Текст книги "Визит очумелой дамы"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

В процессе своей напряженной трудовой деятельности я умудрилась навести в кабинете Скородумова относительный порядок, вытерла пыль, подмела мусор и стерла наконец отвратительное пятно на двери, удивительно похожее на след огромного ботинка, каковым при ближайшем рассмотрении оно и оказалось. Среди ненужных бумажек мне попалась одна очень любопытная – специальная карточка, на которой заверяется образец подписи владельца банковского счета. Господин адвокат карточку благополучно испортил. Но на мое счастье не успел ее выбросить. Я изучила карточку очень внимательно и выяснила, что текущий счет у Антона Скородумова был в Бета-банке. Следовало предположить, что и сейф он арендовал в том же банке.

Карточку я сунула в задний карман джинсов и раздумывала, как бы мне побыстрее откланяться. Очень не хотелось встречаться с нервной Майей Константиновной.

– Передохни, – миролюбиво предложила Мила, когда я выползла в приемную, перед тем как Майин кабинет убирать.

– Да-да, – рассеянно ответила я, потому что в голову пришла одна важная мысль. Мысль эту подсказала мне толстая амбарная книга, стоящая на полке над головой секретарши.

Я же не вчера родилась и хоть учусь на дневном отделении, но успела перепробовать массу разных мелких должностей. Работала я и делопроизводителем в крошечной фирмочке и, смею вас уверить, гораздо лучше справлялась со своими обязанностями, чем эта лентяйка Милка... Так вот, в каждой фирме ведется журнал учета сотрудников, то есть где-то обязательно должны быть записаны адреса, телефоны и другие данные. И я подумала, что в толстой амбарной книге я смогу найти адрес и телефон Юли Молотковой, раз она работала в этой адвокатской конторе и уволилась не так давно.

Мила достала из сумочки сигареты и отправилась покурить, бросив на меня офис. Я спокойно перелистала книгу и обнаружила то, что искала, довольно быстро: Молоткова Юлия Алексеевна, домашний адрес и телефон. Юля жила на Костромском проспекте, возле метро "Удельная".

Убрав книгу на место, я приободрилась и хотела было уже уйти не прощаясь, по-английски, но тут дверь офиса распахнулась, и на пороге появилась Майя Константиновна. Из-за ее плеча выглядывала Мила. Волосы у Майи были растрепаны, глаза блуждали по сторонам, как у безумной, она, шатаясь, вошла в приемную, плюхнулась на стул и жадно допила кофе из Милкиной чашки, после чего трясущимися руками достала из пачки сигарету и помахала рукой в воздухе, прося прикурить. Милка вытаращила на нее глаза, но дала все же прикурить от своей зажигалки.

– Что случилось, Майя Константиновна? – пролепетала она.

– Абзац! – выругалась расстроенная Майя, отчего Милка просто подпрыгнула: очевидно, ранее такие выражения для Майи были весьма нехарактерны.

Впрочем, Милка быстро опомнилась и настойчиво спросила:

– Конкретно можно объяснить?

– Что тут объяснять! – заорала Майя. – Говорю – Антону абзац пришел! Зарезали его вчера ночью в ресторане.

– Ой! – Милкины глаза вылезли из орбит.

– Говорила – не доведут его бабы до добра, – по-бабьи же запричитала Майя. – Ох, что же теперь делать...

Тут я решила, что мне нужно срочно покинуть место действия, но не тут-то было. Майя несколько приободрилась, бросила в корзину для бумаг недокуренную сигарету и уставилась на меня:

– Это еще что такое? Почему в офисе посторонние?

– Это уборщица... – торопливо заговорила Мила, – ее Антон Иванович прислал.., она его родственница...

– Что? – Майя угрожающе приподнялась со стула. – Не было у него никаких родственников!

– Она из провинции... Откуда ты приехала-то? – лебезила Милка.

Я открыла рот и поняла, что прочно забыла название города, откуда я приехала, свою малую родину. Кажется, что-то сырное.., в голове смешались названия сыров... Кострома, нет, это Юля живет на Костромском проспекте.., какие еще сыры-то есть.., голландский, не то... "Гауда", "Эдам"... Черт возьми!

