Текст книги "Араш - Мастер Храма Бога Хаоса (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Цитадель наместника Энкора пахла влажным камнем, воском для полировки паркета и тоской. Воздух был густым и неподвижным, словно в гробнице. Я стояла у резного оконного проема, скрестив руки на груди, и наблюдала, как последние лучи багрового солнца играют в позолоте на лепнине потолка. После вольных ветров Пустошей Кхарна это благолепие вызывало тошноту.

«Тихий Шёпот» и «Отзвук» у моих бедер тихо вибрировали, выражая общее недовольство. Моя новая, «мастерская» роба из темно-серой, почти черной ткани была удобной и функциональной, с десятком потайных карманов, но здесь она чувствовала себя неуместно, как сапоги кочевника на балу. Я мысленно перебирала свой скромный арсенал, припрятанный в складках одежды: пару флаконов с успокоительным, пакетик с порошком, вызывающим временный паралич, и мой верный амулет-личину, который сейчас лежал гладким холодным диском на груди, скрывая мои узоры и даря чувство хоть какой-то анонимности.

– Нравится вид? – раздался у меня за спиной голос, холодный и ровный, как поверхность озера в безветренную ночь.

Я не обернулась. Я знала, что это Амон. Он подошел бесшумно, как и всегда. В своем строгом одеянии Храма Безмолвного Камня – темно-синий кафтан с высоким воротником, подчеркивавший его худощавую, но жилистую фигуру, – он выглядел как ожившая тень. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и лицо с тонкими, словно высеченными из мрамора чертами. Фиолетовые узоры на его скулах мерцали приглушенно, но в их сложном переплетении читалась опасная сила.

– Вид как вид, – пожала я плечами. – Окна зарешечены, подоконники выше колена, чтобы не спрыгнули. Стандартный набор гостеприимства для важных персон. Напоминает мне зверинец в Гомбите. Только клетка позолоченная.

Уголок его губ дрогнул в слабой, почти невидимой усмешке. Его глаза, цвета холодной стали, изучали меня с тем же любопытством, с каким ученый рассматривает редкий экземпляр жука.

– Прагматично. Хотя, полагаю, для будущей невесты императора подобные меры – необходимость.

– О, да, – я наконец повернулась к нему. – Невеста. Самый ценный приз в политической игре. Ее заперли в самой красивой комнате самой прочной крепости, и теперь мы, три обученных сторожевых пса, должны следить, чтобы с игрушкой ничего не случилось. Вдохновляюще.

– Мы – Мастера, Араш, – мягко поправил он. Его тон был вежливым, но в нем не было ни капли настоящего тепла. – И наша задача – обеспечить стабильность Империи. А стабильность, как известно, держится на таких вот союзах.

В дверях зала появился Дориан. Вернее, врезался, как песчаная буря. Его широкая фигура в отполированных до зеркального блеска дорожных доспехах, украшенных гербом Дома Сокола, казалось, заполнила собой все пространство. Светлые волосы были коротко стрижены, алое сияние его Личины бросало багровые блики на стены. Его желтые глаза, обычно пылающие яростью или задором, сейчас были напряжены.

– Где она? – спросил он, его голос прозвучал громче, чем требовалось.

– В своих покоях, готовится к ужину, – ответил Амон, не глядя на брата. – Если, конечно, ее не распугали громоподобные шаги ее главного защитника.

Дориан проигнорировал колкость.

– Периметр проверен. Стража расставлена. Но этого недостаточно. Араш, я хочу, чтобы ты лично осмотрела ее комнаты. Проверь вентиляцию, воздуховоды, все, куда можно пронести яд или подслушивающее устройство.

– Уже сделано, – парировал Амон, все так же глядя в окно. – За час до вашего энергичного появления. В воздуховодах обнаружены следы недавней очистки, что подозрительно. Я велел установить там решетки с моими личными охранными рунами. Пассивного типа. Ничего смертельного, просто... усыпляющие.

Я сдержала улыбку. «Усыпляющие». Вероятно, навсегда. Стиль Амона был таким же – холодным, точным и без лишней суеты. Дориан же предпочитал таранить лбом каменные стены. Интересно, какой метод окажется эффективнее в этой игре.

