Текст книги "Хранитель Дикого вереска (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 13
На что рассчитывал Тимур, приводя сюда Олю, я не представляю. Одно только осознаю, что мне чертовски ее жаль. На девушку без слез тяжело смотреть, мне кажется, она прекрасно понимает, что вляпалась прилично. Ведь этот дом больше похож на клетку, чем на место, где можно расслабиться.
За то время, что я здесь нахожусь, кажется, медленно, но верно схожу с ума. Стены давят, родители Артема, либо улыбаются показушно мне, либо просто не замечают, словно я предмет интерьера. И даже не знаю, а так ли это меня расстраивает. Наверное, мне все же чуть легче становится, когда они просто проходят мимо, делая вид, что меня не замечают. Мерзкое ощущение никчемности расползается по венам, я хочу убежать с этого приема, где каждый второй на меня смотрит, как на низшее существо. Это обижает, но… Черт подери, ведь сама знала, что так будет, когда уезжала с Артемом. Глупо было верить, что все изменится по мановению волшебной палочки. Это обман! Иллюзии. Дурацкие мечты девочки, которая жила в маленькой квартире с обшарпанными стенами.
Не выдерживаю столкновения Артема и Тимура. Они смотрят друг на друга с такой ненавистью, что меня начинает подташнивать. Ком подступает к горлу и хочется подставить голову под холодную воду, чтобы наконец-то появилась возможность выдохнуть. Оля дрожит как осиновый лист, она жмется к Тимуру, ища у него защиты, но я слишком хорошо, наверное, знаю Кирсанова-младшего, потому могу заявить уверенно, что Тимур, как бы ни старался, а все равно не сможет защитить ее в полной мере. Но есть и то, чего искренне не понимаю – реакции Артема. Он в бешенстве, его глаза едва не наполняются кровью, я вижу в них свое отражение и все больше убеждаюсь, что у моего парня за душой полно тайн. Он нервничает и его злость, смешиваясь с ядом, коим наполнено нутро, рвется наружу едкими фразами.
– Пойдем, – тяну Олю за локоть. Она делает несмелый шаг, будто не доверяет мне, но мы в одной упряжке, хочет она того или нет.
– Спасибо, – произносит девушка, подхватывая с подноса стакан сока.
Дрожащими пальцами подносит его к губам, делая глоток, а я не свожу с нее взора, пытаясь разгадать, что скрывается за такой хрупкой внешностью, что за мысли в ее голове.
– Это правда? – задаю вопрос, словно хочу услышать подтверждение чужим словам. – Ты действительно будешь жить в этом доме?
– Да, кажется, так, – отвечает она, но как-то неуверенно.
– А малыш?
– Он тоже, – делая вдох, произносит Оля, – Кирилл будет жить в доме своего отца.
– Я рада за вас, – говорю отстраненно, сама на миг пытаясь понять собственные чувства.
– У вас вскоре свадьба, да?
– Артем хочет в конце лета, – пожимаю плечами в ответ.
– А ты? – в очередной раз звучит подобный вопрос, а я начинаю теряться, потому как не знаю, что ей сказать.
Пока пытаюсь прислушаться к собственному внутреннему голосу, замечаю, что в нашу сторону движется Лев. Вот его только и не хватало. Совершенно не желаю с ним общаться, тем более представляю, какие шуточки он начнет отпускать в наш адрес. О том, что мы передаемся из рук в руки, как эстафетные палочки, хотя это больше относится ко мне, конечно.
– Какие люди? – растягивает он губы в приторной улыбке, обращаясь к Оле. – По какому поводу решила навестить благородное семейство?!
– Соскучилась, – парирует она достойно, вскидывая подбородок. Похоже, спускать ему все с рук девчонка не намерена, что меня радует. Я-то так точно не могу, хотя Льва знаю не первый день.
– По кому из двух братьев? – интересуется он, а у меня поперек горла застревает кусочек рыбы.
– Не твое дело, – скалится Оля, демонстративно отворачиваясь от нахального Льва.
– Фи, как грубо. Ольга, помнится, когда мы виделись в последний раз, твое положение было куда хуже и ты не показывала острые зубки.
– Времена меняются, – бросает она, не глядя на него, а мне хочется все же услышать ответ на вопрос выше, при чем тут еще и Артем?!
– Заметно. Не удивлюсь, если ты оттяпаешь у Кирсановых знатный кусок пирога. Только будь осторожна с самым старшим, он просто так делиться не станет.