– Так откуда ты приехала? – наступала на меня Майя.

– Из Камамберска! – выпалила я и обомлела – надо же такое ляпнуть!

– Понаехали! – заорала Майя. – Сроду у него никаких родственников не было, а как не стало человека, так сразу приперлись из своей Тмутаракани наследство делить!

Про наследство ей, конечно, виднее, это ее работа – после смерти клиента с родственниками разбираться.

– У вас корзина горит, – заметила я холодно, – смотреть нужно, куда сигарету бросаешь...

Действительно, содержимое корзины пылало вовсю. Милка взвизгнула и вылила туда полбутылки минеральной воды.

– Так кто ты такая, объясни, – требовательно повторила Майя.

– Не могу, – я пятилась к дверям, – мне нужно срочно на почту – телеграмму отбить в Камамберск, что дядю зарезали!

Майя выругалась и бросилась на меня, но я ловко увернулась и выскочила из офиса. Промчавшись по коридору, я поняла, что можно не беспокоиться – где ей догнать меня, когда она на каблуках, а я – в тапочках.

Благополучно миновав охранника на входе, я с разгону пролетела прямо до метро и машинально туда заскочила. Позвонила Луше, но ее не было дома. Осознав себя уже внизу, я решила, что неплохо бы проехать сейчас прямо домой к Юле Молотковой, вдруг удастся что-нибудь выяснить?

Костромской проспект находился недалеко от станции метро "Удельная". Такая тихая, очень зеленая улочка, язык не повернется назвать ее проспектом. Однако я шла и шла между деревьями, пока не уперлась в железнодорожное полотно. Тут как раз и оказался нужный дом.

Вокруг никого не было, тогда я обошла дом и оказалась во дворе, отсчитала нужный подъезд и вошла, потому что дверь стояла нараспашку по летнему времени. Юлина квартира была на третьем этаже и от других квартир на площадке отличалась новой, свежепокрашенной дверью. На звонок, естественно, никто не ответил. Я потопталась на площадке и хотела уже уходить, как вдруг дверь соседней квартиры открылась и на пороге появилась бодрая старушенция, держа в руке огромную корзину, наполненную мокрым бельем.

– Чего звонишь? – недовольно буркнула она, поставив корзину. – Нету ее. Все ходют и ходют, звонют и звонют...

Она кряхтя наклонилась и попыталась поднять тяжелую корзину, но это явно оказалось ей не по силам. Я молча подхватила корзину с другой стороны, и мы спустились вниз.

Во дворе бабка устремилась в самый солнечный угол, где были натянуты веревки. Подивившись про себя такой патриархальности, я поставила корзину на землю и помогла бабке развесить белье.

Закончив неотложные дела, старуха уселась тут же на лавочке и вытащила из кармана передника довольно толстый детектив.

– Приятное с полезным совмещаю, – обратилась она ко мне подобревшим голосом, – белье постерегу и книжку почитаю.

– Неужели белье просто так нельзя оставить? – спросила я исключительно для поддержания разговора.

– Что ты, – бабка махнула рукой, – только зевни, мигом набегут алкаши проклятые, все уведут! Один раз отвлеклась я, невесткину блузку уперли, вот мне от нее досталось! А тебе зачем Юлька-то нужна?

– Да как вам сказать... – замялась я.

– Вот-вот, – наставительно начала бабка, – можешь не рассказывать, и так все по тебе ясно.

– Что вам ясно? – испугалась я. – Я ничего не говорила...

– А что тут говорить, – вздохнула старуха. – Юлька – девка видная, опять же без моральных принципов... Ты не волнуйся, вернется твой хахаль к тебе, никуда не денется. Поманила она его да долго не продержит...

– Откуда вы знаете? – оживилась я.

– А что еще тут можно подумать? – отмахнулась старуха. – Вид у тебя расстроенный, ходишь как потерянная, опять же одета кой в чем...

– Что имею, то и ношу! – обиделась я.

– Вот-вот, и я о том же! – обрадовалась старуха. – А Юлька наша одевается как картинка! И хахали у ней не переводились, каждую неделю – новый. Так что жди, скоро она твоего бросит, можешь обратно забирать.

