Текст книги "Визит очумелой дамы"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Девушка!

Предпринимать что-то было поздно. Сейчас дверь машины распахнется, меня втащат внутрь...

Но на этот раз это уже не будет ошибкой и меня не выкинут из машины через пять минут.

Меня увезут в какое-нибудь уединенное место и будут пытать, пока не узнают все, что им нужно.

А потом...

О том, что будет потом, лучше не думать.

– Девушка, – повторил мордатый мужик, – скажите, пожалуйста, где Восьмая линия?

Я облегченно перевела дыхание и едва не рассмеялась от радости. Похищение отменяется!

– Восьмая линия? – переспросила я. – Вы ее проехали.

– Как же, – удивленно протянул мужик, – мы посмотрели, там была Девятая, а потом – сразу Шестая...

– Вы, наверное, не здешний? – Я приветливо улыбнулась, мордатый тип казался мне теперь просто ангелом. – Понимаете, на Васильевском острове линии нумеруются не так, как обычные улицы! Если одна сторона улицы – Девятая линия, то другая – Восьмая...

– Чего? – мужик явно не отличался сообразительностью, но мне даже его тупость казалась симпатичной, и я начала сначала:

– У каждой улицы – два номера, вы увидели Девятую линию и поехали дальше, а Восьмая была там же, только напротив. Вот здесь, видите, – Шестая линия, а на другой стороне – Седьмая...

– Во блин! – изумился мужик. – Ну у вас в Питере и порядки завели! Конкретному пацану без банки по жизни не разобраться! Одна, блин, улица – и реально под двумя номерами! Значит, это что же – нам теперь назад мотать надо?

– Ну, – подтвердила я, – реально назад.., или конкретно...

Темное стекло плавно поднялось, из машины снова донеслось "во блин", и "конкретный пацан" плавно укатил по назначению.

Я перевела дыхание и двинулась на поиски Луши.

Она в панике умчалась в сторону Тучкова моста, велев мне отвлекать от нее внимание, и не успела сказать, где мы встретимся, поэтому я неторопливо шла, оглядываясь по сторонам и высматривая в яркой толпе поджарую фигуру своей энергичной тетки.

Прошла мимо большого книжного магазина, мимо высокой готической колокольни, мимо очаровательного голубого особняка с колоннами, медленно, но верно приходящего в упадок, пересекла две улицы и уже приближалась к повороту на Тучков мост, когда рядом со мной распахнулась обшарпанная дверь подъезда и меня потянули за рукав.

В первый момент я вырвала руку и хотела броситься наутек, но, оглянувшись, увидела Лушу. Тетка спряталась в подворотне, делая мне какие-то непонятные знаки руками.

– Луша, ты что? – Я зашла в подворотню и удивленно посмотрела на нее. – Ты чего такая перепуганная?

– Как тебе удалось от них вырваться? – спросила моя тетка трагическим голосом. – Я же отлично видела, они возле тебя остановились! Я была уверена, что тебя увезли!

– Да успокойся! – Я рассмеялась. – Нормальные ребята.., то есть надо говорить – "конкретные пацаны", заблудились, спросили у меня дорогу, ничего плохого мне не сделали.., что ты такая запуганная? Я же сказала – мы от тех бандитов успешно оторвались!

– Пуганая ворона куста боится, – проговорила Луша, заметно успокоившись, и тут же встрепенулась, – пойдем скорее назад!

– Назад? Зачем назад? – переспросила я. – В "Макдоналдс", что ли? Так я уже вроде перехотела, дотерплю до дома!

– Не в "Макдоналдс"! – рявкнула Луша, выскакивая на улицу. – Не в "Макдоналдс", а в книжный магазин!

– Зачем? – Я окончательно уверилась, что у моей тетки не все в порядке с головой. – Зачем тебе в книжный магазин?

– Не отставай, – прикрикнула Луша, торопливо вышагивая в обратном направлении туда, откуда я только что пришла, – не отставай, нам нужно забрать завещание!

– Что? – Я остановилась. – Объясни, а то никуда не пойду! Почему завещание оказалось в книжном магазине?

– Не тормози, – тетка дернула меня за руку, – догоняй, я тебе все объясню по дороге!

