Текст книги "Тайна "Черного лотоса" (СИ)"

Автор книги: Наталья Гриневич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13
Большой человек боится беды, высокое дерево боится ветра

Господин Сию очень нервничал в последнее время, хотя и пытался это не показывать.

Но его жена Чунтао чувствовала, что с мужем что-то творится. И поскольку она была женщиной умной, то не стала пока спрашивать мужа в лоб о его плохом настроении. Если не сказать нервном.

У него неприятности на службе? Финансовые дела семьи терпят крах? Может, он завел любовницу и она шантажирует его? Что еще могла думать госпожа Чунтао.

Сегодня днем она позвала к себе старого верного слугу Гана. Он проработал у них в семье больше тридцати лет и знал ее еще совсем крохой.

– Ган, как твое здоровье? Не нужно ли тебе чего? – спросила она.

Ган по старости лет редко прислуживал господам. Он всё больше работал в саду.

– Спасибо, госпожа Чунтао. Здоровье мое еще крепкое, и я всем доволен, – ответил Ган, гадая, зачем его вызвала к себе госпожа. Уж не хочет ли она взять вместо него молодого садовника?

– Ган, у меня к тебе есть дело. – Госпожа Чунтао помолчала и добавила: – Деликатное дело, Ган.

Ган поклонился госпоже, ничего не спросив.

– Мне нужно, чтобы ты проследил за господином Сию, – сказала женщина и внимательно посмотрела на слугу – какая будет реакция.

Но Ган лишь еще раз поклонился, прижав руку к груди. Он, конечно, старый, но в добром уме. Если госпожа просит, значит, в семье не всё в порядке и он должен помочь. Почему не помочь восстановить равновесие ян и инь.

– Ган, ты понимаешь, что всё должно остаться между нами.

Ган снова склонил голову. Он не в первый раз выполнял такого рода поручения.

– Вот, возьми деньги на мелкие расходы.

Ган взял деньги и с поклоном удалился.

Прошло пять дней. Госпожа Чунтао ждала садовника с докладом и была сама не своя. Она не находила себе места, но вида не подавала.

Что она узнает? И что потом ей делать?

Ужинали, как всегда, в столовой.

Муж почти всё время молчал. Да и Фенг сидел загадочный и задумчивый.

Он повзрослел. Госпожа Чунтао никак не могла подобрать слово, описывающее настроение ее приемного сына Фенга. И сейчас оно само пришло на ум – «загадочность». Да-да, здесь кроется какая-то загадка.

Госпожа Чунтао внимательно оглядывала своих родных. Нет, даже всегда шумная дочка Лан и та, казалось, вела себя тише.

– А не поехать ли нам завтра на прогулку? – улыбаясь, предложила госпожа Чунтао. – Погода хорошая.

– Да! Едем! Едем! – захлопала в ладоши Лан. – Я на своей лошадке…

– Ты еще не очень уверенно держишься в седле, Лан, – забеспокоился господин Сяо – прошел всего месяц, как он подарил дочке коня-однолетку. – Будет лучше, если ты поедешь в паланкине.

– Но там неинтересно! Там скучно! Ну можно, можно я поеду на Магу. Я буду осторожна и внимательна, Сию-гэ. – Лан умоляюще смотрела на господина Сию-гэ, а в глазах ее плясали чертики.

Ну что ты будешь делать с этой девчонкой! Господин Сяо не мог ей отказать. Даже озабоченный взгляд жены его не остановил.

– Хорошо, Лан, но ты будешь ехать шагом и возле паланкина, – твердо сказал он. – А Фенг за тобой присмотрит.

– Конечно, – пробормотал Фенг, погруженный в свои мысли.

Быстро стемнело – осень.

Госпожа Чунтао, кутаясь в платок, сидела в беседке у пруда. Она то разговаривала со служанкой, то задумчиво молчала. Когда совсем стемнело, госпожа Чуанто отправилась в свою комнату.

«Где Ган? Почему он не пришел? С ним что-то случилось?» – задавала она себе вопросы и пока не находила на них ответы.