– А сейчас она где, вы ничего не знаете?

– Не знаю, милая, может, отдыхать куда уехала, – пробурчала старуха, открывая книжку, – заезжал тут за ней один.., ну такой уж раскрасавец! Мне, конечно, на мужчин заглядываться не по возрасту, а невестка, клуша толстозадая, чуть из окна не вывалилась, на него любовавшись!

– Брюнет? – спросила я. – Брови сросшиеся, одет хорошо?

– Точно, – обрадовалась старуха, – уж так разодет...

– Машина синяя?

– Она самая, – подтвердила старуха, – твой, что ли?

– А когда это было?

– Третьего дня часов в пять, – доложила бабка, – аккурат внук Васенька с плавания пришел... Так это твой мужик, что ли, был?

– Нет, – вздохнула я, – не мой...

– И то верно, – бабка пренебрежительно оглядела мои джинсы и маечку, – такой на тебя и не взглянет! Увез он Юльку на своей синей машине, и с тех пор я ее не видела...

– А больше никто не приходил? Никто ее не искал?

– Вроде нет... Ах да! – встрепенулась бабка. – Вот еще был случай... Как раз утром того дня тоже звонит и звонит мужчина один. Я уж в глазок посмотрела, потом выглянула, уж больно расстроенный он был. Говорю, нет никого там, а если чего надо, то скажите, передам. Он и спрашивает какую-то Лизу. Какая еще Лиза, когда тут Юлькина квартира? Купила она ее полгода назад, а до этого тут Оглоушины жили, мать с сыном. И никакой Лизы мы знать не знаем. Тут мужчина оживился и говорит, что Лиза вроде Юдина подруга. Вы, говорит, передайте, пожалуйста, Юле, как придет, что я Лизу искал, пускай она мне позвонит, если что про нее знает... И дает мне бумажку с фамилией...

– И кто же это был?

Бабка порылась в необъятном кармане передника и вытащила скомканную бумажку.

– Юльке я в тот вечер передать ничего не успела, забыла, если по правде-то. А после ее не видела...

Старуха развернула бумажку, я заглянула через ее плечо.

"Сыроенков Михаил Степанович", – было написано на бумажке.

– Где же телефон-то? – удивилась старуха. – Должно, внуки оторвали... А что это, интересно, ты все расспрашиваешь да разнюхиваешь? – подозрительно осведомилась она.

Я тут же поспешно откланялась и пошла со двора. Все сходится, думала я на ходу, Юля позвонила Скородумову в контору, он за ней заехал, они поговорили. Скорей всего, именно тогда она показала ему записку от своей подруги. Остается выяснить, как она оказалась ночью в благотворительном центре и что с ней случилось потом?

***

Перед Лушей я предстала страшно довольная собой и гордо отрапортовала, что задание выполнено, адрес банка – вот он, а про Юлю никто ничего не знает, она исчезла три дня назад, как мы и думали. Та важная вещь, которую искали бандиты, несомненно, находится в банковской ячейке, секретарша подтвердила, что важные документы покойный адвокат хранил именно там.

– Машка, нужно идти в банк, доставать документы, – высказалась Луша, – иначе мы ничего не узнаем.

– Страшно... – поежилась я.

– Ничего, я с тобой, – приободрила меня Луша, – я бы сама пошла, но тебе в банке больше доверия будет...

– В этаком прикиде меня и на порог не пустят, – вздохнула я, – снова придется к Варваре обращаться.

Варвара сидела дома, смотрела телесериал про бразильскую любовь и ела шоколадные конфеты из огромной коробки.

– Стресс снимаю, – пояснила она.

Старинный трехстворчатый шкаф ломился от одежды. Мы с Лушей с превеликим трудом отыскали там нечто подходящее – летний костюм делового покроя модного в прошлом сезоне сиреневого цвета.

– Ох, Варвара, – вздохнула Луша, – ты же небось в этом костюме как сиреневый куст, вон что у нас в скверике растет.

– А я его и не носила, – невозмутимо ответствовала Варвара, – он мне маловат. Думала, может, похудею, вот и взяла.., модный цвет.

