Текст книги "Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Рудольф Вольфдерлайн:

Несмотря на то, что Рудольф нормально относился к выбранной дочерью стезе, он не любил ездить к ней в гости. Из-за этих больных на голову ребят она жила в лесной глуши, как отшельница или ведьма. Между домом, где Дариана квартировала со всей группой, и крепостью Серой академии проложена неухоженная тропинка. Дорога занимала около двадцати минут человечьим шагом.

Конечно, он преодолел это расстояние за пятнадцать и не запыхался. Аккуратно постучал в дверь, заглянул в окно, не торопится ли кто. Но в холле тишина, в отражении на него смотрел долговязый мужчина с проседью и тонким одухотворенным лицом – ни дать ни взять пианист или архивариус. Опознать в Рудольфе оборотня с первого взгляда было невозможно, и в глубине души он этим гордился.

Колокольчик на двери оборван, половик сбит в сторону, а на окне первого этажа нет занавесок – как ни пыталась его Дара придать уют казенному жилищу, получалось плохо. Ну, не было у нее интереса к домашним делам, сказывались и нулевые навыки в бытовой магии. А мальчишки, которые обычно составляли костяк спецгруппы, делали все, чтобы бедлам в особняке не прекращался.

Надо признать, что дочь тоже не жаловала родной замок. Встречались они чаще на нейтральной территории, чтили традицию. Дариана брала отпуск два раза в год, и они ездили один раз на воды и один – по столицам Белогорья. Визиты, достопримечательности, театр – вот это все. А по выходным девочка часто наезжала к нему в столичную квартиру: сделать закупки, обновить гардероб, прикупить что-то «своим».

Далеко не все родители имели возможность оплатить учебу в академии, а родители особенных детей – часто и не собирались это делать. А зачем? Все равно непутевое чадо хорошо не устроится, лишние талеры можно потратить на запасы на зиму. Дариана же, чтобы не конфликтовать с ректором по мелочам, иногда покупала одежду ученикам сама. То же самое касалось и подарков.

Вольфдерлайн крякнул. Их род отличался знатностью куда больше, чем богатством, в то же время они с Дарой могли ни в чем основном себе не отказывать – во многом благодаря его привычке вести бизнес и склонности к экономии. Ну и состояние покойной жены, которое значительно превосходило его собственное, растрачено не было. Оно составляло неприкосновенный запас в казне двух княжеств.

Сейчас ему необходимо поговорить с дочерью раньше, чем к ней явится Маркус. В том, что рано или поздно курфюрст все бросит и примчится сюда, Рудольф не сомневался с тех пор, как узнал об автокатастрофе. В глубине души он понимал, что Элоиза с Маркусом расстанутся в любом случае, уж больно тяжело они жили. Постоянные скандалы, измены, даже драки – слуги из дома курфюрста бежали один за другим.

Нет, он неплохо относился к Маркусу, но мальчишка давно разочаровал его своей инфантильностью. С Дарианой он обращался, как с хрустальной вазой, – почти никогда не перечил, не умел настоять на своем и с первых же дней избрал наиболее проигрышную тактику, которая выражалась в том, что при любом удобном случае он давал ей время подумать. То есть сбегал.

Рудольф допускал, что у него любовных связей за долгую жизнь набралось бы столько же, сколько интрижек завел Маркус за свою короткую. Вольфдерлайн до сих пор нравился женщинам, но проявлял в этом вопросе не свойственную оборотням щепетильность. Дер Варр же бросался в погоню за каждой юбкой – если эта юбка не принадлежала Даре. В последнем случае он поджимал хвост и принимался страдать.

Где это видано, чтобы альфа-самец двести лет переписывался с избранницей и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы ее завоевать? «Они оба заслуживают, чтобы их проучили», – еще раз подумал Рудольф и дернул дверную ручку.

Если секунду назад он поклялся бы, что на первом этаже пусто, то сейчас дверь распахнулась и он буквально залетел в дом, а после приложил усилия, чтобы сохранить координацию. Растянуться на пороге, это совершенно не соответствовало его статусу.

Незнакомая маленькая женщина закрыла за ним и чуть не расхохоталась.

Она едва доходила Рудольфу до плеча, темные волосы всклокочены. Возможно, что расческа здесь бессильна. Еще очки, которые сползли на нос. А еще это вампир – древний, как его замок, в несколько раз старше его самого.

