Текст книги "Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)"
Автор книги: Наталья Варварова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 2. Большой взрыв
Дальше события понеслись камнем с горы. Я не сразу оценила эту скорость, так как, чего скрывать, сосредоточилась исключительно на Маркусе и вампирше. Как давно они знакомы? Невыносимо находиться настолько в стороне и не иметь возможности вдохнуть их запах – одного глотка мне было бы достаточно. На мой взгляд, так куда информативнее, чем ориентироваться на частоту дыхания, расширенные зрачки и другие косвенные признаки.
К реальности вернул Вернон, произносивший мое имя. Я последний раз скользнула взглядом по плотно сжатым губам Маркуса. Пожалуй, достаточно. Смотрела так долго и пристально, что стало казаться, что он мне подмигивает. Это попросту невозможно.
– Проректор по учебным вопросам у нас бессменный – Дариана! – Вернон выкрикнул мое имя, как иллюзионист, объявляющий коронный фокус.
А ведь так и есть, я уже многие годы им и являюсь. Наше партнерство изначально воспринималось как фантастика, но именно в академии моя жизнь вдруг обрела смысл и перестала быть довеском к собственной фамилии и корням. За это я до сих пор бесконечно благодарна ректору Сноу.
Я включилась примерно в середине его монолога. Скольких преподавателей он уже перечислил? Да нет, все в порядке, опять воду лил.
– Госпожа Вольфдерлайн, я уверен, коллеги смогут вас заменить на эти десять минут, спускайтесь к нам, – невероятно, эти слова принадлежат Маркусу, который бесцеремонно перебил Вернона. – Я не знаю, что и думать, когда вы с таким хмурым видом парите над нами. Ваше место рядом с ректором. Разве нет?
Наш непосредственный руководитель в этот момент не выглядел обрадованным, потому что, в отличие от дер Варра, прекрасно сознавал, чем чревато даже короткое отлучение от моих восьмерых агнцев. Кстати, их по-прежнему семь. Стефан до сих пор не вернулся на место.
Я пожала плечами в ответ на это предложение – кто он такой, чтобы указывать мне на мое место. С другой стороны, прямой отказ будет означать, что я либо настроена против него лично, либо считаю этот момент подходящим для того, чтобы показать характер. Все эти глупые ужимки я никогда не понимала: существуют более эффективные методы, чтобы разоружить противника.
И, что еще обиднее, сам Маркус может вообразить, что я его избегаю. Плюс это прекрасная возможность подобраться к ним с Аделаидой прямо сейчас и не забивать больше голову на их счет.
Неожиданно для Вернона и еще больше для самой себя я кивком попросила Ирму занять мое место и, подобрав нижнюю юбку, зашагала вниз по крутым ступенькам. Ректор встретил меня на кафедре, помог подняться и поцеловал руку. Так что мне пришлось протянуть ее и дер Варру, чтобы не оскорбить пренебрежением.
Аделаида с любопытством наблюдала, как то, что могло бы стать собранием ректората, превращается в светский салон. Остальные маги-оборотни-ведьмы жадно ловили каждый наш жест.
Мне повезло. Двигалась я куда увереннее, чем чувствовала. Силы свои переоценила безбожно. Вместо того, чтобы быстро обнюхать бывшего жениха и новую преподавательницу, я впала в ступор и все усилия тратила на то, чтобы контролировать свое тело: интенсивность работы желез, частоту дыхания, плавность движений. Причем как ни старайся, панику и возбуждение Маркус все равно считает, потому что полностью убрать запах невозможно.
Он не сводил с меня напряженного взгляда, да и я перестала изображать, что меня интересует кто-то еще. Осторожно ослабила свой контроль, чтобы потянуться к тому, что скрывал от меня он – страх, возбуждение, нежность. Много нежности. А, главное, он был абсолютно и предельно сконцентрирован. На мне и еще на ком-то – причем этот второй вызывал в нем чувство вины и неуверенности одновременно.
Первый раз за многие годы мои способности интуита оказались хоть сколько-нибудь полезны. Надо срочно отыскать Стефана, потому что его побег перед появлением отца выглядит не менее подозрительно, чем все остальное.
