Текст книги "Араш - Мастер Храма Бога Хаоса (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

«Хранитель Огня». Слова повисли в раскаленном воздухе пещеры, густые и значимые, как расплавленный металл. Рорк стоял неподвижно, его золотые узоры мерцали в такт пульсации аметистов, а ледяные глаза изучали меня с безмятежным, почти отстраненным любопытством. Он не выглядел враждебным. Он выглядел... на своем месте. Как гора, как озеро лавы. Часть пейзажа.

Он не пахнет угрозой,– мысль Моргуса была на удивление спокойной.Он пахнет... камнем и молнией. Как буря.

Я сделала шаг вперед, все еще ощущая жар, исходящий от пола.

– Ты сказал «проснувшийся». Что это значит?

– Это значит, что ты перестала быть тем, кем тебя сделали, и начала становиться тем, кем должна быть, – ответил он. Его голос по-прежнему напоминал далекий обвал. – Храм дает форму. Дисциплину. Но нашу истинную суть они выковывать не в силах. Они могут лишь заточить клинок, но не создать сталь. Наша сталь... – он широким жестом обвел пещеру, – рождена здесь. В сердце мира.

Он подошел к самому краю лавового озера. Багровый свет лился на его лицо, подчеркивая резкие, словно высеченные из гранита, черты.

– Я родился в Нордхейме. В племени, что живет у подножия дышащих гор. Моя сила проявилась, когда я был ребенком. Я мог успокоить разгневанный геотермальный источник. Угасить пожар, прикоснувшись к пламени. Сначала боялись. Потом... пришли легаты. Увидели мои узоры. Забрали. – В его голосе не было ни злобы, ни сожаления. Лишь констатация. – Они думали, я просто сильный пиромант. Обучили контролировать огонь. Подавлять его. Но здесь... – он коснулся груди, там, где должно было быть сердце, – я научился его слушать. И он научился слушать меня.

Он повернулся ко мне.

– А ты? Твоя песнь... она не о разрушении. Она о росте. О связи. Я чувствовал, как она резонирует с самой жизнью, когда ты приближалась. Ты говоришь с миром на языке, который он понимает без слов.

Его слова находили во мне глубочайший отклик. Это было именно то, чему учила меня Верда, то, что я начинала чувствовать. Но сформулировано с пугающей точностью.

– Меня нашли в пустыне, – сказала я. – Я думала, я просто... ошибка. Мутант.

Рорк покачал головой.

– Нет ошибок. Есть лишь разные пути пробуждения. Пустыня... она жестока, но чиста. В ней нет ничего, что могло бы заглушить зов твоей крови. Она выжгла все лишнее, оставив лишь суть. – Он пристально посмотрел на меня. – Они ищут тебя. Те, кто пришел извне.

Это было не вопросом. Я кивнула, чувствуя, как сжимается желудок.

– Они нашли и меня, – сказал Рорк. – Месяц назад. Отряд их гибридов и двое в белых костюмах. Они хотели... «образец». Говорили, что я – аномалия. Искаженный продукт этого мира, впустившего в себя чужеродную энергию.

– Что ты сделал? – спросила я, уже зная ответ.

Он посмотрел на озеро лавы. Небольшой пузырь поднялся на поверхность и лопнул, выбросив сноп искр.

– Я показал им, на что способен «искаженный продукт». Лава – не просто огонь. Это кровь земли. Она не прощает вторжения.

От его слов повеяло леденящим спокойствием. Он не хвастался. Он просто сообщал факт.

– Они вернутся, – тихо сказала я. – И за тобой, и за мной. С большими силами.

– Пусть возвращаются, – пожал плечами Рорк. – Готова к ним. А ты... нет. Твоя сила еще не окрепла. Ты умеешь слушать, но не умеешь командовать. Ты можешь просить мир о помощи, но не можешь заставить его подчиниться.

– А ты можешь? – не удержалась я.

Впервые на его лице появилось нечто похожее на улыбку. Скудную, как солнечный луч на леднике.