Мне пришлось подчиниться, и пока я едва поспевала за ней, Луша объяснила, что произошло.

Когда мы разделились и она спасалась бегством, оставив меня прикрывать свое отступление, в какой-то момент она оглянулась и увидела, что возле меня остановилась черная машина с темными стеклами и уже открылась дверца...

– Не дверца открылась, а только опустилось стекло! – вставила я реплику, но Луша не обратила на нее внимания.

Она очень испугалась, решила, что меня уже похищают, а там и ее в два счета догонят и отберут драгоценное завещание, из-за которого уже заварилась немыслимая каша и даже погибли люди. Луша решила немедленно спрятать завещание, чтобы оно не досталось врагу. Она находилась перед входом в книжный магазин, и прямо рядом с ней стояла рекламная фигура Гарри Поттера. Маленький волшебник держал в руках почтовый ящик для читательских писем.

– И я положила конверт с завещанием в этот ящик! – трагическим голосом закончила Луша свой рассказ.

– Ничего себе! – Я даже остановилась от изумления, но тут же снова бросилась вперед, догоняя Лушу. – Как тебе такое только пришло в голову?

– А у меня был выбор? – Тетка обернулась на меня, сверкнув глазами. – Я же думала, что бандиты нас догнали!

– Ну, вот он, твой магазин! А где ящик?

Мы подошли к дверям большого книжного магазина. Никакого Гарри Поттера перед ним не было.

– Ну и что теперь? – стараясь сохранять спокойствие, обратилась я к Луше. – Где мы будем искать проклятое завещание?

– Он стоял вот здесь, – растерянно проговорила моя дорогая тетка, – прямо перед самым входом... Гарри Поттер, – пояснила она на тот случай, если я чего-то не поняла.

– Он же волшебник, – я пожала плечами, – вполне мог улететь.., или надеть шапку-невидимку...

– Я серьезно. – Луша явно обиделась.

– Я тоже серьезно! Я, между прочим, добыла это завещание с риском для жизни! А Антона Скородумова вообще из-за него убили! И к кому теперь обращаться – к Гарри Поттеру?

– Прекрати, Машка! – Тетка рассердилась. – Пойдем в магазин, узнаем, куда они дели этот чертов ящик!

– Пойдем, – согласилась я с этим здравым предложением.

Едва мы вошли в магазин, навстречу нам бросился с радостной глуповатой улыбкой симпатичный молодой человек, отдаленно напоминающий популярного телеведущего Максима Галкина.

– Добрый день! – жизнерадостно воскликнул псевдо-Галкин. – Чем я могу вам помочь?

Обычно на такое навязчивое внимание продавцов я сержусь, говорю, что сама как-нибудь разберусь, но на этот раз нам действительно нужна была помощь.

Однако не успела я раскрыть рот, как Луша первой решительно кинулась на амбразуру:

– А где у вас Гарри Поттер?

– Вот он, – продавец еще больше оживился и указал на длинные ряды полок, уставленных одинаковыми нарядными томами, – вот, все четыре книги! Сейчас у нас проходит рекламная акция, и у вас есть уникальная возможность приобрести четыре тома по цене трех...

– Молодой человек, вы меня не правильно поняли, – прервала Луша заливавшегося соловьем продавца, – мне нужны не книги.., здесь у вас стоял сам Гарри Поттер, так вот он...

Парень посмотрел на нее с испугом, улыбка сползла с его лица, и он уже, по-видимому, прикидывал, как бы ему сбежать от этой сумасшедшей, но я вовремя включилась в беседу, перехватив инициативу:

– Вы понимаете, дружочек, – я придвинулась поближе к этому симпатяге и ухватила его за пуговицу, чтобы он действительно ненароком не сбежал, – вы понимаете, у моей.., тети бывают иногда маленькие странности. Она полчаса назад проходила мимо вашего магазина, направляясь на почту. В руке у нее было важное письмо.., приглашение в гости для нашего американского дядюшки. А перед входом в ваш магазин стояла такая рекламная фигура – Гарри Поттер с почтовым ящиком в руках.., так вот тетя решила, что это настоящий почтовый ящик и опустила в него письмо. А я, честно говоря, опасаюсь, что письмо может не дойти до нашего дядюшки – дело в том, что тетя по рассеянности забыла написать на конверте адрес...