– Хорошо, – Дориан кивнул, вынужденно признавая полезность брата. Его взгляд упал на меня. – Ты будешь рядом с ней сегодня на ужине. Внутри зала.

– В роли тихой, скромной фрейлины? – поинтересовалась я, поднимая бровь. – Боюсь, у меня не тот типаж.

– В роли Мастера Храма Хаоса, – поправил он, и в его голосе прозвучала привычная повелительная нотка. – Нашего простого присутствия должно хватить, чтобы охладить пыл большинства идиотов.

«Большинства, но не всех», – подумала я, но вслух не сказала.

В этот момент дверь в покои отворилась, и вышла она. Ланисса из Дома Кобры.

Она была... хрупкой. Высокой и стройной, как тростник, в платье из умбарского шелка цвета морской волны, расшитом серебряными нитями. Ее волосы, темные и длинные, были убраны в сложную прическу, обнажающую тонкую, бледную шею. Линии ее Личины – сложный, изящный узор кобры зеленого уровня – мягко светились на щеке. Но ее глаза... большие, цвета темного меда, были пустыми. В них не было ни страха, ни высокомерия, лишь покорная, ледяная отрешенность. Она выглядела как живая кукла, которую принесли в дар.

«Зеркало», – молнией пронеслось у меня в голове. Мы с ней были так похожи. Ее заперли в золотой клетке ради политического союза. Меня вырастили в каменной тюрьме Храма, чтобы сделать идеальным орудием. Ее продают за влияние. Меня хотят использовать в своих целях, не считаясь с моим видением своей дальнейшей жизни. Разница лишь в том, что я намерена сбежать. А она... она, кажется, уже смирилась.

– Госпожа, – Дориан сделал шаг вперед, и его голос неожиданно смягчился. Он склонился в почтительном поклоне. – Позвольте представить ваших защитников. Мастер Амон из Храма Безмолвного Камня и Мастер Араш из Храма Бога Хаоса.

Ланисса медленно перевела на нас свой взгляд. Он скользнул по Амону без интереса и задержался на мне. На моей простой, темной робе, на моих руках, привыкших держать оружие, а не веер.

– Мастер Араш, – ее голос был тихим, мелодичным и безжизненным. – Говорят, вы не знаете страха.

– Страх – это роскошь, госпожа, – ответила я, глядя ей прямо в глаза. – которую не все могут себе позволить. Я предпочитаю бдительность.

В ее пустых глазах что-то мелькнуло. Быстрая, как тень, искорка понимания. Она кивнула, почти незаметно.

– Я чувствую себя в безопасности под вашей защитой, – произнесла она заученную фразу и прошла вперед, к залу для ужина, ее шелковое платье зашуршало по каменным плитам.

Дориан пошел за ней, его мощная фигура выглядела бульдогом на поводке у изящной левретки. Амон жестом пригласил меня следовать.

– Интересный экземпляр, не правда ли? – тихо произнес он, идя рядом со мной. – Полное самоотречение. Редко встречается в таком юном возрасте. Обычно этому учатся годами.

– Ее научили, – буркнула я. – Так же, как нас учили быть оружием.

– Но мы, в отличие от нее, научились думать, – парировал он. – И иногда... действовать в своих интересах.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было невозмутимым. Но в его словах был намеренный подтекст. Он зондировал почву. Он искал слабое место не в обороне цитадели, а во мне.

Ужин проходил в молчании, прерываемом лишь тихими вопросами Дориана о самочувствии Ланиссы и ее односложными ответами. Я стояла в тени за ее стулом, чувствуя себя самым дорогим и самым бесполезным предметом интерьера в зале. Мои пальцы сами собой искали на поясе рукояти клинков, но находили лишь складки ткани.

«Вентиляция, воздуховоды... – думала я, глядя, как Ланисса механически подносит ко рту кусочек фрукта. – А если яд не в еде? Если он в аромате свечей? В воде для умывания? В лепестках цветов, что стоят у нее в опочиване?»

