Текст книги "Сто шагов к вечности. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Наталья Горячева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

22

Через день, утром, за мной приехал отец. Я была готова к отъезду, все вещи ещё с вечера были упакованы.

– Наконец-то, повидала тебя, сынок, – обнимала бабушка папу, – совсем забыли старуху. Спасибо Наташеньке, внучке, каждый год приезжает ко мне, – надломленным, старческим голосом сетовала она.

– Мам, так работаем мы с Олей, время не хватает ни на что, – папа стал похож на маленького мальчика, который нашкодил.

– Знаю я вашу работу, – махнула она рукой и выглянула в окошко. – Наталка, ну-ка, посмотри, никак твои ухажёры пришли провожать тебя?

Я тоже выглянула в окно. Возле калитки стояли и мялись Костя с Володей, не решаясь зайти.

– Бабуль, это не ухажёры, это мои друзья.

Она хихикнула.

– Друзья. Разве у молодой девушки могут быть парни друзьями? Нет, это ухажёры, точно.

– Ба, я приглашу их в дом, неудобно как-то держать их на улице? – попросила я.

– Приглашай, места всем хватит, – разрешила она.

– Что за парни? – с интересом спросил отец.

– Местные ребята – Володя и Костя, я с ними подружилась этим летом, хорошие ребята, кстати, и отличные друзья.

– Ну, ну, – закивал отец, – раз хорошие, то приглашай.

Выскочив на крыльцо, помахала друзьям рукой.

– Привет! Заходите в дом.

– А можно? – переглянулись они.

– Можно, заходите, – ещё раз позвала их.

Они нерешительно вошли во двор, поглядывая на отцовскую машину. Я сбежала вниз по крыльцу и, взяв их за руки, потащила в дом.

– Пап, познакомься, это Володя, а это Костя.

Отец встал из-за стола, подавая ребятам руку:

– Очень приятно, Николай Андреевич, отец Наташи. А это бабушка Наташи, Мария Михайловна.

– Да знают они меня, в одной деревне живём, – отозвалась она. – Ребятки, завтракать с нами будете? Оладьи с молоком.

– Спасибо, Мария Михайловна, мы уже завтракали, – смущаясь, сказал Володя.

– Ну ладно, я тоже уже позавтракал, пойду вещи в машину носить, – хлопнул себя по коленкам отец и встал.

– Мы поможем, – встали со стульев и мои друзья.

– Вот это дело! – одобрил папа, – ваша помощь будет, кстати, а то Наталья столько сумок с вещами насобирала! И где она столько взяла? – почесал он затылок. Они ушли, а я стала помогать бабушке, убирать со стола.

– Внучка, так кто из них двоих твой ухажёр? – шёпотом спросила бабуля.

– Ба! Никто. Я же сказала, это друзья, – укоризненно произнесла.

– А чё так, друзья? Парни вроде ничего, – наблюдая в окно, как они носят сумки, сказала она.

– Их, бабуль, много таких, «вроде ничего», а друзей мало.

– А, понятно, Эмиля не можешь забыть. Эх, Наташа, хоть Эмиль и хороший человек, но советую тебе, выкинь его из головы, раз он не хочет с тобой общаться, не то жизнь себе сломаешь.

– Ба, я сама разберусь, – нахмурила брови.

– Ладно, разберёшься, – вздохнула она. – Иди уже к машине, вещи загрузили, тебя ждут, – она всхлипнула.

– Бабуля, не плачь, я приеду к тебе на следующее лето, – обняла её за плечи.

– Конечно, внучка, приедешь, я в этом не сомневаюсь. Вот только доживу ли я? – вытерла она слёзы.

– Ты, бабуль, каждый год так говоришь, и всё равно дожидаешься меня, так и в следующем году будет, – обнимала я маленькое, хрупкое тело бабушки.

– Наташа, если что, так я этот дом на тебя переписала, все документы у председателя в управе, так что обращайся к нему, когда меня не станет.

С улицы донеслись гудки автомобиля.

– Ну, всё, давай прощаться, – расцеловала она меня и пошла за мной, чтобы проводить до крыльца. – Помни, внучка, дом теперь твой, – ещё раз напомнила она мне.

– Ты и сама ещё поживёшь в нём, ба, пока, – спускаясь с крыльца, помахала ей рукой.

– Пап, десять минут ещё, хорошо? – заглянула в салон машины.