Варварин костюм, хоть ей и маловат, мне оказался примерно на четыре размера велик.

– Это даже хорошо, просто отлично! – заявила безжалостная Луша и обмотала вокруг моей талии махровое полотенце.

– Ужас какой! – проговорила я, взглянув в зеркало. – Не дай бог так раскабанеть! Это же ни в одну дверь не войдешь! Вон уже в зеркало и то еле помещаюсь!

– Главное, не есть на ночь и забыть про пирожные, – со знанием дела произнесла Луша, удовлетворенно осматривая дело своих рук, – тогда все будет в порядке.., наследственность-то у тебя хорошая! – И она гордо взглянула на свое отражение.

Когда я водрузила на голову короткий парик жуткого неопределенно светлого оттенка, также прихваченный у Варвары, и прошлась по губам помалой вульгарного морковного колера, собственное отражение в зеркале вызвало у меня нервный смех.

На меня смотрела безвкусная раскормленная бабенка второго переходного возраста, поклонница чизбургеров, телевизионной передачи "Окна" и группы "Иванушки-интернэшнл".

– А если знакомых встречу? – задумчиво пробормотала я, отворачиваясь от зеркала. – В жизни не оправдаться...

– Каких знакомых! – Луша всплеснула руками. – Ты что, думаешь, тебя в таком виде кто-нибудь узнает? Знаешь, на кого ты стала похожа?

– Ну? – холодно осведомилась я, ожидая услышать от нее какую-нибудь немыслимую гадость.

– На бухгалтера с опытом работы. Знаешь, в объявлениях пишут – требуется бухгалтер с опытом работы, так вот они примерно так выглядят. Чего мы, собственно, и хотели добиться... Хотя все-таки чего-то не хватает... – и Луша задумчиво уставилась на меня. – Нет, определенно чего-то не хватает...

– Ладно, хватит тебе издеваться над единственной племянницей! – прекратила я Лушины творческие искания. – Пора на дело!

Как я ни отговаривала ее ехать со мной, она все равно увязалась, подозреваю, просто из обычного женского любопытства – ей было не дождаться моего возвращения из банка.

Ехать нам пришлось на метро, и, когда мы пересаживались с линии на линию, Луша вдруг схватила меня за руку:

– Вот! Вот чего тебе не хватает!

Я испуганно огляделась по сторонам, заподозрив, что Лушин возраст наконец дал о себе знать и моя энергичная тетка неожиданно и в самый неподходящий момент слетела с катушек.

Рядом с нами был киоск, в котором крашеная мадам средних лет торговала дешевыми оправами для очков.

– Тебе нужны очки! – авторитетно заявила Луша.

– Но у меня стопроцентное зрение! – Я пыталась вяло отбиться, но спорить с Лушей – это все равно что бодаться с танком.

– Купим очки с простыми стеклами! – Луша была непоколебима. – Девушка, покажите, пожалуйста, вот эти!

Продавщица протянула жуткие квадратные очки в тоскливой металлической оправе. Я обреченно надела их и повернулась к зеркалу. В метро очень часто попадается реклама компьютерной программы для бухгалтеров "Парус". Так вот в этих очках я стала как две капли воды похожа на бухгалтершу с этой рекламы.

– Вот, – радостно завопила Луша, – то, что нужно! Я же говорила – чего-то не хватает! Не хватало этих очков! Девушка, берем!

Когда я шла по улице, мне казалось, что все прохожие косятся на меня, а молодые девчонки чуть не в голос хихикают, однако, подходя к банку, я стала все чаще встречать женщин, одетых и причесанных в точности так же, как я. Перед входом в банк они просто роились. Выходит, права Луша, у "бухгалтеров с опытом" своя, почти одинаковая форма одежды и боевая раскраска, по которой их можно узнать, как индейцев племени сиу или ирокезов.

В дверях банка стоял плечистый охранник, облаченный в пятнистый комбинезон, с небрежно закинутым за спину автоматом. Некоторые посетительницы здоровались с ним и предъявляли пропуска, некоторые о чем-то спрашивали и тоже проходили. Я подошла и спросила, где у них сейфовые ячейки. Парень махнул рукой налево по коридору.