– Благодарю, если мне захочется твоих советов, я тебе обязательно наберу.
Хлопаю ресницами, наблюдая за ними. Вот и скромная Оля, называется! Ловко она поставила на место приятеля Тимура. Может, и впрямь с ней надо держать ухо востро, кто знает, на что девушка способна.
В голове никак не вяжется ее хрупкий образ с длинным острым языком. Однако уже то, что Ольга не боится заступиться за себя, привлекает к ней мое внимание.
– Оля будет тут теперь жить, – вставляю пять копеек в беседу, строя из себя дуру.
– Ого, – восклицает Лев, хлопая в ладоши, при этом его глаза загораются сумасшедшим блеском и, если бы на подобные спектакли давали билеты, боюсь, он занял место в первом ряду. – Ставлю сотку, что к концу месяца Кирсанова-старшего хватит удар.
– Типун тебе на язык, – качаю головой осуждающе.
– Неудачная шутка, – выставляет руки ладонями вперед наш собеседник, – но уверен, что обдерет как липку наша Олюшка семейство.
Пожалуй, если бы та могла, то взглядом спалила бедного парня, превратив в горстку золы.
Внутри меня же творится ураган, мне хочется запереться в спальне, упасть на кровать и думать, очень много думать, а еще задать пару вопросов Артему. Хотя что-то подсказывает, он будет молчать как рыба, прикинувшись глухим и немым.
Эта своеобразная амнезия у моего будущего мужа дико злит, но сделать я не могу ничего. Если Тимур хотя бы снизошел до правды, но оба брата привыкли играть в молчанку.
Покрутившись еще немного возле Ольги, я решаюсь все-таки покинуть банкет и направляюсь в сад. Свежий воздух ласкает кожу, опускаясь тонкой вуалью на волосы и лицо. Мне хорошо, душа наконец-то отдыхает, кажется, но длится это все недолго, ровно до того момента, как в полумраке улавливаю две фигуры. Они мне знакомы. Отец и старший сын. Мужчины разговаривают и судя по жестикуляции Артема он очень недоволен. Юркнув в ближайшую спасительную тень, делаю глубокий вдох и замираю. Сплошные тайны этой семьи уже начинают раздражать, но до меня долетают обрывки фраз и я едва не падаю на землю.
– Тебе необходимо жениться на ней как можно быстрее. Счет идет на недели и мне плевать, как ты станешь девчонку уговаривать. Ты читал досье?
– Нет, – слышится голос Артема. Он раздражен явно, потому его ответы похожи на острые стрелы.
– Мои сыновья идиоты. Прочти, тогда, может, поймешь, что есть риск остаться ни с чем. Она гарантия твоей сытой жизни.
– По-моему, я и так неплохо зарабатываю и вполне способен обеспечить себя и свою будущую жену.
– Потом не ной, – рычит глава семейства. – Когда пойдешь побираться на паперть. Девчонка не так проста, как кажется.
***
Пользуюсь тем, что до меня нет никому дела. Отец занят, пытаясь наладить контакты с полезными ему людьми, мать, кажется, ведет разговоры только о шмотках и распродажах, не забывая упоминать, как ей повезло с мужем и детьми. Хотя вот насчет последнего я бы поспорил. Скорее с сыном. Старшим сыном. Младший-то всегда является козлом отпущения для всех. Будто бы не успев родиться, умудрился всю семью разочаровать. Уже даже не обижаюсь и не расстраиваюсь по этому поводу. Привык, наверное, да и какой смысл, если не получается изменить ситуацию куда проще изменить свое отношение к ней. Этим я и пытался заниматься все последние дни, получалось неважно, но лучше все же, чем впадать в депрессию, забиваясь в угол шкафа.
Двигаюсь почти бесшумно по коридору, паласы заглушают мои шаги, и я рад этому, не хотелось бы объясняться перед кем-то после, что я забыл в кабинете отца.
Он старался туда никого не пускать даже маму. Это была его территория и вход остальным членам семьи воспрещался. Мне никогда не приходили в голову мысли, почему?! Не думал, что отец может что-то скрывать, наверное, просто не подходил к этому вдумчиво, а зря.
Как ни странно, но дверь не заперта на ключ, я спокойно касаюсь ручки, слегка нажимаю на нее и оказываюсь в полумраке помещения.
