Текст книги "Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)"
Автор книги: Наталья Варварова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Глава 16. Обратная сторона Луны
Следующее утро выходного дня началось ровно так же, как и предыдущее. Я проснулась в объятиях Маркуса. С ребятами вчера засиживались допоздна. Стефан так и вовсе отказывался уходить спать, и Маркус укладывался вместе с ним. На любимом коврике.
Конечно, я переживала. Даже вот так: я переживала за все. За то, как Стефан воспримет известие, что мы с его отцом поженимся по всем лунным обрядам. Маркус готов был уже нестись к святилищу, однако для волков нашего ранга необходимо ждать почти месяц, до полнолуния. Меня это забавляло, его – не очень.
Следующим пунктом шло, как Стефан воспримет появление других волчат в семье. Дер Варр спорил, давал зуб, обещал, что щенков родится несколько. Мол, нос его не подведет. Ага, конечно. С учетом того, что мою беременность первым определил Бен. Но нравится Маркусу думать, что во всем, что касается меня, он определяет безошибочно – да пускай.
Браслеты у него тоже симпатичные. Серебристые, с алыми вкраплениями. Я могу бесконечно смотреть на огонь, на воспитанников, играющих у огня, и на запястья дер Варра.
Возможно, Стефан обрадуется тому, что появятся мелкие. С каждым днем он становился все увереннее. Еще бы, наследник всех трех домов, пусть и временный для двух. Я, честно, не могла припомнить ничего подобного. Он бы стал наставлять малышей, заботиться. Заметна в нем эта потребность. Но тот факт, что он уже потерял брата и двух сестер, нельзя не учитывать. А вдруг это усилит ту, главную, травму?
– Одного доктора Пенна недостаточно, – говорила я Марку. – Нужен специалист, который разбирается в головологии.
Да они все мошенники, – негромко рычал альфа. – Не верю я им. Приглашать из-за океана? Но там в жизни не видели волка. Как они поймут, что в данном случае норма, а что нет.
– Надо пробовать, – когда он возражал мне, я испытывала противоречивые эмоции. Хотелось и укусить, и приласкать одновременно.
Но этим утром он проснулся еще довольнее, чем вчера. Как такое вообще возможно. Меня, напротив, раздражало все – и облачность вместо ласкового солнышка (днем ранее оно меня ослепляло), и голод, который заявил о себе до того, как я открыла глаза. И странная вибрация под кроватью… Какая еще вибрация?
Там находился священный камень, потому что я все-таки настояла, что места надежнее в академии нет. И кристалл мог вибрировать только по моему приказу. А я его не отдавала. Мы с Маркусом мигом слетели с кровати, прервав ласки… Ну, он считал, что это лучший способ поддерживать во мне жизненный тонус.
– Вызови Рудольфа, немедленно, – прорычал он. – И оставайся здесь.
– Оставайся сам, – еше громче взвилась я.
– Но кто-то же должен его охранять!
– Я же тебе рассказывала, что Бена обойти почти невозможно. И что безобидный с виду стрекозел при активированной функции защиты срабатывает, как подожженный порох. Ты опять меня не слушал?
– Оденься, моя королева. Недруги потерпят.
Так и вышло, что в ритуальной комнате мы оказались ровно через четыре минуты. Подложный кристалл в центре изображал из себя жар-птицу. Мигал с разной скоростью – то медленнее, то быстрее. Типичное поведение для встроенной магической сигнализации. В комнате также находилась Аделаида, в одном халате, и мальчик с вампирского факультета. Я так и не сумела запомнить его имя.
Вряд ли они попали сюда случайно. При этом графиня не выглядела напуганной. Скорее расстроенной и насупленной. На нас она взглянула почти приветливо:
– Так понимаю, сейчас сюда явится Вольфдерлайн. И все будем в сборе.
– Я очень на это надеюсь, бабуля. Иначе моей жизни не хватит, дождаться воцарения. Ты вообще с чего взяла, что она королева? Заурядная такая оборотница. Правда, беременная тройней. Это ее я должен победить? – паренек плюнул на пол.
К нам вошел папа, тоже в халате. Однако судя по косвенным признакам, он успел даже позавтракать.