И лишь утром ей сообщили, что появился Ган и хочет ее видеть. Госпожа Чунтао велела впустить его.

Ган с опущенной головой вошел в комнату госпожи. Та, забыв о своем положении и статусе, нетерпеливо, не поздоровавшись, спросила:

– Ган, где ты был? Что случилось?

Слуга Ган поднял голову.

– Приветствую вас, госпожа. Я возвратился глубокой ночью и не посмел тревожить вас, госпожа.

– Ты что-нибудь выяснил, Ган? – госпожа Чуанто постаралась взять себя в руки.

– Да, госпожа. Ваш муж не ходит к любовнице.

Госпожа Чуанто облегченно вздохнула. У нее не было детей, и муж имел право завести себе вторую жену и даже третью. Но муж согласился купить детей. Муж любит ее.

– А куда он ходит?

– Ваш муж ходит в один дом на окраине города. Там собираются мужчины. О чем они говорят и что там делают, я не знаю.

«Ходит в дом… Зачем? Он ничего не рассказывал мне. Уж не пристрастился ли он к азартным играм? Нет, муж слишком благоразумен. Этого просто не может быть».

– И это всё, Ган?

– Нет, госпожа. Он ходит туда не один. Он берет с собой сына Фенга.

«Фенга?.. Так вот почему Фенг ходит такой загадочный в последнее время. Что ж, уже проще. Она может всё выпытать у Фенга. Мальчик ей всё расскажет».

– Что-то еще, Ган?

– Мне показалось, что за господином Сию ведется слежка. Боюсь, что могли и меня заметить.

«Слежка⁈ Что это значит? Кто… Что…»

– Спасибо, Ган. Больше следить не надо.

– У меня остались деньги, госпожа. – Ган начал торопливо доставать из кармана деньги.

– Не надо. Оставь себе. И помни – никому ни слова.

– Спасибо, госпожа. Как скажете, госпожа, – проговорил Ган, удаляясь.

Когда садовник ушел, госпожа Чунтао заметалась по комнате: «Кто посмел следить за ее мужем? Он – чиновник высокого ранга, он вхож к самому императору Поднебесной! К императору… А если… это… Сколько голов летит каждый месяц!.. Неужели… Надо поговорить с мужем. Или сначала с Фенгом. Нет, с мужем», – приняв решение, госпожа Чуантао немного успокоилась.

В конце концов она имеет право знать. Это ее семья. И если дойдет до… Она даже думать боялась, до чего может дойти, – у нее просто не будет семьи. Ни-че-го.

Госпожа Чунтао было дочерью своего отца, который, прилагая неимоверные усилия, достиг высокого положения в обществе. Он надеялся только на себя и верил только себе. Чунтао хорошо усвоила уроки отца. У нее были свои деньги, про которых не знал даже муж. А с деньгами можно и с Небом договориться. Она сможет, если понадобится, уйти. Взять дочь Лан и скрыться. Но это в крайнем случае. Сначала она попытается спасти мужа и сына. А они, как предположила госпожа Чунтао, в опасности. В большой опасности.

Госпожа Чунтао никогда не понимала мужчин: как можно променять благополучную, выстроенную жизнь на непонятно и неизвестно что? Как можно подставить свою семью? Ради чего – тщеславия, власти и денег? Так у мужа и так всё это есть. Мудрый не воюет ни с кем. Всё равно всё будет так, как захочет Небо. И далеко не всегда его надо «подталкивать».

Вечером состоялся разговор с мужем. И госпоже Чунтао не очень понравилось, как он «состоялся». Она знала, что мужчины не любят, когда им дают советы, а тем более поучают – женщина должна знать свое место. Поэтому госпожа Чунтао научилась быть послушной и в то же время не отказываться от своих интересов, мягко, когда нужно, склоняя мужа на свою сторону.

– Что я должен тебе рассказать⁈ Это не моя тайна, – раздраженно говорил Сию жене. – И вообще, как ты посмела следить за мной?