– Огонь не подчиняется. С ним можно лишь договориться о сотрудничестве. Но да. Я могу убедить его быть... более убедительным.

Он вытянул руку, и струя лавы поднялась из озера, зависла в воздухе в виде идеальной сферы и начала медленно вращаться. Затем он разжал пальцы, и сфера, не падая, распалась на десяток меньших шаров, которые выстроились в сложную, движущуюся фигуру.

– Ты хочешь сказать, мне нужно научиться... убеждать сильнее? – уточнила я, глядя на этот огненный танец.

– Нет, – он опустил руку, и шары с шипением вернулись в озеро. – Тебе нужно понять, что твоя сила – не в грубой силе. Ты никогда не сможешь сравниться с пиромантом в разрушении или с геомантом в твердости. Твоя сила – в гибкости. В способности находить общий язык со всем, что живо. А живо... все. Даже камень. Даже звезды. Ты должна стать мостом. Тем, кто может говорить и с огнем, и с водой, и с ветром. Только тогда ты станешь неуязвимой. Потому что чтобы уничтожить тебя, им придется уничтожить весь мир вокруг. А это... не так-то просто.

Его слова заставили меня по-новому взглянуть на все, чему я училась. Это был не просто навык. Это была философия. Стратегия.

– Останься, – сказал Рорк. – На несколько дней. Я не могу научить тебя твоей силе. Но я могу показать тебе, как говорить с моей. Если ты сможешь найти общий язык с огнем, то с остальным ты справишься.

Предложение было более чем заманчивым. Это был уникальный шанс.

Я посмотрела на Моргуса. Он с интересом наблюдал за лавой.

Горячо. Но... интересно. Можно остаться.

Я кивнула Рорку.

– Я остаюсь.

Он коротко кивнул в ответ, и его золотые узоры вспыхнули чуть ярче.

– Хорошо. Начнем с малого. – Он указал на небольшой, тлеющий кусок шлака на краю островка. – Попробуй поприветствовать его. Не как госпожа. Как... соседка. Узнай, о чем он мечтает.

Я подошла к шлаку. Он был безобразным, пористым и издавал едкий запах серы. Какие уж тут мечты.

Но я закрыла глаза и попробовала. Я послала ему не приказ, а вопрос. Простой, как тот, что я задала репе. «Кто ты?»

И сквозь жар и грубость формы, я уловила это. Мигрень. Воспоминание о невероятном давлении, о плавлении, о яростной, необузданной свободе, когда он вырвался из горна земли. И... тихое сожаление об утраченной мощи. Теперь он был всего лишь остывшим камнем.

Это было ничто. Но это было начало. Начало диалога с самой разрушительной силой этого мира. И если я смогу найти с ней общий язык, то, возможно, смогу найти его и с самими иномирцами. Или, по крайней мере, понять, как заставить мир защитить себя от них.

Глава 32

Дни в пещере Рорка текли в ритме пульсирующей магмы и мерного гула земли. Мое обучение не имело ничего общего с тренировками в Храме. Здесь не было приемов, форм или заклинаний. Был только диалог. Сложный, порой опасный, полный непонимания.

Рорк был терпеливым, но безжалостным учителем. Он не хвалил и не ругал. Он лишь констатировал: «Ты пытаешься приказать. Он тебя не услышит» или «Ты слушаешь, но не слышишь. В его песне есть гнев, а ты предлагаешь ему покой».

«Приветствовать» шлак оказалось проще, чем уговорить струю лавы не выплеснуться на мой башмак. Огонь был своеволен, капризен и горд. Он не понимал просьб о «безопасности» или «контроле». Он понимал только силу, страсть и импульс. Чтобы быть услышанной, мне приходилось находить в себе эти же качества, капать в его огненное сознание, как каплю своей воли, и ждать ответа.

Как-то раз, пытаясь успокоить небольшой фонтанчик раскаленных брызг, я перестаралась. Вместо того чтобы предложить ему альтернативу – выплеснуть энергию в виде причудливой фигуры, – я попыталась его «убаюкать», послав волну умиротворения, как это работало с растениями. Это была ошибка. Огонь воспринял это как оскорбление, как попытку потушить его. С шипящим ревом струя рванула в мою сторону.