На тумбочке горит лампа, окна зашторены, и кругом просто идеальный порядок. Быстро преодолеваю расстояние, не забывая оглядываться на дверь. В душе все трепещет от волнения, сомнения подкатывают к горлу, словно тошнота. Отчего-то мои ладони начинают потеть, я чувствую себя мелким жуликом, пробравшимся в запретную зону в попытках стащить хоть что-то представляющее ценность. Но хрустальная пепельница и фигурки из малахита в шкафу меня мало интересуют, конечно. Куда более важным видится поиск документов, точнее, свидетельства о смерти Полины.
– И где тебя искать? – бурчу под нос, осматривая полки шкафа.
Слишком много всего: папок, журналов, ящиков, черт возьми.
Но стоять бесконечно на одном месте нельзя, необходимо пошевеливаться, если не желаю заработать штрафной балл.
Решаю в итоге начать с ящиков стола, дергаю их наудачу больше, и они поддаются. Ворох бумаг заставляет растеряться на миг, но я тут же беру себя в руки, стараясь отмахнуться от шепота совести, которая скребет когтем внутри. Да, некрасивый поступок. Возможно, жутко подлый по отношению к собственной семье, но другого выбора мне никто не оставил.
Стараясь ничего не пропустить, я с огромной скоростью, словно за мной гонятся разъяренные псы, убираю лишнее в сторону.
Пот едва не катится по вискам, не покидает саднящее чувство, будто кто-то смотрит мне в спину, даже оглядываюсь пару раз, убеждаясь, что все это просто собственные дурные мысли. В какой-то момент смешно становится. Нервы почти сдают. Черт подери, не думал, что это так гадко – копаться в грязном белье.
Но поиски не прошли зря. На самом дне нижнего ящика все-таки отыскиваю то, за чем пришел.
Свидетельство о смерти старшей сестры… Пробегаю взглядом по ровным строчкам и плюхаюсь в отцовское кожаное кресло. Взгляд упрямо утыкается в нижнюю дату, день, когда ее не стало и по моей спине пробегают мурашки, кажется, размером с пятирублевую монету.
Этого просто не может быть!
Почему раньше я не придавал этому значения? Вскользь вся информация шла, только сейчас заострил внимание. Ругаю себя, злюсь. Разница с Полиной у нас была бы небольшая… была бы… останься она жива. Меня сильно смущает дата ее смерти и день моего рождения, точнее, промежуток.
Вот дьявол! Эх, мама, мама…
Возвращаю на место свидетельство, предварительно сделав снимок на мобильный. Не хватало еще поднять эту тему и остаться в дураках, когда отец ткнет мне в лицо бумажкой с другими датами.
Остаток вечера провожу среди гостей, бездумно шатаясь от бара до Ольги. Пытаясь поймать взглядом Алену при этом, понял, что-то произошло и у нее. Потому как моя бывшая похожа на живого мертвеца. Выражение лица почти не отражает эмоций. Она погружена в себя, да настолько глубоко, что у меня никак не получается докричаться до нее. Девочка – тень.
– Поговорить надо, – все же нервы сдают, подхожу к Алене, дотрагиваюсь до ее локтя и желаю оказаться подальше от множества глаз.
Чувствую себя букашкой под микроскопом, ведь где-то рядом расхаживает братец и моя почти девушка.
– Прямо сейчас? – как ни странно, не отталкивает она меня, наоборот, проявляет наконец-то любопытство.
В глазах вспыхивает огонек, а я вижу там надежду… Надежду для себя. Глупо, конечно, но поделать ничего не могу. Смотрю на Ветрову с такой жадностью, что в груди колоть начинает. Схватил бы девчонку, да утащил подальше. Вот уж действительно пещерный человек какой-то.
– Это касается моей сестры, – шепчу ей на ухо, чуть склонившись над девушкой.
Аленка тут же отстраняется, распахивает шире ресницы, будто лишний раз пытаясь убедиться, что перед ней точно стою я.
– Полины? – медленно произносит она дрожащим голосом.
– Да, насчет нее, мне необходимо поделиться с тобой кое-чем, – оглядываюсь тревожно по сторонам, боясь, что может кто-то услышать. Но гостям не до нас, каждый занят своим делом, потому мы спокойно можем улизнуть.