– Сию! Давай уж говорить прямо. Я не собираюсь «потерять голову». И не отдам детей. То, что следила я, – это ничто, по сравнению с тем, что за вами следит кто-то еще. Пойми ты это, наконец!

– За нами следят? – Сию замер – неужели то, о чем он думал и чего он боялся, случилось. Император Цзяцин перестал доверять ему. Но дата переворота назначена. Он не может отступить. Он не может убежать.

Госпожа Чунтао выждала, пока муж осознает происходящее, и подбодрила его, ловко «уйдя в тень».

– Я знаю, что ты примешь верное решение. Ты сможешь всё сделать так, чтобы наша семья не пострадала. – При этих словах госпожа Чунтао подошла к мужу и обняла его. Потом быстро вышла из комнаты.

Господин Сию не стал ужинать, что случалось крайне редко. Он знал, что не выйдет из комнаты, пока не примет решение. Он знал, что у умного зайца три выхода из норы. И после долгого размышления он понял, что в случае провала ему придется пожертвовать, как это ни прискорбно, жалко и стыдно, приемным сыном – Фенгом.

Нужно как можно быстрее восстановить утраченное доверие императора Поднебесной.

Глава 14
Хороший мужчина не бьет жену, хороший пес не лает на кур

Прошла неделя с того происшествия, когда на Шучун напал посетитель «синего дома» госпожи Чжэн Ши, а слуга Мин спас ее.

Шучун постепенно успокоилась и ходила с другими девочками на уроки. Теперь у нее была тайна, про которую она никому не рассказывала. И эта тайна делала ее счастливой. Слуга Мин иногда, чтобы никто не видел, угощал Шучун конфетами – сладкими рисовыми шариками. А сегодня он подарил ей ленточку – шелковую, красного цвета.

Шучун, сидя на уроке, украдкой поглядывала на ленточку, зажатую в руке. Слуга Мин представлялся ей взрослым мужчиной. Он был первым, кто обратил на нее внимание. Шучун чувствовала, как волнующее трепетное чувство зарождалось в ней. Сначала благодарности, а затем чего-то большего. Чего – она еще мало понимала, но ей было сладостно брать от Мина подарки, встречаться с юношей взглядом, думать о нем.

– Шучун, о чем мы сейчас говорили? – строго спросила госпожа Чжэн Ши.

Шучун молчала, потупив глаза.

Госпожа Чжэн Ши обвела глазами класс и, неожиданно для учениц, улыбнувшись, сказала:

– На сегодня уроки закончены. А Лупи, Ниу, Джигуа и… – Госпожа помедлила и добавила: – Шучун. Эти девочки сегодня после ужина должны принарядиться и зайти в мою комнату.

Госпожа Чжэн Ши вышла из класса. Сегодня состоятся смотрины ее девочек. Один богатый господин пожелал купить у нее девочку – в любовницы, или в жены, или… Это ее мало волновало. Главное, чтобы сделка состоялась. И она состоится – у нее лучший в Пекине товар. Лупи – умненькая и шустрая. Если поведет себя хорошо, хорошо и пристроится. Джигуа – совсем взрослая. Не красавица, но харизма в ней есть. Ниу глуповата, но большой ум не главное для любовницы. Внешность, пожалуй, на любителя. Шучун молода и наивна, у нее нет способностей к наукам, так стоит ли ее обучать дальше и тратить деньги, быть может, она будет хорошей женой и матерью.

Ужин проходил шумно. Ошеломленные новостью – ведь решалась их судьба, девочки почти не ели, возбужденно переглядываясь и перешептываясь.

Шучун выглядела растерянной и испуганной. Она совсем не хотела идти на смотрины и уж тем более выходить замуж. Конечно, может быть, ее и не выберут. Наверняка не выберут – вот у Лупи такое красивое платье, а Джигуа так хорошо поет.

Шучун искала глазами Мина. Он старше ее, он знает, что делать. Как бы посоветоваться с ним. Нет, она не смеет. А если выберут ее, то она никогда не увидит Мина! Никогда… Надо надеть старое платье, сидеть с печальным лицом и смотреть в сторону. Может быть, это поможет?