– Хорошо, дочка, но поторопись, а то ночью придётся ехать.

– Я быстро, – и я пошла к ребятам, которые стояли возле колодца, и пили воду.

– Ну, парни, всё, я поехала, – с сожалением сказала я. Они понуро опустили головы.

– Наташ, ты обещала звонить, – напомнил Володя.

– Конечно! А для чего я вам вчера дала свои «визитки»? – обняла я парней.

– Обещаешь писать, отвечать на звонки, и выходить в скайп при первом звонке? – шутливо сказал Костя.

– Клянусь, обещаю! – торжественно произнесла я и засмеялась.

Костя нагнулся к моему уху, и чуть слышно прошептал:

– Прости меня за тот случай.

– Эй, вы чего там шепчетесь? У вас от меня секреты? – возмутился Володька.

– Вовка, смешной ты. Ну, какие у нас секреты от тебя? – чмокнула я его в щёку, не найдя, что сказать. – Костя, всё в порядке, – поцеловала и его. – Ну, всё, я пошла, не забудьте, следующим летом встречаемся здесь.

Машина опять увозила меня из родных мест, и от родных мне людей. Фигура моей бабули, и фигуры моих друзей исчезли, как только отец свернул на главную дорогу.

В городе было тоскливо и скучно, начались дожди, и я опять вечера проводила за чтением учебников по пластической хирургии, которые я забросила, когда познакомилась с Костей и Володей. Мне на почту приходили письма от друзей, и я с большим удовольствием отвечала на них. Мы обменялись несколькими фотографиями, которые очень порадовали меня. Эти парни были моей отдушиной и, общаясь с ними, мне легче было переносить разлуку с Эмилем.

Думала, что воспоминания об Эмиле со временем начнут стираться, и боялась этого, но они приобрели ещё более острый характер. Я вспоминала такие мелочи из нашей жизни с Эмилем, о которых раньше даже не думала. Время шло, а я ещё больше мучилась от неизвестности, и ещё больше страдала от разлуки с ним. И если бы не мои друзья, наверно давно бы сошла с ума. Ложась спать, рассказывала Эмилю, как провела это лето в Карелии, и с какими хорошими людьми познакомилась. Я плакала, сжимая подушку в руках, а когда слёз уже не было, засыпала, и в моей голове звучал прекрасный, бархатный голос Эмиля, напевавший мне мелодию Франка Дюваля «Фантастика – гармония музыки и природы». Мелодия была сложная, для того чтобы её напевать, и сколько бы я не пробовала, у меня не получалось, лишь совершенный голос Небесного леля мог это воспроизвести.

Так прошло ещё полгода. Продолжились мои печальные вечера, и долгие разговоры с Эмилем, которого не было рядом, я так ничего и не узнала о его судьбе. Моя тоска по Эмилю росла с каждым ушедшим днём, и я с нетерпением ждала следующего лета, в надежде, что уж в следующем-то году точно, кто-нибудь из Кейнов появится в Карелии, и я смогу узнать хоть что-то из жизни Эмиля, а возможно и встретиться с ним.

Я, как и обещала себе, записалась в клуб скалолазания, и три раза в неделю, по вечерам, посещала занятия. Не жалея себя, с большим упорством пыталась покорить импровизированную скалистую стену. Тренер наблюдал за мной, хваля за усердие, и прочил мне великое будущее в этом виде спорта. Но я не собиралась профессионально заниматься им, целью моей являлась скала, наша скала любви с Эмилем, её-то я и хотела покорить. Ещё я начала посещать бассейн два раза в неделю, чтобы поддержать форму. Занятия плаванием и скалолазание, делали меня физически сильней.

Мама, видя всё это, решила, что я забыла об Эмиле, начав новую жизнь, и снова стала намекать мне на встречу с Вадимом Беловым, каждый раз, как будто вскользь, упоминая его имя. Но я отмалчивалась, делая вид, что все мамины разговоры о нём, меня не касаются. Однажды она прямо мне сказала:

– Наташа, я разговаривала с Вадимом о тебе, и ты знаешь, он до сих пор к тебе неравнодушен. Я смотрю, у тебя нет парня, вот я и подумала, а не возобновить ли тебе с ним отношения?

– Мама, какие отношения? У меня с Вадимом никаких отношений не было. Я нравилась ему, вот и всё.

– И всё? – возмутилась она. – Он замуж тебе предлагал, а ты говоришь «отношений не было?!»