Луша что-то шипела и дергала меня за руку, но я не обращала на нее ни малейшего внимания: сваляла дурака – теперь терпи!

– А, – на лицо продавца вернулась глуповатая улыбка, – я понял! Это была рекламная акция, почтовый ящик для писем Гарри Поттеру...

– Вот-вот, – радостно подтвердила я, – где сейчас этот ящик? Нельзя ли нам забрать свое письмо? А то у Гарри Поттера могут возникнуть проблемы с его доставкой адресату...

– Дело в том... – продавец замялся, – понимаете.., эта рекламная акция закончилась...

– Вот так внезапно закончилась? Прямо перед нашим приходом? Она что же – продолжалась всего полчаса?

– Да нет, почему же... – продавец понизил голос, – просто пришла женщина из комиссии.., ну, из той, которая занимается рекламой, вывесками, и сказала, что наш Гарри Поттер с ними не согласован и нарушает исторически сложившийся архитектурный облик здания...

– Понятненько, – пробормотала я, – вовремя не заплатили...

– Короче, пришлось его убрать.

– Это я поняла, Гарри Поттеру – мои соболезнования, но вот куда вы ящик с письмами дели?

– Ящик? – Двойник Галкина обернулся в поисках подмоги и крикнул:

– Алевтина!

Из-за книжного стеллажа выползла унылая бледная девица с жиденьким хвостиком бесцветных волос и огромным пламенеющим фурункулом на самом кончике носа.

– Я вас слушаю, – произнесла девица гнусавым простуженным голосом, – у вас какие-то вопросы по ассортименту?

– Покупатели интересуются, куда мы дели письма из ящика для Гарри Поттера, – объяснил за нас улыбчивый симпатяга.

– Не сомневайтесь, эти письма будут обязательно вручены лично вашему любимому герою... – простуженным голосом завела Алевтина заученную рекламную реплику.

– Девушка, нам уже не три года, – обиженно прервала я продавщицу, – и в Деда Мороза мы тоже давно не верим. Нас интересует, куда вы дели эти дурацкие письма. Моя тетя случайно бросила в ваш чертов ящик нужное письмо...

– Смотреть надо, что выбрасываете! – окрысилась девица. – Если ваша тетя.., немного того, мыто тут при чем?

– Но-но, я попрошу! – Луша подскочила к унылой Алевтине, и мне показалось, что она сейчас вцепится в ее жидкие волосенки. С трудом перехватив свою взбешенную тетку за локоть и оттащив ее в сторону, я заныла с крайне расстроенным видом:

– Ну дорогие мои, выручите, очень нужно! Такое важное письмо! Ну скажите, куда вы их дели?

При этом я вытащила из кошелька сторублевую купюру и незаметно вложила ее в Алевтинину руку.

– Ну ладно! – Девица смягчилась и крикнула в глубь магазина:

– Неонила Степановна! Можно вас на секундочку?

На сцене тут же появилась бодрая молодящаяся дама сильно пенсионного возраста с весьма свежим цветом лица в ярком мужском спортивном костюме и с небольшой красной шваброй в руке, обозначившей ее профессиональную принадлежность.

– Я же здесь уже протирала, – заявила с ходу Неонила Степановна, – а если опять наследили...

– Неонила Степановна, – сухо оборвала ее Алевтина, – куда вы выкинули письма из рекламного ящика?

– Из какого еще ящика?

– Который на улице. Письма Гарри Поттеру.

– Да там и писем-то было – всего ничего, – уборщица снова заняла оборонительную позицию, – больше мусор всякий бросали и окурки, удивительно, что не загорелось!

– И куда вы все это выкинули? – в волнении подскочила я к ней.

– Куда обыкновенно, – дама поджала аккуратно подкрашенные губы, – ссыпала в мешок, вечером на помойку отнесу!

Пришлось мне, скрепя сердце и пробив брешь в собственном бюджете, пожертвовать еще пятьюдесятью рублями.

Неонила Степановна сразу подобрела и повела нас в подсобное помещение. Здесь она поставила перед нами большой мешок из плотного полиэтилена и даже пожертвовала пару резиновых перчаток:

– Вот, возьмите! Чего ж руки-то пачкать!