Я отпрыгнула, но капля лавы все же угодила на тыльную сторону ладони. Боль была острой и обжигающей. Я вскрикнула, отшатываясь.

Рорк, наблюдавший со своего камня, даже не пошевелился.

– Он тебя ранил не потому, что зол. А потому что ты его не поняла. Ты предложила воду тому, кто жаждет масла. Теперь ты знаешь цену неверному жесту.

Я стиснула зубы, глядя на краснеющий ожог. Сквозь боль я чувствовала... удовлетворение. Да, это был провал. Но это был честный провал. Я столкнулась с природой стихии напрямую, без посредников. И ожог был ее ответом, куда более честным, чем любая запись в журнале Храма.

«Ты ранена!» – панически просигналил Моргус, распушив перья.

«Все в порядке, – мысленно успокоила я его. – Это всего лишь ожог. Это... часть урока».

Я нашла в своей дорожной сумке мазь Верды, пахнущую алоэ и чем-то горьким, и нанесла ее на рану. Боль почти сразу утихла, сменившись приятным холодком. Я снова подошла к краю платформы. Фонтанчик все еще беспокойно пульсировал.

«Прости, – послала я ему, на этот раз вложив в мысль не покой, а понимание его ярости. – Ты силен. Ты свободен. Я не хочу тебя сдерживать. Я хочу увидеть, на что ты способен».

Я представила ему не успокоение, а направление. Образ той же лавы, но вырывающейся вверх высоким, мощным столпом, бьющим в потолок пещеры и рассыпающимся тысячей искр.

Фонтанчик замер на мгновение, словно обдумывая. Затем он с громким плеском выбросил в воздух компактный, плотный столб огня, который, не долетев до потолка, обрушился обратно, но уже без прежней агрессии. Он просто... поиграл. И успокоился.

Я почувствовала не триумф, а глубочайшее облегчение. Диалог состоялся.

– Лучше, – коротко бросил Рорк. – Ты начала понимать язык. Но не забывай, у каждого огня свой диалект. Тот, что горит в очаге, говорит о тепле и доме. Тот, что в кузнечном горне, – о силе и форме. А этот... – он кивнул на озеро, – говорит о рождении и смерти континентов. Не перепутай.

Вечером, вернее, в то время, что мы условно считали вечером, я сидела у теплой стены, доедая скудный ужин, и разглядывала свой браслет. Он мягко светился в такт пульсации пещеры. Рорк сидел напротив, чиня какую-то деталь своей амуниции.

– Твоя сила... она другая, – сказала я. – Не такая, как у легатов. И не такая, как у меня. Она... родная для этого мира.

Он кивнул, не отрываясь от работы.

– Да. Я – дитя Арона в прямом смысле. Моя мать, скальд моего племени, провела всю беременность у Горячих Ключей, слушая песнь магмы. Они говорят, я родился в ту самую ночь, когда проснулся вулкан Ледяной Клык. Моя сила – это эхо его первого крика.

– А моя... чужая, – тихо сказала я. – Из другого мира.

Рорк наконец поднял на меня глаза.

– Река, впадающая в океан, становится его частью. Она приносит с собой ил с далеких гор и песок с чужих берегов. Океан от этого не становится хуже. Он становится богаче. Твоя сила не чужая. Она – новая нота в песне Арона. И песня от этого становится сложнее и прекраснее. Иномирцы... они не приносят новых нот. Они рвут струны.

Его слова были просты, но в них была та самая истина, которую я чувствовала кожей. Я не была ошибкой или угрозой. Я была частью чего-то большего.

Внезапно Моргус, дремавший у входа в пещеру, насторожился. Его тело напряглось, уши навострились, а в наше ментальное пространство ворвалась острая, как бритва, тревога.

Чужаки. В небе. Металлическая птица. Пахнет... пустотой.

