Текст книги "Второй шанс Виктории (СИ)"

Автор книги: Наталья Смеречинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 34

Моей смелости, решительности и гнева хватило ровно на то чтобы выйти из комнаты допроса с ровной спиной и гордо поднятой головой.

Но как только двери захлопнулись все силы тут же покинули меня. Я прислонила к стене рядом с комнатой и закрыла глаза откинув голову. Маргарет больше не кричала, но мне казалось я физически чувствую ее присутствие. Она будто отравляла все живое вокруг себя.

И это было ужасно! Возможно, в неведеньи есть своя особая прелесть. Я не уверена теперь, что хотела бы знать все. И...

Теплые ладони закличили мое лицо в свой плен, согревая его. Большие пальци нежно провели по скулам, то ли утешая, то ли стирая слезы.

Я застыла, а потом расслабилась. Да, это то что мне нужно сейчас.

А потом медленно открыла глаза.

Передо мной стоял Генри, уставший с мешками под глазами.

Его лицо было серьёзным, но в глазах отражалась такая тревога, что моё сердце дрогнуло. Он не произнёс ни слова, но мне и не было нужно.

Его ладони удерживали моё лицо в теплом, нежном плену, словно он пытался оградить меня от всего окружающего мира. Большие пальцы скользнули по скулам, едва ощутимо, словно он боялся нарушить моё хрупкое равновесие. Эти прикосновения были чем-то большим, чем утешение – они наполняли меня ощущением, что я всё ещё существую, что я не утонула в этом кошмаре.

– Ты слишком много вынесла сегодня, Виктория, – наконец сказал он, его голос был низким, тёплым, почти шёпотом. – Моя сильная и смелая девочка.

Слова резанули меня своей простотой. Я не могла ответить. Ком в горле душил, а мысли смешались в одну бесконечную боль. Но он не ждал ответа. Он просто продолжал смотреть на меня, в его глазах было всё, что я не могла выразить сама: понимание, принятие, обещание.

Его руки медленно опустились. Одна скользнула на моё плечо, мягко удерживая меня, как будто он знал, что я могу упасть. Другой рукой он взял мою ладонь, притянул её к своей груди и прижал к себе. Я почувствовала ровное, уверенное биение его сердца. Оно звучало как тихая, неизменная истина: «Я здесь. Ты не одна».

– Ты можешь довериться мне, Виктория, – сказал он, его голос был твёрдым, но обволакивающим, как бархат. – Я не позволю тебе нести это одной. Сегодня ты не должна бороться.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь ответить, но слова тонули в моих собственных слезах. Его тепло проникало в меня, прогоняя холод, будто разбивая стены, которые я выстроила вокруг себя.

Он осторожно притянул меня ближе, заключая в обьятия, такие крепкие и надёжные, но при этом бережные. Моё лицо оказалось у него на груди, и я почувствовала, как его рука мягко касается моих волос, словно он пытался унять ту бурю, что бушевала внутри меня.

– Ты не одна, – сказал он, едва касаясь губами моей макушки. – И никогда не будешь.

Я не заметила, как дрожь в моём теле начала стихать. Тяжесть в груди осталась, но с ней стало легче справляться. Я с трудом подняла голову и встретила его взгляд.

– Генри, – выдохнула я, голос дрожал, но на губах появилась тень улыбки. – Спасибо… за всё.

Он улыбнулся так, что мне захотелось запомнить этот момент навсегда. Его улыбка была мягкой, но полной решимости, словно он хотел сказать, что отныне ничего плохого со мной не случится.

– Поедем домой, Виктория, – предложил он, его голос был таким нежным, что я ощутила, как моя тревога начала растворяться. – В дом леди Виллоуби. Ты заслуживаешь тишины и покоя.

Я кивнула, вытирая ладонью мокрые щеки. Он взял мою руку в свою, чуть сжал, как будто подтверждая свои слова, и повёл меня к выходу. Мы шли рядом, молча, но в этом молчании было всё: его обещание и моя благодарность.

* * *

7 месяцев спустя.....

Парламент гудел, словно улей, погружённый в привычную суету. Размеренный, сосредоточенный рой, занятый своей ежедневной работой.

Лорды неспешно переговаривались между собой, и хотя суд уже длился не меньше часа, никто явно не собирался спешить. Более того, никто не собирался обращать внимание на меня.