В дальнем конце коридора перед массивной, обшитой темным деревом дверью стоял другой охранник, на этот раз в цивильном и довольно прилично пошитом черном костюме. Автомата у него не было, но широкие могучие плечи впечатляли, а слева пиджак заметно оттопыривался, там явно был пистолет.

– Ваш ключик, – вежливо попросил секьюрити.

Я протянула ему плоский ключ, найденный в домике у Кэсси, моля бога, чтобы он оказался тем, который требуется.

Охранник удовлетворенно кивнул, возвращая мне ключ, и еще вежливее, чем в первый раз, проговорил:

– И паспорт, пожалуйста!

Я протянула ему свой документ, внутренне поежившись: сейчас я была совершенно не похожа на фотографию в паспорте.

Однако охранник и бровью не повел. Он перелистал странички паспорта и, вернув его мне, нажал кнопку у себя за стеной.

Массивная дверь бесшумно открылась, и я вошла в следующий коридор, ярко освещенный галогеновыми лампами и обшитый тускло отсвечивающими металлическими панелями.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и я почувствовала себя как легкомысленная мышь, польстившаяся на дармовой сыр и оказавшаяся в мышеловке.

Вариантов у меня не оставалось, и пришлось решительно и смело шагать вперед по коридору.

В конце этого коридора меня ожидал новый охранник, в точности такой же, как предыдущий, только еще более рослый и широкоплечий. За спиной у него виднелась следующая дверь, на этот раз металлическая, с большим круглым штурвалом, как на капитанском мостике корабля.

– Ваш ключ! – потребовал охранник.

Я протянула ему плоский ключик и заранее приготовила паспорт, уже зная здешние порядки. Он вернул мне ключ, равнодушно перелистал паспорт и повернул штурвал.

Эта дверь открылась медленно и плавно, как люк подводной лодки. Правда, я думаю, ни на одной подводной лодке нет люков такой неимоверной толщины. Здешняя дверь, наверное, рассчитана на прямое попадание артиллерийского снаряда.

– Проходите! – величественно разрешил охранник.

Я перешагнула высокий металлический порог и оказалась в освещенном странным синеватым светом зале, все стены которого были покрыты узкими металлическими дверцами.

Тяжелая бронированная дверь медленно затворилась за мной.

В первый момент мне показалось, что кроме меня в этом зале никого нет, но тут же из дальнего угла быстрой семенящей походкой вышел маленький сутулый человечек в детском сером костюмчике с серыми гладко зачесанными волосами и таким же серым, сморщенным, как печеное яблоко, личиком.

"Немудрено, что он такой серый, – подумала я, – если проводит здесь целые дни, без солнца и свежего воздуха!"

– Ваш ключ, – проскрипел серый человечек, приблизившись ко мне. Я протянула ему ключ и привычно потянулась за паспортом, но этому жителю подземелья документ не понадобился, кроме ключа от ячейки его ничего не интересовало.

– С-134... – прочел серый гном надпись на ключе и двинулся в глубь зала, поманив меня за собой.

Идя по этому хранилищу, я быстро поняла его несложную организацию. Металлические дверцы группировались секциями, номера которых были обозначены в верхнем ряду, под потолком, а по вертикали шли буквы, обозначавшие горизонтальные ряды, то есть как бы этажи сейфовых ячеек.

Хранитель подвел меня к нужной ячейке, вернул мне ключ и скромно удалился, чтобы не мешать заниматься своим делом.

Инстинктивно оглянувшись, я вставила плоский ключ в скважину и повернула его.

Дверца распахнулась, открыв ячейку.

Не знаю даже, что я ожидала там увидеть, но в ячейке лежал один-единственный лист гербовой бумаги.

Я страшно нервничала, буквы просто плясали перед моими глазами, да еще и освещение в хранилище было непривычным и каким-то мертвенным, так что я прочла только одно, первое слово, крупно напечатанное в верхней части листа, – "Завещание".

Решив ознакомиться с текстом документа в более спокойной обстановке, я аккуратно сложила лист, спрятала его в свою сумочку, закрыла сейфовую ячейку и окликнула серого гнома.