Подхватываю Аленку под локоть и тащу из гостиной в сторону террасы. Среди орхидей, пальм и фикусов легко затеряться. Свет не включаю, замираю практически в проходе, стараясь сосредоточиться и выложить все, что успел надумать за этот вечер. Ветрова внимательно слушает меня, не перебивает, что удивительно. Обычно Аленка задает уйму вопросов, а тут тише воды.
– И что ты собираешься делать? – спрашивает она, в конечном итоге, выслушав меня.
– Хочу знать, какие тайны скрывает моя семья, – пожимаю плечами, – поедешь со мной?
– Куда? – словно миллион сомнений пронзает ее острыми стрелами в этот момент и Аленка скрещивает руки на груди, стараясь защититься от возможной угрозы извне.
– Мне нужно отыскать друга отца. Кажется, его фамилия Воронов. Помнится, этот милый дядька с усами был вхож в нашу семью, но потом… – задумываюсь, пытаясь вырвать из памяти хоть какие-нибудь фрагменты, чтобы приблизительно увидеть набросок картины.
– Что потом?
– Резко перестал он общаться с отцом. Или наоборот, – произношу неспешно, продолжая зависать где-то между… Хочу еще кое-что сказать, но в этот момент доносится из коридора странный звук.
Все тело разом напрягается. Я напоминаю натянутую струну, которая норовит лопнуть. Мне сложно расслабиться, ощущения такие, будто иду по минному полю.
Выглядываю в коридор, но убеждаюсь, что он пуст… Единственное настораживает одна деталь… Правда, может, я просто не обратил внимания на нее?!
Ваза, что стояла на столике, сдвинута в сторону. Готов дать зуб – кто-то здесь был и случайно или нет, но в спешке уходил, потому, вероятно, налетел на преграду. Толкнул журнальный столик, а вместе с ним и стеклянный сосуд, заставив пролиться часть воды, что была внутри.
Глава 14
Глядя в потолок и прислушиваясь к дыханию Артема, я думаю лишь об одном. Будто рассматриваю эту мысль с разных ракурсов, стараясь увидеть то, что, возможно, не разглядела раньше.
Она не дает мне покоя и, чем больше ломаю голову, тем сильнее убеждаюсь, Тимур прав. Во многом прав! А я просто дура, потому как не прислушивалась раньше, считая, что несет он откровенный бред. Зато теперь, кажется, готова вступить с ним в коалицию и заключить перемирие, чтобы разгадать все тайны. Главное, чтобы Тимура не потянуло на проявление эмоций в мою сторону, иначе наш союз распадется быстрее, чем мы начнем действовать. Вообще, я слабо представляю, конечно, наше сотрудничество, потому что знаю неплохо своего бывшего и догадываюсь, чем это все может закончиться. Но без него мне никогда не добраться до истины.
Несмотря на усталость, уснуть не получается сразу. Мысли сменяют друг друга, двигаясь по кругу, на место одной тут же прибегает другая и я сама почти не замечаю, как мое воображение рисует идиллические картины, где мы с Тимом вместе.
Чертыхаюсь про себя, крепче прижимаясь к плечу Артема. Тот даже не замечает, кажется, моей возни, заснув сном младенца. Может, оно и к лучшему. Этот вечер тоже стал для него своего рода испытанием. Я наблюдала за ним, да и разговор его с отцом не могу не вызвать в моей душе уйму вопросов, но задать не успела. Пока мы шушукались по углам с Кирсановым-младшим, Артем успел вернуться и лечь. Ну ничего, ничего… завтра будет еще день и послезавтра тоже.
Только на востоке забрезжил рассвет, я все-таки погрузилась в сладостную дрему, а когда Артем начал утром хлопать дверцами шкафа, пытаясь отыскать любимый галстук, пришлось просто нахлобучить на голову подушку и возжелать, чтобы он быстрее отправился в офис.
Мне требовалось еще пару часов сна. Срочно. Однако, у этой семейки были другие планы.
– Подъем, всю молодость проспишь, – знакомый голос раздается над ухом, и я фыркаю, желая Тиму провалиться на время. Только он, похоже, отступать не собирается и меня это злит.
Тяжелые веки еле удается разлепить, глядя сквозь пелену сна на Тимура. Он сидит на краю моей постели и внимательно смотрит, будто увидел в первый раз. Мои щеки тут же вспыхивают румянцем, я стесняюсь его, мне хочется, чтобы он оказался дальше. Слишком уж его близость действует на меня неправильно. Ведь внизу живота медленно, однако, весьма взрывоопасно начинает закручиваться в спираль пламя. Я осознаю, что тону в глазах Кирсанова, что это уже за гранью и необходимо все-таки соблюдать дистанцию, иначе все закончится очень плохо!
