Текст книги "Площадь Согласия. Книга 1"
Автор книги: Наталья Батракова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
6
– …Ты еще не разочаровалась в Париже? – спросила Тамара, когда они снова спустились к подножию Эйфелевой башни.
– В Париже? Нет, что ты! – Инна улыбнулась. – А вот в сказке… В сказке, пожалуй, да. На расстоянии она манящая и привлекательная, а приближаешься – и понимаешь, что, став реальностью, сказка теряет и волшебство, и загадочность и в конце концов превращается в самую обычную жизнь… Если бы человек мог заглянуть в финал своей сказки, скорее всего ценил бы то, что имеет. Никто не знает, что прячется за колдовской дымкой.
Тамара внимательно посмотрела на подругу. Она была уверена, что, оказавшись в Париже, возвышенная и неспокойная душа Инны нашла наконец свое пристанище, и таких слов не ожидала.
– У тебя все хорошо с Дени? – осторожно уточнила она, припомнив, что накануне вечером они лишь вскользь коснулись этой темы.
– Да у меня просто идеальный муж! – успокоила ее Инна. – Внимательный, обходительный, заботливый… Он в свое время часто приезжал в Союз и впитал в себя многое несвойственное французам. Где такое видано, например, чтобы здесь гостей в дом звали? Для этого есть бистро, кафе, рестораны. Чего рассказывать, сама все увидишь! Вот только… – задумалась она.
– Что?
– Рядом с ним иногда становится скучно: слишком предсказуем.
– Та-а-а-к, приехали! – усмехнулась Тамара. – Вот она, истинно русская душа: ей не может быть просто хорошо! Она не может это оценить, потому что привыкла страдать и лить слезы! Непредсказуемости, видишь ли, захотелось… Мало ты с такими пожила? Один ушел, другой бросил… Ну, в чем дело? Может быть, языковой барьер?
– Да что ты! – отмахнулась Инна. – Я уже давно все мыслимые и немыслимые экзамены по языку сдала! Боюсь родной подзабыть, с Юлькой стараемся только на русском общаться. За испанский взялась, с английским, как ты знаешь, у меня и раньше проблем не было. Немецкий добила… Кстати, в окружении Дени, несмотря на все их хваленое образование, не многие знают больше одного языка.
– Я с этим сталкивалась, – кивнула головой Тамара. – В отличие от тебя я, конечно, не полиглот, но лет шесть назад пришлось засесть за английский. С западными банками стала работать, да и партнеры появились, с которыми надежнее обсуждать дела без переводчиков.
– Ну, и как успехи?
– Ты имеешь в виду бизнес?
– Да ты совсем помешалась на своем бизнесе! – рассмеялась Инна. – Меня интересуют успехи в изучении английского!
– Если дело закручивает вихрем – это состояние действительно напоминает легкое помешательство, – с улыбкой подтвердила Тамара. – А с английским дело движется с переменным успехом. В первое время за границей рот боялась раскрыть: вдруг неправильно скажу? Но однажды, выпив изрядно виски, я неожиданно включилась в спор, и, что самое интересное, мне было абсолютно фиолетово, те ли артикли употребила, так ли фразу построила! Главное – меня понимали! Вот тогда-то я раз и навсегда распрощалась с очередным комплексом. Продолжаю заниматься по индивидуальной программе, почти все переговоры веду сама и, если не хватает лексики, нисколько не смущаясь, могу заглянуть в словарь.
– Умница! Кто, как не ты, умел добиваться цели! Ну что? Погуляем еще? Можем посмотреть площадь Трокадеро, на которой расположен дворец Шайо, или пройтись через Марсово поле к музею Родена и Дому инвалидов. Кстати, именно там покоятся останки великого корсиканца – Наполеона I.
– Нет уж, уволь! – протестующе подняла руки Тамара. – Или к тебе, или в гостиницу. Хочется упасть в мягкое кресло и вытянуть ноги. Я уж и не помню, когда в последний раз столько пешком ходила.
– При всей твоей целеустремленности в тебе всегда жила великая лентяйка!
– Она и сейчас там живет, – поддакнула Тамара.