Эта мысль заставила меня снова вспомнить Верду. Старую, хитрую лису. «Помни, девочка, – говорила она, втирая мне в рану мазь, пахнущую гнилью и мятой. – Самый опасный яд тот, который ждет своего часа. Прячет его не в скорпионе, а в букете цветов. И самый верный способ выжить – всегда иметь при себе противоядие. Или... заранее отравить самого цветочника».

Мудрость Верды была мрачной, но практичной. Она никогда не лезла в драку первой, предпочитая, чтобы угрозы устраняли друг друга. Она уважала меня за стойкость, но всегда имела наготове пару козырей. Именно она научила меня, что сила – это не только умение разбивать черепа, но и искусство оставаться в тени, дергая за ниточки.

Я посмотрела на затылок Ланиссы. На ее тонкую, беззащитную шею. И на Дориана, который смотрел на нее с смесью долга и зарождающейся симпатии. Он искал в ней то, что не нашел во мне – покорность, понятность, соответствие ожиданиям его мира.

«Ищи, Дориан, – подумала я без злобы. – Охраняй свою принцессу в башне. А я пока поищу лазейку в стене этой башни. Для себя».

Моя рука непроизвольно потянулась к боку, где под тканью робы теплился и пульсировал серебристый бутон. Цветок моей свободы. Он напоминал мне, что у меня есть своя цель. А эта вся цирковая труппа с невестами, заговорами и братскими разборками – лишь временный антракт.

Амон, сидевший напротив, поймал мой взгляд. Он слегка наклонил голову, и в его стальных глазах читалось безмолвное понимание. Он видел мою игру. И, похоже, был не против в ней поучаствовать.

Вечер только начинался, а паутина интриг уже опутала нас всех. И что самое забавное – я начала плести в ней свои собственные узоры.

Глава 5

Ночь в цитадели была густой и звонкой. Тишину нарушали лишь мерные шаги стражи в коридорах да отдаленный лай сторожевых псов. Воздух в моей каморке, отведенной рядом с покоями Ланиссы, был спертым. Я сидела на жесткой койке, скрестив ноги, и на слух проверяла заточку «Тихого Шёпота». Ритмичное шипение стали о мелкий абразивный брусок действовало медитативно.

Спи, Араш. Я сторожить,– в сознании прорвалась волна теплой заботы, пронизанной зевком. Это был Моргус. Он устроился на плоской крыше цитадели, откуда ему был виден весь периметр. Его взрослеющее тело, уже размером с крупного моранга, требовало покоя, но дух грифона бодрствовал, сливаясь с ночью.

Спи сам, пернатый комок тревог,– мысленно улыбнулась я ему.Если увидишь что-то интереснее летучих мышей – дай знать.

Интересное... есть. Двуногий. Тот, что пахнет холодным камнем. Ходит по кругу. Внизу.

Амон. Не спит. Что ж, у беспринципных расчетливых типов, похоже, тоже бывает бессонница. Я отложила клинок. Мои пальцы сами потянулись к маленькому, спрятанному в складках робы, кошельку. В нем лежало несколько засушенных лепестков, крошечный пузырек с маслом и пара зерен. Не яды. Противоядия. И кое-что еще, чему научила меня Верда. «Лучший способ узнать, что тебя хотят отравить – подсунуть отравителю то, что он не ожидает найти».

Встала и, не производя ни звука, выскользнула в коридор. Мне не нужен был Амон. Мне нужно было то, о чем он, в своей холодной гениальности, мог и не подумать.

Цитадель спала. Я двигалась как призрак, сливаясь с тенями, мои шаги не оставляли следов на отполированном каменном полу. Я обошла покои Ланиссы, проверяя руны Амона. Они были на месте, сложные и пассивно-агрессивные. Все было так, как он сказал. Слишком чисто.

Мое внимание привлекла дверь в конце коридора, приоткрытая на волосок. Оттуда доносился сладковатый, тяжелый аромат. Я знала этот запах. Парфюмерная мастерская. Или покои фрейлин.

Дверь поддалась беззвучно. Внутри было темно, но мои глаза, привыкшие к ночи Пустошей, легко различали контуры. Небольшая комната, заставленная столиками с флаконами, сушеными травами и ступками. И на центральном столе, в хрустальной вазе, стоял букет. Белые лилии и голубые лотосы. Цветы Умбары, символы чистоты и... вечного сна.