– Вот этот? А что кривенький такой? Потомки, у тебя, Адочка, ни кожи, ни рожи. Мог бы терпение проявить, не сразу на кристалл кидаться. Усыпить бдительность… Про долгосрочное планирование, молодой человек, ничего не слышали?
Теперь Аделаида вытаращила глаза, как в той газете.
– Откуда ты…? В честь чего?…
– Я далек от того, чтобы связывать все неприятности оборотней с тобой, Адди. Но ты явно им способствовала. То большая война начнется с твоего надела. Да так, что у нас волчья знать на континент кинется и там сгинет. То странная болезнь из ваших лабораторий доползет и мор здесь устроит. Последнюю тысячу лет ты отошла от дел и раз пять пыталась преставиться. Но все под разными поводами тебя вытаскивали обратно. В последний раз, допустим, от важного сундука ключей не нашли, и пепел твой пришлось в обратную сторону прокрутить.
Аделаида разом схуднула и осела на стул.
– Я не имею против оборотней ничего. Дел против вас не вела. Каждая раса под солнцем и под луной занимает свое место. И это касается обеих наших. Скорее, меня можно обвинить в том, что я не поддержала недавний приход зеркальной стихии. Но что взять с одной из трех праматерей. На мой вкус, вампиры и без магии зеркал заняли свою нишу. И все эти перемены… Целых пятьсот лет я медленно погружалась в вечный сон. Я стара для этих ваших земных интриг.
Папа и мальчик-вампир одновременно прыснули. И оба имели в виду, что Аделаида кривит душой.
– Браслеты не жмут, бабушка? – поинтересовался ребенок.
Он тряхнул взлохмаченной рыжей шевелюрой. И так же стремительно, как у нас происходит оборот, перекинулся во взрослого дядьку, который ростом не уступал папе. Чуть-чуть пониже Маркуса. И если студент отличался, свойственной вампирам миловидностью, то этот субъект грубостью черт посоперничал бы с первыми оборотнями.
Лоб неестественно высокий, лобные кости чересчур выпирают, глаза посажены глубоко. Широкий, как у обезьяны, нос и большой вытянутый рот. Я бы такого опасалась. Потому что все на этой физиономии было с излишком. Чудик развернулся ко мне, уловив отвращение, которое я не успела скрыть.
– Что, не нррравлюсь? Вампиром посимпатичнее? – и он расхохотался, густым и в то же время лающим смехом.
– Почему же, – спокойно заявил отец. – Я слышал легенды, но не чаял увидеть собственными глазами.
– Ты породила и их тоже? – последние слова уже обращены к Аделаиде. – Согласен, я бы уснул вечным сном, чем бегать от собственных детей. Только между нами разница. Твои детишки из-под земли достанут.
Он невесело засмеялся.
– Ничего подобного. Я кровосмешением не занималась!
– Ну это, как мы знаем, до поры до времени, – буркнул Маркус.
– В смысле, что не я их вывела. Наша раса славилась склонностью к экспериментам. На том периоде своего развития. И один из моих внуков захватил в плен нескольких волчиц…
Меня затошнило. Стоило мне всего второй день порадоваться, что этой напасти не предвидится.
Тысячелетиями эти «вампироволки» скрывались среди вампиров. От изначальной расы имелся ряд отличий. Однако никто в то утро не был настроен читать лекции об этом этносе, и все основное я узнала позже. Если коротко, то они превосходили вампиров физической силой, хотя последние куда мощнее людей. Нрав имели более свирепый, вспыхивали по пустякам, но и это удавалось скрывать. Магический потенциал же превышал средний запас магии, как у вампира, так и у оборотня. Так родился опасный хищник.
Я недоумевала, откуда отец получил сведения о существовании подобных чудовищ. Аделаида тоже не могла в это поверить. Дело в том, что сами вампиры раскрыли их недавно. Тогда-то предводитель и другие влиятельные главы рода дернули графиню из небытия, поручив пристроить деточек – и не будет ей покоя, пока не справится с этой проблемой.