– Ладно, сейчас Дени позвоню, предупрежу, что мы выезжаем.
– А долго ехать? – уточнила она, зная, что семья Тьелон живет в пригороде Парижа.
– Отсюда – минут сорок… Что-то не отвечает, – взглянула Инна на дисплей телефона и повторила набор. – Видимо, не слышит: готовит ужин в твою честь.
– Я, наверное, расстроила все ваши планы на выходные?
– Глупая, – улыбнулась краешком губ Инна. – Да ради твоего приезда я перекроила бы все планы на год!
– Извини, – почувствовала неловкость Тамара. – Я знаю, что на Западе принято визиты за месяц согласовывать. А то и больше.
– Я сама к этому не сразу привыкла, но Дени прекрасно знает, что ты для меня значишь, – улыбнулась Инна и, дозвонившись до мужа, тут же перешла на французский.
Сев в такси, уставшие за день подруги какое-то время ехали молча. Инна погрузилась в себя, а Тамара провожала равнодушным взглядом знакомые теперь уже не только по картинкам достопримечательности Парижа.
– А как ты с Дени познакомилась? – неожиданно нарушила она молчание, когда за стеклом замелькали утопавшие в зелени садов добротные дома с ухоженными лужайками. – Я почти ничего не знаю о твоей жизни в Питере.
– Я сразу полюбила загадочный город, в котором когда-то родилась бабушка… А вот и Дени! – показала она рукой на мужчину, который встречал их на лужайке.
Дом за его спиной солидным фасадом недвусмысленно свидетельствовал о материальном благополучии его хозяев.
– Слушай, знаешь, кого он мне напоминает? – оживилась Тамара, рассматривая через стекло улыбающегося высокого худощавого мужчину с рыжеватой шевелюрой, тронутой на висках сединой. – Пашку! Да Пашку Щедрина!..
…Моральное самоистязание продолжалось почти всю неделю, на протяжении которой Тамара стойко отказывалась от приглашении подруги поболеть за факультетскую команду. Меж тем интрига нарастала: в финал соревнований, как и ожидалось, вышли извечные соперники – команды строителей и робототехников.
В субботу утром Инночка впорхнула в аудиторию на минуту раньше преподавателя и прямо с порога затрясла в воздухе цветными бумажками.
– Томка! У нас третий ряд!
– У-у-у-у! – завистливо раздалось со всех сторон.
– Еще бы! – буркнул Хомяк. – Осталась бы Рождественской, не видала бы пригласительного. Швабрин! – окликнул он Сергея Шабрина, никак не отреагировавшего на такую интерпретацию его фамилии. – Тебе наверняка пригласительный выдали? Куда зажилил?
– Я его уже отдал, – пытаясь хоть что-то ухватить перед семинаром по философии, не отрывая головы от конспекта, устало ответил Сергей.
Он второй год тренировался в волейбольной секции и впервые играл за основной состав практически все игры.
– Глядя на тебя, хотелось бы дать совет Пушкину переписать «Капитанскую дочку». Ну почему ты весь такой положительный? Аньке небось пригласительный отдал? – насмешливо уточнил Хомяков и, зевнув, задал вопрос, от которого все просто грохнули со смеху. – И почему я не твоя девушка? Я бы за тебя и замуж пошел!
– Да иди ты! – отмахнулся от него Шабрин, продолжая листать конспект, написанный явно девичьей рукой.
В этот момент в дверях аудитории появился преподаватель, а следом в узкую дверь одновременно протиснулись «великие артисты» – Витя Скороходов и Мишка Трушкин. Пока с помощью старосты «философ» выяснял с ними отношения, Тамара шепнула Инке:
– Я не пойду.
– Как это «не пойду»?! – возмутилась та. – Ребятам только по одному пригласительному выдали: у меня – Артема, у тебя – Лешкин. Если не пойдешь, как я ему в глаза смотреть буду?
– Отдай кому-нибудь. Валерке, например, чтобы не так убивался. А Радченко скажешь, что я в другом месте сидела.