Я подошла ближе. Аромат был густым, удушающим. Слишком густым для свежесрезанных цветов. Я аккуратно, кончиком ножа, отогнула лепесток лотоса. Под ним, у самого основания, виднелся крошечный, не больше ногтя, мешочек из тончайшей пленки, наполненный маслянистой жидкостью. Тот самый запах горького миндаля, замаскированный духами. Медленно действующий нервно-паралитический яд. Он испарялся, смешиваясь с ароматом цветов, создавая невидимое смертельное облако. Достаточно провести рядом несколько часов...

«Цветочник», – вспомнились мне слова Верды. Так она называла отравителей, работающих с растениями. Изящно. И мерзко.

Я услышала шаги за спиной. Медленные, уверенные. Я не обернулась.

– Не могу уснуть, Мастер Амон? – тихо спросила я, не отрывая взгляда от цветка.

– Полагаю, бессонница – профессиональная деформация, – его голос прозвучал прямо у меня за спиной. Он подошел бесшумно. – Как и привычка обыскивать чужие покои в третьем часу ночи.

– Это покои фрейлины, – поправила я. – Или, вернее, были. Судя по слою пыли, здесь никто не живет. Идеальное место для хранения... композиций. – Я указала ножом на мешочек.

Амон наклонился. Его лицо оставалось невозмутимым, но фиолетовые узоры на его скулах вспыхнули чуть ярче.

– Любопытно, – произнес он без тени удивления. – Не в еде, не в вине. В воздухе. Расчет на то, что простые проверки ничего не дадут. Профессионально.

– Профессионалы не оставляют таких очевидных следов, – фыркнула я, аккуратно срезая мешочек и упаковывая его в маленький свинцовый контейнер. – Это работа подмастерья. Или... приманка.

– Чтобы отвлечь наше внимание от чего-то другого, – закончил он мою мысль. Он выпрямился и посмотрел на меня. В его холодных глазах читалось нечто новое – не просто научный интерес, а уважение. – Вы обладаете неожиданной... проницательностью, Мастер Араш.

– Я просто не люблю, когда гибнут невинные, – пожала я плечами, пряча контейнер. – Даже если они будущие императрицы в золотых клетках. Это дурной тон.

– А вы не считаете, что следует немедленно доложить об этом Мастеру Дориану? – в его голосе прозвучала легкая, язвительная нотка.

– И лишить его драгоценного сна? – я подняла бровь. – Он и так весь издергался, охраняя свою принцессу. Пусть спит. Мы с вами справимся. – Я метнула взгляд на Амона. – Вы же ведь не для того здесь бродите, чтобы любоваться звездами?

Уголки его губ снова дрогнули.

– Я изучал отчеты о поставках провизии в цитадель. Обнаружил небольшие несоответствия. Недостачу одного сорта умбарского вина, которое особенно ценит наместник. И избыток... горького миндаля в счетах парфюмерной лавки.

Мы стояли в полумраке комнаты, объединенные молчаливым пониманием. Он искал заговор в цифрах и документах. Я – в запахах и тенях. И мы нашли одно и то же.

– Значит, работаем вместе? – предложила я. Без энтузиазма, просто констатируя факт.

– Временный альянс, – кивнул он. – Пока наши интересы совпадают. Я нашел склад, куда свозится эта «недостача». На окраине Энкора. Старая усыпальница.

– Зловеще, – усмехнулась я. – И банально. Пуджи, я полагаю? Кочевники-работорговцы обожают подобные места.

– Вероятно, – согласился Амон. – Интересно, что они планируют делать с вином и ядами. Устранить невесту – лишь часть плана. Должен быть и второй акт.

– Разрушить союз, опозорив одну из сторон, – сказала я, глядя на цветы. – Представьте: невеста мертва, а в покоях наместника находят бочку с отравленным вином... или наоборот. Война обеспечена.

– Прагматично, – заключил Амон. – И эффективно.

Мы помолчали. Где-то внизу, во внутреннем дворе, прошел патруль. Лязг доспехов на мгновение нарушил тишину.