Я сердечно поблагодарила ее и занялась малоаппетитной работой по сортировке мусора.

В основном мешок был заполнен рекламными буклетами и бесплатными газетами, печатающими тоже одну рекламу. Я представила, сколько леса вырубают, чтобы напечатать эти глянцевые листовки и толстые многостраничные газеты, и невольно загрустила.

Неонила Степановна, по-своему истолковав мой тяжелый вздох, сочувственно проговорила:

– Да ты не волнуйся, никуда ваше письмо не делось! Все, что в том ящике было, я сюда ссыпала, так что обязательно найдется. Я, конечно, понимаю, в мусоре рыться неприятно, но если надо, что ж поделаешь... Думаешь, я всю жизнь уборщицей проработала? Нет, милая, я раньше была музыкальным критиком и членом общественного художественного совета!

– Кем? – Я от изумления выронила уже переработанный мусор, и пришлось начинать с начала. – Членом чего?

– Членом общественного художественного совета, – с гордостью повторила Неонила, – была раньше такая организация. Написал, допустим, композитор новую песню, так что же ее – сразу на радио передавать или, допустим, исполнять в концертах? А вдруг эта мелодия несет в себе элементы чуждой советскому человеку идеологии? Вот композитор и приносил свою мелодию на наш совет, и мы ее принимали. Обязательно был представитель от рабочих, я у них в качестве женщины присутствовала...

– Вы, наверное, имеете в виду текст песни? – уточнила я.

– Да нет, как раз с текстом все совершенно ясно, текст проверял горлит, цензура по-другому, там уж настоящие специалисты сидели, а нам только мелодию доверяли.

– А что же в мелодии может быть такого.., чуждого? – не удержалась я от вопроса.

– Ой, милая! – Неонила Степановна закатила глаза. – Все, что угодно! Мелодия может быть недостаточно жизнеутверждающей, излишне усложненной, – она загибала пальцы, – оторванной от народных корней, в ней может быть сильно буржуазное влияние.., разные новомодные тенденции – рок всякий или, допустим, это.., как его.., забывать уже стала.., диско, тоже очень отрицательно сказывалось на нашей молодежи...

– Неужели правда такое было? – с недоверием спросила я, по локоть зарывшись в мешок с мусором.

– Было, – гордо подтвердила Неонила Степановна, – и очень жаль, что теперь этого нету! Сейчас такая организация очень бы не помешала! Иногда телевизор включу – плюнуть хочется, что по нему показывают! Сплошное тлетворное буржуазное влияние!

– А вы переключите, – посоветовала я, – телевизор чем хорош – всегда переключить можно. Или вообще выключить.

Неонила посмотрела на меня несколько подозрительно, но как раз в это мгновение я нащупала среди мусора конверт с завещанием и с ликующим воплем извлекла его на свет.

– Ну я же говорила – найдешь свое письмо! – порадовалась за меня бывшая критикесса.

***

Мы с Лушей вышли из книжного магазина чрезвычайно удовлетворенные.

– Вот видишь, – сказала моя тетка, снова прижимая к груди сумочку, – все в порядке! А ты устроила такой скандал и еще выставила меня перед незнакомыми людьми полной идиоткой...

– Все в порядке? – повернулась я к ней. – Ты так считаешь? А мои истрепанные нервы? А деньги, которые пришлось здесь заплатить? У меня их, между прочим, не густо!

– Можно было и не давать им денег! И так вернули бы завещание! Оно им совершенно не нужно!

– А вот я в этом не уверена! Могли бы не отдать просто из принципа. Алевтина с ее красным носом постоянно настроена на скандал и посторонних в подсобку явно не пустила бы!

– Отдам я тебе деньги! – обиженно заявила Луша.

Я поняла, что переборщила, и обняла свою любимую тетку:

– Лушенька, не обижайся, это я в запале! Не сердись на меня!

– Да я и не сержусь.

– Мир?

– Мир!

– Но только нужно скорее спрятать завещание в каком-нибудь надежном месте, а то если мы все время будем так нервничать, очень скоро в психушку загремим.