– Мне сегодня во вторую смену, – бурчу недовольно, щурясь на солнце.
Лучи разрисовывают стену и мне безумно хочется вернуться в съемную квартиру, где никто не мешал заниматься своими делами. Там я чувствовала себя в своей тарелке и не надо было каждый раз вздыхать с тоской, вспоминая, что в этом доме расслабиться нельзя ни на минуту.
– Я в курсе, но мы не на работу. У нас много дел. Ветрова, у тебя с памятью как-то рано стало плохо! – восклицает Тим, за что мне хочется ущипнуть его.
– Кто бы говорил, – тяну в ответ. – Во-первых, куда ты собираешься меня тащить? Во-вторых, боюсь, твой брат не придет в восторг.
– А ты ему обо всем докладываешь? – изгибает Тим бровь, цокает языком, продолжая смотреть с некой издевкой.
– Обо всем, что касается тебя, – показываю Кирсанову язык, переворачиваясь на другой бок.
Мне требуется еще десять минут, чтобы не ощущать себя настолько разбитой, иначе весь день грозит быть похожим на апокалипсис.
Но Тим не собирается сдаваться, он не отстает, а судя по шороху, поднимается с кровати и просто хватает меня за ноги.
Шиплю на него, боясь завизжать, но тот лишь смехом заливается. Вот же гад. Ему море по колено, похоже!
– Отпусти, – вцепившись в подушку, рычу на него.
– Милая, время тик-так. У тебя, конечно, красивая задница и я готов лицезреть ее долго, но подними сейчас пятую точку, позавтракай и покатим, а я пока сделаю пару звонков.
– Куда покатим? – сгребая одеяло, устраиваюсь я на полу. – Ты адрес знаешь?
– Обижаешь, детка!
– Отца пытал, что ли?! Как так нашел-то быстро, подозрительно.
– В век высоких технологий достать при желании можно многое, – серьезным тоном гордеца выдает Тимур, а я качаю головой, понимая, что он хитрый жук все-таки.
Что ж… делать нечего, кажется. Приходится соглашаться. В рекордные сроки успеваю привести себя в порядок, позавтракать и выскакиваю за ворота, сообщая напоследок дворецкому, что по дороге на работу хочу заглянуть в свадебный салон.
Считаю, что лучше перестраховаться, чем потом ловить на себе косые взгляды. Единственное, мне не нравится, что приходится врать, пусть даже чужому человеку и пугает понимание – в этом доме по-другому нельзя. Рано или поздно данная атмосфера меня сломает, а этого бы очень не хотелось, потому, может, и хорошо, что Тимур так стремится отыскать свет. Мне тоже бы хотелось понять, что скрывает мой жених. Артем ведь лишь усмехнется, если я снова начну его допрашивать.
Пройдя метров сто, останавливаюсь под раскидистой ивой, мимо проезжает Тим, тормозя чуть в стороне, и поднимая клуб пыли. Стуча каблучками по асфальту, подхожу к его тачке и, распахивая дверь, устраиваюсь в салоне. Бывший расплывается в дурацкой улыбке, будто ему все происходящее в радость, и он наслаждается каждым мгновением.
– Не смотри так, – пытаясь натянуть подол платья на колени, произношу уверенно, потому как чувствую смущение рядом с ним.
– Боишься, не устоишь? – Тим в своем репертуаре и вроде бы у меня уже выработался стойкий иммунитет на его шуточки, но все равно по спине бегут мурашки и это нервирует.
– Ты слишком самоуверен. Времени прошло достаточно, вкусы могли поменяться, – пожимаю плечами.
– А вот сейчас было обидно, – улыбается он, поддерживая легкость беседы.
– Тебя не беспокоит, что этот Воронов может позже рассказать твоему отцу о визите. И тот заинтересуется непременно. Сомневаюсь, что твой папа просто так все спустит с рук.
– И такой вариант рассматривал, – хмурит брови Кирсанов, – но, кто не рискует, как говорится… Однако если я не приеду и не задам вопросы, то и продолжу ходить кругами, думаешь, от этого мне станет легче?! Вряд ли. Слишком много тайн, кто-то должен вскрыть карты.