Рорк медленно встал. Его лицо стало каменным, а золотые узоры вспыхнули ослепительным светом.

– Они нашли нас. Быстрее, чем я думал.

Мы выскочили из пещеры в ледяную ночь Нордхейма. В небе, заслоняя бледные луны, висело корабль иномирцев. Тот самый, что я видела в пустыне. Он был похож на гигантского ската, черного и беззвучного. От его брюха исходил холодный, белый луч, скользивший по склонам горы, как палец, ищущий что-то на странице.

– Антенна, – прошептала я, вспомнив кристалл Верды. – Они пеленгуют мою метку.

Луч остановился на входе в нашу пещеру. Корабль развернулся и начал медленное, неумолимое снижение.

Рорк стоял, запрокинув голову, его руки сжались в кулаки. От него исходила такая концентрация ярости, что воздух вокруг заколебался.

– Хорошо, – произнес он, и его голос пророкотал, как готовое взорваться жерло вулкана. – Пусть приходят. Поговорим на языке, который они понимают.

Он повернулся ко мне, и в его ледяных глазах плясали отражения далеких огней.

– Араш. Твое испытание начинается. Защити себя. И помни: ты не одна. У тебя есть союзник. Огненный.

Он широко раскинул руки, обращаясь к горе, и Ледяной Клык отозвался на его зов. Земля задржала, и из жерла вулкана с грохотом вырвался столб дыма и пепла, озаренный снизу зловещим багровым заревом. Рорк не собирался прятаться. Он собирался дать бой. И я была готова стоять с ним плечом к плечу. Впервые я чувствовала не страх перед надвигающейся битвой, а холодную, ясную решимость. Пришло время проверить, чему я научилась.

Глава 33

Грохот извергающегося вулкана оглушил мир, подменив собой все звуки. Воздух наполнился едким запахом серы и раскаленной пылью, застилающей взгляд. Багровое зарево из жерла озарило скалы зловещим, пульсирующим светом, в котором черный корабль иномирцев казался еще более чужеродным и неестественным.

Он не отступил. Напротив, он ответил. Из его гладкого брюха выдвинулись несколько сфер, испускающих высокочастотный, режущий слух гул. Они парили в воздухе, и от них исходили тонкие, почти невидимые лучи, которые прочерчивали на скалах глубокие, оплавленные борозды.

Рорк не ждал. Он был воплощением гнева земли. С его криком, слившимся с ревом вулкана, из трещин у подножия горы вырвались десятки огненных змеев – сгустки магмы, взлетевшие в небо и устремившиеся к кораблю. Это было грандиозно и страшно.

Но иномирцы были готовы. Сферы сомкнулись, создавая перед кораблем мерцающее, похожее на радужную пленку бензина, поле. Магма ударила в него и... не прожгла. Она растекалась по невидимому куполу, как варенье по тарелке, остывая и чернея, осыпаясь обратно каменным дождем.

Они адаптировались, – промелькнула у меня мысль.Они изучали его в прошлую встречу.

Рорк стиснул зубы, и узоры на его руках вспыхнули так ярко, что стало больно смотреть. Он сконцентрировался, и следующий залп был иным – не слепые сгустки, а острые, как копья, снопы расплавленного базальта. Они вонзились в защитное поле, и оно затрепетало, замигало. Одна из сфер не выдержала нагрузки и взорвалась ослепительной белой вспышкой.

Но пока Рорк отвлекал на себя основной удар, я почувствовала знакомое, тошнотворное ощущение. Холодную пустоту, ползущую по склону. Луч-локатор с корабля нашел меня. И из его центра, на невидимых лифтах, спустились фигуры в белых, облегающих костюмах. Иномирцы. Настоящие. Не гибриды. Их было пятеро. Их шлемы были лишены каких-либо черт, лишь матово отсвечивали заревом пожара. Они двигались с неестественной, скользящей плавностью, игнорируя тряску земли и падающие камни.