Тем не менее, дама умудрялась одновременно выглядеть скептичной, забавной и по-деловому озабоченной. Сексуальный подтекст, глядя на эти плотно сжатые губы, уловил бы разве что извращенец. А у него роскошная любовница дома, и вторая запасная, потому что воздержание в его возрасте чревато проблемами со здоровьем.

– Добрый вечер, господин Вольфдерлайн. Меня зовут Аделаида, я коллега вашей дочери, профессор философских и исторических наук. Господин Сноу предупредил, что вы зайдете.

– Вы вампир. Не понимаю, что вы забыли рядом с детьми волков.

– Рядом с проблемными детьми, один из которых сегодня днем напал на мою воспитанницу. Меня попытались убедить в обратном. Я пришла побеседовать с Дарианой, так как, по первому впечатлению, она единственный вменяемый человек, хотя и оборотень, в руководстве академии.

Рудольф вдруг почувствовал себя неловким, с этими чересчур длинными ногами, в старомодном пиджаке с широкими лацканами. Такие носить перестали. Лучше бы надел серый, который они с Дарой купили месяц назад.

Вампиры умели быть элегантными даже в робе, а эта кубышка залезла в длинную юбку-карандаш и не побоялась, что блузка с волнами сделает внушительный бюст огромным – ведь все равно не прогадала. Смотрелась она превосходно, если бы не этот запах, напоминающий о склепах со спертым воздухом …

– Вас раздражает, как я пахну, – протянула Аделаида. – Думаем, что с этим можно сделать. Веками нос предупреждал вас об опасности, но сейчас она исходит не от вампиров.

Рудольфу хотелось возразить, поддеть ее. С другой стороны, не он ли выступил сторонником этой идеи, предоставить первокурсникам-вампирам места в волчьей академии. Маркус поддержал ее одним из последних.

– Мне нет дела до того, как вы пахнете. Графиня, если я не ошибаюсь, – он легко поднял в памяти ее биографию. Впавшая в немилость тетушка предводителя. И все бы как обычно, если бы не один факт. Она один из первых кровососов. Была молодой и творила бесчинства, когда оборотни еще не умели строить даже деревянных домов.

– Не надо врать. Вы едва сдерживаетесь, чтобы не достать платок и в то же время гадаете, какого размера у меня грудь. Смешно. Особенно, если учесть, что вам давно пора нянчить внуков.

Ни одна женщина, включая покойную жену-мегеру, не разговаривала с ним так.

Прежде, чем осознал, что собирается сделать, он уже прижал ее к стене, задрал до колен юбку, чтобы просунуть между ними ногу, и обхватил ее сзади за шею удлинившейся кистью. Вампиры, как и оборотни, обладали превосходной регенерацией, но не могли похвастаться такой же прочностью костей.

Аделаида не шелохнулась, только распахнула огромные глаза. С наслаждением, которое давно не испытывал, он поглаживал ее шейные позвонки, давая понять, что перебить их так же легко, как открутить шею голубю. Вторая рука уверенно обследовала грудь.

– Теперь у меня нет вопросов, – спокойно сказал он, в то время как графиня на время перестала дышать. – И вам будет полезно узнать, что мы умеем отключать обоняние, когда оно мешает. Есть и другие средства исследовать мир.

Вольфдерлайн чуть не уперся одним из таких средств ей в живот, но постарался сдержаться. Вместо этого коленом задрал юбку еще выше и зарылся лицом в волосы, чтобы хотя бы попробовать их на ощупь. На шее под пальцами пульсировала жилка. Значит, все-таки дышат, и кровь своя у них есть.

– Маркграф… Прошу извинений, мое обращение не допустимо, – отрывисто произнесла женщина. – Отпустите, рядом дети, мне у них занятия вести.

– Я рад, профессор, что вы признали свою ошибку, – он поправил сначала свой дурацкий пиджак, потом одернул на ней юбку, при этом двумя руками сжав ягодицы. Так же тщательно расправил оборки на груди. И только потом отступил на полшага. – Вам следует внимательно изучить кодекс поведения в среде оборотней. Вы находитесь в новом для себя окружении и рискуете нарваться на неприятности.

Аделаида смотрела на него очень внимательно и какое-то время не двигалась.