– Да уж… – грустно усмехаюсь, – а с виду такая приличная семья.
– Вот именно, но это все лишь обертка. Поверь, моим родителям есть что скрывать.
– Кажется, моим тоже, – откидываясь на спину сидения, добавляю в свою очередь.
Наверное, стоит рассказать Тиму о разговоре Артема и их отца. Откровенностью на откровенность, так сказать, но до конца неуверена, а надо ли… Только понимаю одно: без Тимура я ничего не смогу. Мне не по силам тягаться с коварными планами Кирсанова-старшего, а они есть, зуб готова дать, что старик затеял нехорошее.
Но паршиво то, что расспрашивать мне некого. Мамы давно не стало, отец неизвестно где, к тому же вряд ли он будет рад меня видеть, если даже случится чудо и я его отыщу каким-то образом!
Но внезапно огненной вспышкой проносится мимо картинка… Да, я должна сказать обо всем Тимуру, а еще добраться до квартиры, где жила в детстве.
– Мне необходим отгул, – хлопая себя ладошками по коленкам, сообщаю Тиму новость.
– Посмотрим на твое поведение сначала.
– Тим, я серьезно. Мне нужен выходной и твоя помощь.
– А вот с этого места подробней, пожалуйста! Артем не справляется или?
– Фу, – кривлю губы, фыркая тихо. – Пошляк.
– Я, вообще-то, о другом, – останавливается он на светофоре, щелкая пальцами меня по носу, – а вот то, о чем подумала ты и впрямь гадость.
– Ой, все, – закатываю глаза, необходимо срочно менять вектор пока бывшего не понесло во все тяжкие. – Тимур, мне необходимо добраться до квартиры, где прошло мое детство.
– Это же другой город, – скребет щетину на подбородке Кирсанов.
– Точно и нужно попасть туда как можно скорее.
– Хорошо, съездим на днях. Но сначала ты поведаешь мне все подробности. Ненавижу тайны!
***
Удивила ли меня Алена свой просьбой? Да! Догадывался ли я о тайнах своей бывшей? Нет, пожалуй!
Предполагал, скорее всего, что Ветрова скрывает от меня некие подробности, но не знал точно какие. А в то мгновение убеждаюсь, что и сама Алена, кажется, не до конца в курсе, что происходит вокруг. Она словно движется по краю, пытаясь нащупать нечто важное, но это никак в руки не дается. А я уже схожу от желания с ума, мечтая услышать ее мысли.
Мне действительно интересно, что она может поведать. Да и сам факт, что Аленка решает что-то мне рассказать является для меня первым шагов на пути к взаимопониманию и, возможно, чему-то новому и важному. Сам пока себе не верю, точнее, этому маленькому счастью. Даже, кажется, дышать боюсь полной грудью, чтобы не спугнуть удачу.
Вообще, конечно, об этом стоит подумать позже, в настоящий момент неплохо бы сосредоточиться на визите к Воронову. Черт возьми, плохо помню, как зовут старика! Вроде бы записал в блокнот.
Аленка рядом сосредоточенно разглядывает елки за окном, мне хочется задать ей кучу вопросов, но пока сдерживаюсь, к тому же мы почти подъехали к нужному нам дому, и я пытаюсь выбрать место, где припарковаться.
Лето выдалось жарким, солнце печет, будто в аду. Хочется содрать с себя кожу, либо нырнуть под толщу воды и пробыть там до заката. Невыносимо душно, асфальт словно плавится под ногами. Аленка умудряется провалиться каблуками в эту массу, и я еле сдерживаю смешок, чтобы не начать гоготать в голос, видя, как она пытается вытащить туфли из злополучного покрытия.
– Не вижу ничего смешного, – хмурит она брови, смотря на меня укоризненно.
Стою напротив, засунув руки в карманы брюк и ожидаю, когда эта строптивица сама попросит помощи. Любое мое телодвижение в ее сторону воспринимается Аленой, как угроза личным границам, потому решаю соблюдать дистанцию, хотя это дико сложно.
Постоянно борюсь с желанием обнять ее и поцеловать, но бывшая, будто бы не замечает этого.
Наконец-то выкарабкивается и двигает вперед, виляя бедрами, что я едва не становлюсь косым на оба глаза.
– Детка, – свист раздается ей в спину, – другой подъезд, – подмигиваю, когда Алена на миг оборачивается, чтобы фыркнуть устало. Затем резко меняет траекторию и направляется по нужному адресу.