От оборотней полувампирам также досталось сполна. Всего они имела три ипостаси: вампира, первобытного оборотня, каким мы сейчас наблюдали нашего нового знакомого, и оборотня в полуобороте. В волка они обращаться не умели. Я про себя посочувствовала – ведь это сама наша суть. Ночь. Луна. Охота. Проделывать то же самое на двух ногах, это несерьезно.
Но сообщать об этом Ильясу, так его звали, никто из нас не торопился. Он по-прежнему находился близко к Аделаиде и трепал ее, как тряпичную куклу. Если заводился в разговоре, то мог взять за руку и дернуть. Графиня терпела сжав зубы, папочка психовал все больше. Маркус занял место между ним и Ильясом и до поры до времени сдерживал конфликт.
То, что произойдет драка, я не сомневалась. Но перед этим оба альфы намеревались выяснить подробности из первых рук. Аделаида, по мере возможности, пыталась выступать посредником. Ильяса заносило все больше.
По всему выходило, что вампиры поспешили откреститься от такого родства. По туманным заявлениям самого волковампира, сородичей насчитывалось более тысячи особей. Преувеличивал он, преуменьшал ли – пока проверить нельзя. Вурдалаков напрягало, что эти существа полностью сливались с общиной и, кажется, успели натворить там немало бед. Сейчас для них изготавливались специальные следящие артефакты.
Но, как диких зверей, контакт с которыми не получился, их решено было вернуть в среду обитания. То есть к нам. И клыкастых не заботило, что виновниками появления нового вида стали они сами. Аделаида хотя бы не изображала, что ей все равно и признавала, что в вампирах-оборотнях течет ее кровь.
Так и возникла идея отправить вампиров на обучение в академию к оборотням. Три вампироволка, в том числе вожак стаи Ильяс, вошли в число тридцати учеников экспериментального факультета. Дело в том, что рядом с нами им не скрыться: либо ты вампир, либо оборотень рудиментарного вида. А расхаживать в полуобороте у нас не принято. Так что совместное обучение понадобилось для того, чтобы оборотни хотя бы начали привыкать к мысли, что вампиры имеют право находиться рядом и необязательно означают угрозу.
Из слов Ильяса, однако, следовало, что к оборотням их тянуло всегда. Деления на кланы, как у нас по фазам Луны, у них не существовало. Но кристалл притягивал издали. А во время больших ритуалов, таких как мы провели на днях, они чувствовали потребность участвовать.
При этом они спокойно размножались с вампирами. У получившегося потомства усиления вампирских генов не наблюдалось. И то же самое касалось оборотней… Вампироволки представляли собой стойкий гибрид и не растворялись в двух других расах. Аделаида сообщила об этом с явным сожалением, за что Ильяс зарычал ей в лицо.
И, если план вампиров состоял в том, чтобы оборотни постепенно знакомились с новыми сородичами, а потом включился бы переговорный процесс, – во всяком случае, такую версию озвучивала графиня – то сам небольшой клан считал иначе. Ильяс подтвердил, что они неоднократно предпринимали попытки дестабилизировать все три Дома, чтобы ввести четвертый и сразу сделать его главным. Они даже придумали этому дому имя – Обратной стороны Луны.
Оборотни же отличались отменной живучестью. Размножались быстрее, проживали жизнь более короткую (по этому показателю вампиры – чемпионы), меняли одни правящие семьи на другие. Так что в этой подковерной исторической борьбе, о которой мы и не подозревали, вампироволки все не могли ухватить тот самый момент, чтобы забрать власть.
Из недомолвок Ильяса я поняла, что они взяли на вооружение манипуляции с истинностью, которые в Белых Горах стали прокручивать маги, и применили их у нас. Полуволк кружил по комнате, прицеливаясь к камню и не решаясь атаковать. Должно быть, он ощущал токи настоящего кристалла, от которого подпитывался муляж. Наконец он швырнул Аделаиду в руки отцу и вцепился в поддельный.
Я, кстати, была склонна верить графине, что в данном случае она поддерживала не эту родственную ветвь, а вампиров в принципе. И что не она помогала ставить взрывчатку, прятать кристалл в библиотеке. Не она направила на меня энергетический шар Жозефины, что можно было представить как несчастный случай. Чем больше тебе лет, тем меньше смысла в межрасовых распрях. В том, чтобы крошить почем зря молодых здоровых особей.