Я немного успокоилась, да и Маркус заметно расслабился. Неужели так будет всегда? Каждый раз, заходя в дом, я знаю, есть он там или нет. Я слышу его настроение, даже если он стоит ко мне спиной, а ветер дует в другую сторону. Наши пути разошлись бесповоротно, но время невластно над этим инстинктом – стремиться к нему как ни в чем не бывало.
Аделаида, кстати, пахла, как старый сундук – деревом, солнцем, пылью и сухостью. Ее запах намного опережал тот возраст, на который она выглядела. Я мстительно и долго обдумывала этот момент, потому что ее глаза непочтительно смеялись. Как будто мы с Маркусом не два взрослых предводителя общины, а глупые щенки, которые встретились на прогулке и не в силах наиграться.
– Вы мне сейчас всю церемонию сорвете, – негромко сообщил Вернон. – Перестаньте кружить вокруг друг друга. Я понимаю, друзья детства и все дела. Но мы отстаем от регламента уже на двадцать минут. Обед принесут холодным, родители пожертвуют меньше.
Он встал между мной и Маркусом.
– Госпожа двух Лун оказывает нам огромную честь. Напомню, что она ведет пары по магзащите, занимается хозяйственным управлением и выступает наставником для оборотней с особыми потребностями. Многие ее ученики позже закончили общий курс. Служение госпожи Дарианы – наглядный пример того, что мы признаем проблемы, не отворачиваемся, а решаем их. В этом году я также рассчитываю, что она станет связующим звеном между факультетами оборотней и вампиров. Поможет новичкам влиться в коллектив.
Мы знакомы с Верноном более ста лет и к тому, что его наглость не имеет пределов, привыкнуть невозможно. В другой бы день я легко поставила его на место.
– Как вы уже, наверное, догадались Маркус фон дер Варр согласился занять должность проректора по воспитательной работе. Дисциплина сейчас важна как никогда. Кроме того, курфюрст будет вести пары по магатаке.
Все студенты без исключения восторженно вздохнули. Да что там студенты, я сама бы с удовольствием брала у него уроки.
Вернон взял высокий темп. По-моему, он не делал пауз даже на вдох – настолько человека не радовала перспектива холодного жаркого. Он без бумажки перечислял деканов, преподавателей общих предметов и лекторов по специалитетам. Один за другим маги и магички поднимались на кафедру. Кивали почтенной публике, улыбались и спешили обратно.
Увы, оборотней среди них с каждым годом становилось все меньше. А внезапное решение дер Варра посвятить этот год академии – просто уму непостижимо. Кого он поставит управлять своими землями, это, конечно, не мое дело, однако есть вопросы всей общины, которые решал только он. Причем, не всегда советуясь отцом, что приводило папеньку в бешенство.
Мы с Аделаидой не перемолвились и словом, хотя все трое стояли за спиной ректора. Маркус тоже молчал. То ли давая мне время собраться с мыслями, то ли ожидая, что я начну первой. Неужели он полагал, что я забуду эту его излюбленную манеру – затаиться и нанести внезапный удар. И, несмотря на то, что была к этому готова, у него снова получилось.
– Дарриа, ты в курсе, что я нашел одного из твоих воспитанников, валяющимся на земле и тискающим молодую особу? К сожалению, графиня, к вам эта история тоже имеет отношение.
Я и вампирша, не сговариваясь, повернулись к нему всем корпусом. Если честно, я чуть не подавилась, потому что представила эту леди растрепанной и без очков. Но с одним из моих мальчиков… Как это возможно, если все они, за исключением его собственного сына, сидят наверху?
– Вы, наверняка, ошибаетесь, милорд. В моей группе всего две девушки. И ни Клавдия, ни Жозефина на такое не способны.
– Но одной из них на данный момент нет на своем месте?
Аделаида медленно кивнула.
– Жозефина неважно чувствует себя после дороги и, что более существенно, после всех унизительных процедур, которым нас подвергли, как выразился ректор, ради всеобщей безопасности.
– Маркус, это бред. Среди моих не хватает только Стефана, а ему не исполнилось и девяти десятков.
– Может, ты посмотришь получше. Дарриа.
Мало того, что он коверкал мое имя и мне это нравилось, он еще умудрялся произнести его как что-то совершенно интимное. Меня бесило, но в моменты крайнего волнения я обращалась к себе его голосом.
