки.
– Потапов! Это называется чистое озеро?
– Ну ладно, с кем не бывает, какой-нибудь ребенок не добежал.
– Ага и обделался в озеро.
– Я шучу.
– Конечно, шутишь, судя по размеру лепешки, это был слон, а не ребенок.
– Ой, все. Не ной, – Саша закидывает меня на плечи и выносит из воды.
– Мы же полотенце не взяли.
– Вытрешься моей майкой, – Саша ставит меня на траву.
– Потапов, а где наша одежда?
– Твою мать!
– Я тебя просила не трогать мою мать!
– Через пару дней я ее все равно трону во всех смыслах этого слова. Придется даже обнять и сделать вид, что она мне нравится.
– Так где наша одежда?
– Где, где, шпана какая-то украла.
– Понятно. На озеро, блин, ему приспичило.
– Знаешь, у нас странная собака, хозяев обворовывают, а он дальше в воде лежит.
– Он просто интеллигентный пес и решил не связываться со шпаной.
– Ага. И поэтому ты сейчас пойдешь дефилировать в кружевном белье по всей деревне.
– Хорошо хоть белье без дырок.
– И не говори.
Ну хотя бы озеро в десяти минутах от дома, щеголять полуголой пришлось недолго. Дискомфортно, конечно, но попа прикрыта, и то ладно.
За окном темно, мы лежим все на той же мини кровати с Потаповым. Сейчас мне уже ничего не поможет. Хотя аптека все-таки была бы кстати. Если бы знала, что со мной сделает виноград, утопилась бы сразу в какашкином озере. Я никогда не рожала, но ощущение, что в моем животе поселились сотни чертей и это даже хуже, чем роды. Кажется, у меня на лбу выступила испарина от невозможности хоть немного выпустить маленький пук. Кажется, я уже качаюсь в кровати как тот самый психический больной, но не могу ничего с собой поделать, меня так чертовски пучит, что в глазах уже рябит. Кто бы подсказал, что делать, иначе я сейчас сдохну.
От ветра приоткрылась форточка и я поняла, что нужно срочно отсюда свалить куда подальше, иначе замужество меня так и не дождется, после некоторых громких звуков. Аккуратно перелезаю через полуспящего Потапова и выбегаю в одной сорочке на улицу с босыми ногами. Плевать, лишь бы куда подальше добежать. До сарая не добежала, живот этому воспротивился, стою около тех самых кустов помидоров и издаю феерию звуков, зато испарина, кажется, ушла и дышать стало легче. На лице улыбка до ушей, кто бы сказал, что такому буду рада, в жизни бы не поверила. Вот только улыбка пропадает, когда я слышу чьи-то шаги. Из-за угла появляется полуспящий Потапов в одних тапках.