Все пошли прихорашиваться к смотринам. Шучун встала, оглядываясь в поисках Мина, но не находила его. Она последней оделась и поплелась вслед за девочками.

Девочки вошли в просторную комнату, разгороженную яркой цветной ширмой. Остановились у двери, не решаясь пройти.

Напротив, у стены, стояли два кресла и стол, рядом – два низких дивана, возле которых находились такие же низкие столики. На полу лежал ковер округлой формы, мягкий, бледно-розового цвета. Стены были оклеены обоями насыщенного красного цвета, с рисунком – кремовыми хризантемами. Две картины с изображением прекрасных девушек, играющих на дизи и лютне, и ваза с розами дополняли интерьер.

Шучун несколько раз была в комнате госпожи Чжэн Ши, но только сейчас она разглядела комнату как слудует.

Госпожа Чжэн Ши, выдержав паузу, с улыбой вышла из-за ширмы, внимательно оглядела каждую девочку, поправив то, что она сочла нужным поправить в одежде и прическе, и велела сесть по двое на диваны.

– Вам, девочки, оказана большая честь. Завтра одна из вас покинет мой дом и войдет в дом мужа. Надеюсь, те знания и умения, которые вы здесь получили, пригодятся вам в доме мужа и я не напрасно потратила силы на ваше обучение. Впрочем, еще никто не жаловался. – Последняя фраза была предназначена явно для того, кто находился за ширмой. Заказчик пожелал пока понаблюдать за девочками тайком.

– А сейчас мы приготовим стол для нашего гостя и будем его развлекать.

Госпожа Чжэн Ши хлопнула в ладоши, и в дверях появился слуга Мин. Он катил сервировочный столик с тарелками и едой.

На мгновение их взгляды – Шучун и Мина встретились. Шучун испытала такую душевную боль, что не смогла встать, чтобы помочь остальным девочкам накрывать на стол. Она засуетилась, только когда почувствовала сердитый, подстегивающий взгляд госпожи.

Когда девочки накрыли стол, госпожа Чжэн Ши позвала своего гостя.

Из-за ширмы вышел, как определила Шучун, старик лет сорока, с приплюснутым носом и очень узкими глазами. И хотя лицо его излучало доброжелательность, Шучун сразу почувствовала исходящую от господина злую энергию.

– Господин Тао оказал нам честь – он хочет выбрать себе жену именно в нашем, пользующемся хорошей репутацией доме, – пафосно произнесла госпожа Чжэн Ши, поглядывая на гостя и приглашая всех садиться за стол.

Девочки украдкой, стараясь не поднимать головы, рассматривали господина Тао. Тот молча, не показывая явного интереса, рассматривал их. Хозяйка дома поддерживала беседу и командовала девочками, представляя их гостю, конечно, с лучшей стороны, подчеркивая достоинства каждой.

Девочки ели мало – надо соблюдать приличия. Гость тоже едва прикоснулся к еде, но рисовое вино пил охотно. Госпожа Чжэн Ши скромно поддерживала в этом гостя и разрешила выпить девочкам – чтобы не вели себя совсем скованно.

Самой активной была Лупи. Она пыталась вести светскую беседу – говорила о погоде, о театральных представлениях, даже порассуждала о политике. Ее первой и повели за ширму. Нет, трогать девочку запрещалось. Когда купишь – тогда пожалуйста. Но смотреть товар можно. Как же покупать товар, не посмотрев!

Джигуа по просьбе госпожи сыграла на лютне и спела ангельским, не совпадающим с ее внешностью и характером голосом. Но она не произвела впечатление на господина Тао. Он даже не повел ее за ширму.

Не понравилась ему и Ниу, хихикающая к месту и не к месту.

Шучун женской, еще не расцветшей сутью поняла, как смотрит на нее господин Тао. Она совсем не хотела идти за ширму. Почему господин обратил внимание на нее? Она сидела в некрасивом, старом платье, с печальным лицом, почти весь вечер молчала и даже не смотрела в его сторону.