– Ну конечно, так он мне и поверит! Во-первых, Хомякову пригласительный не больно-то и нужен, он его сразу на что-нибудь съестное выменяет. Во-вторых, на всех пригласительных указаны ряд и место, и Леша сразу догадается. Не пойму, почему ты так упрямишься? Ведь тебе понравилась игра в понедельник!
– Из-за того, что Пашка назвал меня девушкой Радченко, у меня после игры был неприятный разговор с Алексеем, – опустив голову, призналась Тамара. – Больше не хочу ни сплетен, ни разговоров.
– Глупости! Тот же Щедрин рассказал в ресторане, из-за чего все вышло, а потом долго хохмил, что затеял самую крутую интригу современности. Жалел, что не объявил, будто вы уже заявление в ЗАГС подали. Теперь, мол, придется Лешке тебя обхаживать, чтобы не получилось, будто ты его бросила.
– Бред какой-то… И что Леша ему ответил?
– Что если еще раз услышит что-то подобное, даст ему в морду.
– И все? – недоверчиво уточнила Тамара. – Почему ты мне сразу не рассказала?
– Потому, что это не все. – Инночка опустила глаза. – Он обозвал тебя Тамарой Колючкиной и попросил Щедрина подобрать на роль девушки другую кандидатуру. Ну а потом все стали острить на тему женщин. В общем, я с Артемом в тот день поссорилась и ушла из ресторана… Вот потому и не рассказывала. Только и это еще не все, – добавила она. – Лешка ко мне назавтра после игры подошел и спросил, почему ты не пришла. Потом извинился за словесный бред в ресторане и попросил ничего тебе не рассказывать. Мол, ты его и так терпеть не можешь, зачем усугублять ситуацию… В отместку я попросила пригласительный на финальную игру, и вчера он мне его передал. Так что теперь ты обязана пойти, иначе он поймет, что я все тебе рассказала! А как было не рассказать? – вздохнула Инночка. – Да и вообще… Леша, возможно, и играть не будет, не порти ему настроение…
– Почему он играть не будет?
– С ногой проблемы. Позавчера в конце игры неудачно упал, а у него два колена оперированы, мне Артем рассказывал. Вчера не играл и ребята с трудом справились, а что будет сегодня, – вздохнула она, – никто не знает: еще у одного из игроков кисть травмирована, а скамейка запасных – раз, два и обчелся.
– Когда начинается игра? – спросила Тамара после раздумий.
– В четыре, сразу после занятий. По окончании лучший игрок будет выбирать королеву соревнований. Всю команду от занятий освободили, не понимаю, почему Шабрин пришел? – покосилась она на сидевшего сбоку Сергея.
– Видно, лавры Радченко покоя не дают.
– Это ты к чему?
– И учиться, и играть, и девиц к себе водить.
– Томка, ну чего ты на него взъелась? Насколько я помню, весной он тебе даже нравился.
«И нравится, – подумала Тамара. – Потому и взъелась, только не на него, а на себя».
– Зато…
Закончить предложение ей не удалось. Поставив по «паре» Трухе и Самоходу, преподаватель по-философски поздравил их с четверкой, выставил за дверь и вызвал отвечать Крапивину.
…На первых двух рядах основной трибуны сидело практически все руководство института: ректор, проректоры, деканы, партком, профком, комитет комсомола, студсовет. Короче – полный административный боекомплект, без которого в институте не проходило ни одно значимое мероприятие. Девушкам даже стало неловко от такого соседства.
– Прямо перед нами проректор с дочкой, – прошептала Инночка, благодаря родителям знавшая почти всех присутствующих. – Они у нас на свадьбе были.
Обстановка в зале была накалена до предела. Два факультета на протяжении многих лет делили пальму первенства абсолютно во всем – от успеваемости до спорта и художественной самодеятельности. Первое место менялось на второе, затем снова на первое. Единственное, что за последние четыре года так и не смогли сделать робототехники, это выиграть соревнования по волейболу. Но сейчас, зная о травме капитана – ведущего игрока, они были близки к победе как никогда.
И все же под свист и улюлюканье Радченко появился на площадке. Почти не прихрамывая. Правда, белые эластичные наколенники казались у него чуть объемнее, чем у других.
