Текст книги "Второй шанс Виктории (СИ)"

Автор книги: Наталья Смеречинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

По приказу Арчибальда меня выпустили из комнаты только на следующее утро. Будто бы брат действительно опасался, что я брошусь вслед за ними в Лондон. Или просто хотел показать свою власть надо мной. Не важно, в любом случае из комнаты я вышла подавленная и разбитая.

Слуги прятали глаза и явно чувствовали себя виноватыми, но я их не виню. Что они могли сделать? Лорд Эшвуд полноправный хозяин не только поместья, но и моей жизни. Разве кто-то посмеет встать у него на пути?

Я бы не стала на их месте. Поэтому самым идельным решением было делать вид, что ничего не произошло. Почти....

– Молли, – обратилась я к служанке, что одевала меня в легкое, домашнее платье – Передай пожалуйста миссис Дженкинс, что я хотела бы переговорить с ней после обеда у себя в кабинете.

– Да, мисс – глаза Молли сверкнули любопытством, но она позволила себе только намек– Может я чем-то еще могу помочь, мисс?

– Нет, Молли, спасибо, – ответила я, стараясь держать голос спокойным. – Просто передай миссис Дженкинс, и это будет вполне достаточно.

Служанка кивнула, опуская взгляд, но её глаза по-прежнему излучали неприкрытое любопытство. Понимая, что задавать вопросы было бы неприлично, она покорно отступила и тихо вышла из комнаты.

Ну вот и все! Решение принято, процесс запущен...

За завтраком я почти не ела взволнованная предстоящим разговором. Еще и еще раз взвешивая собственные действия, которые стоило бы предпринять.

И поэтому, когда завтрак закончился и настало время идти в кабинет брата я уже отрепетировала свою речь до блеска.

Миссис Дженкинс вошла в кабинет с выверенной точностью, будто тайком следила за часами. Её строгое, бесстрастное лицо не выдавалось никакими эмоциями, но за долгие годы я научилась понимать, что за этой непроницаемой маской скрывалась доброе сердце и проницательность, которой позавидовал бы любой сыщик. Именно это мне сейчас и было нужно.

– Мисс Эшвуд, вы хотели меня видеть, – проговорила она нейтрально, присев на стул напротив и сложив руки на коленях.

Я глубоко вздохнула, стараясь придать своему голосу большую увереность.

– Да, миссис Дженкинс, благодарю вас, что смогли уделить мне время. Есть дело… деликатное, и мне нужна ваша помощь.

Она слегка склонила голову, давая понять, что слушает внимательно.

– Во-первых, – начала я, стараясь не встретиться с её глазами, чтобы не запнуться и не выдать своего волнения. Все таки просьба была сверх деликатной. – мне нужно отправить письмо. Но чтобы о нём не узнал никто в доме. Это… частная переписка.

Я посмотрела на неё, и по её лицу скользнул едва заметный отблеск понимания.

– Я могу это устроить, мисс. Полагаю, письмо будет готово сегодня?

– Да, сразу после нашей беседы. Отправить нужно как можно скорее. Это письмо для… герцога Пемброка.

Миссис Дженкинс чуть приподняла бровь, но не позволила себе ни слова удивления или возражения. Я вздохнула с облегчением, зная, что она не станет задавать лишних вопросов.

– И второе, – продолжила я, чувствуя, как тревога подступает ближе. – Мне нужен человек… тот, кто может помочь в расследовании одного… скажем так, очень запутанного дела.

На этот раз её глаза слегка сузились, и она окинула меня долгим, изучающим взглядом. Я ощутила, что она, как никто другой, умеет взвешивать каждое слово, оценивая риск и выгоду.

– Ваша просьба весьма необычна, мисс Эшвуд, – медленно произнесла она, подбирая слова. – И я откровенно говоря не уверенна, что могу помочь вам с этим. Возможно, если вы дадите мне разрешение, я обращусь к мистеру Дженкинсу с подобным вопросом и он сможет помочь.

Сомнение в ее голосе было хорошо слышно. И правда, откуда у простой экономки могут быть такие связи? Но она мне казалась самым лучшим из всех кандидатов на поиски частного сыщика.

Она однозначно ни в чем не замешена и искренне желает мне помочь. Я уверена!