– Я нейтрализую яд, – тихо сказала я. – Вы займетесь складом?

– Уже отдал распоряжение, – так же тихо ответил он. – Люди Безмолвного Камня работают тихо. К утру от склада останется лишь пепел. И несколько... сломанных игрушек для допросов.

В его голосе прозвучала ледяная жестокость, от которой по коже пробежали мурашки. Этот человек был опасен. Но сейчас его опасность была направлена не на меня.

– Тогда, пожалуй, я пойду. Спокойной ночи, Мастер Амон.

– Спокойной ночи, Мастер Араш. И... благодарю за бдительность.

Я выскользнула из комнаты, оставив его в темноте рядом с мертвыми цветами. У меня на душе было странно спокойно. Врага можно было победить в честном бою. Но эта паутина из ядов, интриг и чужих судеб... в ней можно было только запутаться. Или научиться плести свою собственную паутину.

Возвращаясь в свою каморку, я почувствовала, как на боку, под тканью, тепло пульсирует мой серебристый цветок. Он будто одобрял мой выбор. Я не была пешкой в игре Дориана или Амона. Я была игроком. И моя партия только начиналась.

Глава 6

Утро в цитадели началось с переполоха. Тишину разорвал оглушительный рев – не сигнал тревоги, а яростный, полный бессильной злобы крик Дориана, эхом покатившийся по каменным сводам. Он доносился со стороны внутреннего двора.

Я уже была на ногах, закончив утреннюю медитацию. Обменявшись с Моргусом мысленным взглядом («Шумный двуногий злится. Скучно»), я вышла в коридор, на ходу поправляя амулет-личину на груди. Амон уже стоял у окна, выходившего во двор, с тем же невозмутимым видом, с каким кто-то другой мог бы наблюдать за течением реки.

– Что случилось? – спросила я, подходя. – Наместника убили? Или вино закончилось?

– Нечто более прозаическое, – ответил Амон, не отрывая взгляда от происходящего внизу. – И более показательное.

Во дворе, возле фонтана, стоял Дориан. Его лицо было искажено гневом, алая личина пылала. Перед ним, выстроившись в ровную шеренгу, стояли десять стражников цитадели. И у ног каждого лежала аккуратная стопка... игральных костей. Кости были странными, из темного, почти черного дерева, с вырезанными знаками, которые я не сразу узнала – стилизованные символы Пуджи, перевернутой песчаной часовни.

– Контрабанда! – рычал Дориан, обращаясь к бледному как полотно капитану стражи. – Под носом у наместника! И вы, лучшие из лучших, даже не заметили, как ваши люди превратили караульные посты в игорные дома?!

– Мастер Дориан, я... я не знал... – мямлил капитан.

– А должен был знать! – Дориан пнул ногой ближайшую стопку костей, и они разлетелись с сухим стуком. – Это не просто нарушение устава! Это брешь! Через таких вот «игроков» Пуджи разносят информацию, подкупают стражу, прокладывают себе дорогу! Или вы думаете, это просто совпадение, что их знаки найдены здесь, сегодня, после вчерашнего нападения?!

Он был прав. И от этого его ярость казалась еще более беспомощной. Он ломал соломинки, пока сарай мог уже тлеть.

Я перевела взгляд на Амона.

– Ваших рук дело?

Он слегка пожал плечами, не выражая ни гордости, ни смущения.

– Рук? Нет. Но информация... да. Мои люди провели небольшую... ревизию. Ночью. Результаты я просто направил капитану стражи. Анонимно. Я полагал, он разберется сам. Но, видимо, энтузиазм Мастера Дориана не знает границ.

В его голосе звучала тонкая, ядовитая насмешка. Он подбросил Дориану факт, зная, что тот отреагирует именно так – шумно, публично, разрушая и без того хрупкое доверие местной стражи. Дориан рубил сук, на котором сидел, а Амон спокойно наблюдал за этим, попивая воображаемый чай.

– Вы искусно стравливаете шакалов, – заметила я.

– Я просто расчищаю поле, – поправил он. – Шумная чистка заставит настоящих заговорщиков замести следы. А спешащий человек всегда оставляет больше мусора.