И правда, что интересного в одинокой сироте, не способной, по сути, защитить свои права?

Лишь только лорд Чарльз Чартерис, виконт Равенстоун, бросил на меня один торжествующий взгляд и снова вернулся к разговору с лордом-канцлером.

Похоже, троюродный дядюшка искренне верил, что титул графа Эшвуда, моё наследство и я сама у него в кармане.

Это неудивительно, учитывая, что, по мнению общества, я осталась абсолютно одна. Но это было меньшее из зол, которое могло случиться в этой ситуации.

Страшно сказать, но самоубийство Арчибальда и явное безумие Маргарет спасло наше имя от ещё более громкого скандала. Её величество решила оставить все грязные тайны под одеялом и приказала не раскрывать роль Эшвудов в истории со шпионажем.

Что спасло наше имущество и титул, но не гарантировало безопасность. Дальние родственники налетели, как стервятники. Титул графа был очень лакомым кусочком, а королева Виктория отдала решение на откуп парламенту, умыв руки.

Пока что лидировал виконт Равенстоун, самый неприятный и самый хваткий из всей стаи шакалов.

Я украдкой бросила взгляд на "дядюшку". Его лицо излучало удовлетворение, как у хищника, почувствовавшего запах крови. Наверное, он уже предвкушал, как займёт место графа, окружив себя напускной заботой и посулив поддержку "бедной сироте". Я была всего лишь придатком к наследству, таким же как дома, земли, картины и лошади.

Досадная помеха с большим приданым, которая ни в коем случае не должна уплыть из цепких рук.

Готова биться об заклад, мне уже нашли какой-то отдалённый домик, где меня закроют до конца жизни без надежды на замужество. А то и вовсе объявят сумасшедшей, как Маргарет, и упекут в Бедлам. Смотря на сколько хватит совести у виконта или его хваткой жены.

– Мисс Эшвуд, – голос молодого клерка вырвал меня из размышлений. – Прошу вас пройти и сесть. Скоро огласят решение.

Ну что же, послушаем достопочтенных лордов, призванных служить закону и защищать несправедливо обиженных.

Я спокойно прошла к указанному месту, стараясь не смотреть на насмешливые взгляды, что сопровождали меня. Виконт Равенстоун уже сел и сейчас усиленно перешёптывался с каким-то лордом, и их тихий смешок резанул ухо. Но я лишь мысленно усмехнулась. Ну-ну! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Клерк наклонился к лорду-канцлеру, что-то шепнул ему, передал лист бумаги, а затем занял своё место в стороне. Лорд-канцлер медленно поднялся, его фигура казалась внушительной и надменной, как и полагалось судье столь высокого уровня.

– Лорды, лорды, попрошу вас, это ещё не всё! – голос канцлера гулко раздался в зале, заставляя всех смолкнуть. – Мы завершили слушания по делу о наследовании титула графа Эшвуда и сопутствующих владений.

Тишина в зале стала напряжённой. Даже шёпот прекратился.

– Кроме того, ввиду молодого возраста мисс Виктории Эшвуд и отсутствия близких родственников, способных взять на себя роль опекуна, парламент постановляет передать её под временную опеку её законного жениха, герцога Пемброка. Также приданое и её часть наследства будут находиться под его управлением до момента вступления мисс Эшвуд в брак.

Мои губы дрогнули в лёгкой улыбке. Я украдкой бросила взгляд на виконта Равенстоун. Его лицо побагровело от возмущения. На мгновение показалось, что дядюшку хватит удар, и лордам снова придётся искать нового лорда Эшвуда.

– Это возмутительно! – наконец выкрикнул виконт, резко поднявшись. – Все знают, что их помолвка была расторгнута! Герцог Пемброк не может быть опекуном! Это... это абсурд!

Лорды зашептались. Шум в зале нарастал. Генри выступил вперёд и не спеша подошёл к трибуне. Его высокий рост, уверенная осанка и бесспорное достоинство заставили многих умолкнуть. Он не торопясь достал из внутреннего кармана сюртука свиток и, развернув его, протянул лорду-канцлеру.

– Разрешите представить документ, подтверждающий личное разрешение её величества, королевы Виктории, на скорый брак, – его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость. – Который я намерен осуществить уже сегодня.

В зале воцарилась полная тишина. Даже виконт застыл, будто потеряв дар речи. Лорд-канцлер бегло пробежался глазами по документу, а затем поднял взгляд на Генри.