Да, миссис Дженкинс казалась единственным человеком, кто, возможно, поможет мне сделать невозможное.

– Да, миссис Дженкинс, если мистер Дженкинс сможет что-то предложить, я была бы благодарна, – осторожно ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но всё же добавила, чувствуя необходимость быть предельно откровенной: – Но, прошу вас, в крайнем случае. Эта просьба требует осторожности и… полной конфиденциальности.

Миссис Дженкинс кивнула, и на её лице мелькнула тень решительности.

– Я понимаю, мисс Эшвуд, – её голос звучал твердо. – Я поговорю с ним так, чтобы никто в доме ничего не заподозрил. Уверена, что мистер Дженкинс сможет предложить несколько хороших вариантов… тех, кто может помочь в деликатных делах, если потребуется.

Её спокойствие немного утихомирило моё напряжение, и я с благодарностью посмотрела на неё.

– Спасибо, миссис Дженкинс. И, пожалуйста… пусть это останется между нами. – Я встретилась с её взглядом, надеясь, что моя мольба найдёт в ней поддержку.

– Будьте спокойны, мисс. Все останется в тайне, как вы и просите, – заверила она. – И позвольте предложить вам ещё одно: когда человек будет найден, возможно, будет разумнее встретиться с ним не здесь, а… на нейтральной территории.

Её предложение заставило меня задуматься. Конечно, не менее осторожным шагом было бы покинуть дом, чтобы встретиться с этим человеком. Возможно, когда мистер Дженкинс найдёт того, кто сможет выслушать мою историю и помочь разобраться в прошлом, мне стоит запланировать небольшое путешествие.

– Это мудрое решение, – кивнула я, с благодарностью смотря на женщину, что уже многие годы верой и правдой служила нашему дому. – Если будет возможность, я подготовлюсь к встрече вне дома. Спасибо вам, миссис Дженкинс, за понимание и помощь.

Она лишь поклонилась, давая понять, что для неё это долг и честь.

После этого миссис Дженкинс покинула меня оставив наедие с перьевой ручкой и листом бумаги.

Тяжело вздохнув я принялась выводить.

" Генри Лэнгтону, герцогу Пемброку"

Я уставилась на белоснежный лист бумаги, чувствуя, как перьевая ручка странно тяжелеет в моей руке. Разве можно простыми словами передать всю ту бурю, что клокотала внутри? Вздохнув, я принялась выводить:

«Генри Лэнгтону, герцогу Пемброку…»

Сама форма обращения уже казалась ледяной и чуждой. Но как иначе я могла начать? «Генри»? Или, может быть, «дорогой герцог»?Смешно!

Я скомкала первый листок, отшвырнула его в сторону и взяла новый. Погружаясь всё глубже в свои мысли, я пыталась сформулировать хотя бы что-то, достойное начала.

«Уважаемый герцог Пемброк, мне необходимо встретиться с вами…»

Я прикусила губу, понимая, что такое начало звучало сухо и отчуждённо. Совсем не так, как я хотела. Ведь в каждом слове должна была быть просьба – и одновременно упрёк, требование, и – признание страха, с которым я теперь жила.

Снова перечеркивая и переписывая, я терялась всё больше, пока не почувствовала, что мне никогда не удастся выразить то, что я хотела сказать. В какой-то момент я просто отложила ручку и, уронив голову на сложенные руки, закрыла глаза, отчаявшись.

И тут вдруг раздался резкий стук в дверь, и, не успев толком поднять голову, я услышала голос дворецкого:

– Простите, мисс Эшвуд, но у вас посетитель. Его светлость, герцог Пемброк передает просьбу с ним увидиться.

Я подскочила, глядя на дверь широко распахнутыми глазами. Неужели он здесь? Сам? В этот момент облегчение, восторг и капля страха захлестнули меня. Не нужно больше пытаться выразить всё в письме, не нужно повторно унижаться и просить. Он сам пришёл, словно ответ на мой безмолвные молитвы.

– Скажи его светлости, что я сейчас спущусь – спокойно ответила лакею, но стоило тому закрыть двери, как я вскочила на ноги нервно заламывая пальцы.

О, Боже, что я ему скажу?! Как начну разговор?! О, Господи, мое платье помялось от долгого сидения за столом!!

Только когда я судорожно начала расправлять складки образовавшиеся на моей верхней юбке, до меня дошло, что же я на самом деле делаю.