Он вежливо кивнул, проводил меня к двери и нажал на кнопку.

Ожидая, пока бронированная дверь откроется, хранитель почтительно осведомился, будут ли какие-то новые распоряжения относительно арендуемой ячейки.

– Все прежние указания остаются в силе! – важно ответила я, переступая через высокий металлический порог хранилища.

***

Выйдя из здания банка, я поспешно устремилась к кофейне, в которой меня дожидалась Луша.

– Ну как? – страшным шепотом спросила она, буквально выпрыгнув из-за столика мне навстречу. – Тебя пустили в банк? Ты туда попала? Ты что-нибудь там нашла?

– Пустили. Попала. Нашла. – Я без сил опустилась на стул и добавила измученным голосом:

– Кофе! Полцарства за чашку кофе! Я так волновалась! Мне необходимо прийти в себя, прежде чем начну рассказ!

– Я тоже волновалась... – завела было Луша, но, увидев мое лицо, поняла, что спорить бесполезно, и устремилась к стойке.

Я перевела дыхание и огляделась.

Поскольку кофейня располагалась в непосредственной близости к банку, ее облюбовали те самые "бухгалтерши с опытом", которые составляли здесь значительный процент местного населения. Так что я, в просторном Варварином костюмчике и с коротким светло-пегим паричком, была здесь на месте, как спелая редиска на грядке.

Одна дама, сидевшая возле окна через два столика от нас над впечатляющим десертом из взбитых сливок с фруктами, орехами и тертым шоколадом, даже покосилась на меня.

Присмотревшись к ней, я поняла причину: на ней был костюм того же бледно-сиреневого цвета, модного в прошлом сезоне, что и на мне, и ее стрижка так напоминала мой парик, как будто мы побывали в руках одного парикмахера...

По этому поводу несчастная дама то и дело посматривала на меня с плохо скрываемой ненавистью.

Надо сказать, что выглядела она ужасно, и я утешилась мыслью, что я-то скоро сниму парик и жуткий костюм и стану нормальным человеком, а она такая каждый день...

Наконец Луша вернулась с маленьким подносом в руках.

***

Только выпив одним глотком чашку кофе по-венски с шоколадом и сливками, я почувствовала себя человеком, открыла сумочку и положила на стол лист гербовой бумаги.

– Вот, – гордо сказала я, – вот что лежало у него в банковском сейфе. Думаю, что именно за этим документом и охотились бандиты, и из-за него они убили Антона.

Мы склонились над столиком и сдвинули головы.

– Завещание... – замогильным голосом прочитала Луша заголовок.

– Тише, – прошептала я, настороженно оглядываясь по сторонам, – на нас все смотрят!

– Ты думаешь? – Она испуганно подняла голову. – А по-моему, никому нет до нас дела...

Однако она снова еще ниже склонилась над столом, понизила голос и забормотала:

– Я, Караваев Сергей Александрович, находясь в здравом уме.., завещаю своей жене Римме Петровне Караваевой принадлежащий мне на правах собственности дом в охраняемом поселке "Райский сад".., а также квартиру по адресу: Английская набережная, дом номер.., а также виллу в окрестностях Барселоны.., а также вклады в Дойче-банке, банке "Лионский кредит", Дрезднер-банке.., а также.., а также...

Перечень всевозможных жизненных благ был таким длинным и впечатляющим, что я невольно загрустила, с горечью осознав, что у меня, скорее всего, никогда не будет ни дома в охраняемом поселке, ни роскошной квартиры на Английской набережной, ни виллы в окрестностях Барселоны... Впрочем, как знать, какие мои годы!

– Помимо этого, – продолжала Луша вполголоса, – я завещаю Макаровой Елизавете Васильевне принадлежащий мне пакет акций благотворительного фонда "Чарити"...

– Это что – тот самый фонд, в котором Варвара работает? – удивленно прервала я Лушу.

– Выходит, он! – подтвердила тетка, удивленная не меньше меня.

– Тогда понятно, почему вокруг этого фонда началась такая возня в последнее время и столько криминальных событий.