– Это его дело, кому замуж предлагать, я-то тут при чём, инициатива не от меня исходила. Или моё мнение не учитывается? – возмутилась я. – И вообще, мне замуж рано выходить, мне ещё несколько лет учиться, – добавила.

– Так учись! Не обязательно замуж, можно просто дружить с Вадимом, – привела мама довод.

– По-моему, мама, Вадима дружба не устроит, он в таком возрасте, что ему пора семью заводить, а не ходить за ручку с девушкой, которой ещё учиться четыре с половиной года.

Мама нервно заходила по комнате, опустив голову, потом быстро посмотрела на меня:

– А по-моему, дочка, дело не в твоей учёбе, ты всё ещё не можешь забыть своего Эмиля.

– Верно, мама, не могу забыть, – не стала я отрицать очевидное, – и давай не будем продолжать этот разговор, не то мы опять начнём ссориться.

После минутной паузы она сказала:

– Я так надеялась, что время вылечит твоё разбитое сердце, но я ошиблась, ты такая же однолюбка, как и я.

Мы стояли, обнявшись посреди комнаты, и плакали, наконец-то мама стала меня понимать. После этого, она перестала упоминать Вадима Белова, чему я была очень рада.

Два раза в неделю, а это суббота и воскресенье, мне звонили, или связывались по скайпу мои друзья, Володя с Костей. Чаще всего, они связывались со мной по отдельности, не желая делить моего общения с другом. Несколько недель спустя, после того как я уехала домой, я стала замечать за собой, что я с нетерпением жду их звонков, пытаясь, скорее всего, заполнить пустоту в сердце, которая осталась после Эмиля. Моё настроение улучшалось, когда кто-нибудь из них звонил мне, но это всего лишь была дружба, которая не могла заменить мне нашу любовь с Эмилем. И пусть эта дружба была хорошая и крепкая, но дружба, с ребятами, которых я уважала и любила как братьев, от чистого сердца.

23

Всё шло своим чередом, пока не грянул гром! Возвращаясь, как-то с тренировки домой, я встретила соседку по лестничной площадке.

– Здравствуйте, Марина Владимировна, – поздоровалась я.

– Здравствуй, Наташа. Соболезную вашей семье, – сказала она, быстро пройдя мимо меня.

– Что...? – удивлённо посмотрела ей вслед. «Что она имела в виду?»

Открыв ключом дверь, я вошла в квартиру, и сразу почувствовала гнетущую тишину в доме, хотя точно знала, что родители дома. Заглянув в кухню, увидела родителей, они сидели за кухонным столом и о чём-то тихо разговаривали.

– Привет! А чего у нас так тихо? – посмотрела на папу, а потом на маму. Мама закрыла лицо руками и заплакала.

– Мама, что случилось, почему ты плачешь?! – поспешила я к ней.

– Наташа, доча, беда у нас, – не своим голосом произнёс папа, лицо у него было расстроенным.

– Папа, что за беда?! – в висках застучало от неприятного предчувствия.

– Бабушка умерла сегодня, соседка позвонила, – сдавленно произнёс он.

Я отшатнулась от стола, слова застряли в горле.

– Как… как умерла?

Отец встал и обнял меня.

– Второй инсульт, и очень обширный, её не успели даже до больницы довести, в «скорой» скончалась.

Я уткнулась отцу в плечо и рыдания сотрясли моё тело:

– Не верю!!! Не верю!!! – кричала я.

Отец усадил меня рядом с мамой, что-то накапал в стакан с водой и протянул мне:

– На, выпей, успокойся.

Я залпом осушила стакан. Моё «я», отказывалось принимать такую информацию.

– Завтра утром мы выезжаем в Карелию, хоронить бабушку, возьмите себя в руки, – посмотрел он на нас с мамой, и ушёл в комнату. Отцу тоже было нелегко, но он как мужчина, не мог себе позволить таких бурных эмоций, как мы с мамой, но я знала – он плачет, он ушёл в комнату, чтобы мы с мамой не видели его слёз.

Всю ночь мы просидели на кухне, спать никто не хотел, мы обсуждали предстоящие похороны. Под утро, собрав необходимые вещи, мы выехали, предполагая прибыть в Куликово к вечеру.