– Успокойся, Викки! – строго приказала сама себе и несколько раз глубоко вздохнула.

Это же Генри Лэнгтон! Самовлюбленный наглец герцог Пемброк! Плевать в каком платье к нему ты выйдешь! Он этого не оценит!

Сделав несколько глубоких вдохов, я выпрямилась и одёрнула платье с новой решимостью. Да, это был Генри Лэнгтон, тот самый мужчина, который вел себя неподобающе, считая, что весь мир должен подстраиваться под его правила. Он и так не собирался быть благосклонным, так что совершенно неважно, как я выгляжу. Если он ожидает от меня трепета и покорности, значит, он сильно ошибается.

– Ты не должна пасовать перед ним, Виктория – прошептала я себе, глядя в зеркало. – Ты можешь с ним справиться. Ты должна! Должна сегодня узнать все!

Вот так себя накручивая и поддерживая хоть какое-то присутствие духа я подошла к двери. Конечно же быть агресивной с Генри, это не самый лучший путь выведать у него все тайны, но я делаю это не для того, чтобы приструнить герцога. Это для меня!

Внутри моего слабого тела сейчас бьется в истерике маленькая рыжеволосая девочка, которая совсем не хочет сталкиваться с чем-то неприятным, но выбора не было.

И поэтому мне остался лишь путь гнева, чтобы окончательно не спасовать перед неприятной необходимостью встречатся с бывшим женихом.

Когда я вошла в гостиную, Генри уже стоял у окна, небрежно заложив руки за спину. Лёгкий дневной свет, струящийся сквозь высокие оконные стёкла, озарял его профиль, подчеркивая изящную линию скул и строгий изгиб его челюсти. Тени от ресниц ложились на щеки, делая его черты еще более выразительными, а губы, сжатые в едва заметной усмешке, выглядели одновременно жесткими и манящими.

Тёмные волосы были аккуратно зачесаны назад, подчёркивая его серьёзный, собранный вид, а взгляд – направленный вдаль за окном, как будто он был погружён в какие-то свои мысли – придавал ему вид недоступного и равнодушного к чужим переживаниям аристократа. Казалось, весь мир для него был лишь игрой, и только ему решать, когда и как её вести. Широкие плечи и подтянутая фигура, в идеально сидящем костюме, делали его присутствие в комнате непререкаемым. Генри выглядел так, будто он правил этим миром и все остальные должны были ему подчиняться. Это раздражало до колик в животе.

Но, несмотря на ледяную сдержанность, в его облике было что-то неуловимо привлекательное и властное.

Вся его поза была такой горделивой и уверенной будто бы это он был хозяином поместья, а я жалкой гостьей умоляющей его о встрече.

И все же, как хозяйке, именно мне предстояло произнести первые звуки и разбить образовавшуюся неловкую тишину.

– Добрый день, герцог Пемброк! – могу гордиться собой, так как мой голос почти не дрожал – Чем обьязана?!

– Здраствуйте, мисс Эшвуд – ответил он и наконец-то обратил свой взор на меня – Я приехал принести свои глубочайшие извинения.

Глава 23

Я застыла, поражённая его словами. Я ожидала чего угодно: насмешки, сарказма, ледяного высокомерия – но никак не этих простых слов, которые сбили меня с толку и словно вынули почву из-под ног. Всё, что я так тщательно репетировала и прокручивала в уме, все заготовленные фразы тут же испарились, едва только это неожиданное «извините» прозвучало в тишине.

Генри, словно уловив моё замешательство, позволил себе едва заметную усмешку, и, встретившись со мной взглядом, продолжил с той же обезоруживающей простотой, которая только усилила моё недоумение:

– Я был груб в прошлый раз, Виктория. – Он произнёс моё имя мягко, почти тепло, что заставило меня ещё сильнее напрячься. – Я не хотел, чтобы наше последнее общение закончилось… подобным образом.

Эта непривычная покладистость казалась мне ещё более подозрительной, чем его обычное холодное высокомерие. Я молча смотрела на него, пока он с таким серьёзным, почти искренним выражением продолжал смотреть на меня.

– Я... – начала было, но не смогла подобрать слова, чувствуя, как внутри всё смешалось. Как он мог так спокойно перевернуть всё, словно я – его давняя знакомая, которой он действительно хочет принести извинения? Моя решимость осыпалась, как сухие листья.

Наконец, собрав себя в единое целое, я решила говорить откровенно, отбросив все заготовки и попытки произвести впечатление.

– Мне не нужны ваши извинения. Мне нужны ответы, – выпалила я, вновь обретя силу голоса. – Ответы о том, что произошло год назад и что было столь… важным для вас, чтобы разрушить мою жизнь.

На этот раз его лицо утратило всякие тени усмешки.

Его взгляд затвердевал, словно слова мои достигли какой-то скрытой, давно запертой двери в его душе. Никакой усмешки, ни тени высокомерия – только серьёзность, чуть настороженная и даже немного мрачная. Генри выдержал паузу, словно взвешивал что-то, что, возможно, никогда не собирался мне открывать. Наконец, он медленно кивнул, сделав шаг ближе.

– Хорошо, Виктория, – его голос стал приглушённым, даже доверительным. – Если вы действительно хотите знать всё… Всплыли некоторые факты, которые… которые ставят наши прошлые события в новый свет. Но прежде чем я продолжу, мне нужно услышать от вас правду.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь разгадать какие-то неведомые мне загадки, написанные на моих чертах.

– Скажите мне, Виктория, – его голос звучал мягко, но в нём была отчётливая напряжённость. – Вы действительно были сильно больны весь прошлый год? И ничего не помните?

Его вопрос застал меня врасплох. Он ничего не знал? Мне казалось, что весь высший свет был в курсе моей внезапной болезни. Разве об этом не судачили на каждом углу?

– Я… – колебалась я, но быстро взяла себя в руки, – действительно была парализована целый год и мой врач утверждает, что это настоящее чудо – то что я говорю и могу ходить. А еще, герцог Пеброк..

Я посмотрела на него твердым взглядом, так будто собиралась произнести приговор.

– Я абсолютно не помню вас. Для меня первая встреча произошла на пыльной дороге вблизи Бата. И все мои воспоминания, а также образ Генри Лэнгтона строится именно на том, что произошло после.

Мои слова явно не понравились ему. Мне даже показалось, что он тихо выругался, но тут же исправился и произнес.

– Этого я и боялся. Мне очень жаль, Виктория, что все именно так и произошло, но буду откровенен – у меня были причины быть жестоким с вами. Я ведь любил вас, Виктория.

Если до этого мне казалось, что я пережила шок от слова "извините" то сейчас меня просто накрыло взрывной волной.

Я посмотрела на герцога широко раскрытыми глазами и даже, кажется, приоткрыла рот от удивления. Что выглядело не очень, так как герцог жадно вглядывался и впитывал малейшую реакцию моего лица.

– Вы и правда не помните.

Разочарование его было очевидным и болезненым. Скрывая свои эмоции он снова отвернулся к окну. Я же понимая, что этот разговор может принести еще не одно потрясение предпочла присесть на кресло. Подальше от герцога и его болезненных признаний.

Генри всё так же смотрел в окно, словно то, о чём он говорил, было бы слишком личным, слишком болезненным, чтобы произносить, глядя мне в глаза. Но в его голосе звучала такая искренность, что я не могла не слушать, несмотря на растущее беспокойство.

– Вы были ещё девчонкой, когда мы с Арчибальдом подружились, – продолжал он, всё так же не поворачивая ко мне головы. – Младшая сестрёнка, всегда прячущаяся за его спиной, дразнящая нас обоих и превращающая любое собрание в игру. Смешливая, вздорная… и такая живая. Даже спустя годы этот образ оставался в моей памяти неизменным.

Я чувствовала, как горло сжимается. Слова Генри отзывались во мне, словно кто-то пытался воссоздать давно потерянные воспоминания. Но я ничего не могла вспомнить.

– Но потом отец отправил меня в Итан и мы не виделись долго, – его голос стал чуть громче, будто он снова возвращался в те моменты, – И когда я встретил вас снова, вы уже не были той рыжеволосой девчонкой. Передо мной стояла леди, прекрасная, умная и интересная, и это... это затмило всё.

Он вздохнул, чуть подавшись вперёд, и я заметила, как сжались его пальцы.

– И тогда, – продолжал он, – Я понял, что зрело в моем сердце все эти годы. Странно, что я заметил это не сразу. Но счастью моему не было предела, когда вы мне ответили взаимностью. По крайней мере мне так казалось.

Последнюю фразу он сказал с коротким смешком в котором послышалась боль смешаная на половину с циничностью.

Этому мужчине разбили сердце! С ужасом поняла я. И похоже, что за это несу ответственность тоже я.

Генри замолчал, давая себе минутку отдыха перед тем как продолжить.

– Я сделал вам предложение весной. Это был вечер балов и праздников, весь Лондон был в восторге от вашего появления. И когда вы согласились, счастью моему не было предела. – Он усмехнулся, но эта улыбка была далека от радости. – Не скажу что все родственники были рады и по Лондону не шептались, что партия подобрана не блестяще, но мне было плевать. Я сумел уговорить дядюшку и это было главное. Разрешение на брак получено и осталось только дождаться самого торжества.

Дядюшку? Ах да! Генри к тому времени оказался крулгой сиротой из ближайших родственников у которого была только сестра и дядя, покойный ныне герцог Пемброк.

Но с этим было все понятно. Если отвлечься от эмоций и думать здраво, то картина вполне себе понятна. Благородный джентельмен делает предложение леди пусть и ниже по положению, но все же своего круга. У них намечается свадьба. Так что же может пойти не так? Будто в ответ на мои мысли Генри продолжил. На этот раз его голос звучал холодно, с теми самыми нотками, что я так ненавидела слышать.

– Как только было обьявлено о помолвке мне сразу же начали приходить письма. Мерзкие, насмешливые анонимки где меня жалели и советовали обратить внимание на моральный облик невесты. В одно из писем говорилось, что у вас есть тайная связь с кем-то. Тогда я не верил. Я должен был доверять вам. Но вскоре начали приходить доказательства: рассказы о тайных встречах, подарки, которые появлялись на вас, украшения… которые не от меня. – Его голос звучал, как шелест сухих листьев. – Виктория, я пытался не верить, но каждый раз, видя на вас тот самый браслет, серьги, которые вы носили с гордостью и небрежностью, что-то внутри меня умирало.

Я чувствовала, как вся кровь отхлынула от моего лица, а на сердце легло гнетущее чувство. Не может быть! Я не могла!!!

– Я начал замечать перемены в вашем поведении. Радость от наших встреч исчезла. Вы словно пытались держаться на расстоянии, избегали меня и часто выглядели грустной или подавленной.

– И в конце концов, – голос его окончательно приобрел жесткость, – пришло последнее письмо, в котором говорилось, что вы… сбежали с другим. Я отказывался это принимать. Даже если вы были влюбленны в другого, то всегда могли честно обратится ко мне. Признаюся, я сам подумывал поговорить с вами откровенно, но все тянул, опасаясь получить ответ, который мне не понравится. Так что это письмо показалось мне насмешкой, злой шуткой какого-то зависника.

Он сделал паузу и глубокий вздох.

– А затем ко мне пришёл Арчибальд, как бы подтверждая все слухи. – Его глаза были холодны, как лёд. – Это было предательство, Виктория. Я понял, что вас больше нет в моей жизни. И высказал вашему брату все, что думаю по поводу вас, а также показал все письма и привел все факты, которых накопилось не мало. Арчибальд ушел раздавленным в тот вечер, а я поклялся сам себе никогда больше вас не вспоминать, выбросить навсегда из своей жизни предательницу. Расторг помолвку и зарылся в дела Вилтон-Хаус, поместья дядюшки. Я думал, что смог забыть вас и пройти этот этап в жизни, но...

Он замолчал, его гордость словно снова взяла верх, а лицо стало непроницаемым.

– Случился Бат– договорила я за него теперь лучше понимая и его поведение, и те обвинения, что сыпались на мою голову. И самое страшное, что я не могла ответить ни на одно из них так как не помнила абсолютно ничего.

– Да, – подтвердил он – Случился Бат.

И этим было все сказно, но....

– Тогда почему вы здесь? – все было логично до этого момента – Почему вы просите прощение и говорите з женщиной, которая вас предала?

– А вот это, Виктория, – голос его стал серйозным, а лицо хмурое – И есть самая интересная часть моего рассказа и то что нам неприменно нужно обсудить. Я присяду?