«Араш!» – крикнул Моргус. Он бросился вперед, его крылья рассекали задымленный воздух. Он был уже не птенцом, а крупным, стремительным хищником. Один из иномирцев поднял руку, и из его ладони вырвался сноп белых энергетических нитей, похожих на паутину. Моргус виртуозно увернулся, яростно щелкнул клювом, но не смог пробить силовое поле, вспыхнувшее вокруг противника.

Я оставалась в тени скалы, мое сердце колотилось где-то в горле. Страх был, да. Но поверх него – та самая холодная ясность, которую я почувствовала минуту назад. Рорк говорил с огнем. А я... я должна была говорить совсем.

Я закрыла глаза, отсекая хаос битвы. Я вдохнула воздух, пахнущий пеплом и озоном. Я почувствовала под ногами вибрацию взбесившейся горы. Я услышала ярость Рорка, страх Моргуса, бездушную, механическую пустоту иномирцев.

И я начала петь.

Не голосом. Всем своим существом. Я послала в окружающий мир не приказ, а просьбу. Просьбу о помощи.

Я обратилась к ветру, что гудел в расщелинах. Я показала ему этих чужаков, этих паразитов, стремящихся высосать всю жизнь, всю песнь из этого мира. Я попросила его сбить их с ног, закрутить вихрем пепла в их лица.

Порыв ветра, которого не могло быть в этой закупоренной долине, с ревом обрушился на отряд. Двое иномирцев пошатнулись, их безупречный строй нарушился.

Я обратилась к самому камню под их ногами. Я послала ему образ их корабля, режущего скалы безразличными лучами. Я попросила его не держать их.

Камень отозвался. Площадка, на которую они приземлились, внезапно затрещала и поползла вниз, увлекая за собой одного из солдат. Он не кричал, лишь беспомощно взмахнул руками, прежде чем его накрыла лавина щебня.

Оставшиеся четверо не дрогнули. Они открыли огонь. Белые лучи прошивали дым, испаряя камень на своем пути. Один из них целился в Рорка, другой – в меня.

Я не думала. Я действовала. Я слилась с окружающим пространством, как учила Верда. Мое тело двигалось не по воле разума, а по зову самой горы. Я отскакивала за выступы, припадала к земле, чувствуя, как луч прожигает воздух в сантиметре от головы. Я была не бойцом, а частью пейзажа, которую было невозможно поймать.

«Тихий Шепот» и «Отзвук» появились в моих руках без зова. Их песнь была не яростной, а сосредоточенной, целеустремленной. Они чувствовали угрозу и рвались в бой.

Один из иномирцев, тот, что стрелял в меня, оказался рядом. Его безликий шлем был в двух шагах. Он поднял руку с излучателем.

И в этот момент из дыма выросла тень. Моргус. Он не стал кусать или бить. Он с размаху врезался в иномирца грудью, отшвырнув того в сторону. Силовое поле захлебнулось и погасло под мощным ударом. Иномирец грузно рухнул на камни.

Я воспользовалась моментом. Я не стала метать клинки. Я ринулась вперед сама. «Тихий Шепот» в моей руке описал короткую дугу и вонзился в соединение между шлемом и костюмом. Не в броню, а в щель. Металл не кричал. Он издал короткий, противный шипящий звук, и лезвие вошло внутрь.

Я не почувствовала ни плоти, ни крови. Лишь хруст чего-то хрупкого и холодную, гелеобразную субстанцию. Иномирец затрепетал и замер.

Я вырвала клинок и отпрыгнула, едва избежав луча от другого солдата. Сердце бешено колотилось, но в голове была идеальная ясность.Их можно убить.

Над нами бушевала главная битва. Рорк, стоя на краю пропасти, буквально выкачивал магму из недр. Теперь это был не хаотичный обстрел, а прицельный, сконцентрированный луч жидкого огня, который он, как меч, направлял в корабль. Защитное поле трещало по швам. Еще одна сфера взорвалась, затем другая.

Корабль дрогнул. Белый луч, державший меня, погас. Раздался оглушительный, неземной гул – звук перегружающихся систем. И затем корабль, окутанный дымом и искрами, медленно, почти неловко, начал отступать, поднимаясь в багровое небо и растворяясь в пепловой завесе.