Почти всю дорогу я молчала, а родители иногда перешёптывались, планируя дальнейшие действия. Машина мчалась мимо лесов и полей, покрытых снегом. Через десять дней должен наступить Новый год, но нам уже было не до праздника. Отец с мамой, по пути в Карелию, позвонили на работу и им дали по три дня отпуска на похороны. Отец позаботился и обо мне, позвонив в мой колледж. Там не стали задавать лишних вопросов, сказав, что я могу вернуться к учёбе после зимних каникул.

Я вспоминала последний день, который я провела летом в Куликово, и наш с бабушкой разговор, о моих друзьях, Эмиле, и доме, который она переписала на меня. Я вспоминала её маленькую, хрупкую фигурку, доброе, всё в морщинах лицо, обрамлённое белым платочком, и натруженные руки за столь долгую жизнь, которые всегда, с большой любовью, гладили меня по голове, когда мне было плохо. Вспоминая всё это, я тихонько плакала, уткнувшись в дорожную сумку рядом со мной.

Приехали мы в деревню, когда на улице было темно. Света в доме не было, да и откуда ему взяться, когда дом осиротел. Отец вышел из машины, и с трудом открыл ворота, которые засыпало снегом. Мы же с мамой начали вытаскивать багаж. Дверь в доме была заперта, и мы решили доехать до ближайшего дома, где жила Вера Петровна, сообщившая нам о смерти бабушки. Увидев нас на пороге, она заохала:

– Приехали наконец-то! Заходите в дом, замёрзли, поди, пока добирались.

– Да мы ненадолго, Вера Петровна. Зашли спросить про ключ от дома, дверь-то заперта, – сказал отец.

– Ах да, – засуетилась она, – ключ у меня, я и двери закрывала, чтобы не залез никто в дом, когда Машу увозили. Она сняла с гвоздя ключ и протянула отцу: – Нате, берите. А бабушка ваша в Хиитола, в морге, туда её отвезли, – сказала она извиняющимся тоном, как будто в этом была её вина.

Отец кивнул и поблагодарил:

– Спасибо, мы завтра с Олей поедем туда с утра.

В доме бабушки было холодно, так как двое суток не топилась печь. Отец попытался растопить её, напихав в неё дров и чиркая спичками, пытался разжечь огонь.

– Папа, ты неправильно делаешь, дай я сама, – отодвинула его от плиты.

– Ну, давай, дочка. Ты здесь каждое лето бываешь, лучше меня знаешь, как это делается. А я уже забыл, давно было. Взяв с полки большой нож, я расщепила полено на тонкие лучинки, положила их на бумагу, а сверху несколько сухих поленьев и, чиркнув спичкой, подожгла бумагу. Занялся огонь, и сухая лучина затрещала охваченная пламенем, вслед за ней загорелись и поленья. Я сидела и смотрела, как разгорается огонь, пожирая древесину, и думала: «Вот так и люди сгорают, прожив отмеренное им время. Лишь таинственный народ – Небесные, лады и лели, остаются жить вечно, время их не касается».

– Наташа, – услышала я голос мамы и открыла глаза, – ты уснула, дочка, иди, ложись к себе наверх, а мы с папой в бабушкиной комнате ляжем, завтра трудный день, нам всем надо отдохнуть и выспаться.

– А печка? – показала я на неё рукой.

– Иди, мы с папой присмотрим за ней, потопим часок и хватит, дом прогреется.

Я на ватных ногах поднялась к себе в комнату и, не раздеваясь, залезла под одеяло. Последние тридцать шесть часов без сна дали о себе знать, и я тут же уснула, несмотря на то, что на втором этаже дома было холодно.

Проснулась я от звука работающего двигателя машины. В доме было тепло, и я, скинув с себя одеяло, выглянула в окно. Шёл снег, кружась большими пушистыми хлопьями. Сунув ноги в тапочки, я сбежала по лестнице вниз и вышла на крыльцо. Во дворе, отец прогревал двигатель автомобиля.

– Чего не спится, дочка? Отдохнула бы ещё, время мало, седьмой час утра только.

– А вы, куда так рано? – спросила я.

– В Хиитола, за бабушкой. Пока доедем, пока оформим всё, смотришь, опять стемнеет, дни зимой короткие.

– Так что папа, бабушку сегодня хоронить будем? – поёжилась я от холода и от неприятной мысли.

– Как получится, если успеем засветло документы оформить и привезти её в деревню, то сегодня, а нет, так завтра придётся. А тебе, дочка, если не спится, тогда займись делом, распакуй сумки и прибери дом, пока мы ездим.