– Конечно! – спохватилась я, указывая на небольшой диванчик напротив. С этими событиями совсем забыла о своей роли вежливой хозяйки – Присаживайтесь. Может быть чаю?

– Не стоит – покачал головой он – Я не хотел бы, чтобы слуги слышали нас и советовал бы вам, Виктория, тоже быть осторожной.

Он устроился на диванчике напротив, сохраняя серьёзность, и, слегка склонив голову, словно продумывая слова, наконец, продолжил.

– Признаюсь, я совершенно не ожидал увидеть вас на той дороге и был ошеломлён этой неожиданной встречей, – он бросил на меня пристальный взгляд. – Ваш внешний вид говорил о том, что вы пережили серьёзные потрясения, а совершенно естественная реакция на “мисс Эшвуд” лишь добавила мне сомнений.

– Вы наверное подумали, что я все подстроила и пытаюсь примкнуть к стае охотящихся на вас девушек – с горькой улыбкой сообщила свои догадки я.

– Не буду оправдываться, я действительно подумал именно так, – его голос оставался ровным, будто он просто подтверждал факт. – Но ваше поведение было слишком необычным. Вы вели себя так, будто действительно меня не узнавали. Конечно, сначала я счёл это хитрой уловкой – попыткой воззвать к былым чувствам и привлечь моё внимание. Но всё вместе – ваши слова, повадки и состояние – не давало мне покоя. И тогда я решил выяснить, чем занималась мисс Виктория Эшвуд весь этот год. Что произошло с вами и, самое главное, что стало с вашим предполагаемым возлюбленным.

Он наклонился ближе, его глаза стали мягче, но голос оставался твёрдым.

– Как пер Англии, я имею множество полезных связей и возможностей, Виктория. Я задействовал их и выяснил то чего совсем не ожидал – его взгляд был пронизывающим. – Мне сообщили, что о замужестве мисс Эшвуд никто и не слышал. На самом деле, вас словно просто… не стало. Лишь одно дошло до меня чётко: после расторжения нашей помолвки вы буквально исчезли. Копнув глубже мои люди выяснили, что вы очень серйозно болели и были при смерти. Ни о каком женихе или муже речи не было. Вся история выглядела как тщательно скрываемая тайна.

Он сделал паузу, глядя в сторону, и на его лице отразилось что-то тёмное и неясное.

– И вот тогда… я понял, что всё не так, как я предполагал. В тот вечер, поглощённый своими мыслями, я отправился на прогулку вдоль окрестных дорог, пытаясь обдумать всё заново. И там… – он посмотрел на меня, – увидел вас, Виктория. Вы садились в карету к какому-то мужчине.

Я затаила дыхание, чувствуя, что брошенное в гневе предположение тогда в купальнях оказалось верным.

– Вы и правда за мной следили! – бросила я возмущенно.

– И не то чтобы я этим гордился – пожал плечами герцог, но раскаяния увы на его лице я не увидела – В любом случае, мне очень сильно захотелось побывать в купальнях и развеять сомнения по поводу вашей моральности, Виктория. Но оказавшись там я запутался еще больше.

Генри, казалось, ещё сильнее напрягся, когда заговорил о нападении.

– После того случая в купальнях, – его голос стал морозным – мои сомнения переросли в полную уверенность, что в вашей истории не все так просто. И дело возможно совсем не в наших с вами запутаных отношениях, а чем то другом, более серйозном. Считайте это мои чутьем или интуицией, Виктория, но она меня не подвела. Один из моих друзей, доверенный друзей, порекомендовал мне профессионального сыщика, человека, которому можно поручить столь деликатное расследование. Этот человек быстро выяснил, что нападавшего на вас звали Джонатан Смит, и он, как оказалось, был не только опасным типом, но и человеком, которого можно было нанять за весьма грязную работу.

Я почувствовала, как у меня похолодело внутри. Слова Генри лишь подтверждали смутное беспокойство, которое я ощущала все эти дни. Смит был кем-то вроде наёмника, готового выполнить любой заказ, если ему достаточно заплатят. Но кто мог нанять его, чтобы напасть на меня?

Генри прищурился, словно обдумывая свои слова.