– Я, пожалуй, пойду. Сегодня к Дариане уже не попасть. Вы в курсе, что другие расы, за пределами общины, называют вас мудрым альфой?

Она отступила еще дальше к двери, распахнула ее и, уже стоя на пороге, добавила:

– Но я буду называть озабоченным говн..ком.

И до того как альфа успел метнуться к ней, она перешла на сверхскорость, совершив короткий пространственный скачок, который умеют делать лишь вампиры.

– Ну и ладно, – промурлыкал про себя Рудольф, – озабоченный не равно старый.

Потом он заторопился наверх, где у себя в комнате, судя по дыханию, Дариана все еще спала.

Когда я очнулась, то первое, что ударило по носу – это аромат мускуса и сандала, смешавшийся с запахом остывающих углей и библиотечных манускриптов. Папу ни с кем не перепутать. Он успел отхлебнуть виски из бутылки, которую я для особых случаев прятала в кладовке в коробке с аптечными травами.

Почему-то я была уверена, что рядом окажется Маркус, и постаралась спрятать разочарование. Отец же в своем репертуаре: сразу же дал понять, что не переживал за меня, так как не сомневался в моих способностях. Интересно, ему в голову не приходило, что мне уже триста шестьдесят, и то, что хорошо работало в моем детстве, сейчас воспринималось иначе?

– Я рад, что ты в порядке, Дара. Дубовая балка против Вольфдерлайн, это просто смешно.

– И тебе здравствуй, папа. У Бена сегодня выходной. Сделаешь мне чай?

Отец досадливо махнул рукой, но возражать не стал. Если подумать, то мне с ним повезло. Он никогда не пытался выстроить между нами стену родительского авторитета. Наоборот, переживал бы, если вместо приятельских отношений между нами вдруг воцарилась бы авторитарные. Хотя последнее вовсе не считалось предосудительным в семьях оборотней.

– Скажи, ты когда-нибудь любил? – я взяла чашку двумя руками и вдыхала мяту, про которую он не забыл.

Рудольф поднял глаза, понимая, какая муха меня укусила.

– Да, я в курсе, что Маркус здесь.

Мне внезапно захотелось заплакать.

– При чем здесь он? Ты настолько сильно любил маму, что отказался от повторной женитьбы? А ведь будь у меня брат или сестра, то как бы все упростилось.

– Дара, ты, конечно, большая девочка, но вряд ли сможешь меня понять.

– А ты попробуй. Кто как ни ты умеет объяснять, – я поудобнее откинулась на подушки. – Когда мама была жива, болела и почти не выходила, у нас в другом крыле жила тетя Делия. Потом мамуля умерла, и время от времени в замке появлялись другие родственницы, как две капли воды похожие на тетю. Я даже одно время думала, что ты передумаешь, и у Вольфдерлайнов пойдет новая ветвь – сероглазых и русоволосых волков.

– Делия… – протянул отец. Он явно помнил высокую светловолосую блондинку, которая аристократичностью черт поспорила бы с мамой. А ведь Элизабет (третье имя мне дали в честь мамы) была госпожой Полной Луны, выше родом уже некуда.

– У Делии запросы доходили до небес, – вздохнул он.

– Тебя смущало, что она полукровка?

– Вовсе нет, – рассмеялся отец. Для продолжения рода это было бы даже полезно. Как бы тебе описать… Я устал, выдохся. Я отдал Элизабет, если не любовь, то весь запас заботы. Остальная требовалась тебе.

– Вы не были истинной парой, – констатировала я то, что всегда подозревала.

Раньше я не находила других объяснений, почему папа не разрешил вопрос с расширением нашей семьи. Он физически и умственно (последнее – больше чем нужно) здоровый оборотень. Хотя у дома Полной Луны имелась лишь одна наследница, то другие щенята способствовали бы процветанию Ущербной, ну и всей общины в целом.

– Нет, но все предварительные расчеты были сделаны должным образом. Не то что сейчас творят эти ваши постоянно лажающие оракулы… Я нашел свою истинную намного раньше. И потерял, когда мы оба были детьми.

– Ох, папа, прости. Но тогда, как вообще возможно, что ты… И все эти женщины.