Из дома вышла мама.

– Ты чего раздетая на улице, простынешь! Наташа, сходи к Зое Борисовне, заведующей столовой, попроси организовать поминки, мы всё оплатим с папой. В обед мы тебе позвоним, скажем, когда будут похороны. Ну, беги уже в дом, а то застынешь совсем, – подтолкнула она меня к двери.

– Хорошо, мама, всё сделаю, – крикнула я ей из-за двери.

Как только родители отъехали от дома, я позвонила Татьяне, своей подруге:

– Танюха, привет.

– Наталья, привет! Ты приехала?! – обрадовалась она, затем тон её сменился. – Слышала про твою бабушку, соболезную тебе подруга, я и сама всплакнула, хорошая старушка была.

– Спасибо, Тань. Зайдёшь сегодня ко мне? Родители в Хиитола уехали, я дома одна.

– Зайду, Наталья, только немного попозже, сейчас ещё рано.

– О, прости, Тань, разбудила наверно. Ты заходи, я дома буду.

– Да ничего, всё равно через час вставать, Саню на работу провожать. Ну, ты жди, я подойду, – и она отключилась.

В десять утра, я увидела, как Таня идёт по тропинке к моему дому, переваливаясь с боку на бок, до родов оставались считаные дни.

– Заходи, – открыла я перед ней двери, не дожидаясь пока она постучит.

Она обняла меня.

– Рада видеть тебя, подруга, хоть время у тебя сейчас печальное.

– Я тебя тоже рада видеть, Танюха, раздевайся, проходи.

Мы сидели на кухне, и пили чай, рассказывая друг другу, как прожили эти полгода.

– Ты до сих пор общаешься с ребятами? – удивилась она, когда я рассказала ей про Володю с Костей.

– Ну да, а почему бы и нет? Они хорошие друзья, и мне с ними легко. По крайней мере, я отвлекаюсь от своих печальных мыслей по поводу Эмиля.

Она покачала головой, пристально посмотрев на меня.

– Значит, не забыла его?

– Нет, Таня, не забыла, наоборот ещё больше тосковать по нему стала. А ребята для меня, как бальзам на сердце, хотя и не исцеляет, – закончила грустно.

Татьяна заёрзала на стуле.

– Не знаю, Наталья, говорить тебе или нет, некстати как-то всё это.

– О чём это ты, Танюха?

– Ну, ты сама просила, помнишь? Только это тебе ни к чему сейчас, – поджала она губы, виновато глядя на меня.

– Ну-ка, выкладывай, раз начала, – потребовала я, вспоминая, о чём это я её просила, мысли мои, были заняты другим.

– Ну, так ты просила, я и говорю...

– Тань, не тяни, говори уже.

Она опять заёрзала на стуле, делая вид, что поудобней устраивается.

– В общем, я тут узнала, что работник, которого нанял Вильем Кейн, присматривать за его домом, вернулся в деревню.

– И? – не понимая, что это должно означать, спросила я.

– Что «И», Наталья, не понимаешь что ли?

Я отрицательно замотала головой.

– Это значит, Наталья, что хозяин дома вернулся, или кто-то из его родственников.

– Ты уверена?! – сердце тревожно забилось.

– Была бы не уверена, не говорила, – обиженно сказала она. – Работник этот, как неделю уже в деревне живёт, а до этого он ни ногой из лесничего дома. Понимаешь?

– Танька, чего же ты раньше молчала? – с укором посмотрела я на подругу.

– А я и сама не знала, это Саня упомянул его вчера в разговоре, ну а я его расспросила поподробней, и оказалось, что он уже неделю в деревне.

Все эмоции смешались во мне: и горечь утраты по бабушке, и радость предстоящей встречи с кем-нибудь из Кейнов. Я сразу решила для себя, что после похорон я остаюсь в деревне. А вот способ, как добраться до дома Вильема, я была уверена, что найду.

– Наташ, Наташ! – подруга потрясла меня за плечо, – тебе плохо? Может водички?

– Да, налей, пожалуйста. Не беспокойся, сейчас пройдёт, эмоции нахлынули просто.

– Зря я наверно сказала тебе, сейчас тебе не...

– Тань, всё нормально, ты молодец, спасибо тебе, – выпив воды, почувствовала себя лучше.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Я остаюсь здесь, по крайней мере, на неделю, а там видно будет.