– Артем – разыгрывающий или, правильнее сказать, связующий, его стихия – точный пас. Они с Филей из одного спортинтерната и давно сыгрались. А в связке с Радченко им вообще нет равных! Знаешь, сколько у них наиграно комбинаций? Например, ударов связующего на той стороне никто не ждет, а ребята выводят на Артема мяч, и удар проходит без блока. Вот такой обман, – чувствовалось, что Инночка в последнее время даром времени не теряла и вполне сносно оперировала в разговоре специфическими волейбольными терминами. – В блоке ребята справятся, но в нападении никого лучше Лешки нет. Он – настоящий бомбардир: что прыжок, что удар. Мощнее не бывает, и обмануть может кого угодно. Нервничают ребята…
В команде строителей невооруженным глазом действительно была заметна излишняя нервозность. Лишь у одного Радченко лицо было непроницаемо-каменным.
Вопреки всем надеждам с немыслимой разницей мячей – 15:8 – первую партию легко выиграли волейболисты робототехнического. Алексей действовал не в полную силу, и временами игра у строителей не то что не шла, она просто замирала! Не получались подачи, проваливались блоки, а Радченко, опасливо приземляясь на больную ногу, лишь слегка подпрыгивал над сеткой… Впрочем, сопернику следовало отдать должное: та команда, которую Тамара видела в понедельник, и та, что была сейчас на площадке, даже не подлежали сравнению.
Проигрывая начало второй партии «всухую», строители взяли тайм-аут. Тамара не отрывала глаз от Алексея и видела, как он пытался что-то объяснить ребятам короткими отрывистыми фразами: активно жестикулировал, тело его при этом непроизвольно напрягалось, лоб прорезали глубокие складки, глаза сужались… Она даже поразилась такой перемене: комок нервов, сгусток энергии!
Мелкорослого тренера за мощными спинами игроков почти не было видно. Впрочем, судя по всему, все слушали Радченко, от которого больше других доставалось Артему с Филей. И если Кушнеров стоял опустив голову, то Филя размахивал руками и с чем-то активно не соглашался. В конце концов Алексей бросил скомканное полотенце на скамейку и первый вернулся на площадку.
И тут случилось то, на что уже никто не надеялся: через несколько секунд после свистка Алексей взлетел над сеткой, вколотил в площадку свой фирменный мяч и стал играть в полную силу. Ставил в паре с Филей глухие блоки, от которых мяч отскакивал, точно снаряд, и врезался в площадку соперника, закручивал немыслимые подачи, сжав зубы, снова взлетал над сеткой, и, казалось, не было никакой травмы… Будто по мановению волшебной палочки игра пошла у всех: защита отчаянно ныряла за «мертвыми» мячами, передачи Артема стали настолько безупречны, настолько выверены по траектории, что нападающим оставалось позаботиться лишь о силе и точности удара.
Каждое новое очко вознаграждалось бурей оваций, и к тому времени, когда счет сравнялся, зал буквально ревел от восторга. Вот она – борьба! Воспрянув духом, строители окончательно перехватили инициативу и даже повели в счете. И тут Радченко попросил замену. Не задерживаясь у скамейки запасных, он, прихрамывая, подошел к медсестре и вместе с ней направился в раздевалку.
– Что с ним? – не поняла Тамара.
– Укол пошел делать, обезболивающий, – чуть слышно пояснила Инночка. – Прав был Артем, когда говорил, что, если станут проигрывать, Лешка не вытерпит и выложится по полной. На следующей неделе он в Минск собирается, травматолога искать, у которого второй мениск оперировал… Лешка подавал большие надежды, и его прямо из спортинтерната забрали в команду мастеров. А потом травмы. – О «звездном» прошлом Радченко Тамара почти ничего не знала, а потому слушала очень внимательно. – Две операции: первая – неудачная, до сих пор мучается. Да что говорить, сама видишь.
– Выходит, ему вообще нельзя играть?