И, точно, из-за этого его покровительственного и собственнического тона и Вернон, и Аделаида уже уверены, что между нами что-то есть. Он никогда и не пытался скрывать нашу связь. Друзья детства, не зарыдать бы от смеха в голос.
Но, тем не менее, я заставила себя проверить наш спецкласс, над которым, как коршун, сейчас нависала Ирма. Все они – пять мальчиков и две девочки – чинно сидели, кто сложив руки на коленях, кто ковыряясь в носу, кто чертя в блокноте. Да, я настаивала, что рисование, пускай и бессвязных каракулей, стимулировало провести время с пользой, наладить порядок в мыслях. Моя группа носила с собой блокноты даже на занятия физическими практиками.
Однако на этот раз поведение востроносого вихрастого парнишки показалось мне подозрительным. Он застыл, уставившись в одну точку, и не шевелился. Томас не был старшим в группе – он шел третьим по возрасту – не относился он и к самым шкодливым. Но за ним водилось одно крайне полезное в бою и неудобное для надзирателя (отчасти я выполняла и эти функции тоже) качество. Он мгновенно реагировал на изменение обстоятельств и тотчас же обращал ситуацию в свою пользу.
– Томас? Полог-невидимка? Но как ты нашел их? – голос охрип от волнения. Я так и не освоила техники контроля полностью. Считалось, что тем, у кого Полная Луна в крови, да еще и родившимся в полнолуние, такое без шансов. Но и папа, да и Маркус тоже, часто спорили со мной, доказывая, что мастера, которым это удавалось, все же случались в нашей истории.
– Кусты шевелились, а ветра не было, – спокойно ответил Маркус.
– Жозефина? – Аделаида, как и я, не торопилась поверить его словам. – Это невозможно! Она спокойная девочка из очень хорошей семьи. Ее роду угрожает опасность, и мы решили, что здесь ей будет лучше. Он, что, напал на нее??
– Я бы не сказал. Никогда не слышал, чтобы оборотни пользовались какими-то чарами, кроме собственных ферамонов. Она производила крайне заинтересованное впечатление и, простите за подробности, находилась сверху.
– Вы! Да вы покрываете представителя своей расы. В академии, которая есть… лицо оборотней. Вы и сам есть лицо оборотней, – профессор уже не сдерживалась.
Я первый раз видела, как ментальный амулет-переводчик сбоит из-за того, что владелец разъярен. Мне тоже стало не по себе. Но дер Варр и не собирался с ней спорить.
– Графиня, я боюсь сказать лишнее, тем самым нарушить взаимопонимание между нашими расами. Передал все, что видел. Об остальном – не исключено, что это последствие глобального потепления или разновидность акклиматизации – лучше беседовать с господином маркграфом, ну то есть с Вольфдерлайном. Ее папой, – и он еще указал на меня пальцем.
От такой наглости мы обе на миг потеряли дар речи. А Вернон, которого, оказывается, перебили, был вынужден взять паузу:
– Дариана, Маркус, когда вы двое рядом, какие могут быть проблемы? Друзья, что у вас происходит? – он улыбался, но в глазах посверкивали льдинки.
– Все отлично, – заверила ректора Аделаида. – Мы с Маркусом затеяли научный спор, представитель какой из двух рас быстрее бегает. Госпожа Дариана пыталась нас урезонить.
Я рассеянно кивнула. Перед этим, решив, что пора уже увидеть картину в целом, я вошла в межмир и теперь наблюдала за окружающими на несколько тонов глубже.
Межмир представлял собой тонкую грань между реальностью и бездной. Звучит жутко, однако чаще всего интуит рисковал провалиться в ближайший открытый портал, а потом ему приходилось выкарабкиваться из магического мира, который мало чем отличался от нашего. Не очень смертельная перспектива.
Да, я не владела силой Маркуса или даром планирования, как у папы, но имела довольно редкий, даже для интуита, талант совершать переход. Считалось, что такие оборотни рождаются из-за нетипичной комбинации генов – то есть моим родителям удалось удивить богов – а потом годы и годы тренировок.
Тем не менее, в этом состоянии я была уязвима. И Маркус тут же взял меня за руку, чтобы защитить. Я старалась не смотреть на него – это было бы нечестно, как читать чужой дневник – и сконцентрироваться на трех заполненных студентами ярусах и преподавательских трибунах.