Я следую за ней, к счастью, подъездная дверь открыта нараспашку. Изнутри тянется неприятно, и мы морщим носы. Запах кошачьей мочи вперемешку с сыростью представляют собой ужасное амбре и едва ли не наперегонки мы поднимаемся по ступенькам на третий этаж.
– Странно, я думала дом, в котором живет друг твоего отца, намного солиднее.
– Бывший друг, – поправляю я Ветрову, нажимая на кнопку звонка, очень рассчитывая, что хозяина мы застанем дома.
Не хочется думать о том, что потратили время зря, проделав такой путь. Я все стараюсь прислушаться к тишине и краем уха улавливаю шорох за дверью, только после этого выдыхаю наконец-то.
Дверь медленно открывается, в полумраке коридора возникает сухая фигура старика и я в нем никак не узнаю того Воронова, который, помнится, с радостью нянчился со мной. Всматриваюсь, пытаюсь понять, а он ли это? Может, я ошибся?! Но глаза… их невозможно не узнать. Они все еще излучают свет какой-то неподдельный, настоящий, что у меня сжимается все внутри. Ощущаю странную потребность обнять этого человека. Потому делаю шаг к нему, сгребая в объятиях худенькую фигуру мужчины.
Его плечи подрагивают от волнения, сердце бьется так, что, кажется, мое взорвется, как воздушный шарик.
– Тимур, – произносит он осипшим голосом, – каким ты стал взрослым, мальчик мой.
– Вы меня узнали? – задаю наиглупейший вопрос, который только мог задать.
– Конечно, – улыбается он, – ты почти не изменился, только стал выше меня. Проходите, не стойте на площадке, как чужие.
Мы переглядываемся с Аленой и входим. Стесняясь немного и тушуясь, устраиваемся на диване в гостиной. Рядом на тумбочке стоят множество пузырьков с таблетками, какими-то микстурами, хотя и взгляда одного достаточно было, чтобы понять – хозяин дома тяжело болен.
Я немного успокаиваюсь, но все равно в виске отчаянно пульсирует кровь, перед глазами словно дымка, мешающая смотреть на все четко.
Воронов устраивается в кресле, а Аленка успевает тем временем шепнуть мне на ухо:
– Александр Иванович.
– Что? – переспрашиваю, не сразу вникая в суть.
– Воронова зовут, – отвечает она, кивая на противоположную стену, где висят грамоты.
Отчего-то берет гордость за этого человека, который, по сути, мне чужой.
Я нутром ощущаю, однако, что ему можно доверять и ничего не могу поделать с этим. Так и тянет открыться, рассказать о сомнениях, попросить совета. Это необъяснимое желание быть честным с ним поражает и пугает одновременно. Ранее не замечал за собой такой сентиментальности, что ли, или тяги к откровениям.
– Ну, – разводит он руками, словно видя нас насквозь. – Вы же не просто так пожаловали, точнее, вспомнили обо мне. Раз приехали, значит, были причины. Я готов ответить на ваши вопросы.
– Вы так уверены, что они у нас есть?
– Несомненно, да и странно бы это выглядело в противном случае, – улыбается он, глядя на Алену, а та кивает едва заметно.
– Правда, у нас есть вопросы. Их, пожалуй, даже больше, чем вы могли бы предположить, но боюсь, что никто другой на них мне не ответит.
– Отец не знает, что ты здесь?
– Нет, я уже довольно-таки взрослый, чтобы не отчитываться перед ним и не докладывать, куда собираюсь поехать.
– Думаю, он и так все знает, – усмехается Воронов, рассматривая свою тонкие пальцы рук.
– Твой отец хитрее, чем ты думаешь. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Вы столкнулись с этим, да? – робко интересуется Алена.
– В какой-то мере. По глупости, наверное, больше, но чему быть… Что ты хочешь узнать, Тимур?
– Полина… – начинаю я, а Александр поджимает губы, тяжело выдыхая. Кажется, эта тема ему неприятна или просто тяжела. Я пока не очень понимаю, но с каждым мгновением уверенность все сильнее завладевает мной.
– Эта тема табу для твоего отца, – начинает он, а мы замолкаем, боясь пропустить хотя бы слово, – хорошо, я расскажу тебе все, что знаю, но взамен тоже попрошу кое-что…