Битва была выиграна.

Тишина, наступившая после его исчезновения, была оглушительной. Лишь потрескивание остывающих камней и тяжелое, хриплое дыхание Рорка нарушали ее.

Я стояла, опираясь на колени, пытаясь перевести дух. Рука, державшая «Тихий Шепот», дрожала. Передо мной лежало тело иномирца. Я подошла и осторожно, кончиком клинка, отстегнула шлем.

Под ним не было лица. Вернее, оно было, но... стертым. Безносое, с большими, молочно-белыми глазами, лишенными зрачков, и маленьким, лишенным губ ртом. Кожа была бледной, почти прозрачной. Оно не выражало ни боли, ни страха. Лишь пустоту.

Я почувствовала тошноту. Это была не смерть воина. Это было... отключение механизма.

Рорк подошел ко мне. Его доспехи дымились, лицо было покрыто сажей и потом, но в глазах горел огонь.

– Ты видишь? – хрипло произнес он. – Они даже не живые. Они – инструменты. Щупальца той самой Пустоты.

Он посмотрел на тело, и его лицо исказилось от отвращения.

– Они приходят не завоевывать. Они приходят стерилизовать.

Я посмотрела на своего убитого врага, затем на отступающий след корабля в небе, и холодная ясность в моей душе сменилась леденящим душу пониманием. Это была не победа. Это была лишь первая разведка. Настоящая война еще даже не начиналась. И моя роль в ней была куда значительнее, чем я могла предположить. Я была не просто мишенью. Я была тем, кто мог дать этому миру голос для сопротивления.

Глава 34

Тишина после ухода корабля была тяжелой, налитой пеплом и смыслом. Мы стояли среди дымящихся развалин, трое живых и один мертвый, чья безжизненная форма казалась лишь очередным обломком скалы. Даже рев вулкана стих, сменившись глухим, угрожающим урчанием, будто зверь, уходящий в берлогу, но не выпускающий добычу из виду.

Рорк первым нарушил молчание. Он подошел к телу иномирца и, не скрывая отвращения, пнул его ногой в белом панцире. Труп перевернулся, безвольно взметнув тонкие конечности.

– Мусор, – прохрипел он. Его золотые узоры, еще недавно полыхавшие ослепительным светом, теперь тускло мерцали, как угли. – Они даже не убирают за собой.

«Они... не пахнут ничем, – подал мысль Моргус, с опаской обходя тело. – Как выжженное место. Пустота».

Я не могла отвести взгляд от этого безликого существа. Оно было воплощением всего, против чего я боролась – холодной, бездушной эффективности, стерильной и всепоглощающей. Мысль о том, что такие же существа могли уничтожить Мэриэль, заставила мое сердце сжаться.

– Они отступили, но ненадолго, – сказала я, поднимая глаза на Рорк. Голос мой звучал хрипло от дыма и напряжения. – Они получили данные. Об тебе. Обо мне. О нашей совместной защите.

Рорк мрачно кивнул, его взгляд скользнул по оплавленным скалам, по следам его мощи.

– Они видели, как я говорю с огнем. И видели, как ты говоришь с камнем и ветром. Следующая их атака будет точечной. Подавляющей. – Он посмотрел на меня, и в его ледяных глазах читалась суровая правота. – Тебе нельзя оставаться здесь. Ты сделала это место мишенью. И я тоже стал мишенью. Нам обоим нужно исчезнуть.

От его слов в горле встал ком. Он был прав. Я принесла сюда бурю. Я разрушила его уединение, его гармонию с горой.

– Прости, – прошептала я. – Я...

– Прекрати, – отрезал он резко, но без злобы. – Река не виновата, что на нее напали акулы. Ты – часть этого мира, нравится это кому-то или нет. А раз так, ты имеешь право защищать его. И право искать союзников. – Он тяжело вздохнул, окидывая взглядом свою некогда неприступную обитель. – Но тактика меняется. Мое место силы известно. Твое – пока нет. Мы должны использовать это.