И как ласково и одобряюще смотрит на нее госпожа Чжэн Ши, как бы просит не стесняться и вести себя активнее.

Шучун опустила глаза, лихорадочно соображая, что бы сделать такое неприличное и вызвать разочарование у господина Тао. Ее взгляд упал на рисовое вино. Вот оно, спасение. Шучун смело налила себе вина и, морщась, быстро всё выпила. Потом, улучшив момент, когда отвлеклась госпожа, налила еще и снова выпила залпом.

Вскоре голова у нее закружилась – раньше Чушун никогда не пила спиртное. К горлу подступила тошнота. И Шучун, зажимая рот рукой, выбежала из комнаты.

Здесь ее подхватил Мин. Какой стыд – она в таком виде!

Мин отвел Шучун в туалетную комнату и умыл. Шучун чувствовала себя очень плохо. Она благодарила и тут же извинялась. Голова у нее по-прежнему кружилась, в конце концов девушка покачнулась, упала на грудь к Мину и разревелась. Тот нежно обнял ее, успокаивая.

– Шучун, не плачь. Шучун, я что-нибудь придумаю. Я обещаю тебе, – говорил Мин, понимая, что он не вправе брать на ответственность за жизнь этой девушки. Да, она ему нравится. Очень нравится. Но он – монах-воин «Белого лотоса», и у него ответственное задание.

Мин отвел Шучун в спальню девочек, уложил на кровать и накрыл пледом.

Нет безвыходных ситуаций. Небо всегда и всем показывает путь. И он, и она пройдут свой путь, тот, который им предопределен.

Глава 15
Прямые деревья рубят раньше других

Дэй совсем мало спал. Он каждую ночь стоял на палубе, смотрел на море, на луну и мысленно подгонял джонку, но чаще представлял, как он найдет жену Аи, как она обрадуется. А узнает ли его дочь Роу? И как примет его? И поймет ли? Как она выросла, наверное, теперь совсем девушка.

Дэю сладостно было вот так мечтать: говорить с родными людьми, строить планы на будущее. Он не видел никаких препятствий. Главное – их найти.

Дэй так ушел в ожидание и мечты, что не замечал ничего вокруг. Как, впрочем, никто особо на лодке не замечал и его, старика, который мало спит и часто стоит наверху, на палубе, глядя в морскую даль.

Море было спокойным, небо чистым, дул попутный ветер – что еще надо для путешествия!

Однажды, когда до желанного берега оставался всего день пути, Дэй услышал или, скорее, почувствовал опасность.

Он, как всегда, поздним вечером стоял на палубе. Недалеко от него прошли двое, они тихо переговаривались. Ветер усилился и донес до Дэя обрывок разговора.

– Сегодня ночью или никогда, – сказал мужчина с глухим, ухающим голосом.

– А если сорвется? Я уговорил только шестерых матросов, пообещав им денег и товар в случае удачи, – сомневался, судя по голосу, более молодой, но осторожный.

– Ты хочешь сытой жизни и богатства, но боишься и шагу сделать, – проворчал ухающий голос.

Дэй, казалось, слился с палубой, ночью и луной. Он стал звездой, он как будто с высоты наблюдал за происходящим, поэтому говорившие его не заметили.

То, что он узнал из разговора, могло сильно помешать его планам. Если судно захватят мятежники, они перебьют половину команды и повернут к одному из островов. А это плен, рабство и, возможно, смерть. Хотя Дэй после волчьей ямы, когда он лежал, проткнутый заостренными бамбуковыми палками и плыл в Царство мертвых, пожалуй, стал наполовину бессмертным – черная точка над лотосом не исчезла.

Надо помешать. Иначе он не увидит жену и дочь. Пойти и рассказать капитану или самому всё сделать по-тихому. Если убрать зачинщиков, то и бунта на корабле не будет.

Дэй решил действовать сам.

Ухающий голос принадлежал помощнику капитана. Он уже слышал, и не раз, этот голос. Небо подавало ему, Дэю, знак, а он не понял, не почувствовал сразу. Уханье – сова – предвестник опасности и значимых событий. И Дэй, как обученный монах-воин, должен был это «предвидеть».

Он, стараясь оставаться незамеченным, проследил за мятежниками. Они разделились: молодой пошел в каюту к матросам, помощник капитана двинулся в сторону капитанской каюты.

Это был рослый, с длинными руками, грубоватый в общении мужчину. Он производил впечатление бывалого моряка и очень уверенного в себе человека. Такого лучше сразу обездвижить.

Дэй крадучись догнал противника, обошел его и нанес сбоку не сильный, но точный удар посохом в подбородок. Помощник капитана даже ничего не успел произнести, а тем более сделать. Он замер и рухнул в подставленные руки Дэя, который схватил мятежника и потащил, оглядываясь по сторонам, к борту. Потом быстро перекинул тело в воду. Послышался всплеск волн. Всё было кончено.

Дэй лег на палубу и медленно, часто останавливаясь, отполз подальше. Он не почувствовал чужой, полный удивления и страха взгляд.

В это время из трюма вышли, громко разговаривая, матросы и побежали к каюте капитана. Их было человек десять, возглавлял отряд молодой мятежник. Из укрытия Дэй смог хорошо разглядеть его.

Теперь необходимо остановить их, иначе погибнут невинные люди.

Дэй выскочил из укрытия и встал, загородив дорогу мятежникам. Посох он держал перед собой.

– Матросы, стойте! Вас обманывают, предлагая вольную жизнь. Вас всех перебьют, чтобы не делиться деньгами и добычей. – Дэй говорил уверенно, весомо, вбивая каждое слово, как гвоздь в доску. – Схватите этого предателя и свяжите. Ведите его к капитану.

Последние слова были лишними. К ним с другими матросами подбегал сам капитан. Одни из бунтовщиков послушались Дэя, другие вознамерились идти до конца.

Началась потасовка, которая очень быстро закончилась ввиду явного преимущества сил – капитана и его команды.

Дэя тоже схватили и связали, бросив вместе с мятежниками в трюм. И он очень надеялся, что разберутся и отпустят – ведь на самом деле он предотвратил бунт на лодке.

Однако прошла ночь, день, но никто не выпускал его на волю. Тогда Дэй спросил у караульного матроса, что там решил на счет него капитан.

– Тебя, старик, видели, как ты убил помощника капитана. И все уверяют, что зачинщик ты. А когда понял, что дело не выгорело, переметнулся на сторону капитана и его команды. Не зря ты все ночи стоял на палубе – ждал подходящего момента.

Дэя при этих словах будто окатили холодной водой, но он и вида не подал, лишь нахмурился.

– Скоро мы причалим к берегу, и ты попадешь в руки правосудия, – торжествующе объявил караульный. – Уж они-то знают, что с тобой делать. И не вздумай бежать, я тебя поймаю, – закончил он, усмехаясь.

Дэй ругал себя: он снова пошел против Неба, он повел себя неправильно, не нашел ту грань между действием и бездействием. Он перестарался.

Но что сделано, то сделано. Монах-воин не печалится долго, он вообще не должен печалиться и сожалеть. Он должен найти способ исправить положение.

И Дэй стал думать: «Утром джонка причалит к берегу, значит, надо постараться уйти сегодня ночью. Без лодки до берега не доплыть. Выбраться из трюма и спрятаться здесь же? Где? Где наверняка не будут искать. А это каюта капитана. Потом уйти на берег и скрыться. А что делать с четырьмя мятежниками, сидящими вместе с ним в трюме. Они наверняка захотят выбраться вместе с ним. И всё испортят. Почему испортят – они помогут. На шум наверняка прибегут капитан и его новый помощник. Каюта будет свободна».

Скоро сменится часовой, пора действовать. Веревку на руках Дэй давно ослабил, собственно, он так расположил руки, когда его связывали, что ее не смогли сильно затянуть.

Дэй высвободил руки и тихо спросил, обращаясь к «сокамерникам»:

– Кто хочет выйти отсюда, слушайте меня.

Все подобрались, в глазах засветилась надежда, но и большое сомнение.

– Нас мало, как мы справимся с командой?

– Ты нас, старик, приведешь прямиком в Царство мертвых.

– Один раз уже послушались – попробовали воли.

Дэй предвидел такие настроения.

– Слушайте меня, и вы все спасетесь. Я уберу караульного. Мы, стараясь не шуметь, идем к запасной маленькой лодке и спускаем ее на воду. Потом прыгаем в нее и уплываем. Как видите, всё просто.

– Так у нас связаны руки! – с безнадегой в голосе сказал самый молодой из сидящих в трюме матросов.

– Руки я сейчас развяжу. – С этими словами Дэй, как волшебник, показал свои освобожденные от веревок руки. Все воодушевились, восхищенно цокая.

Дэй развязал руки одному матросу и приказал ему развязывать других и делать всё тихо. Сам он поднялся по лестнице к крышке трюма и постучал.

– Чего там? Чего стучите? – спросил часовой.

– Откройте, здесь один из матросов умирает! Задохнулся! – прокричал Дэй. – Посмотрите сами. Ему надо глотнуть воздуха.

– Возись тут с вами, – проворчал часовой и стал открывать трюм.

Как только откинулась крышка, Дэй прыгнул, схватив нагнувшегося часового за горло. Тот захрипел и повалился на напавшего. Дэй втащил караульного в трюм и приказал всем выходить.

– Всем к лодке! – прошептал он, замыкая группу.

Все, стараясь передвигаться быстро, бросились к лодке. Дэй бежал с ними, потом отстал, повернув к каюте капитана. Он спрятался возле нее и стал ждать дальнейшего развития событий.

Арестованные матросы сумели добежать до лодки и даже начали спускать ее. Однако их не могли не заметить.

Раздался сигнал тревоги.

Капитан с помощником, чертыхаясь, выбежали из каюты.

Дэй кошкой метнулся туда.

Для бежавших матросов всё закончилось плачевно: один при сопротивлении был убит, трое других избиты и снова брошены в трюм. Все искали старика, но он исчез. Допросы плененных результата не дали.

– Не старик, а демон какой-то, – ругался капитан, входя в каюту. – А что ты скажешь, Ян? – спросил он, обращаясь к помощнику. За что я прогневал Небо?

– Да, странный старик. Я, думаю, что надо чаще менять команду, чтобы не было сговора между матросами. А старик, возможно, утонул.

– А может, он спрятался и выкинет что-нибудь еще⁈

– Так все потаенные места на лодке проверили. Нет никого.

В это время Дэй висел в каюте капитана на потолке, старясь не смотреть на вошедших. Он представлял себя орлом на скале. Но тело уже не слушалось его так, как раньше. Он очень устал и висел только усилием несгибаемой воли.

Улучшив момент, когда капитан и его помощник оказались на одной линии, как раз под ним, а расстояние между стоявшими составило примерно средний рост человека, Дэй прыгнул вниз. Помощника капитана он обхватил ногами за голову, а капитану достались его умелые, железные руки. Дэй смог обездвижить обоих. Он связал их и уложил на диваны, прикрыв пледами, так, чтобы вошедшие подумали, что капитан и его помощник спят.

Сам Дэй, немного отдохнув, переоделся в костюм помощника капитана и вышел из каюты.

Первые лучи солнца осветили горизонт.

Значит, до берега недалеко и можно доплыть. Он уверенными шагами приблизился к карме джонки. Никто не обратил на него внимания – помощник капитана знает, что делает. Дэй постоял, радуясь солнцу и свободе, снял чужую одежду и прыгнул в море. Он вошел в воду почти без всплеска, поэтому никто ничего не услышал.

«Жди меня, Аи. Я доплыву. Я обязательно найду тебя. Найду вас».