За несколько секунд я рассмотрела все. Двоих детей, которые набычившись сидели друг против друга за левой зоной для преподавателей – у ног Томаса валялась часть полога невидимости, который я почти закончила ткать в подарок для Вернона. Бытовичка из меня отвратительная, стоило завершить этот чертов полог еще во время каникул.
Еще я увидела Стефана прямо под нами, с другой частью полотнища вокруг талии. Мальчик мал, и ему хватило куска поменьше. А вот каким чудом он раздобыл перчатку Вредительства – это вопрос открытый.
За ярусом ведьм мелькнула размытая тень. Значит, ее обладатель сейчас дальше от нашего мира, чем я, но полностью связь не потерял. И тут я заметила почему – два взрывных устройства уже получили сигнал и, собственно, взрывались.
Времени хватало всего на несколько движений. Я отметила про себя, что телохранитель Вернона уже близко, и столкнула Аделаиду с постамента. Из нашей группы одна она находилась в опасной досягаемости от источника ближайшего взрыва. Маркус вряд ли бы пострадал и при прямом попадании, заряд слабоват.
Не успев как следует обдумать последнюю мысль, я рванула вниз за Стефаном, который не догадывался, что обрушение ректорской трибуны последует куда раньше, чем он задумал.
– Тут у меня госпожа Вильде, она истекает кровью, – сказал Стефан. В этот момент мне захотелось застонать. Это уже никуда не годилось. Раненая, жалеющая себя маркграфиня, которая могла бы объединить свой народ и стать королевой. Всего-то стоило пойти против системы, плюнуть на традиции, согласиться на предложение Маркуса.
Но тогда бы меня здесь не было. Я бы не вытащила из травмы несколько десятков мальчишек и девчонок. Они сейчас проживают обычную волчью жизнь, у некоторых родились щенки. А это куда круче, чем усесться на трон попой и ожидать, что окружающие будут ходить вокруг на задних лапах.
«Делай что должно, а там будь, что будет», – утверждают, впрочем, что эта фраза не принадлежит оборотню. Ну и ладно. Другие расы тоже имеют право на свою крупицу мудрости.
По гробовому молчанию Маркуса я поняла, что он переваривает ситуацию. Последний из его детей вместе с ним под обломками. Екарный мамай, мне что, все самой? Его можно хотя бы попробовать вразумить. Он самый адекватный представитель нашей общины, если уж быть честной.
– Так, Стефан, спокойно. Попробуй определить, где у тебя раны. И тогда мы быстренько придумаем, как и в каком порядке вас вытаскивать, – мой голос звучал настолько уверенно, что это должно было пнуть дер Варра, куда следует.
Я скорее почувствовала, чем услышала, его гневное утробное рычание. Оборотень направил ярость против себя самого. Это быстро вернет ему равновесие.
– Фрау Вальде, у нее пробит бок. Я не думал, что в нас помещается так много крови, – так, с ним надо разговаривать без пауз, чтобы не запаниковал, ну и оставался в сознании. Его отец подумал о том же самом.
– Стефан, вспомни об упражнениях для концентрации, которым обучала тебя Дарриа. Начни с подушечек на лапах, тьфу, с пальцев на ногах и двигайся выше, прислушиваясь к движению крови, – а потом резко выйди за пределы своего тела и поймай движение птицы наверху, время от времени взмахивающей крыльями.
Вообще-то я учила другой технике, для успокоения в природе через погружение в себя. Но Маркус, во-первых, в таких нюансах не разбирался, а, во-вторых, уже практически обратился. Язык слушался его плохо.
– Меня камень ударил по уху, навылет. Оно кровоточит. Еще я упал и долбанулся обо что-то твердое. Об кирпичи, наверное. Разбил себе колено.
Я мысленно воздала хвалу многочисленным богам нашего пантеона.
– Ты молодец. Придерживай фрау, ты же зажал ей рану пиджаком? Все правильно, все хорошо. Папа расчищает вам проход и сейчас вынесет обоих наружу.
– А как же вы, госпожа? Мне кажется, что я слышу, как кряхтит дерево. Скоро обрушится то, что еще не успело.
– Ты знаешь о волшебном камне? Он защищает меня и не даст погибнуть. Иначе к чему это все, если Вольфдерлайна можно прибить стволом дуба?