Он повернулся и грузно пошел обратно к пещере. Мы с Моргусом последовали за ним. Внутри царил хаос. От мощной вибрации попадали кристаллы, некоторые из аметистов потрескались, утратив свое внутреннее сияние. Воздух был густым от пыли и пепла.

Рорк, не глядя по сторонам, направился к дальнему углу, где среди груды инструментов и камней стоял большой, покрытый патиной времени сундук, высеченный из цельного куска базальта.

– Я не всегда был отшельником, – сказал он, откидывая тяжелую крышку. Внутри лежали не сокровища, а практичные вещи: свертки с провизией, просмоленные бурдюки для воды, рулон тонкой, но прочной ткани цвета камня. – В юности, до Храма, я был проводником. Знаю каждую тропу Нордхейма, каждую потайную пещеру.

Он начал быстро и методично собирать второй, меньший по размеру ранец.

– Есть место. Долина Безмолвного Ветра. Там... тихо. Слишком тихо. Даже для меня. Воздух там плотный, старый. Он поглощает звук, энергию, мысли. Ищемые устройства иномирцев там ослепнут. Твоя метка будет приглушена.

Он протянул мне ранец. Он был на удивление легким.

– Еда. Вода. Снежные шипы. Там ты сможешь отдышаться. Подумать.

Я взяла ранец, чувствуя тяжесть ответственности и странную благодарность.

– А ты? Куда ты пойдешь?

– Я останусь здесь, – он обвел рукой пещеру. – Но ненадолго. Нужно создать иллюзию, что я все еще тут. Разжечь огни, оставить следы. Пусть думают, что мы зализываем раны. А сам я уйду глубже. В самые потаенные ходы, куда не пройдет ни один луч. Мне нужно... поговорить с горой. Она ранена. Ее гнев нужно утихомирить, иначе она взорвется по-настоящему, и тогда погибнут не только иномирцы.

В его словах была неизбывная грусть. Он чувствовал боль мира так же остро, как свою собственную.

– Как я найду эту долину? – спросила я.

Рорк достал из сундука небольшой, гладкий черный камень, похожий на гальку, испещренную тонкими золотыми прожилками.

– Возьми. Это – слеза вулкана. Осколок сердца этой горы. Он будет тянуться к месту, где тихо. Доверься ему. Когда камень перестанет теплеть в твоей руке, ты на месте.

Я сжала камень в ладони. Он был теплым и пульсирующим, как живой.

– Спасибо, Рорк. За все.

Он коротко кивнул.

– Береги себя, Проснувшаяся. Миру нужен твой голос. Теперь иди. Пока ночь скроет твой след. И помни... – он на мгновение замолчал, и его взгляд стал пронзительным, – твоя сила – в гибкости. Ты нашла общий язык со мной и с огнем. Теперь найди его с тишиной. Это будет твое самое трудное испытание.

Я накинула ранец на плечо. Моргус уже ждал у входа, его зоркие глаза всматривались в ночную мглу.

«Готов», – мысленно подтвердил он.

Я бросила последний взгляд на Рорка. Он уже стоял у лавового озера, его спина была прямой, а рука лежала на раскаленной стене, словно он утешал гигантское, испуганное животное. Он возвращался к своему диалогу.

Мы вышли в холодную нордхеймскую ночь. Ветер, еще недавно бывший моим союзником, теперь завывал по-иному – предвещая пургу. Я закуталась глубже в плащ, сжала в кармане теплый камень-проводник и посмотрела на Моргуса.

– Летим. На север. К тишине.

Мы поднялись в воздух, оставляя позади дымящуюся, раненую гору и первого настоящего союзника в моей войне. Впереди была неизвестность, обещавшая не безопасность, а лишь передышку. Но и это было больше, чем я могла надеяться еще несколько дней назад. Теперь у меня был план. И камень, ведущий меня через бушующую стихию к месту, где можно было бы, наконец, услышать самый важный голос – голос собственной судьбы.