Ильяс запустил в камень когти – он, что, представлял себе, что приручение происходит именно таким образом? – его в ответ шарахнуло током из-за того, что у сигнализации замкнуло проводку. Но его это только распалило.
– Маски сброшены. Вы думаете, я не знаю обычаев? Я такой же оборотень, как и вы. Даже лучше большинства из вас. Ведь плебс не умеет оборачиваться в двуногого зверя. Вся ваша сила и способности к регенерации сосредоточены как раз в нем.
Он немного потанцевал перед нами. Сводя и разводя огромные руки над головой. На ум пришла горилла, вызывающая соперника на бой.
– Я бросаю вызов вашей королеве. Пусть эта слабенькая волчица докажет, что камень принадлежит ее роду. Когда-то женщины Кёнингов были в состоянии ударить лбами двух оборотне– великанов. А она мало чем отличается от какой-нибудь кисейной барышни, музицирующей на рояле. Эй, Дариана, по закону крови ты не имеешь права отказаться от поединка.
Он возвышался надо мной, играя мускулами, проступавшими даже на щеках. Маркус зарычал.
– Ничего ты не знаешь, койот! Оборотни не сражаются с оборотницами. Может быть, вампирши – достойные соперники вампирам, но у нас нет никакой чести в том, чтобы выйти против волчицы. Если ты альфа, докажи в честном бою с себе подобным. Полная Луна управляет нами не потому, что волки этого дома физически сильнее, а потому что такова наша природа. Это страсть, играющая в нашей крови, но не превращающая в животных.
Отец с интересом посмотрел на Маркуса, но ничего говорить не стал. Он легонько гладил свою вампиршу по голове и плечам, проверяя, в порядке ли она.
– А мне ни к чему ваша луна, – захрипел уродец. – Я и так не зверь и великолепно себя контролирую. Мне нужна власть. Чтобы три клана преклонили колени перед новым народом. Мы свободны от рождения. Мы не превращаемся в волков. Не мучаемся от того, что по утрам надо выковыривать из зубов мелкую живность и стряхивать с себя куриные перья. Мы высшая раса. Выше вампиров и тем более – выше вас.
Аделаида тяжело дышала. И я бы сказала, что набиралась сил для рывка. Она держала отца за локти и молчала. Что она могла ему передавать? Ментальная связь не работает с оборотнями.
– Я не присягал Полной Луне, как остальные два Дома. И чтобы вынудить меня это сделать, пускай сначала уронит. Есть одно маленькое условие. Поединок должен быть равным. Она не имеет права обернуться в волка, иначе это будет означать проигрыш.
Глаза Маркуса налились кровью. Ильяс действовал на него, как красная тряпка. Я не понимала, что происходит. Обычно уравновешенный хозяин Новой Луны славился тем, что не реагировал на провокации. Единственный раз, когда он был на пороге озверения, я наблюдала в тот вечер, когда старейшины пытались заставить его отказаться от Стефана.
– Что, Новый, раздражаю? – не унимался Ильяс. – Я прекрасно изучил вас. Это потому, что ты формалист. Смешно, правда? В твоей убогой башке все четко расставлено по местам. Я не укладываюсь в ваши рамки. И еще, конечно, сводит с ума, что я угрожаю твоей истинной. Посмотри на это с другой стороны. Если бы не мы, то твоя первая жена-мегера и целый выводок детишек были бы живы. Как бы тогда подбивал клинья к училке?
Маркус перекинулся, демонстрируя абсолютно красные глаза, без зрачков. Я ошибалась. Он на полголовы превосходил этого сына Обратной Луны. Я повисла на нем всем телом, а отец перегородил Ильяса. Папа тоже едва удерживался от того, чтобы не обернуться. Сухожилия трещали, а лицо искажалось – кости исчезали в одних местах и добавлялись в других.
– Нееет, – пророкотал он. – Оставайтесь на своих местах. Оба.
Но у меня не было выбора. Скорее всего, я смогу принять удар в полуобороте и отбить атаку этой твари. В конце концов так я сильнее, чем в волчьей шкуре. Хоть и нельзя использовать пасть в полной мере. Ильяс только что признал, что они убили мою сестру и племянников. Подстроили ту аварию.
Как это может быть? Из-за того, что подозрение первым делом падало на Маркуса, расследование проводилось очень тщательно. И машину много раз прогоняли на неисправности, в том числе и магическое вредительство. По всему выходило, что Элоиза, будучи в гневе, не справилась с управлением.
– Ну, королева, выходишь или нет? – вампироволк очертил магический круг диаметром примерно два метра указательным пальцем. – Специально для тебя упрощаю правила. Достаточно лишь выкинуть меня из круга.Необязательно убивать или обездвиживать. Однако ты не переходишь в волка, чтобы выжить. Известно же, что вы спасаетесь именно таким образом – уворачиваясь и применяя частичную регенерацию.
Я сделала шаг вперед под предостерегающее рычание отца.
– Дариана, не делай этого. Победить его в поединке практически невозможно. Это их любимый спорт. Он возглавил клан как раз потому, что уложил всех соперников, – мне послышалось или в голосе вампирши звучала тревога…
– Ты не идешь, – Маркус вцепился мне в плечи лапищами, которые значительно превосходили по размеру две мои ладони.
– Не смей мне приказывать, – помимо воли я все же взбесилась. – Ни один из вас это сделать не в состоянии! Я принимаю вызов. Это мой выбор.
Окружность разгорелась с новой силой, по периметру плясало пламя. Ильяс стоял в самом центре и глядел на нас так, словно уже победил. И время от времени глубоко вдыхал воздух, сдерживая возбуждение.
Маркус взвыл. Не от бессилия, а я с яростным упрямством.
– Нет, есть у меня такая возможность. Даже если потом ты меня отвергнешь. По праву феодала, а часть академии стоит на моих землях, я забираю тебя, свою женщину. Сегодня ты принадлежишь мне и исполняешь мою волю.
Решимость покинула меня стремительно, как будто Маркус воткнул булавку в воздушный шарик. Возмущение никуда не делось, но вот двигаться в сторону круга я не могла. Даже поднять руку по направлению к Ильясу. Я пыталась, но меня придавило так, что я в слезах бессилия опустилась обратно на альфу. Это значит, что на вызов ответить мы не сумели. И что теперь?
Аделаида приблизилась к кругу, однако переступить его не могла. Вокруг ладоней заструился голубой дымок. Ильяс, не обращая на нее внимания, завопил:
– Если королева устранена, выходите, трусы. Все равно кто. Я порву глотку одному из вас с превеликим удовольствием. Но только одному, потому что в поединке участвуют двое. Давай ты, дер Варр, так честнее. Отец имеет право отомстить за деток.
Пусть мне не драться против этой.. ошибки природы, но Маркуса я держала крепко. Сплела наши руки магической вязью. Очевидно же, Ильяс зацепил его так глубоко, что нормально биться альфа не сможет. Не исключено, что вампироволк специально завел речь про автокатастрофу и морочит нам голову.
– Щенок, согласен, что пора надеть на тебя ошейник и посадить на цепь. Тебе там понравится, – отец уже снимал с себя рубашку. – Простите дамы, с вашего позволения, останусь в брюках. Не люблю биться голым.
Аделаида перешла на свой древний вампирский клекот. Что бы она ни испытывала к потомку, избранника она терять не хотела.
– Отойди, Адди. Тебе не удержать его. И так будет лучше. Для него тоже.
Но графиня каким-то немыслимым прыжком – я слышала о том, что вампирам доступна гиперскорость – перемахнула через круг почти под потолком и оказалась нос к носу с Ильясом. Вокруг головы, там где должны были быть волосы, у нее раскрылся кожистый гребень. Как у плащеносной ящерицы. Она заверещала так, что у нас заложило уши, а потом перешла на шипение.
Однако на Ильяса, похоже, не подействовало. Он обнажил саблезубую челюсть, взревел и ударом одной руки отправил родственницу к противоположной стене. Тело на миг загорелось и тут же погасло. Графиня лежала, не двигаясь, но дышать дышала. – Какая дура. Эти ужимки нужны, чтобы держать в узде вампиров. Меня тебе не зацепить, – процедил ученик.
Отец проводил женщину взглядом, обернулся к Ильясу и улыбнулся так многообещающе, что я на миг поверила, что у него есть шансы выйти победителем. Он не стал ничего говорить, а вместо этого спокойно вошел в круг. Схватка началась.
Поймала себя на мысли, что ни разу не видела отца в поединке. Полуоборот на нем сказывался меньше, чем на других знакомых оборотнях. Черты лица узнаваемы. Глаза абсолютно человеческие. Да, волосы изменились в гриву, но высокий открытый лоб намекал на то, что и в этой ипостаси ему не изменял холодный рассудок. Ильяса он мог переиграть разве что стратегией. Никак не физическими характеристиками.
Полукровка, обернувшись, внушал, без преувеличения, животный ужас. Шерсть была везде – на лице, шее, даже на внутренней поверхности ладоней. Наверное, эта форма как-то включала себя и волка тоже. Он шире отца в полтора раза, а руки и кулаки – так точно в два. Эта гора мышц держалась на таких же перекаченных ногах. Я с ужасом наблюдала, как под его кожей перекатываются узлы.
Оба замерли. Ни один не собирался двигаться первым. В это время Аделаида по стене попробовала подняться на ноги и отчаянно застонала, когда посмотрела в круг. Это так отличалось от обычного хладнокровного поведения вурдалаков. Если бы я могла, то подошла бы к ней и обняла. Ни одно существо не заслуживает увидеть подобное. Как твоего любимого на твоих глазах…
Наверное, ноги изменили ей, как и мне. Она уселась обратно и спрятала лицо в ладонях, но ее губы продолжали шевелиться. Возможно, она молилась первым богам. Таким же древним. Впрочем, отцу никакое заступничество не будет лишним.
Маркус обнял меня, я буквально распласталась у него на груди. Когда подняла глаза, то увидела, что Ильяс выплевывает выбитый зуб, а папочка так и стоит, одинаково далеко от центра этого смертельного круга и от его края. Причем руки он скрестил на груди, даже не в боевой стойке – словно провоцируя противника.
Ильяс с воем бросился на него. Я не стала отводить глаза, и поэтому не поверила им. В последний момент папа слегка уклонился, увернувшись от когтей-лезвий, и пока полувампир пролетал мимо, опустил локоть ему на спину, а потом ребром ладони саданул по мощному загривку.
Луна в свидетели, да что он такое делает? Ведь достаточно было выпустить когти с другой стороны шеи. Пара кромсающих взмахов, и поединок бы завершился. Я всхлипнула, и Маркус прикрыл мне рот ладонью.
– Тише, Дарриа. Лучше не дыши. И лишь бы графиня не шевелилась. Нельзя сбивать ему концентрацию.
То есть Маркус надеется? Я поискала глазами Аделаиду. Та, на первый взгляд, пребывала в состоянии глубоко обморока. Голова запрокинута к стене, глаза закрыты.
Ильяс поднялся, отряхнулся. Он больше не угрожал. Вообще перестал разговаривать и рычать. Сфокусировался на высокой поджарой фигуре. Одним прыжком преодолел расстояние в метр и ударом снизу попытался вспороть альфе живот. Но тот совершил нечто физически невозможное – избежал разящих прикосновений, зашел за спину Ильясу и с двух сторон все же вонзил когти в левый и правый бок. И в момент, когда полуволк, еще не сообразивший, что проиграл, попытался закрыть раны, из которых хлестала кровь, альфа одним ударом выкинул его из круга. Затем вышел сам.
– Вызывай доктора Пенна, Дариана. И браслеты-подавители на него. Но прежде всего прими в общину. Мы не можем разбрасываться теми, у кого наша кровь.
– Я не знаю такого ритуала, папа, – не то чтобы я пыталась возражать, просто повисла на шее невредимого родителя.
Пускай поясняет, что имеет в виду, раз такой умный.
– Ну ладно. Значит, попросится сам. Вместе со всем кланом, разумеется… Эй, щенок, будешь повторять за мной. Королева не возражает взять вас. Вы получите ровно те же права, что любой из Домов. А расследование всех преступлений против теперь уже собственного народа мы поручим дер Варру. Уж он постарается выяснить правду.