– Ты собираешься поехать туда? – обеспокоенно спросила подруга.

– Да, Тань, я поеду туда, только на чём, я ещё не знаю.

– Наталья, зима, холодно, не советую ехать. Да и на чём ты доберёшься туда, дорогу снегом замело.

– Но ведь работник Вильема вернулся как-то? – рассудила я.

– Скажешь тоже, «как»? Он на лошади вернулся, а ты-то, как доберёшься? – уставилась она на меня.

– Танька, ты просто молодец! – обняла я подругу.

Она захлопала глазами, ничего не понимая.

– Тань, на лошади, вот именно, на ней я и доберусь!

– Где ты возьмёшь лошадь?

– Найду, не переживай, в лепёшку разобьюсь, а найду.

***

Бабушку хоронили на следующий день, на улице быстро стемнело, и похороны пришлось отложить. Бабуля лежала в гробу, оббитым синей тканью, и казалось, что она просто спит. Лицо у неё было таким же добрым, как и при жизни. На кладбище, когда начали прощаться с покойной, я наклонилась к ней и прошептала:

– Бабушка, родная, спасибо тебе за всё, – и крупные слёзы из моих глаз, упали ей на лицо. Меня кто-то отвёл в сторону, дал выпить успокоительных капель. Мёрзлая земля застучала по крышке гроба. Всё, моей бабушки больше не было.

– Папа, отвези меня домой, – попросила я отца на обратном пути с кладбища.

– Наташа, как домой, а поминки? В столовой столы накрыты, все ждут нас, – возмутилась мама.

– Обойдутся без меня, достаточно, что вы с папой там будете. Я хочу домой, к бабушке.

– Ну... – начала было мама, но отец перебил её.

– Оля, пусть Наташа побудет дома, если хочет. Видишь, ей нелегко сейчас, – и он свернул к дому.

Дома я забралась под одеяло с головой, и начала беззвучно плакать, слёзы просто текли из моих глаз, но рыданий уже не было. Сколько я так пролежала, я не помню, только внезапно перед моими глазами возник образ бабушки. Она стояла на крыльце дома и улыбалась, протянув руки ко мне. Я бросилась обнимать её.

– Бабуля, милая, ты жива! Я так рада!

Она отстранилась от меня, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Конечно, я жива, внучка, ведь душа у человека бессмертна. Она улыбалась мне, и её лицо как будто стала моложе.

– Бессмертна? – переспросила я.

– Да, внучка, бессмертна, – утвердительно кивнула она.

– Значит, люди тоже могут быть бессмертными, как Небесные? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела, ведь я дала слово никому не рассказывать о них.

– Да, Наташа. Только Небесные, бессмертны на земле, они призваны защищать людей от злых духов, которые так похожи на людей. А люди становятся бессмертны на небе, когда умирают на земле.

– Ты знаешь про них? – удивилась я.

– Уже знаю, внучка, так как сама приобрела бессмертие. Она пристально стала вглядываться в мои глаза. – Ты всё ещё тоскуешь по нему, по своему, Небесному?

– По кому, ба? – я всё ещё не могла поверить, что она знает про этот народ.

– По Эмилю, Наташа. Он из народа Небесных, я теперь это точно знаю, – улыбка скользнула в уголках её рта.

– Да, бабуль, он Небесный лель, и я тоскую по нему, – почему-то смутилась я.

– Мне пора, внучка, меня ждут.

– Ба, куда ты!? Останься! – крикнула я, когда она направилась к калитке. Она обернулась.

– Не могу остаться, моё время пришло, и теперь ничего не изменишь. Ты встретишь своего Эмиля, и сможешь, стать такой же, как он, если не изменишь своей мечте, и будешь бороться за своё счастье. Твоя любовь к нему может всё изменить, – последние слова я расслышала с трудом, бабушка на глазах стала исчезать.

– Когда я его увижу! – закричала я... и проснулась. Оглядев комнату, я поняла, что это был сон. Бабушка, милая, дорогая, любимая, приходила со мной прощаться, и сказать мне то, что было очень важно для меня. «Ты встретишь своего Эмиля, и сможешь, стать такой же, как он», – звучал её голос в моей голове. «Неужели это Эмиль приехал в дом Вильема?» Сердце наполнилось теплотой и радостью. Теперь я точно знала, что увижу его, пусть даже мне придётся идти пешком до лесничего дома.