В этот момент во двор, сопровождаемая двумя фрейлинами, вышла Ланисса. Она увидела разгневанного Дориана, стражников с поникшими головами и разбросанные кости. На ее лице не было испуга, лишь легкая усталая грусть. Дориан, заметив ее, резко смолк, но напряжение в его позе не исчезло. Он что-то резко сказал капитану, и стража, подбирая позорные улики, начала неуклюже расходиться.

Ланисса медленно подошла к Дориану и что-то тихо сказала ему. Он наклонил голову, и его плечи немного опустились. Она коснулась его руки – легкое, быстрое прикосновение, полное неожиданной для нее смелости. Это был жест утешения. И принятия.

Я отвернулась. Мне стало не по себе. Эта сцена была слишком личной, слишком настоящей на фоне нашей грязной игры.

– Тронуто? – спросил Амон, все так же глядя в окно.

– Скорее... озадачено, – ответила я. – Она пытается его успокоить. А он позволяет ей это. Интересный союз. Отчаяния и долга.

– Долг – это цепь, Араш. И некоторые так привыкают к ее тяжести, что начинают находить в ней утешение.

Его слова задели меня за живое. Цепи Храма... Я потрогала амулет-личину.

– Есть и другие способы, – тихо сказала я.

– Несомненно, – он наконец оторвал взгляд от окна и повернулся ко мне. – Например, проактивные. Вчерашний «цветочный инцидент» навел меня на мысль. Нам нужен свой человек внутри. Не среди стражи, а среди прислуги. Кто-то, кто видит и слышит то, что никогда не упадет на уши солдата.

Я насторожилась. Куда он клонит?

– И у вас уже есть кандидатура?

– Не кандидатура. Место, – поправил он. – «Рынок Шепотов». Тебе знакомо это название?

Черт. Он знал. Он знал о моих тайных каналах. «Рынок Шепотов» – не место, а сеть. Гильдия информаторов, с которой я имела дело через Лис. Контакты, которые я берегла для себя.

– Я... слышала, – осторожно сказала я.

– У меня есть доступ к одному из их агентов, – продолжил Амон, его голос был ровным, но в глазах читалась стальная хватка. – Но он не будет работать с чужаками из Храмов. А вот с кем-то, у кого есть репутация прагматичного профессионала, не обремененного излишней моралью... – Он сделал паузу, давая словам просочиться. – Твоя репутация здесь бесценна, Араш. Они будут говорить с тобой. А я обеспечу финансирование и безопасность. Ты будешь ушами, а я – кошельком и щитом.

Он не предлагал. Он констатировал. И в его тоне не было угрозы, лишь уверенность в том, что я соглашусь. Потому что это было разумно. Потому что «Рынок Шепотов» с его паутиной осведомителей был идеальным инструментом. Они могли узнать, кто заказал яд, кто подкупил стражу и куда ведут нити заговора.

Я ненавидела, когда мной манипулируют. Но еще больше я ненавидела проигрывать. И он предлагал мне не просто быть пешкой, а стать партнером в этой части операции. Сохранить лицо и контроль.

– Я встречусь с ними, – коротко сказала я. – Но я веду переговоры. На своих условиях. И я решаю, какой информацией делиться.

– Естественно, – он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. – Партнерство строится на доверии. И на взаимной выгоде. Пока наши интересы совпадают, я не вижу причин для конфликта.

Он повернулся и ушел, оставив меня у окна. Внизу Дориан и Ланисса все еще стояли у фонтана. Он что-то говорил, а она слушала, опустив глаза. Две птицы в золотой клетке, пытающиеся утешить друг друга.

А я... я только что заключила сделку с самым опасным человеком в цитадели. Но «Рынок Шепотов» был моей территорией. И, как говорила Верда, иногда чтобы выиграть, нужно впустить волка в свое логово. Главное – всегда помнить, где спрятаны серебряные пули.

Моя пуля была спрятана не в кармане, а в памяти – карта Пустыни Генэ, которую мне подарила умирающая грифониха. И пока все здесь играли в свои игры с костями и шепотами, я не забывала, где лежит мой настоящий выигрыш.