... Так у нас в общине появился четвертый Дом. Обратная сторона Луны.
Ильяс безропотно произнес за папой все, что тот перечислял. После поражения притих, и лишь ошалело посматривал на старшего альфу. В виде вампира он совсем ребенок, да и оборотнем я бы не дала ему более двухсот пятидесяти. Талантливый мальчишка, вообразивший, что сильнее и умнее всех.
Нет, я не буду ему сочувствовать. Необходимо провести расследование. Но предложенный отцом вариант, однозначно, наиболее гуманный. Если серьезные злодеяния действительно найдутся, то там уже и будем решать, что делать с такими сородичами.
– Срок давности какой? – хмуро спросил Маркус, косясь на Аделаиду. Та пришла в себя, но с места не сдвинулась.
– Последние пятьсот лет, – предложил отец. И ведь даже не посмотрел в сторону женщины.
– Твою истинную, ну, ту первую, убили раньше. Давай возьмем хотя бы восемьсот…
– Маркус, пятьсот лет – вполне приемлемый срок. Если кто-то из семей будет настаивать на частном разборе, не станем возражать, – теперь он все же взглянул на Аделаиду. – Я бы попросил вас уйти. Вот уже и Пенн с носилками. Левитируйте это недоразумение отсюда. Мне нужно поговорить с графиней.
Что-то в его голосе намекало, что он не намерен прощать. Я внутренне напряглась, хотя до поединка не испытывала к Аделаиде ни малейшей симпатии.
– Рудольф, послушай меня, немедленно сними блок с ее запаха. Иначе ты скажешь лишнее, потом пожалеешь. И никогда себе не простишь.
Я принюхалась и чуть не взывала от удивления. Вот откуда это странное тепло, затопившее меня прямо во время поединка. Но этого просто не может быть.
Что отличало моего отца, так это почти полное отсутствие идиотского мужского упрямства. Конечно, он мог бы проигнорировать слова дер Варра, но слишком хорошо разбирался, когда стоит изображать осла, а когда нет. Через пару секунд до него дошло, и он вскрикнул.
– Пойдем, Дарриа. Пенн уже вынес раненого. Нам здесь делать нечего. Ты еще наболтаешься с графиней.
Я все-таки оглянулась. Отец встал перед Аделаидой на колени и вероятнее всего благодарил. Или просил прощения. Уверена, что он найдет верные слова.
– Маркус, когда ты, черт побери, догадался? – спросила я, когда мы отошли от них достаточно.
– Ну ты же сама говорила, что от нее стало пахнуть сдобой. Это верный признак у любой расы. Только загвоздка, заключалась в том, что в данном случае раса так и не была определена.
– Такого же не бывает! Ты чего? – новость о том, что Ущербная Луна получит нескольких наследников еще не уложилась в голове.
– Почему же. Если два мага равны по силе, то мать может выбрать пол ребенка. Иначе первенец – либо девочка, если она сильнее, либо мальчик – если сильнее отец. Мы же в Белогорье.
– Ты утверждаешь, что в случае разности рас действует то же правило?!
– Только я не понимаю, как твой отец может быть сильнее Ады. У нее устрашающий арсенал, который, как мы видели, не действует только на ее же потомков. Вероятно, имеют значение и другие характеристики. По каким-то из них наш старикан круче.
– То есть она до этого не могла определиться, кем будут их дети – вампирами или оборотнями – а тут решилась… Когда поняла, что сейчас потеряет папу. А сколько щенков, как думаешь, два или все-таки три? Я чувствую, что их несколько. Нет, ты представляешь?!
– Так и вижу, как вы вместе вяжете распашонки. Или вяжут пинетки, а распашонки шьют? В любом случае нас ждут интересные времена. Но ты устала, моя бедняжка, и даже не завтракала!
Маркус подхватил меня на руки и понес в сторону нашего домика на отшибе. Я прижала голову к его груди и слушала, как бьется сердце. Какой большой, какой красивый, нигде не раненый. И весь мой. Только мой.