– А ты всегда можешь отказаться от того, что нельзя? – вздохнула Инночка. – Столько лет посвятил волейболу…
Вторую партию ребята все же проиграли, но уже с минимальной разницей. Ободренные тем, что игра может сложиться иначе, несмотря на то что Алексей все еще не появился на площадке, с самого начала следующей партии они повели в счете. Реагируя на каждое очко, болельщики обеих команд кричали, ревели, стонали, когда же открылась дверь раздевалки и показался Радченко, зал буквально взорвался. «Леша! Леша!» – скандировали студенты.
Алексей занял свое место на площадке, и что тут началось! На трибунах и балконе уже не просто кричали – там вопили, орали, обнимались, вскакивали со скамеек (некоторые и вовсе перестали на них садиться), подпрыгивали, ругались… Такого светопреставления Инна с Тамарой еще не видели! Поддавшись общему накалу страстей и совершенно забыв, что их места расположены в зоне, отведенной для важных персон, они вели себя ничуть не лучше других. Когда же любимая команда одну за другой выиграла две партии и счет по ходу матча сравнялся, девушки завизжали так, что сидевшие на нижних рядах люди посмотрели на них с легким укором.
Лишь одна персона – сидевшая перед Тамарой дочь проректора – никак не реагировала на то, что творилось на площадке, и напоминала застывшую мумию. Поначалу не понимая такого поведения, подруги недоуменно переглядывались и пожимали плечами, но затем словно забыли о ее присутствии.
– Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание! – произнесла Инночка, обессиленно рухнув на скамейку, когда в последней решающей партии интрига достигла кульминации и при счете 14:14 команды взяли очередной перерыв. – Если наши проиграют, я не переживу!
«И я не переживу!» – в унисон ей думала Тамара. Обе они болели за одну команду, но каждая из них в душе переживала прежде всего за своего игрока: Инночка не сводила глаз с Артема, а Тамара – с Алексея. Но позволить себе признаться в своих чувствах даже лучшей подруге Крапивина не могла: слишком разное положение было у них на сегодняшний день. Да и кто она? Одна из десятков его тайных поклонниц?
В следующие напряженнейшие пять минут они и вправду едва не лишились сознания. Когда же решающий мяч, словно в замедленной съемке, коснулся площадки, не слыша во всеобщем реве собственного голоса, в обоюдном порыве они обнялись и заплакали от счастья.
Пока готовились к награждению, спортсмены на площадке по-братски обнимались: институтская сборная полностью состояла из игроков обеих команд. Все это время с замиранием сердца Инночка с Тамарой продолжали следить за своими любимцами. Но едва Артем, а следом за ним и Алексей радостно махнули в их сторону, произошло нечто странное: сидевшая внизу девушка, которую они окрестили мумией, пришла в движение и быстро вскинула руку в ответном приветствии. Запоздало подняв вверх четыре ладошки, подруги удивленно переглянулись: неужели такое проявление внимания было адресовано не только им? Инночка быстро забыла об этом эпизоде, но Тамара стала искоса наблюдать за незнакомкой.
После вручения кубка, медалей и дипломов пришел черед объявить фамилию лучшего игрока турнира. В том, что им станет Радченко, никто не сомневался, но тогда далее, по традиции соревнований, именно ему предстояло выбрать среди зрителей королеву. Держа в руках корону, в установившейся тишине Леша медленно обвел взглядом трибуны и направился в сторону Инны с Тамарой. При этом, как казалось последней, приближаясь, он смотрел в глаза именно ей.
Словно загипнотизированная его взглядом, Тамара напряглась, выпрямила спину и вдруг краем глаза заметила, что сидевшая на ряд ниже девушка стала медленно приподниматься с места. В последнюю секунду Леша слегка изменил направление и громко объявил:
– Инна Кушнерова!
Зал отреагировал мгновенно: в громе аплодисментов смущенная и раскрасневшаяся Инночка с трудом пробралась на площадку через плотные ряды зрителей. Протянув руку, Алексей вывел ее в центр зала, водрузил на ее хорошенькую головку корону и, театрально поклонившись, передал ее руку наблюдавшему за происходящим довольному Артему. Без всякого стеснения на глазах у всех тот расцеловал жену, и все втроем они подняли руки в приветствии. Зрители аплодировали стоя.
Тамара же сидела ни жива ни мертва, краска заливала лицо, а от растерянности и стыда она готова была провалиться сквозь землю. Слава Богу, в эти минуты никому в зале до нее не было дела! Как, впрочем, и до девушки рядом ниже. Как только Алексей вывел Инночку в центр зала, та быстро встала и направилась к выходу. На остро очерченном профиле читались злость и раздражение.
Всеми забытая Крапивина дождалась окончания церемонии, смешалась с толпой болельщиков и стала пробираться к гардеробу. Сделать это было опять же непросто: и в коридорах, и в вестибюле победителей дожидались толпы не попавших в спортивный зал студентов.
– А ты куда? – у самых дверей поймал ее за полу плаща Щедрин, в котором была заметна какая-то внешняя перемена. – Ничего себе! Тебе, можно сказать, мой законный билет достался, а ты даже не хочешь ребят поздравить!
– Почему твой билет? – спросила она, пытаясь выдернуть плащ.
– Леха всегда мне свой билет отдавал, а тут вдруг поставил в известность, что пообещал другому. Не зря, выходит, я выдал тебя за его девушку!
– И получил по заслугам! – снова дернула она плащ. – Лишил сам себя удовольствия…
– А вот и не лишил! – широко улыбнулся Пашка, отчего показалось, будто его оттопыренные в стороны уши сделали резкий взмах.
«Постригся», – только тут дошло до Тамары.
– Я здесь все ходы-выходы знаю, с балкона смотрел и орал так, что голос посадил. О-о-о, – просипел он. – Слышишь?
Демонстрируя перетруженные голосовые связки, он отвлекся и непроизвольно выпустил полу Тамариного плаща, чем та не преминула воспользоваться: скользнув между спинами, она почти добралась до двери, но тут ее снова настиг Щедрин и крепко схватил за руку.
– Да подожди ты! Думаешь, я просто так за тобой бегаю? Меня попросили!
– Кто попросил? – все еще пытаясь освободиться, стала злиться Тамара.
– Да стой же ты! – словно клещами сжал он ей запястье, и она непроизвольно ойкнула. – Если синяк останется, сама с Лехой разбираться будешь.
– Так это он тебя попросил? – распахнула она глаза и оглянулась: рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь.
– Ну а кто еще?! А как он сделал вас обеих! Я чуть со смеху не помер! – вдруг расхохотался он. – Леха ведь к тебе шел, я это сразу понял, и ты уже готова была вскочить, да только Лидка-проректорша тебя опередила. Так хотела, чтобы ей корону напялили! Вот бы было смешно через ее голову отдать корону другой! Ха-ха-ха! Леху бы точно из института поперли! Хорошо, вовремя сообразил, на Инку переориентировался!
– Девушку, что сидела передо мной, зовут Лида? – озадаченная Тамара непроизвольно прекратила попытки к освобождению.
– Лидка-проректорша, – подтвердил Пашка. – Спит и видит, как бы Лешку заполучить. Ты что, не знала?
– Не знала, – призналась она. Многое в поведении и девушки, и Алексея тут же стало понятно.
«Даже дочери сильных мира сего не могут перед ним устоять! Тоже мне – герой-любовник! – непроизвольно нарастало раздражение. – Выставил на посмешище».
– Паш, а тебе не кажется, что ты ошибся? Тебе следовало задержать Лиду, – серьезно произнесла она, чем повергла Щедрина в легкое замешательство. – Надо ведь как-то смягчить ситуацию.
Тот непроизвольно свел брови, наморщил лоб и вдруг отрицательно покрутил головой:
– Нет, ты меня не путай! О! Смотри, идут!
Воспользовавшись возникшей сутолокой, Тамара выдернула запястье из ослабевшей Пашкиной руки и юркнула в дверь…
…Гостеприимство и знаки внимания, оказываемые ей Дени, и собственноручно приготовленный ужин сразили Тамару наповал. Что касалось ужина, то, безусловно, следовало отдать должное хозяину как повару: восхитительны были и морепродукты, приготовленные по особым семейным рецептам, и утиное сердце в соусе с красным вином, и тающий во рту десерт. А сорта вин, о которых она даже не слыхивала! Следя за выражением ее лица, хозяйка дома лишь посмеивалась: вот вам и воспитание, и великолепный ресторанный сервис, и почитание, оказываемое гостям на самом высочайшем уровне.
Сам дом удивил гостью интерьером, выдержанным в неожиданном для этих мест средиземноморском стиле: легкость, воздушность, простор. Развешанные по стенам морские пейзажи создавали иллюзию, что где-то там, за окном, и вправду плещет синее море, а скупо меблированные витиеватой, почти антикварной мебелью комнаты, с нависающими над садом ажурными балкончиками, помогали представить себя барышней позапрошлого века и чуть ли не парить над землей…
Поблагодарив за ужин, гостья вышла покурить на прилегающую к столовой террасу. Спустя минуту к ней присоединилась Инна.
– Я такого еще не видела! – восхищенно призналась Тамара. – Морская тема, я так понимаю, от Дени, но во всем остальном… Ты – верх совершенства, дорогая, недаром благородных кровей. Никаких излишеств! Такой тончайший вкус нельзя воспитать, он может быть только врожденным.
– Спасибо, – польщенно улыбнулась Инна. – Знала бы ты, какую развалюху мы приобрели! Зелени пока маловато, – словно извиняясь, добавила она. – Многовековое поместье выкупали четыре семьи. Разделили огромный участок на части, и нам досталась зона с гостевым домиком и прилегающим к нему запушенным старым садом. Пришлось все деревья выкорчевывать, а новые еще не подросли. Хочешь, прогуляемся?
– Спрашиваешь! Жаль, что темнеет, сфотографировала бы. Вдруг какую-нибудь идею украду? – лукаво улыбнулась она. – Не обидишься?
– Нет, конечно! Я тебе по e-mail все вышлю.
Инна провела экскурсию по саду, как всегда, профессионально, и в очередной раз удивила подругу своими познаниями: как спланировать участок, в каком порядке высаживать растения, как получить идеальный газон, как поступить с зацветшим водоемом.
«Не мешало бы и мне о фонтане подумать, – размышляла Тамара, переведя взгляд на лужайку, где среди композиции из камней и весенних цветов из кувшина с отколотым горлышком вытекал ручеек, петлял по участку и впадал в небольшое озеро, подсвеченное по краям подводными фонарями. – Журчание воды так успокаивает».
– А кувшин бутафорский? – спросила она.
– Что ты! И не кувшин это вовсе, а амфора, которую много лет назад Дени сам отыскал на морском дне, – с затаенной гордостью пояснила Инна. – Он ведь вырос на море и к старости мечтает переселиться поближе к родным местам. В душе он так и не стал парижанином.
– А как же ты будешь жить без Парижа? Неужели поедешь за ним?
– Конечно, – сказала она как о чем-то само собой разумеющемся. – Муж и жена всегда должны быть вместе.
– Но ведь ты не хочешь никуда переселяться, не так ли?
– Зато я всегда была предана своим мужчинам. Видимо, это гены. Возьми бабушку: столько лет ждала Эдуарда! А папа? Мамы три года как нет, а он все один. Кстати, знаешь, что я вспомнила, когда Дени тебя обхаживал? Как вы с Лешей вместе в ресторане появились. Не забыла?
От резкого поворота темы Тамара не удержалась и хмыкнула. Похоже, не только ее, но и Инночку не на шутку взволновали воспоминания многолетней давности…
– …Ну не знаю я, как ей удалось сбежать! – виновато оправдывался перед друзьями Щедрин. – Я ей и так, и сяк, а потом прямым текстом сказал, что ее попросили задержаться!
– И куда она пошла? – едва не плакала Инночка.
– Да черт ее знает! – пожал плечами Пашка. – Я за ней на крыльцо выскочил – а ее и след простыл! И в комнате никого нет: Ленка застряла в своем Таганроге и только сегодня ночью вернется. Ну не знаю я, куда она могла подеваться! – развел он руками.
– Ладно, вы идите, – кивнул им Алексей, – а мне в общежитие надо. С коленом разобраться, – сморщился он и осторожно сделал шаг.
– Может, тебе такси до ресторана заказать? – уловив гримасу боли на его лице, предложил Артем.
– Придется. Идите, я приеду.
Ему действительно нужно было как можно быстрее попасть в комнату. В коленном суставе просыпалась тупая еще боль, и, пока не прекратилось действие обезболивающего, нужно было что-то предпринять.
Оставшись один, он побрел, прихрамывая, к возвышавшемуся над студенческим городком тринадцатиэтажному зданию. Машинально вскинув голову, Алексей тут же нашел расположенное прямо над козырьком входа Тамарино окно и заметил, как в нем мелькнул слабый свет: словно кто-то, не оставив ни щелочки, аккуратно задернул шторы.
Решение пришло внезапно. Приняв на ходу несколько поздравлений, он поднялся на лифте на шестой этаж, вошел в тамбур Тамариного блока и негромко постучал в дверь. Никто не ответил. Тогда он постучал снова.
– Кто? – услышал он наконец.
Вместо ответа Леша забарабанил в дверь легкой дробью. Спустя мгновение изнутри послышался щелчок и в образовавшемся проеме, хлопая от неожиданности ресницами, застыла Тамара.
– Собирайся, – не переступая порога, то ли попросил, то ли приказал Алексей.
– Куда?
– В ресторан.
Внезапно он почувствовал, как от правого колена судорогой прошла по телу волна пульсирующей боли.
– Я тебя приглашаю, – перетерпев, негромко пояснил он.
– Интересно… Это что, продолжение интриги, придуманной Пашкой? Без меня ты там не можешь появиться? – колко начала Тамара и вдруг, заметив, что Алексей побледнел и, опершись спиной о стену, постарался максимально разгрузить больную ногу, сменила тон. – Больно?
– Пока терпимо, – улыбнулся он ей уголками губ. – Действие обезболивающего заканчивается, и если мы с тобой и дальше будем выяснять здесь отношения, то спустя час я точно никуда не пойду. Так что собирайся… Пожалуйста. Я скоро зайду.
– Хорошо, – опустила ресницы Тамара. – Только скажи…
– И еще, – перебил он ее. – Извини, что так с короной вышло… Я потом объясню почему… Наивно было после этого полагать, что Щедрин тебя остановит, зря я его попросил. Но больше некого было – сам, как в прошлый раз, не добежал бы, – буквально выдавил он последние слова и почувствовал, что еще немного – и он не то что никуда не поедет, а вряд ли выползет из этого коридора. – Все, я пошел. Зайду минут через пятнадцать, – скривился он, ступив на больную ногу, и вышел за дверь.
Оставшись одна, Тамара растерянно посмотрела на дверь, затем перевела взгляд на шкаф… Собралась она гораздо быстрее отведенного ей времени. Бросив в сумочку ключи от комнаты, захлопнула дверь, выбежала в коридор, но вернулась, открыла в тамбуре дверцу холодильника и достала пакетик, в котором хранился тюбик с остатками дефицитной мази, выручившей ее летом.
Крепко зажав его в руке, она быстро прошла по коридору, перепрыгивая через ступеньку, спустилась двумя пролетами ниже, пробежала по этажу пятикурсников, без стука влетела в приоткрытую входную дверь и тут же наткнулась на Алексея: в одних плавках тот прыгал на одной ноге из душевой в комнату. Тамара смущенно опустила голову и сразу зацепилась взглядом за распухшее бордово-синюшное колено. Даже не прикасаясь, можно было понять, что оно горит огнем и доставляет нестерпимую боль.
– Тебе в больницу надо! – испугалась она.
– И что дальше? – не обращая внимания на свой почти голый вид, усмехнулся Алексей. – Обезболить я и сам могу, а ложиться на стол к первому попавшемуся травматологу больше нет никакого желания. Здесь хороший специалист нужен. Проходи, – предложил он все еще стоявшей у входной двери девушке.
Допрыгав до кровати, Алексей неловко плюхнулся на покрывало и руками осторожно попытался согнуть больную ногу в коленном суставе.