– Герцог Пемброк, – начал он, очевидно поражённый, – если это действительно так, то парламент не имеет причин оспаривать ваше право.

Виконт Равенстоун наконец обрёл голос.

– Это... это немыслимо! Это уловка! Я не верю!

– Не верите мне? – лорд-канцлер поднял брови, а потом грозно их свёл. – Или её величеству, виконт?

– Я... я...

Виконт запнулся, не зная, что ответить. Генри, выдержав многозначительную паузу, повернулся ко мне, протянул руку и произнёс:

– Мисс Эшвуд, – его голос был мягким, но звучал твёрдо, – позвольте мне проводить вас. Нас ждёт священник.

Я вложила свою руку в его без колебаний. Под пристальными взглядами зала Генри помог мне подняться, и вместе мы направились к выходу.

В коридоре я сама прижалась к его плечу и, едва сдерживая смех, спросила:

– Как вам удалось так быстро получить разрешение?

– Вы против, будущая герцогиня Пемброк? – он приподнял бровь. – Желаете вернуться под крыло виконта?

– Ни в коем случае! – меня передёрнуло. Представляю, какой была бы моя жизнь, если бы я действительно была так беззащитна, как представлял себе дядюшка. – Но всё же, как?

– О, в этом мне помогла ты, – улыбнулся Генри и, интимно склонившись к уху, прошептал: – Королеве очень нравится твоё имя, любимая.

– Правда? – я тоже лукаво улыбнулась, и меня, о ужас, тут же наградили быстрым поцелуем в губы в святая святых родной Англии – в парламенте. Правда, этого никто не увидел, но всё же.

– Вперёд, – скомандовал Генри, ускоряя шаг. – Преподобный Эмброуз уже два часа как ждёт нас на паперти и, несомненно, замёрз. А священник, который не сможет сказать «Обещаешь ли ты любить вечно?», нам совсем не нужен.

– Согласна, – ответила я, подстраивая свои шаги под его. – Дурной тон – заставлять священника ждать.

Эпилог

Жаркий, знойный воздух трепал белые занавески, подбрасывая небольшие крупинки песка на идеально отсервированный стол. Солнце клонилось к закату, и его лучи окрашивали всё вокруг золотисто-оранжевым светом, придавая окружающему пейзажу магическую атмосферу.

Открытая терраса отеля, утопающая в роскоши, выходила на небольшой сад с высокими пальмами и стройными кипарисами. Белые мраморные колонны поддерживали широкие арки, а лёгкие занавески, спускавшиеся с карнизов, мягко трепетали от сухого ветерка, наполняя пространство игрой света и тени.

Такого характерного для Каира ранней весны. Здесь все было абсолютно другим и ничего не напоминало старушку Англию. Ну почти ничего...

– А я вам говорю, мистер Овертон, что это она! – шепет, что с натяжкой можно было назвать тихим доносился с соседнего столика– Я узнала ее по портрету в газете. Но фиии... В жизни она не выглядит такой впечетляющей.

– Я уверен, что вы ошибаетесь, моя дорогая – смирение и равнодушие так и сквозило в голосе супруга миссис Овертон. Мужчина явно был привычен к слабостям супруги и даже не соизволи оторваться от газеты, которую читал – Не думаю, что герцогиня Пемброк поедет в нашу глушь.

– Я по вашему вру, Роберт! – а вот это уже было тревожным звоночком. Робертом дражайшая супруга называла его только в случаях крайнего раздражения за которыми несомненно следовал скандал и встревоженный мистер Овертон предпочел отложить газету и предотвратить надвигающуюся бурю.

– Ни в коем случае, дорогая, но посудите здраво. Что может забыть здесь леди такого высокого положения и...

– Никаких и, Роберт! – обрубила миссис Овертон – Весь свет гадает куда делись Пемброки! А они тут! В Каире! В одном отеле с нами! Нет, я немедленно должна написать Летти об этом. Я буду первой, кто раскроет эту тайну.

– Миссис Овертон – мистер Овертон был человеком разумным в отличии от его супруги – Не стоит торопиться...

Но его уже никто не слушал. Я тяжело вздохнула понимая, что отель придется менять иначе сплетники и любопытные снова будут осаждать нас.

А мне этого очень не хотелось в такой важный для нас момент.