– Тебе понятно? – Луша уставилась на меня. – А мне совсем ничего не понятно! Кто такой Сергей Александрович Караваев? И кто такая Елизавета Васильевна Макарова?

– Караваев – хозяин благотворительного фонда, – уверенно ответила я, – а Макарова.., скорее всего, эта Макарова – его любовница! Кому еще богатый мужик может оставить наследство? Жене – вот ей он оставил много чего. Дочери – так у нее если бы была не его фамилия, то по крайней мере отчество было бы не Васильевна, а Сергеевна!

– Вот теперь на нас действительно смотрят! – прошептала Луша, убирая завещание в большой конверт из плотной желтоватой бумаги, который она захватила из дома.

И точно, я несколько увлеклась и последние слова произнесла излишне громко, так что кое-кто из посетителей кофейни начал удивленно коситься в нашу сторону.

Я без сил откинулась на спинку стула, обмахиваясь ярким рекламным буклетом, и проговорила:

– Как я доживу до дома в этом дурацком костюме, не представляю! Жара несусветная, а у меня вокруг, извиняюсь, талии еще и полотенце намотано! Оно, подлое, к тому же сползает каждую минуту!

– Между прочим, я о тебе подумала! – с гордостью заявила Луша. – Все-таки ты у меня – единственная и любимая племянница! Вот! – и она протянула мне полиэтиленовый пакет, в котором, к своей величайшей радости, я увидела собственную удобную и привычную одежду – любимые вылинявшие джинсы, голубую футболку и легкие спортивные тапочки.

– Луша, я тебя обожаю! Что же ты раньше мне не сказала! – воскликнула я, схватила пакет и устремилась в туалет.

Там я с неимоверным облегчением избавилась от осточертевшего бухгалтерского костюма и от еще более осточертевшего махрового полотенца, запихнула все это в Лушин пакет, туда же отправила дурацкий парик, переоделась в свои собственные вещи и наконец-то узнала себя в зеркале. Я похудела килограммов на десять, помолодела на столько же лет и вышла из дамской комнаты совершенно другим человеком.

Надо сказать, что никто в кафе, конечно же, не заметил моего чудесного преображения. Люди вообще редко замечают друг друга.

Единственным человеком, который что-то заметил, была закомплексованная бухгалтерша в таком же бледно-сиреневом костюме, от которого я только что избавилась. Изумленно уставившись на меня и явно не понимая, как мне удалось за несколько минут так помолодеть, похудеть и похорошеть, несчастная дама отставила недоеденный десерт, вскочила из-за стола, подхватила коричневый портфельчик и бросилась прочь из кафе.

Я проводила ее взглядом, злорадно подумав, что жирные десерты при ее габаритах вообще категорически противопоказаны, а подобрать коричневый портфель к сиреневому летнему костюму мог или дальтоник, или законченный шизофреник.

И тут на моих глазах произошло ужасное.

Бухгалтерша спокойно переходила улицу прямо напротив окон кофейни, конечно, на зеленый свет – у нее на лице была написана абсолютная законопослушность, – и вдруг из-за угла на полном ходу вылетела огромная черная машина с затененными стеклами, подъехала к женщине и на секунду притормозила. Дверца машины открылась, оттуда высунулась мужская рука, вырвала у совершенно растерявшейся дамы ее уродский коричневый портфель, а саму ее огрела по голове.

Бухгалтерша, громко вскрикнув, рухнула на асфальт, а черная машина, взревев мотором, умчалась в туманную даль.

Я ахнула, вскочила из-за стола и бросилась на улицу.

Вокруг лежащей женщины уже собралась небольшая толпа, раздавались возмущенные голоса, поносившие ненормальных водителей, которые носятся по улицам, как психи, и даже не останавливаются, сбив человека. Постепенно с лихачей переключились на "новых русских", и высказывания публики стали гораздо заинтересованнее. Я хотела протолкаться к пострадавшей и посмотреть, чем ей можно помочь, но меня опередил симпатичный дядечка средних лет. Он опустился на колени возле бухгалтерши, проверил пульс, приподнял ей голову и наконец попросил стоявшего рядом парня с мобильным телефоном в руке вызвать "Скорую помощь".