Я не стала продолжать свою мысль. Иначе из нее следовало бы, что и дер Варры не могут погибнуть при столкновения не самого мощного открытого мобиля с обычным деревом. Автокатастрофа унесла жизни его матери, двух сестер и брата.
Кровотока не хватало. Остатки сил ушли на разговоры. Последнее, что я слышала, это как стонет Вильде, которую Маркус со всей осторожностью прижал к себе так, чтобы не повредить еще и собственными когтями. Из-под другой его руки отчаянно сопел Стефан.
Я не успела сделать облегченный выдох, как провалилась в глубокую темень, которой было все равно, кто я – Вольфдерлайн или обычная училка.
Глава 3. Мои мужчины
Маркус де Варр:– Госпожу Дариану доктор только что выписал из лазарета и отправил домой спящей, – отчитался коридорный, которому тремя часами ранее Маркус вручил ему монету – в обмен на то, чтобы тот не спускал глаз с вотчины доктора Пенна.
Не то чтобы дер Варр не доверял почтенному эскулапу или Вернону (ректор пообещал держать в курсе любых перемен в состоянии своей преподавательницы), но если есть возможность привлечь лишние глаза, то надо пользоваться. Дарриа слишком дорога – и для общины, и для него лично – кроме неё и Стефана, ему никто не поможет, чтобы поддерживать жизнь в этом большом и некогда грозном теле.
Дер Варр усмехнулся: как будто и не было недуга, он только что перевоплотился и раскидал дубовые балки, как спички. А все потому, что эти двое находились рядом, им угрожала опасность. Он вспомнил расширившиеся от изумления глаза Стефана, когда тот сообразил, какой силой обладает отец.
Конечно, он мог бы и сам не отходить от раненой женщины. Но Вернон прав, при травме средней тяжести, с учётом ее регенерации, здоровью ничего не угрожало, а ненужных вопросов к ним обоим появилось бы море.
Хотя какое ему дело, что окружающие узнают о его чувствах. Он готов добиваться Даррии как человек, как волк, да хоть в голом виде с цветочным горшком на голове. Он слишком стар, чтобы бояться показаться смешным или жалким.
Но это ее выбор; раз она так боится продемонстрировать их связь, то и он не будет торопиться, чтобы не травмировать ее лишний раз. Отступать он тоже не намерен. Маркус поднёс поближе цепочку с кулоном, в котором носил ее миниатюрный портрет. После смерти Элоизы он перестал прятать его в столе.
На него смотрела совсем еще юная оборотница, привыкшая ко всеобщему обожанию и при этом ни чуть не избалованная. Она и сейчас не изменилась. По словам, ректора ее любили и колллеги, и студенты – не за потрясающую красоту, не за выдающиеся способности, скорее – за то, что она была искренней и на своем месте. Ей и в голову не приходило, что можно делать что-то вполсилы.
Когда он впервые узнал о решении Даррии посвятить себя проблемным детенышам, то не поверил ушам – настолько это не соответствовало ее статусу в общине. А потом, через много лет, она сохранила ему сына, с которым ни он, ни родная мать так и не научились договариваться.
После гибели Фредерика он согласился не искать встречи, раз на этом настаивала Дарриа. Но он продолжал ждать и надеяться, что время затянет и эту рану. Все-таки оборотни, как и другие существа в непосредственном контакте с магией, жили долго. Их десять лет равнялись примерно одному году для обычного человека.
Дарриа оказалась куда более упрямой, чем они с Рудольфом, ее отцом, могли себе представить. Когда с похорон Фредерика пришел примерно один магический год, фотография, которую он сейчас держал в руках и которую она подарила ему в разагр их любви, потемнела на несколько тонов. Как можно назвать любовь романом? Волчица значила для него больше, чем целая жизнь.
Тогда он испугался, что его Дарриа серьезно заболела – а на самом деле она приняла обет безбрачия. Более четкого сигнала о том, что оборотень оказывается от отношений, не существовало. Этот магический обет сковывал влечение к противоположному полу, а также способность иметь детей. Считалось, что снять его невозможно, но сейчас со всей магической традицией возникла такая путаница, что он готов был поставить под сомнение и это.
