Текст книги "Хранитель Дикого вереска (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Эпилог
Когда в последний раз я так переживала, что зубы стучали? Эта жизнь явно желает мне показать все темные стороны моей души и тот свет, к которому я должна выйти или мы?! Держа за руку Тимура, я трясусь как осиновый лист. Волнуюсь, холодный пот выступает на спине, а в висках пульсирует. В горле пересохло от волнения и так трудно сделать шаг, будто мои ноги замурованы в бетон. Я уже была здесь, но именно сейчас, ощущая весь груз ответственности, чувствую дрожь во всем теле. Страшно. Я боюсь взглянуть правде в глаза, не знаю, как перенесет эту встречу Тимур.
Дверь нам открывает старенькая женщина, представляющаяся соседкой. Она держит в руках пузырек с лекарством. В квартире не хватает воздуха. Темные шторы на окнах создают гнетущую атмосферу и все это давит особенно тишина, которая въедается под кожу.
Жутко так, что мурашки проносятся волной.
– Как он? – едва ли не шепотом спрашивает Тим, забирая из рук старушки таблетки.
– Совсем плох. Не ест, не разговаривает, в основном спит. Доктор приходит каждый день, уколы ставит.
– Можно к нему? – произношу я, надеясь, что нам позволят увидеться… или попрощаться? Не хочется думать о плохом, но позитивные мысли не роятся в голове, они все спрятались, исчезли, словно шанса больше не дано.
– Конечно, мне надо на рынок как раз. Побудьте с ним, поговорите. Не ответит, но наверняка услышит.
Мы киваем и на цыпочках проходим в комнату, где на диване лежит измождённый Александр. Соседка права. Он почти не реагирует на наше присутствие. Веки его подрагивают, дыхание поверхностное, а губы чуть приоткрыты. Тимур берет со стола кусок ваты и, смачивая ее в стакане с водой, протирает губы старика.
Мне больно смотреть на этих двоих. И невозможно обидно, что судьба не дала им лучше узнать друг друга. В какой-то мере получается, что Тимур такой же одиночка, как и я. Он тоже остается с одним крылом. Я не хочу признавать этот факт, моя душа стонет и всячески старается отрицать неизбежное.
– Папа, – одними губами произносит Тим, склонившись над Александром.
Проводит рукой по лбу Воронова, а на глазах моего мужчины выступают слезы. Не могу на это смотреть. У меня нет сил, но я должна быть рядом с ними. Должна.
– Пап, – повторяет Тимур, присаживаясь на край постели и очень долго вглядывается в лицо больного.
Я закрываю глаза руками, не в силах сдерживать всхлипы.
Не знаю, сколько мы сидим так, Тим говорит с Вороновым, рассказывает ему обо всем, делится мыслями, планами, советуется даже… жаль только, что тот не может нам ничего сказать!
За окном смеркается, летний закат раскрашивает небо огнем, и мы еще долго топчемся на пороге комнаты, боясь даже отвернуться.
– Я приеду завтра, – говорит Тим, сжав ладони в кулачки, – я успею…
Полгода спустя
– Милая, я не уверен, что все это поместится в квартире! – потирает переносицу Тим, глядя на меня из-под ресниц.
– Пессимист, – фыркаю, подхватывая пакеты с вещами.
Этап гнездования в полном разгаре, мне хочется скупить все розовое и окружить себя пурпурными единорогами и сладкой ватой.
– Женщина, ты меня разоришь, – восклицает муж, при этом нагло так улыбается, что хочется назло ему докупить еще пару распашонок и чепчиков.
– Перестань, Воронов, когда ты стал таким жадным?
– Я экономный, – поднимает он указательный палец вверх, а я забираюсь в салон авто. Делать это я теперь шустро не могу, вообще напоминаю, кажется, черепаху. Все слишком медленно, неторопливо. Сама себя даже временами раздражаю, но понимаю – надо потерпеть, осталось не так много в принципе.
Малышка в животе протестует, ей не нравится, когда мама сидит, но и лежать в машине я не могу. Неудобно до жути. Поскуливая, откидываю кресло и устраиваюсь кое-как.
– Характер папочкин, – бурчу себе под нос, поглядывая на Тимура.
Тот только улыбается, радуясь изменениям, что происходят в наших жизнях. Да, они ворвались стремительно, неожиданно, но я ни о чем не жалею. Мне нравится наша нынешняя жизнь, ее размеренный поток и возможность быть втроем. Никого постороннего мы давно не пускаем в этот мирок.
С семьей Тимура отношения прекратились почти сразу после похорон Воронова, а спустя некоторое время, Тим сменил фамилию, взяв отцовскую. У него не было сомнений, что поступает правильно, а я мужа поддержала в этом решении. Кстати, конверт… Вскрыли, конечно, правда, только на сороковой день. И то долго думали, а надо ли оно нам. Александр смог удивить, он, мало того, что оставил сыну значительную сумму, так успел еще и переписать завещание, где наследником стал именно Тимур.
Квартира Воронова досталась моему мужу, хотя мы и не претендовали, считая, что не заслужили.
После оглашения Тим долго сидел возле могилы отца. Молчал, собираясь с силами, ему нужно было время, чтобы сродниться с мыслью: нашел и тут же потерял. Почти всех! Ведь собственная мать тоже прервала общение с сыном, сосредоточившись на старшем.
Зато вот я никак не могла найти младшего брата. Хотя Саше все-таки удалось выяснить, что отец наш и впрямь везунчик! А вот Кирсанов ошибся. Точнее, его люди, которые слепили неправдоподобный отчет, по которому я являлась якобы владелицей значительных сумм. Увы. Его жестоко обманули. Единственным наследником оказался наш брат, но он словно канул в Лету.
Нам же с Сашей не досталось ничего, кроме холмика на кладбище с покосившемся крестом. Но все это было не главное. Куда более важную роль играли люди, что окружали нас: мой брат, например, его семья, даже Оля с Кириллом… Я несколько раз возвращалась в родной город, виделась с боевой соседкой, кажется, мы даже смогли найти общий язык. По крайней мере, в последний мой приезд она нагрузила полный багажник овощей и солений, заявив, что мне нужны витамины. В общем, жизнь демонстрировала новые краски. К счастью, радужные весьма.
– Вставай, красотка, мы приехали, – протягивает мне руку муж, помогая подняться.
Морщу нос, смотрю на него с недоверием, словно ожидая подвоха и как только протягиваю свою, Тимур отходит на шаг.
– Не поняла, – грожу ему кулаком, смеясь заливисто.
– Пожалуй, сначала узнаю, как сильно ты меня любишь?!
– Так нечестно, – возмущаюсь, но сама начинаю тут же хохотать. Похоже, я не в том положении, чтобы торговаться.
– Ну как знаешь, я пошел… Сдавайся, милая, – машет мне рукой этот засранец.
– Ничего, дорогой, подожди еще триместр, – изгибаю бровь, надеюсь, муж понимает, что будет после.
– Отыграешься?
– Несомненно. Устанешь от доказательств моей любви.
– Ловлю на слове, – подхватывая меня на руки такую тяжелую и почти неповоротливую, добавляет Воронов.
– Лучше люби меня. Нас, точнее, – щелкаю его по носу, чтобы знал – со мной шутки плохи!
– Уже, – касается он пальцами моей щеки, нежно проведя от скулы вниз. – Люблю вас безумно. И надеюсь, эта идиллия сохранится надолго.
Должна. Я тоже верю в это и не перестаю мечтать. Представляю перед сном, как заживем мы, когда родится малышка. Как изменится наш мир! Сможем ли мы с Тимуром научить ее ценить важные вещи в жизни?! Привьем ли любовь и удастся ли нам стать лучшими родителями!
Нам преподали урок и теперь уже мы должны сделать выводы и ни за что не допускать ошибок.
– Я давно сдалась тебе, Тимур. Почти четыре года назад, – шепчу, уткнувшись своим лбом в его. – И ни капли не жалею об этом.