– Как она? – спросила я, протолкавшись поближе.

– Ничего, – мужчина поднял глаза, – может быть, сотрясение мозга, но внешних травм нет.

– Пошли отсюда, – прошипела мне в ухо Луша, схватив меня за локоть, – пошли отсюда скорее!

Я повернулась к ней и хотела что-то возразить, но тетка тащила меня за руку и шептала:

– Ты что – не понимаешь? На нее ведь напали вместо тебя!

– Что? – в первый момент до меня не дошло, о чем она говорит.

– Конечно! – убежденно повторила Луша. – Наверняка за тобой следили от банка, увидели, как ты вошла в это кафе... Ну а потом вас с ней перепутали! Ты же видела – на ней был почти такой же костюм, и прическа... Наверное, от банка следил один человек, а напали другие – вот и спутали.., издали вы с ней правда очень похожи...

– Ну, спасибо! – не удержалась я.

– Не обижайся.., зато благодаря этому сходству ты уцелела. Думаю, они охотились не за тобой, а за этим завещанием, – Луша крепче прижала к груди свою сумку, – так что нам нужно скорее его спрятать, пока они не разобрались, что к чему, и не вернулись за тобой...

– За нами, – поправила я Лушу.

– Ну, за нами, – легко согласилась она.

– Как-то у нас глупо выходит, – протянула я, – забрали завещание из надежного места, из банковского сейфа, до которого бандитам не добраться, а теперь думаем, куда его спрятать... Можно сказать, сами для них сделали всю черную работу! Не нести же теперь документ обратно в банк! Это уже будет полный идиотизм!

– Нет, в банк нести его, конечно, не нужно, – согласилась Луша, – надо найти какое-то другое место, такое же надежное... А пока нам необходимо скорее убраться подальше отсюда, пока бандиты не осознали свою ошибку и не вернулись, чтобы ее исправить.

Мы увидели проезжавшую мимо маршрутку и дружно замахали ей, даже не глядя на номер – так хотелось как можно быстрее и дальше уехать от злополучной кофейни.

Через, пятнадцать минут маршрутка остановилась и все пассажиры потянулись к выходу.

– Кольцо, метро "Василеостровская", – громко объявил мрачный небритый водитель.

Мы выбрались на улицу и огляделись. На пешеходной зоне, в которую превратили Шестую и Седьмую линии возле метро, расставили столики летних кафе, там вовсю веселилась молодежь. Я вдруг почувствовала, как желудок подвело от голода – скорее всего, на нервной почве. Но ведь и злополучном кафе я выпила только чашку пустого кофе!

– Лушенька, – взмолилась я, – пойдем в "Макдоналдс", вон он, на той стороне, съедим что-нибудь и обсудим спокойно наши дела. Теперь-то мы, надеюсь, оторвались от бандитов!

Мы направились к переходу, и вдруг Луша схватила меня за руку.

– Оторвались? – прошипела она сквозь зубы. – А это ты видела?

Она скосила глаза влево, и я увидела замершую перед светофором, в десяти метрах от нас, черную иномарку с затененными стеклами.

– Разделяемся, – прошипела Луша, почти не разжимая губ, – отвлечешь от меня внимание бандитов! Теперь твоя очередь! – И она бодро припустила по Среднему проспекту в сторону Невы, прижимая к груди сумочку с драгоценным документом.

Я в растерянности застыла на месте, совершенно не представляя, что мне предпринять. Пока я так стояла столбом, светофор сменил цвет, и машины тронулись по проспекту.

Мне ничего не оставалось, как пойти параллельным курсом, надеясь, что сейчас, на людной улице, бандиты не посмеют меня похитить...

Не прошла я и десяти шагов, как рядом со мной раздалось шуршание шин и тихий, настойчивый голос окликнул меня:

– Девушка!

Я испуганно оглянулась.

Возле тротуара, совсем рядом со мной, остановилась та самая черная иномарка, которая так испугала Лушу. Тонированное стекло с моей стороны опустилось, в окошко выглянул здоровенный мужик совершенно бандитского вида и повторил: