Текст книги "Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)"
Автор книги: Наталья Варварова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Неудивительно, что после занятий меня вызывают к ректору. Уже можно не рассчитывать на спокойный ужин дома. Впрочем, в присутствии Маркуса, сомневаюсь, что и он бы прошел, как следовало.
Я снова обратилась к Ирме, чтобы присмотрела за детьми. Отправила сразу три сообщения Бену. В ответ на моем столе материализовался свиток следующего содержания:
– Ни к чему оправдываться, я все понял. Эта груда мышц не пускает тебя домой. Телятину в горшочках с овощами приготовил. Пеняй на себя. Десерта не будет.
Через два часа там же появилось дополнение:
– Томас, Богдан и Николетта подрались. Немного подлатал Ирму – ей искусали руки. Телятина кончилась, пирог с почками тоже. Захвати чего-нибудь несъедобного с общей кухни. Мой ресурс на сегодня все. Всех троих положили в разные гостевые спальни. Пришлось топить еще. Ирма сказала, что до твоего возвращения они под замком.
Тогда я написала снова: «Молодец, обожаю, лучший».
Иногда грубая лесть спасает положение. Имея дело с Верноном, папой и собственным фамильяром, я давно с этим смирилась.
Вечерние пары провела на автомате. Из моих учеников на них присутствовали Ральф и Петр. Для нашей группы с особенностями поведения существовало отдельное расписание. Некоторые из ребят могли посещать занятия с другими курсами; какие-то предметы вели для моей группы целиком, несмотря на то, что все они разного возраста. Плюс я добилась того, что каждый из них занимался с преподавателями отдельно. По вечерам я проверяла домашку и мы все вместе отрабатывали факультативы.
Обучение проблемных детей принципиально отличалось от общего, так как здесь все строилось на индивидуальном подходе. Ранее такая система считалась избыточной. На каждого из моих подопечных преподаватель тратил три-четыре часа в неделю. И это в условиях, когда мы с Верноном подвывали от нехватки кадров. Тем не менее, мне удалось доказать, что в наши дни, с учетом того, что количество полностью здоровых детей в общине сокращается, мы не можем отвернуться от тех, у кого все же есть потенциал, чтобы завершить обучение.
Я верю, что со временем «сложных» малышей и подростков станет в разы меньше, и мы тем более будем в состоянии предоставить им и лечение, и образование.
В течение тысячи лет численность нашей популяции неуклонно падала, и сейчас в общине, дай бог, насчитывалось около ста тысяч волков. Чего юлить, щенков рождается все меньше. Но как бы ни сомневался отец, что его внуки, которые рано или поздно возглавят свободный народ, заживут в условиях благоденствия, я была в этом уверена.
Пора из темных времен бесконечного выживания и грызни шагнуть в новую эру, где у каждого волка будет свое место в обществе, мясная похлебка и полноценная семья. Примерно об этом я размышляла, когда раздала последним на сегодня студентам списки литературы.
Всю вторую половину пары мы отрабатывали создание защитного поля – заклинания настолько простого, что для него магический резерв почти не требовался. Оборотню достаточно задействовать собственную энергию, свой огромный естественный ресурс. Именно благодаря ему дер Варр, в котором магии еще меньше, чем у меня или у папы, может в поединке завалить крепкого мага.
А если они еще окажутся в лесу, где сверху будет капать, а под ногами скользить, то последний и одного паса сделать не успеет. Какой все же меланхоличный вечер, в голову лезет всякая жуть. Война с вампирами – это то, чего всеми силами необходимо избежать. Мы ее сейчас не потянем. И непонятно, что творится с отцом.
– Госпожа Дариана, зачем собрался совет старейшин? Это из-за того, что перебили весь шестой курс? – ну вот, зря радовалась, что расспросов со стороны студентов удалось избежать. Ко мне подошли три семикурсницы. Все остальные, как специально, задерживались у своих столов.
– В числе пострадавших мой брат. Нам сказали, что за эти пять часов он так и не приходил в себя, – это говорит высокая оборотница с двумя тонкими косичками. Ее семья переехала на земли волков только в этом году.
Я отрицательно помотала головой. Постаралась, чтобы голос звучал спокойно и убедительно.
– Доктор Пенн утверждает, что все раненые находятся в среднем или в средне-тяжелом состоянии. Их жизни сейчас ничего не угрожает. Ребята с экспериментального факультета в шоке от того, что произошло с их наставницей. Старейшины, попечители академии и представители других рас будут разбираться в случившемся.
Я соединяла между собой казенные фразы, на душе было мерзко. Я отвечаю за оборотней, но и за вампиров, которые находятся в вверенном мне заведении, – тоже я. Их всего тридцать, в то время как оборотней несколько сотен, то есть примерно столько же, сколько нейтралов и ведьм вместе взятых. Хотелось бы надеяться, что академия не превратится в клубок кипящих межрасовых предрассудков. Хотя поле битвы мы уже получили.
– Важно, чтобы все это услышали. Если проблема заключается в преподавателе, то, разумеется, Аделаида де Стайн понесет наказание. Если есть дополнительные факты, о которых мы не знаем, – например, выяснится, что практики очарования оказывают на волков не такой эффект, как на другие расы, то наказание понесет учебная комиссия, отвечавшая за введение данного предмета в программу. Прежде всего будем основываться на свидетельствах очевидцев – студентов-оборотней.
Это заявление немного успокоило последний курс, и даже те, кто не спешил убирать конспекты в сумки, заторопились.
– Когда мы узнаем решение совета? – крикнул кто-то. Как обычно, самый смелый невидимкой сидел на задних партах.
Вот в этом все оборотни. Побыстрее найти крайнего и сожрать. Если наказали не того, то ведь и виновный рано или поздно найдется. Лишь бы идти по следу, объявить охоту… Взаимоотношения с соседями традиционно заканчивались погромами с той или с другой стороны. А дальше все зависело от того, какая у них армия, сильны ли наемники и сколько боевых волков готовы были вступиться за клан.
Конец этой практике, по сути, положили Вольфдерлайны, которые вылезли наверх сами и через несколько поколений помогли выдвинуться фон дер Варрам, чрезвычайно знатным, но на тот момент достаточно слабым представителям своего дома.
Эх, опять я о своем. Вернон уже нервничает и шлет сообщения одно за другим. Почему он не предупредил, что вместо обычного учебного совета, пускай и с наблюдателями от магов, к нам прибыли старейшины? От них невозможно скрыть отсутствие кристалла. Мы постарались замять взрывы, и попытка провалилась. Но не успела академия провести расследование и подготовить отчет, как новый вопиющий случай поставил под сомнение учебную стратегию на этот год. Ну и мир на наших землях.
В аудиторию заглянул Маркус. Он специально сделал крюк, чтобы зайти за мной в это крыло. И я не знала поблагодарить его или напомнить, что мы ведем себя на людях максимально нейтрально.
– Дарриа, твой отец заперся у Аделаиды и не выходит. Рычит, не дает никому подойти. Крайне неприятно, теперь эти беззубые аксакалы постараются прижать нас к стенке.
– Давай я с ним поговорю. Он самый разумный волк…
– Точнее, был им. У него любовное беснование. Приближаться к нему нельзя. Я переживаю, что родственникам Аделаиды мы разве что тело сможем выдать.
– Ты хочешь сказать?… Но это же самый настоящий бред.
– Посмотри на это с другой стороны, твой папа еще довольно молод.
Скорее всего я так не выношу собрания наших почтенных стариков, потому что, во-первых, у меня проблема с именами, во-вторых, – многие из них очень похожи между собой. И когда лай коромыслом, седые брови растопырены, в любой момент наступит полуоборот, я теряюсь. Боюсь ляпнуть что-то такое, от чего эти уважаемые волки обозлятся против меня все разом.
На подобных встречах меня всегда прикрывал отец. Сейчас его нет, но вместо него надежной стеной высится Маркус. Мы с ним вошли в комнату завкафедрой энтологии одновременно и тут же попали под прицел одиннадцати почти одинаковых бород. Дедулям поставили столы в полукруг, и нам оставалось либо встать в центре, либо постыдно ретироваться обратно за дверь. К счастью, кто-то, – наверное, Вернон – предусмотрел один ряд стульев вдоль стены.
Я заметила Арменроута и двух шестикурсниц, сидевших в этом ряду тихо, как мышки, но рассматривавших старейшин с большим интересом. Слава всем ипостасям Луны, значит, девушки довольно быстро пришли в себя. И, вероятно, все не так страшно, как мы вообразили. Первым слово как раз дали доктору Пенну, и он в своей несколько отвлеченной манере начал издалека, то есть поведал нам, как воздействует на оборотней удар на низкой частоте.
Кем кем, а живодером наш доктор не был. Случись что-то по-настоящему страшное, он бы первым делом перечислил наши потери, а уж потом пустился теоретизировать. Однако из его слов выходило, что без сознания на данный момент находились тридцать пять молодых волков – еще троих он отпустил сюда дать показания, а двое только-только пришли в себя, и с ними работают его помощники.
Тем не менее, согласно его прогнозу, завтра-послезавтра большинство пострадавших покинут лазарет, но семь или восемь волков могут задержаться там на неделю. По словам доктора, инфразвук способен нанести куда больший ущерб, однако этого не случилось. Пенн объяснил такой эффект тем, что все оглушенные оборотни находились в состоянии крайнего нервного возбуждения. Он также посетовал, что нет возможности осмотреть Аделаиду, так как ее состояние могло бы прояснить произошедшее не меньше, чем свидетельства магических приборов и переживших кошмар очевидцев.
Из этого я сделала вывод, что у нас без изменений: отец блокировал всех, кто пытался попасть в покои к вампирше. На самом деле еще повезло, что мы в академии Серых, которая фактически находится под контролем оборотней. В других землях такая ситуация была бы неприемлема, и папу за его выкрутасы уже бы атаковали маги. Здесь же жизнь и здоровье представительницы правящей вампирской семьи значили куда меньше.
Следующим выступил Вернон. Он резюмировал то, что мы услышали от Пенна, и сообщил, что у академии хватит пилюль и капельниц на весь лазарет, а также, что родители шестикурсников уже в курсе инцидента, но принимать мы их пока не можем. Только по расписанию, в указанные для этого дни.
– Не исключено, что контуженным студентам будет предоставлен короткий отпуск для поправки самочувствия. Необходимо сделать расчеты, потянет ли наш бюджет отправку ребят по домам за наш счет. Но могу вас заверить, что приложим все усилия.
Прожженный бюрократ, Вернон, превосходно умел имитировать бурную деятельность, когда этого требовала ситуация.
Потом пришла очередь наших техномагов, которые сумели снять записи с двух из четырех зеркальных шаров, следивших за занятием. Я наконец задала вопрос, который меня волновал весь вечер:
– Аделаида, или кто-то другой вместо нее, успел разбить тревожное зеркало на преподавательском столе. Почему подмога не пришла сразу и наши боевики вошли последними?
– Госпожа, – волк из техслужбы отвесил настоящий церемониальный поклон, – К сожалению, мы можем следить только за первыми минутами конфликта. Преподаватель действительно сумела включить тревожный режим. Но затем напавшие на нее волки тут же постарались уничтожить шары: с двумя им это удалось, а картинка со всех четырех перестала поступать на пульт охраны. Так совпало, что ответственный за слежение преподаватель-боевик в тот момент был занят, к нему… побеседовать.. зашла госпожа Ирма.
Я усилием воли подавила стон. Сидевший вплотную Маркус умудрился незаметно сжать мою кисть. Это невероятно! Из слов безопасника следует, что агрессию проявили студенты и Аделаида отбивалась. Оглянулась на Арменроута, и он сразу меня правильно понял.
– Я расскажу! Разумеется, под клятвой. Я до последнего оставался в сознании. Делия и Веста дополнят, если что-то пропущу.
Мы с ним встали почти одновременно. В центре чуть раньше установили треножник, куда поместили курительницу правильной круглой формы. Еще один ритуал, невозможный без присутствия кого-то из моего Дома. По моему щелчку в ее центре разгорелось пламя, и парнишка, не раздумывая, поместил туда руку. Слова клятвы пролились в огонь, как керосин. Он взметнулся вверх широким желтым языком.
– Арменроут Вандербут, пятый сын война второй когорты. Ущербная Луна питает мой род. Да не видать мне ее благословения в небесах так же верно, как моей руке гореть, если позволю себе хоть слово лжи.
– Полная Луна принимает твои слова, а мы слушаем остальное.
Глава 10. Пыльно. Сейчас чихну
Арменроут как будто окаменел, когда на него с одинаковым выражением уставились двенадцать, простите, морд. Двенадцать одинаковых оскалов. Старцы, чего греха таить, прожили дольше, чем того требовал волчий век. Каждому перевалило за тысячу. Искру жизни в них поддерживали искусственно: все члены семьи добавляли немного своего огня в очаг, у которого целыми днями грелся аксакал.
Такой участи я бы не пожелала никому. Когда-то славные войны, они превратились в мумии самих себя. С годами и вовсе утратили различия, надев вечные маски мудрости – на самом деле то ли агонии, то ли злобы по отношению ко всем живущим. Я много раз порывалась поговорить на эту тему с отцом, убедить его, что это страшный обычай, от которого необходимо избавляться.
Но папа, в каких-то вопросах такой современный, здесь упирался четырьмя лапами, и утверждал, что в повседневной жизни это обыкновенные старики и, только сбившись в кучу, они превращаются в горошины, выпавшие из одного стручка. В ярых поборников традиций, готовых сожрать всякого инакомыслящего. Почему-то Рудольф Вольфдерлайн предпочитал держать их за спиной и давал им некоторую волю, а мы с Маркусом слишком привыкли во всем на него полагаться.
Тем не менее, мне точно известно, что отец отказался пополнить их ряды в будущем. Такое же отречение подписал дер Варр. Мне же, «всего лишь женщине», эта участь и не грозила. Но спроси кто-нибудь из этих двоих упрямцев моего мнения, я бы ничем не покривила против правил свободного народа: нет высшей чести, чем погибнуть в бою. Если уж волка ждет другая смерть, то пусть хотя бы не будет позорной. Разве найдется что-то более унизительное, чем веками взирать на молодых, капая слюной от ненависти к их живому пламени.
Арменроут думал так же. Он испуганно обернулся на меня. Но я подняла ладонь вверх, давая понять, что мы за него, и никакие умертвия ему не страшны. Сама же, – я тоже имею право на защиту, – острожно сжала большой палец Маркуса. Несколько часов назад между нами были в ходу другие ласки, но разве высокородные не должны поддерживать друг друга в любой ситуации…
Странно, его рука холодна, словно мы в зимнем лесу, а у запястья пылает. Маркус дернулся, как от боли, но в этот момент наш одаренный шестикурсник заговорил. От его слов зависело, как в академии в этом году пойдет дальнейший образовательный процесс. И отношения с вампирами и их покровительницей, разумеется. Эх, папа-папа, это же все по твоей части.
– Занятие началось вполне спокойно. Вампираская госпожа представилась, рассказала об их иерархии, выборной в отличие от нашей. О том, что представители ее рода на протяжении всей истории то и дело возглавляли кланы…
– То были ее потомки. О родителях де Стайн или об обратившем ее кровососе сведений не сохранилось, – прокряхтел почтеннейший, сидевший справа, ближе всех к нам. – Это существо не раз затевало против оборотней большие войны. Зачем ее сюда притащили?
Ему ответил другой дед, я про себя обозвала его Шамкающий:
– Это все Вольфдерлайн. Кстати, где этот мальчишка, почему он не отвечает перед всеми?
Нестройно зашуршали остальные, но Маркус махнул Арменроуту, чтобы тот продолжал.
– Мне не показалось, что ребята как-то выражали недовольство или возмущались. С нами с утра поговорила госпожа Дариана и курс отдавал себе отчет, что на наш эксперимент смотрят все Белые Горы, – мальчик только нащупал нить повествования, как его снова перебили.
– Конечно, ты вообще не глядел по сторонам, вы с Делией полчаса только и делали, что обжимались. А на первых рядах нервничали; я слышала смешки, чмоканье и свист, – это вмешалась Веста. Высокая, немного полноватая и недовольная своей личной жизнью, точнее ее отсутствием.
Раздался нестройный лай старейшин – тех, кто поближе, просили пересказать услышанное те, кто подальше. Я чувствовала, что закипаю. Все-таки вести диалог они не способны. Выносить приговор, изгнать там или проклясть, это смогут. Тогда дер Варр взял дознание в свои руки.
– Поясни, что именно было не так. Они освистывали преподавателя? – вообще это стандартная процедура проверки на прочность наставника-новичка, и Веста об этом знала.
– Реагировали главным образом мальчишки. Словно перед ними стояла аппетитная волчица в непристойной позе – но не все, лишь те, кто находился ближе к ней. Внешне она выглядела абсолютно обычно. Все закрыто, даже руки и шея. Я почти уверена, что это от ее запаха, но дотягивался он на тот момент недалеко и настигал лишь самых чутких. В каждой параллели есть свои озабоченные, ну вы понимаете.
– Арменроут, что скажешь? Ты оказался дальше всех и все посторонние запахи перебивала твоя девушка.
– Эээ, в какой-то момент этим ароматом накрыло аудиторию. Его нельзя было проигнорировать. Видимо, это как-то связано с тем, что преподавательница разозлилась. Дубина Бергович назвал ее цыпочкой и предложил… я бы не хотел повторять это при дамах…
– Валяй, что уже теперь, – Маркус расстроен, даже аксакалы перестали возмущенно шелестеть.
– Предложил распушить перышки у него между ног. Предположу, что доне Аделаиде такого не говорили. Ну за последние пару тысяч лет. Она взъярилась, и от этого стало только хуже. Задние ряды к этому времени сообразили, что скандал в разгаре, все заволновались, а она стала пахнуть, как… мне даже не подобрать слов.
– Как сука, которую пометил один из верховных альфа-самцов, и у нее началась течка, – услужливо подсказала Веста.
Повисло молчание, мы все пытались переварить услышанное. Не знаю, что произошло у Аделаиды с отцом, но то, что ей пришлось испытать, – стать объектом неконтролируемого вожделения двух десятков юных волков – определенно оправдывало любые формы самообороны. Наша история хранила несколько постыдных случаев, о которых молчали учебники, – когда альфа по какой-то причине не завершал начатое, не успевал овладеть выбранной самкой, и его женщину рвали на части.
Маркус сердито потер переносицу. Он куда больше меня осведомлен о диком инстинкте, заставляющем волка бросаться на чужую добычу. То, на что позарился альфа, не может быть невкусным для других.
– Студент Бергович получил очень серьезные повреждения: у него не только полное оглушение, но и множественные рваные раны брюшной полости и грудной клетки, – подлил масла в огонь доктор Пенн.
В глубине души мне было стыдно: следом за осознанием первой реакцией стало облегчение. С верховными суками типа меня такого нападения не произошло бы. В том состоянии, которое описала Веста, хоть трижды не тронутая самцом, я по-прежнему могу убить любого – да и инстинкты стаи в данном случае бы работали наоборот, волки бы дрались до тех пор, пока не остался всего один. Впрочем, Аделаида тоже в обиду себя не дала и положила сразу сорок.
Маркус все же попробовал озвучить нашу первоначальную версию:
– Ребята, вы уверены, что источником беспорядков послужил запах? Вампир не применяла очаровывающие чары? Возможно, они вызывают у оборотней сопротивление, мы подозреваем, что их воздействие до конца не изучено. Для этого ей пришлось бы сосредоточиться на одном или двоих. И если дело все-таки в том, как она пахла, то как вели себя девушки?
– Мне кажется, до предмета урока мы так и не дошли, – неуверенно подала голос красотка Делия. – Пошел галдеж. Парни выскакивали в проходы между рядами, кто-то и вовсе вскочил на парты, решив, что так опередит толпу и вцепится в нее первым.
Меня затошнило, а вот Делия вроде бы не особо смущалась:
– Я схватилась за своего. Арменроут колебался, бежать ему или нет, а мне прямо требовалось его внимание. Некоторые волчицы поступили так же, были и те, кто полез на Аделаиду, чтобы поставить ее на место. Нельзя безнаказанно отбивать наших парней.
Возможно, к ним относилась Веста, она запальчиво добавила:
– Арменроут сообразил, что с той бабой ему ничего не светит и позволил Делии наброситься на него. Она же дает через раз, по праздникам. Когда я пробилась примерно в середину, кто-то разбил тревожную систему на преподавательском столе, какие-то придурки заблокировали дверь, еще не подозревая, что всего через минуту бросятся бежать и не смогут.
– Думаю, что каждый из нас троих воспринимал по-своему. Все это длилось недолго. С наших мест я видел чуть больше, чем ничего. Аделаида сначала расшвыривала самых быстрых, но потом перевоплотилась в чудовище и завыла так, что мы полезли на стены.
Я встала. Слушать это выше моих сил. Я не стала говорить, что он бы мог не просто наблюдать или позволить подружке себя соблазнять, а вмешаться, найти таких же, кто не так поддался всеобщему помешательству. Все равно претензий к Арменроуту меньше, чем к остальным. Маркус молча поднялся рядом.
– А где Вольфдерлайн? – вдруг взревел Шамкающий. – Он вечно утверждает, что все в порядке, а тут кто-то из первых семейств наставил отметок на вурдалаке, и Рудольф опять будет втирать, что затеянная им ахинея способствует выживанию?
– Я уверен, старейшина Петрус, что маркграф прямо сейчас старается на благо общины. То есть делает так, чтобы при виде Аделаиды ни одному оборотню не пришло в голову, что ее альфа ее не покрыл, – мои щеки загорелись. Ради этого мы с младых ногтей изучаем литературу, философию и искусство – чтобы так и оставаться тесным кружком выть на лесной поляне.
– Будьте так любезны, все кроме этих двух юных избранников Луны, – разумеется, самый старый из дедов кивал на нас с Маркусом, – покиньте помещение. Мы желаем говорить с хозяевами трех домов.
И ведь с ним не поспоришь. Ни у одного народа не принято выносить сор из избы.