– Говорят, что в детском возрасте это наименее травматично. Мы играли в одной песочнице. Но твои бабушка и дедушка так и не поверили до конца, что род продолжится. Ушли не дождавшись.. Похоронив жену, я понял, что больше не в состоянии доверить свою жизнь еще одному человеку, зависеть от его прихотей. Для этого у меня осталась ты, Дара.

Значит, папа взвешивал риски, консультировался по моему поводу с докторами – я, особенно в юности, не отличалась стабильностью, пошла в мать – и все равно решил, что продолжение двух верховных линий будет зависеть от единственной дочери. Той самой, которая сто тридцать лет назад приняла обед безбрачия.

– Я собирался поговорить на эту тему. Ты меня опередила.

Головокружение заставило прикрыть глаза. То ли регенерация еще не завершилась, то ли я предвидела, какими будут его следующие слова.

– Не надейся, я никогда не выйду за Маркуса.

– А при чем здесь он? Этот бестолковый волк упустил свой шанс.

Я опешила от неожиданности. Отец обычно заступался за дер Варра.

– Почему ты вдруг решил, что обет так легко снять? И что потеря истинного не помешает выйти замуж и забеременеть?

– А вот и посмотрим. Дер Варр считает факт подлога в обоих ваших случаях доказанным. Тогда останется лишь снять с тебя магическую цепь.

Я сложила руки на груди. Ну-ну, обет – это пожизненное обязательство, а не накидка под цвет платья.

– Чего ты дуешься? Возможно, не обратила внимания, но твоя защита трещит по швам. Предполагаю, что тебе достаточно немножко ее расшатать, и мы объявим, что первородная Дариана снова готова рассматривать кандидатов в мужья.

– Прием заявок открыт, – я сказала это совершенно чужим голосом. – Словно я самочка ангорского хомяка. Не из-за смерти Фредерика, а из-за этого вашего с Маркусом отношения я сделала то, что сделала.

Невозмутимость отца дала сбой.

– Малышка, если ты не справишься, то я попрошу помощи.

– Так-так, давай подробнее. Что ты имеешь в виду? – я уже почти кричала.

– Ты засела здесь, как в монастыре, а мир изменился. Вампиры вышли из тени и отважились выступить против магов. Верховная ведьма Востока – в некотором роде моя должница, я укрыл ее с близнецами, когда она отдала всю силу мужу.

– Ты рассуждаешь как предатель! Свободный народ не станет кланяться ни ведьме, ни повелительнице вампиров.

– Ты не права, Дара. Когда наши вожаки сгинут, а это непременно случится, если главы сразу двух Домов не оставят потомства, то от общины останутся лишь воспоминания и разбросанные по свету одиночки. Ты что же думаешь, что клан Новой Луны справится за всех и этого будет достаточно?

Мне хотелось бросить в его адрес горькие упреки. Напомнить, что сам он в похожей ситуации предпочел одиночество и перекинул на меня все заботы по продолжению рода.

– Дариана, вы с Маркусом должны найти себе партнеров. Особенно ты. Этот придурок пускай делает, что хочет.

– Я не могу, ничего не выйдет.

Отец вскочил с кресла. Давно я не видела его таким разгоряченным.

– Девочка моя, перестань корчить из себя корову, которую ведут на убой. Ты воин. Ты Вольфдерлайн. Лучшая из лучших. Куда сильнее меня и Элизабет. Я дал тебе достаточно времени, чтобы повзрослеть. Если ты продолжишь прятаться в этой норе, то новая эпоха нас сожрет и я еще успею застать гибель трех кланов.

В чем-то они с Верноном похожи. Только ректор мастерски играет с волчьим настроением, а папа… Он способен словами поднять умирающего. И отправить его обратно в гущу битвы.

– Когда? – слова во мне подходили к концу.

– Откладывать некуда. Как избавишься от клятвы, я размещу объявление в «Волчьем зове» и в других центральных изданиях.

Вот оно, время новых возможностей. Раньше бы мы созвали боевых волков и устроили поединки. Сейчас же на руку госпожи двух кланов мог претендовать даже человек. Если докажет, что принесет общине больше пользы, чем кто-либо.

– Последний вопрос. Зачем ты пригласил вампиров?

– Это очевидно. Полезно держать их на виду и узнать как можно лучше, – отец хлопнул себя по бедру. – Ой, чуть не забыл. Скоро подойдет Вернон. У него к тебе небольшое дело.

Я вздохнула. В глубине души я ждала Маркуса и знала, что он совсем рядом.

Глава 4. Почему оборотни не любят мороженое

Папа ушел, а слабость осталась. Из вредности родитель не согласился остаться на ночь, предпочел гостиницу при академии. Я доковыляла до письменного стола, в самом центре которого стояла резная деревянная шкатулка.

Маленькие драконы, большие драконы, сидящие в позе мыслителя драконы – на ее крышке и по бокам не было ни одного сантиметра свободного от драконов. А все потому, что Бен их обожает. Причуд у этого существа больше, чем я могу себе позволить.

Начнем с того, что шкатулка должна стоять ровно посередине – якобы так до него лучше доходят магические потоки. И ничего, что мне неудобно работать с бумагами. Для чего еще в конце концов нужен стол?

Легонько поскребла по крышке указательным пальцем, нажала на кнопку. Бен вылетел перпендикулярно вверх – плохой знак. Значит, мой фамильяр не в настроении. Не иначе черт меня дернул выбрать в помощники стрекозла, потому что из всех магосуществ именно отличались самым неуживчивым характером.

С другой стороны, как шутили у нас в академии, если с оборотнем не может договориться Дариана, значит, с ним договорится только топор. Ровно то же самое произошло с Беном.

Когда мы с папой задумали путешествие в торговый мир Перекрестка, специально чтобы посетить рынок и выбрать мне фамильяр, я прямо предвкушала, как вернусь оттуда с мимими-зверушкой. В реальности все оказалось несколько сложнее. Мне понравился пушистый розовый кролик, но продавец только развел руками, мол, уважаемая госпожа Волк, не стоит. Котик не подходил по тем же причинам.

Оборотни, имея мощную животную ипостась, плохо совместимы с другими видами. Лучше всего мы ладим с людьми; только этот факт сообщество считает постыдным, и его принято замалчивать.

Потом наступила очередь вольера с карликовыми дракончиками. В мире Белых Гор их не встретишь. Многие ставят под сомнение, что у нас даже в древние времена водились драконы. Слишком много надо магии, чтобы поднять их воздух и обеспечить все остальные метаморфозы. И я с ними согласна.

Хотя драконы мне понравились – такие душки с большими глазами и фарфоровыми крылышками – но консультант настоятельно рекомендовал не связываться. Он объяснил это тем, что за ними нужен специальный уход плюс подходящий климат. Подозреваю, что он просто представил, как оборотень и дракон рычат друг на друга.

Я уже склонялась в пользу того, чтобы взять лисенка. Здесь тоже не все гладко, так как у нас встречаются оборотни, обращающиеся в лис, и я, однозначно, получила бы очередную порцию критики за отказ «следовать традициям». И тут мы набрели на место, где волшебных животных пускали в расход.

Нет, их не убивали, а лишали магических способностей, но в любом случае это означало полную потерю прежнего сознания. Мне это показалось жестоким, потому что фамильяр ничем, по сути, не отличается от человека или от оборотня.

В очереди на обезмаживание никого не было. Рядом со скучающим у ворот магом стояла перемотанная цепями шкатулка. Он часто смотрел на часы и зевал.

– Что там у вас, нейтральный? Особо опасный преступник? – отца, как и меня, распирало от любопытства.

– Почти угадали, макграф, – ответил служака, поднеся руку к уху. Переводчики, которые здесь были в ходу, позволяли считывать статус собеседника. Без них на Перекрестке легко можно огрести за непочтительность от какого-нибудь императора в изгнании. – Отвратительный стрекозел. Единственный в роду, с ревматизмом и подагрой. На последнем месте работы испортил воздух в присутствии принцессы эльфов.

– Беру его, – вмешалась я, рассудив, что раз с одной принцессой крылатый не ужился, то пускай воспитывается в обществе другой.

Вот так я поддалась жалости и стала обладательницей самого необычного фамильяра в истории нашей семьи. Нейтральный маг, увидев, что проблему можно переложить на пришельцев, не стал знакомить нас с полным списком прегрешений Бена. Я потом пару столетий выслушивала его скабрезные истории долгими зимними вечерами.

События эти имели место очень давно – перед тем, как начался мой первый в жизни, да и по сути последний, роман. С Маркусом дер Варром. Сколько воды утекло с тех, сколько щенков передала в руки преподавателей специалитетов, а стрекозел так и остался при своем плохом характере.

Его приходилось держать в своей комнате, потому что на людях он вытворял такое… Три раза папочка и один раз я носились за ним с мухобойкой. Повезло, что размерами он не отличался – не более семи сантиметров в длину и двадцати на оба крыла. Тем не менее, стоило такой образине взлететь над неподготовленным гостем, дело заканчивалось успокоительными заклятиями.

Бен поднялся к люстре и три раза прокрутился вокруг своей оси. Он громко жужжал благодаря размеру крыльев. Яркая ультрамариновая расцветка от туловища до головы разбавлялась черными пятнами – и я помимо воли соглашалась с ним, красавец, ну чем не дракон. Очарование разбивалось, когда стрекозел принимался верещать.

– Идут твои ироды. В человечьем обличии, поэтому ковыляют медленно. Стефан хромает, как ты, только на обе ноги. Мальчишки готовы ему лапы лизать. Еще бы, наследничек курфюрста, чуть не пришил папашу. Величина.

– Спускайся, козлик. Ты опять все переврал. Наследником его официально объявят, если доживет до ста шестидесяти. А с его характером я в это несильно верю. Ирма с ними? И прекращай использовать площадные жаргон. Ты в приличном доме.

– Училка ты. И в каком приличном, ты в голову своей подружке заглядывала? – И он затараторил, подражая скорости Ирмы, верно улавливая ее интонации.

– Оу, Винсент? Ой, прости Каспиан. Что, Вернон? И как я так обозналась.. Еще, еще, вот так. Не останавливайся, милыыыыый, – слушать Бена было действительно невыносимо.

Я грохнула крышкой шкатулки по столу.

– Ты, недоразумение, фасеточное. Прекрати немедленно. Во-первых, это непочтительно по отношению к знатной госпоже. Она в дальнем родстве с Маркусом. И к наставнику академии – это еще более серьезное нарушение. Во-вторых, что ты такое несешь? Не может она думать о сексе, когда ведет через лес восемь обормотов. Даже Ирма на это не способна.

– Ахахаха, – стрекозел радостно закружился вокруг меня. Да у нее больше ничего в голове не держится.

Что-то подозрительно он веселый. Ведь до этого просидел в шкатулке три дня. За то, что подстерег Вернона на открытом уроке, который проходил здесь же, и озвучил, что о ректоре думает сдававшая экзамен Николетта. По версии Бена, конечно. Эти слова нельзя произносить в присутствии детей.

– Воспитанники возвращаются. Подготовь, пожалуйста, все три спальни. Если разжечь камины сейчас, то пока все соберутся в столовой, пока поедят, температура как раз станет комфортной. Для оборотней. Людей сегодня не ожидается. На ужин – меню номер пять.

– Есть, мой генерал. Верный Золушок к твоим услугам. Уже исполняется.

Что, и ворчать не будет? Да Бена не узнать.

– Кстати, моя королева. У тебя сюрприз под самым носом. Аккуратным волчьим носиком.

Я принюхалась – ничего. Разве что нотки мускуса за отцом растворялись медленно.

Тут в шкафу за моей спиной раздалось шуршание, а потом – громкий оглушительный чих. Дверца распахнулась, но перед тем, как обернуться, я поняла, кого там увижу. Так чихать мог только по-настоящему большой оборотень, который зачем-то с ног до головы искупался в нейтрализаторе.

– И давно ты там, Маркус ?– я дождалась, пока он подойдет к столу и подняла глаза.

– Не очень. Я собирался поговорить с тобой, но тут пришел твой отец, ты проснулась. Я не хотел вам мешать.

Как всегда, лаконично. Он решил побеседовать со мной спящей? Одновременно с возмущением во мне поднималось любопытство. Получается, он все слышал?

Маркус нервно стащил с головы какую-то тряпку, оказавшуюся моей шелковой сорочкой.

– Я столько имел сказать, а тут еще вот это все, – в такие минуты мы оба вспоминали, что родной язык у нас различается.

– Я бы поведал, какие у него мысли, но не буду. Ценю свою жизнь, даже у тебя на побегушках. Веселая там мешанина, – вмешался стрекозел.

Мы зашикали на него одновременно.

– А что у вас в меню номер пять? Я бы поужинал, – Маркус наконец нашелся, что сказать.