– Ваше сиятельство в порядке? – рядом прозвучал любимый голос и знакомые пальцы пробежали в едва заметной ласке по спине – Как чувствует себя, моя герцогиня?

Губы сами собой сложились в улыбку и я подняла глаза на главного мужчину своей жизни, который выглядел очень привлекательно в менее формальной одежде.

Генри улыбнулся мне в ответ и присал напротив. Лакей тут же начал подавать на стол повинуясь знаку важного гостя.

– Прекрасно – ответила я на его вопрос – Просто замечательно.

А потом с любопытством поинтересовалась.

– Как прошёл визит? – спросила я, опираясь локтями на стол и подаваясь вперёд. Белые занавески лениво колыхались позади Генри, подчёркивая его уверенную осанку. Он выглядел расслабленным, но в глазах проскальзывала искра удовлетворения.

Генри потянулся к чашке с чаем, спокойно сделал глоток и, только после этого, ответил:

– У нас есть что написать Грейвсу. Думаю, он будет доволен тем, как всё прошло. – Он чуть приподнял бровь, глядя на меня, и с лёгкой улыбкой добавил: – Впрочем, он, скорее всего, найдёт, к чему придраться. Ты же знаешь нашего друга.

Я тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой.

– Ну, если лорд Грейвс когда-нибудь перестанет придираться, я буду думать, что с ним что-то случилось. – Я откинулась на спинку кресла, наслаждаясь такими ценными мгновениями покоя.

Генри положил на стол небольшой конверт и подтолкнул его в мою сторону.

– И ещё одна новость. Это пришло для тебя. Я подумал, что ты захочешь прочесть сама.

Я с удивлением взяла письмо, разорвала его и быстро пробежала глазами по строкам. Сердце защекотало приятное волнение, и я не удержалась от улыбки.

– Моя последняя книга пользуется успехом, – сказала я, не поднимая глаз от письма. – Агент пишет, что продажи превосходят ожидания и спрашивает, куда перевести гонорар.

Генри отложил вилку и, подперев подбородок рукой, с интересом посмотрел на меня.

– Уже решила, на что потратить?

Я отложила письмо, сложила его аккуратной стопкой и, глядя на своего мужа, чуть склонила голову.

– Да, – ответила я, сдерживая в голосе то тепло, которое переполняло меня. – Я хочу основать фонд для эмигрантов. Для тех, кто пострадал от революции. Им нужны поддержка, жильё, образование… Всё, что поможет начать новую жизнь.

– Для каких эмигрантов? Во Франции вроде спокойно– Генри прищурился, не то из любопытства, не то из желания понять мои мотивы.

Я только загадочно улыбнулась, погладив письмо кончиками пальцев.

– Расскажу тебе как-нибудь, дорогой. Сегодня мне просто не хочется думать о будущем.

Генри молчал, но в его взгляде сквозило одобрение. Он медленно кивнул, а затем, поднимаясь, протянул мне руку.

– В таком случае, давай закончим завтрак и прогуляемся, моя талантливая и загадочная герцогиня.

Я приняла его руку, позволяя ему помочь мне подняться. Это было теперь намного легче, чем раньше. Доктор Хартли был прав – жаркий и сухой климат пойдет нам на пользу.

А как радовался маркиз Грейвс такому повороту. Ведь он смог уговорить Генри сделать несколько услуг для Короны взамен кое-каких поблажек.

Я не возражала. Если нам удасться внести свой вклад в поимку всех преступников связаных с Маргарет и ее отцем я буду только рада. Но сейчас....

Сейчас нам предстояла отойти от всех дел, государственных и не очень, и на длительный период наслаждаться покоем и друг другом. Прелестное время, счастливейшее в нашей жизни.

Лёгкое движение на открытой террасе привлекло внимание миссис Овертон, которая, как оказалось, не упускала нас из виду. Её глаза расширились, когда она заметила округлость моего живота, аккуратно очерченную лёгкой тканью платья. Генри перехватил мой взгляд и сдержанно улыбнулся.

– Думаю, что пополнение в рядах Пемброков перестанет быть тайной– шепнул он, склонившись к моему уху.

– Возможно, – с усмешкой отозвалась я, обвивая его руку своей. – Но пока у нас есть время до того, как новости разлетятся.

Генри чуть сильнее сжал мою руку, и мы неспешно направились к выходу с террасы, оставляя за собой лёгкий шелест белых занавесок и завистливые взгляды.