– Я об этом все время думала, – она неожиданно остановилась, при этом какой-то лысый дядька чуть не налетел на нее и выразительно покрутил пальцем у виска.

– Я об этом думала, – повторила Луша, – и поняла: нам нужна Томочка.

– Кто такая Томочка? – подозрительно осведомилась я, под локоть отводя Лушу в сторону от потока прохожих.

– Ну как же! Томочка, приятельница моя! Она в библиотеке работает, в Шувалове.

Я все поняла: Луша имела в виду еще одну даму из своего клуба любительниц кроссвордов.

– Сейчас же едем в Шувалово! – решительно заявила тетка. – Библиотека – это лучшее место, где можно спрятать документ!

– Ты уверена? – спросила я с некоторым сомнением в голосе. – По-моему, библиотека – не самое надежное место.., и потом, стоит ли посвящать твою приятельницу в такую опасную тайну? Ведь из-за этого завещания уже пролилась кровь...

– Во-первых, библиотека – это отличный тайник! Знаешь ведь – лист надо прятать в лесу, песчинку – на пляже...

– Если бы мы прятали книгу – тогда библиотека подходила бы, но мы-то прячем документ...

– Это почти то же самое, – отмахнулась Луша, – а насчет того, чтобы посвящать Томочку в наши дела, не было и речи! Мы спрячем завещание у нее в библиотеке, но ей ничего не скажем!

Признаюсь, что Луша меня не убедила, но, если она что-то вобьет себе в голову – спорить бесполезно.

Короче, мы поехали в Шувалово.

Шувалово – вообще очень интересное место, соединяющее в себе достоинства города и деревни. До станции метро – пять минут пешком, там же – самый большой и современный в городе супермаркет, а в самом Шувалове – тишина, покой, озера, зелень и уютные деревенские дома под сенью сосен.

По крайней мере так было раньше.

Мы с Лушей доехали до станции метро "Озерки" меньше чем за полчаса. В одну сторону от метро раскинулся огромный "спальный район", который и раньше-то был очень густо заселен, а сейчас в результате строительного бума и роста цен на жилье все пустующие места в бешеном темпе застраивают новыми высотными домами.

По другую сторону от метро проходит Выборгское шоссе, которое ведет к самым престижным дачным поселкам Курортного района и дальше – в Выборг и Финляндию. Сразу за шоссе – Суздальские озера и старые дачные поселки Озерки и Шувалово.

Мы перешли шоссе и двинулись по тропинке в сторону озер.

Все вокруг очень изменилось с тех пор, как я последний раз здесь была. Вместо патриархального дачного поселка с зелеными садами и уютными деревянными домиками вокруг выглядывали из-за бетонных заборов мрачные здания из красного кирпича – то, что в среде "новых русских" принято называть коттеджами или загородными домами.

Я заметила, что в облике этих "загородных домов" всегда проглядывает что-то неуловимо тюремное. Наверное, их владельцы, которые значительную часть своей жизни провели на зоне, привыкли там к таким мрачным кирпичным зданиям и на свободе строят себе такие же – в этой архитектуре им видится что-то неуловимо родное.

Среди этого "тюремного модерна" осталось совсем немного островков прежнего дачного поселка – зеленых садиков, небольших деревянных домов, и чувствовалось, что они доживают последние дни, зажатые со всех сторон надвигающимися стройплощадками.

Тропинка, по которой мы шли, уперлась в очередной бетонный забор, окружающий кирпичную крепость одного из новых хозяев жизни, и нам пришлось чуть не полчаса обходить эту линию укреплений, перебираясь через груды вывороченной земли и сваленные в беспорядке бетонные плиты. Наконец мы выбрались на ровную грунтовую дорожку и увидели впереди аккуратный двухэтажный домик с круглой башенкой и резным балконом.

– А вот и Томочкина библиотека, – радостно объявила Луша, – я ведь говорила, что это совсем близко!

Я не стала спорить со своей теткой, хотя мне не показалось, что это так уж близко. Зато, обходя внушительный бетонный забор и преодолевая полосу препятствий, я убедилась, что за нами никто не следит. Здесь всякая слежка была бы очень заметна.

Поднявшись по скрипучему деревянному крыльцу, мы вошли в дверь, на которой красовалась табличка "Шуваловская библиотека".