– Поначалу я считал, что Смит мог действовать из простого преступного интереса. Но когда обнаружилось, что за ним кто-то стоит… всё стало намного сложнее. В конце концов, он мог бы дать нам нужные ответы, но, к сожалению, теперь это невозможно.

Я ощутила, как моё сердце сжалось. Взгляд Генри был таким серьёзным и тяжёлым, будто он уже знал, что скажет следующее, и всё же колебался.

– Его убили, – прошептала я, и Генри посмотрел на меня с удивлением.

– Вы знаете? – спросил он, и я кивнула, рассказывая ему о страшной сцене, что мы с Маргарет видели на мосту.

– Мы видели его… его тело, – добавила я, чувствуя, как всё внутри сжимается от этих воспоминаний. – Маргарет даже потеряла сознание.

Генри нахмурился, но в его взгляде я увидела нечто похожее на решимость.

– Тогда вам, возможно, будет легче понять, почему меня насторожило не только это нападение, но и… анонимные письма, которые я сам начал получать незадолго до нашего расставания.

– Письма? – переспросила я, чувствуя, как к горлу подступает новая волна тревоги.

– Да, Виктория, – его голос стал более напряжённым. – Те самые письма, в которых утверждалось, что у вас есть другой возлюбленный и что вы планируете покинуть меня ради него.

Его слова вызвали неприятную дрожь по всему телу. Горько осознавать, что твою судьбу решили какие-то листы бумаги написаные неизвестной рукой.

.– Этот аноним – лишь ещё одно звено в цепи всех этих странностей, Виктория, – заговорил Генри, и его голос стал ещё серьёзнее. – Его имя – Эдгар Стюарт, и, хотя между нами нет никаких видимых связей с этим человеком, его круг знакомств весьма… примечателен. Не могу раскрыть все детали, но скажу только одно: этот субъект давно привлёк внимание короны. А это, как вы понимаете, переводит наше личное дело в совершенно иную плоскость.

Он сделал многозначительную паузу, дав мне время осознать масштабы тех неприятностей, что скрывались за, казалось бы, банальной историей разорванной помолвки.

– Виктория, учитывая всё, что уже произошло, – продолжил он, – я считаю, что нам следует объединить усилия. Эти события затрагивают не только прошлое, но и наше настоящее. Если мы сможем разобраться вместе, это даст нам больше шансов добраться до истины. Есть вещи, которые знаете только вы, но, к огромному сожалению, вы ничего не помните.

Он сделал паузу и взглянул на меня, ожидая подтверждения. Я кивнула в ответ. Мне было нечего скрывать, кроме не самой успешной литературной деятельности и странных снов о далёком будущем.

А так я была чиста, как новоиспечённый лист бумаги.

– Если вы полагаете, что это может помочь, то, конечно… да, – тихо произнесла я, не сводя с него прямого взгляда. Пусть знает, что я не боюсь правды.

– В ближайшее время я планирую оставаться в родовом имении моих родителей, – сказал он, тщательно подбирая слова, – это по соседству с Эшвуд-Кортом. Надеюсь, я смогу навещать вас, чтобы делиться новой информацией и прогрессом в расследовании?

Слова его звучали разумно, но я заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то непроницаемое.

Это было... хм. Даже не знаю, что и сказать. С одной стороны, о таком союзнике, как Генри Лэнгтон, можно только мечтать: пер Англии, герцог, член правительства...

Но с другой стороны, это мой бывший жених, который не раз позволял себе переходить границы и даже осмелился поцеловать меня совсем не братским поцелуем. Он опасен...

– Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды, Виктория, – будто прочитав мои мысли, добавил он холодно. – Моя цель – добраться до правды и наказать виновных, а не возрождать наши прежние отношения.

Несмотря на предшествовавшие мысли, я почувствовала, как возмущение закипает внутри меня, но оставалась сдержанной, глядя на него прямо.

– Вы можете быть абсолютно спокойны на мой счёт, герцог, – произнесла я, придавая голосу оттенок официальной вежливости. – Моё согласие – это лишь желание покончить с этой историей и поставить всё на свои места. Ничего больше.

Генри едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

– В таком случае, благодарю вас за понимание. Я сделаю всё, чтобы держать вас в курсе, – он коротко поклонился. – На этом прощаюсь.

Я проводила его взглядом, чувствуя себя немного уязвлённой и разочарованной. Совсем чуть-чуть.