Другой знак, противоречащий нерушимости обета, он получил буквально сегодня, когда она поднялась к ним на трибуну. Дарриа должна была остаться холодной – и не осталась. Ее тело реагировало на него так же, как и при их первой встрече. Так же, как после первого секса. Так же, как на балу, когда он врезал Фредерику, который подошел к ней слишком близко. Ее эмоции грозили выйти из-под контроля – она-то сама не считает это постоянство странным? Как можно закрывать глаза на столь очевидные вещи?
Но в юности они оба были другими, ослеплены своей любовью. Когда метка истинности не проявилась, она расстроилась куда больше, чем он – и чтобы ее успокоить, Маркус решил отойти в сторону и переждать. А потом о своих правах на нее заявил Фредерик, который тогда искал невесту по старинке, при помощи заклинания на совместимость. Примерно в этот же период он познакомился с Элоизой.
И он, и Дарриа разом обрели истинных, только ни по каким критериям они им не подходили.
– Это какая-то ошибка, – писала ему Дарриа, когда Фредерик предъявил им с отцом знак лотоса. – Я не верю. Возможно ли, что Полная Луна сбивает меня до такой степени, что я не в состоянии почувствовать его присутствие. А вот желание по отношению к тебе ослепляет, тоска невыносима.
После того, как она закрылась от него обетом, стало легче. Он смог снова смотреть на других женщин, ложиться с ними. Маркус не внял уговорам матери и в конце концов женился на Элоизе. Кто-то из них был обязан продолжать род, иначе все три дома Луны оставались без наследников – это угрожало кланам катастрофой.
Истинная принесла ему детей, но не счастье. Даже спокойствия или бытового комфорта у них не случилось. Маркус не оправдывал себя: он изменял Элоизе, он часто и надолго покидал дом, по ночам писал Даррии длинные письма. Только они и скрашивали одиночество, в котором он отказывался себе признаться.
Тем не менее, потеря семьи смяла его со страшной силой. К жене он испытывал смешаные чувства, а дети и вовсе были единственным смыслом. Родители ушли еще раньше. Вот и получилось, что два существа, привязавшие его к себе, находились здесь, в этой академии. Такова природа: полностью лишившись близких, оборотень становился бесполезным и для общественного служения.
Но сразу приехать он не мог. Понадобилось несколько лет, чтобы прийти в себя, хотя доктора и предупреждали его, что счет идет на месяцы и в одиночестве он слабеет физически. Скоро от Маркуса-богатыря, а слава о его силе и так была несколько преувеличена, не осталось бы и тени. Все это приходилось тщательно скрывать.
Вереница недавних скандалов позволила пролить свет на те завихрения, которые творились вокруг истинности все последние столетия. Одна из знатных оборотниц получила предначертание от оракула, но ее истинный оказался чужим супругом, причем с меткой! До этого одна девушка и два юноши покончили с собой, потому что их истинные половины недавно покинули этот мир.
Столь вопиющих ошибок раньше не происходило, так как, видя отсутствие истинной пары в мире Белых гор, оракул должен был выдать что-то в духе «твоя судьба неясна, продолжай поиски», а не свидетельство о смерти.
Маркус и так в глубине души считал, что у них с Даррией связь, которую нельзя разорвать, а метка не появлялась из-за какой-то генетической особенности. Как в таком случае объяснить наличие истинных? Теперь же все представало в другом свете. Вероятнее всего против них, чтобы не дать объединиться двум правящим семьям, сплели заговор.
И да, мальчик, надо было слушать маму, сильнейшего интуита из всех, кого он знал. Свидетельство истинности, прозрачный лотос на гербовой бумаге, представленный Элоизой, она сразу предложила утопить в клозете.
В дверь постучали, и вошел Вернон. Ректор имел как минимум десять килограммов лишнего веса и после подъема по лестнице не мог отдышаться.
– Дариана у себя. Она в порядке, уфф. У нас тут некоторые непредвиденные обстоятельства… Знаю, что ты рвешься к ней, пфф. Займись лучше поисками того, кто чуть не отправил на тот свет столько народу. Поговоришь после меня.
Вернон всегда хорошо слышал только себя, поэтому большинство переговоров от лица академии вела Дариана. Маркус уже заявил ему чуть ранее, что сомневается, что целью взрывов было убийство, скорее – напугать или отвлечь.
Ректор прислушался к круглому устройству в виде жучка, закрепленному над ухом.
– Нет, первый с ней побеседует папочка. Вольфдерлайн уже в доме.