– Лушенька! – Навстречу нам из-за колченогого стола вскочила немолодая дама, всем своим обликом напоминавшая мою первую школьную учительницу Валентину Михайловну – та же старомодная высокая прическа, те же очки в круглой темной оправе, то же привычное выражение справедливой строгости на лице.., правда, сейчас это выражение потеснилось, уступив место радости при виде лучшей подруги.

– Томочка! – совершенно тем же тоном отозвалась моя тетка, и подруги обнялись.

– Лушенька, как же ты добралась? Там ведь теперь не пройти из-за агафоновского забора...

– Ничего, мы обошли. Ты-то ведь как-то ходишь!

– Мы приноровились, знаем всякие лазейки, а новому человеку не так просто добраться!

– Ты это что – на мой возраст намекаешь? – Луша нахмурилась.

– Да нет, упаси бог! Здесь и молодому непросто пробраться...

– Кстати, познакомься – племянница моя, Маша. Мы с ней были в Озерках и решили зайти...

– Вот молодцы! Сейчас я чаю поставлю...

– Да нет, спасибо... – начала отказываться я, но Луша изо всех сил пнула меня ногой.

– Да, чайку хорошо бы... – улыбнулась она своей подруге.

Я поняла ее намерения: Луша рассчитывала, что Томочка на какое-то время уйдет, оставив нас одних в большой комнате, заставленной книжными стеллажами, и мы спрячем среди них злополучное завещание.

Однако ее надежды не оправдались: Томочка вытащила из тумбы стола электрический чайник, предусмотрительно наполненный водой, и включила его в розетку.

– Не положено, конечно, – она оглянулась на дверь, – если пожарник увидит, отберет.., но если даже чаю не выпить – кто же вообще будет работать за зарплату библиотекаря?

Из того же стола Томочка извлекла заварку, три кружки и коробку овсяного печенья. Мы устроились вокруг стола и разлили чай.

– Вот, кстати, – Томочка достала из другой тумбы яркий глянцевый журнал, – ты ведь хорошо знаешь всякие валюты, ну-ка скажи, какая денежная единица в Бразилии?

– Крузадо, – ни на секунду не задумавшись, ответила Луша. Вот ведь память у моей тетки!

– Семь букв.., подходит! – Томочка вписала слово и удовлетворенно улыбнулась. – С тобой не пропадешь!

– Да, у меня тоже был к тебе вопрос, – оживилась Луша, и по ее заблестевшим глазам я поняла, что она что-то придумала, – ты ведь в литературе хорошо разбираешься...

– Ну не то чтобы очень хорошо... – Томочка потупилась. – Но кое-что, конечно, знаю...

– Вот мне попался в кроссворде такой вопрос, – Луша придвинулась ближе к столу, – французский писатель, единственный дважды лауреат Гонкуровской премии. Четыре буквы...

– Дважды лауреат?.. – Томочка задумалась. – Гонкуровскую премию только один раз дают... Знаешь, я больше в русской литературе разбираюсь... Ну подожди минутку, я сейчас к Анюте схожу, в зал зарубежной литературы, она наверняка вспомнит. А вы здесь покараульте, читателей все равно очень мало, если кто-то придет, скажете, чтобы подождали...

– Хорошо-хорошо, – ответила Луша.

Как только дверь за ее подругой закрылась, она вскочила и огляделась по сторонам.

– На полки нельзя... – пробормотала тетка, – будут доставать книги, случайно вынут...

– За портрет! – подала я голос.

Луша оглядела стены библиотеки и кивнула:

– Хорошая мысль!

На стенах дружными рядами висели выцветшие портреты классиков отечественной литературы – Лев Толстой, из-под насупленных бровей неодобрительно наблюдавший за нашими действиями, благосклонно следивший за нами сквозь пенсне Чехов, решительный Горький, Гоголь, явно удивленный всем происходящим, усталый, равнодушный ко всему Некрасов. Многих других я не знала в лицо.

Луша оглянулась на дверь и подскочила к портрету пожилого лысого дяденьки в круглых очках и с пышными усами.

– Это кто? – спросила я.

– Пришвин, тундра! – ответила Луша, не оборачиваясь. – Очень хороший писатель, кстати. И вообще, не отвлекай меня, лучше следи за дверью, вдруг кто-нибудь войдет.

– Ну и что мне тогда делать? Петь, что ли, "Сердце красавицы"?

– Да ну тебя! Только отвлекаешь!

Луша встала на стул, перевернула портрет Пришвина, засунула конверт с завещанием за край рамы и повесила портрет на прежнее место.

Только она успела вернуться на свое место, открылась дверь и на пороге появилась девочка лет пятнадцати.

– А где Тамара Васильевна? – удивленно спросила она, увидев незнакомых людей.

– Тамара Васильевна сейчас вернется, – солидно ответила Луша, – она в зале иностранной литературы.

– А-а, – протянула девочка, – ну я подожду. Ждать ей пришлось недолго: буквально через минуту Томочка вернулась, чрезвычайно довольная.

– Записывай, – гордо сообщила она Луше, – французский писатель Ромэн Гари. Он сначала получил премию под собственным именем, а потом – под псевдонимом Ажар.

– Вот жулик! – возмутилась Луша, записывая в блокнот фамилию предприимчивого француза.

– А, Спиридонова, – Томочка увидела скромно дожидавшуюся ее девочку, – ты пришла!

– Здрасьте, Тамара Васильевна!

– Ну что, прочитала "Евгения Онегина"?

– Прочитала. – Глаза девочки сделались подозрительно честными.

– Ну и скажи, Спиридонова, какое отчество было у Татьяны Лариной?

– А там про отчество не было!

– Было! – безжалостно отчеканила Тамара Васильевна.

Не зря она показалась мне похожей на мою первую школьную учительницу! Представляю, как сурово она проверяла бы у детей домашнее задание! А отчество Татьяны Лариной я и сама не помню...

– Отчество Татьяны – Дмитриевна, – сообщила Тамара Васильевна, – отец сестер – Дмитрий Ларин, Пушкин об этом ясно говорит...

– Ну Тамара Васильевна, дайте еще что-нибудь, – заныла девочка, – честное слово, я прочитала, а про отчество как-то не заметила...

– Ладно, Спиридонова, что с тобой поделаешь. – Тамара Васильевна направилась к стоявшему в дальнем конце комнаты закрытому на ключ шкафу, по дороге объясняя:

– У нас со Спиридоновой.., да и не только с ней, особые отношения, если можно так выразиться – бартерные. Я ей выдаю популярные детективы из своего, так сказать, особого фонда при том условии, что она прочтет что-нибудь из русской классики... Спиридонова, – Томочка повысила голос, – на этот раз прочитаешь "Мастера и Маргариту"!

– Ой, какая толстая! – ужаснулась любительница детективов. – Ну тогда вы мне за нее две книжки дайте...

– Ладно, Спиридонова, что с тобой поделаешь! – Томочка с тяжелым вздохом открыла свой "спецфонд" и достала с полки две книжки в ярких глянцевых обложках. – Вот, даю тебе Неспанского "Записки покойника" и Мымрину "Труп моей свекрови".

***

Дома на меня напал жуткий жор. Сама себе удивляясь, я смолотила четыре жареных сосиски, а также полную миску салата из помидоров, запила все это двумя стаканами чая с миндальным пирожным.

– Ты прямо как Варвара, – посмеивалась Луша, глядя, как лихо я управляюсь с едой.

– Сама не знаю, что на меня вдруг нашло, – смутилась я, – наверное, это нервное...

Луша аккуратно нарезала сосиску на мелкие кусочки и предложила ее Кэсси. Та подошла, повертелась вокруг блюдечка, понюхала сосиску и тихонько, деликатно чихнула.

– Может, ей нельзя с перцем? – испугалась я. – Киса нежная, вдруг у нее будет расстройство желудка? Нет, Луша, наверное, ей все же нужно покупать специальный кошачий корм...

– Вот сама и покупай, – беззлобно огрызнулась тетка, – а я не могу, а то в трубу вылечу...

Я вспомнила про свою тысячу долларов и согласилась, что должна взять на себя заботы о собственном и кошачьем пропитании.

Только-только мы с Кэсси устроились на диване, обнявшись, как Луша явилась из кухни и пресекла наше блаженное ничегонеделанье.

– Мария, – начала она строго, – ты в состоянии сейчас думать?

– После всего съеденного? – искренне изумилась я. – Нет, конечно!

– Очень плохо! – рассердилась моя неугомонная тетка. – Но все равно я тебя призываю сосредоточиться.

– На чем?

– На одной мысли, – ответила Луша, – на том, что нам делать дальше. Потому что, если ты в состоянии это осознать, мы зашли в тупик.

– Вот как? Я, можно сказать, рисковала жизнью.., а чего мы добились? Вытащили из сейфа завещание, перепрятали его и теперь будем трястись, что нас обнаружат бандиты, которым это завещание позарез нужно! И ведь ничегошеньки не ясно! Кто такой Караваев, почему он своей любовнице оставил не деньги, а контрольный пакет акций этого самого фонда "Чарити"?

– Пока вы с кошкой обнимались, я смоталась к Варваре, – заметила Луша, – так вот она сказала, что понятия не имеет ни о каком Караваеве, директора центра зовут Глухаренко Андрей Петрович, и Макарова Елизавета Васильевна никогда у них в центре не работала... Вот так-то.

– Но в завещании ясно указан этот самый центр "Чарити", так? – упиралась я. – Варвара – человек маленький, директор, может быть, такой же наемный работник, как и она. А хозяин – Караваев! Но ты права, нам это ничего не дает, потому что Караваев этот все равно умер.

– А кстати, почему ты думаешь, что он умер? Люди при жизни завещание составляют...

– А потому, – назидательно ответила я, – что только после смерти вокруг завещания начинается какое-то движение. Так лежит оно себе и лежит, никого не волнует, пока сам завещатель жив. А вот как помрет.., так наследники и начинают добро делить...

– Хватит рассуждать впустую! – В голосе Луши послышалось раздражение, тетка хоть и имеет хороший характер, но не любит, когда ее поучают. – Лучше скажи, что нам делать дальше? Теперь, когда мы вытащили завещание из банковской ячейки и спрятали его, мы не можем пустить дело на самотек!

– Тоже верно, – согласилась я, – значит, пока примем за гипотезу тот факт, что Макарова Елизавета Васильевна, упомянутая в злополучном завещании, это и есть та самая девушка, подруга Юли Молотковой, которая послала ей записку с просьбой о помощи.

– И как отыскать эту Елизавету Васильевну? Мы ничего про нее не знаем, – расстроилась Луша, – можешь себе представить, сколько Макаровых проживает в городе Санкт-Петербурге?

И тут я вспомнила свой разговор с бабулей, сушившей белье.

– Я не знаю, где ее искать. Но я знаю, что утром двадцать шестого июня к Юле приходил один человек и искал некую Лизу...

– Что же ты молчала? – оживилась Луша. – Это" же путеводная нить! Не может быть такого совпадения! Лиза – это и есть Елизавета Васильевна Макарова! Как зовут того типа?

– Зовут его Сыроенков Михаил Степанович, но больше ничего про него не известно, – вздохнула я. – Он оставлял бабке телефон, но внуки бумажку разорвали...

– Обязательно нужно найти его координаты, это наш последний шанс, – загорелась Луша.

– Ты уверена, что это правильное решение? – с сомнением спросила я. – Не забывай, этот Сыроенков сам искал Лизу, он понятия не имеет, где она сейчас находится. Это во-первых, а во-вторых, не будет ли ошибкой раскрывать ему информацию? Может, он работает на бандитов?

– Не думаю, – невозмутимо ответила Луша, – мне кажется, он честный человек. В противном случае он не оставил бы соседке свой телефон.

Я только плечами пожала – Лушу не переубедишь. У нее своя, несколько старомодная логика.

Луша уже набирала номер платной телефонной справки. Девушка попалась очень внимательная, но каково же было наше удивление, когда оказалось, что никаких Сыроенковых Михаилов Степановичей в городе вообще нету. То есть телефонов у них нету. И вообще нет ни одного мужчины с такой фамилией. Зато девушка любезно предложила нам номера трех дам с такой фамилией. Луша не менее любезно согласилась и записала всех: