Текст книги "Хранитель Дикого вереска (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 21
Тимур, наверное, думает, мне легко открыться ему. Вывернуть душу, поделиться переживаниями…
Когда-то это было просто, но с тех пор прошло достаточно времени, я стала другой, он изменился, сейчас же требуется привыкать к совершенно новому, что есть в нас обоих. Мне это дается с трудом, где-то на подсознании еще прочно сидит мысль, что Кирсанов-младший может с легкостью предать, забыть, погнаться за иллюзиями, а потом снова придется зализывать раны и корить себя за слабости. Я так больше не хочу. Мне хватило. Однако, против воли все равно тянусь к нему. Душа проклятая никак не успокоится, она истосковалась по его голосу, улыбке и безумно радуется, когда мы остаемся наедине. Неспешные беседы, проблемы и чужие тайны нас все-таки объединили. С этим фактом спорить бесполезно, да я и не пытаюсь.
А еще я не хочу возвращаться в дом его родителей, предпочла бы вообще больше не бывать там. Это клетка, капкан, из которого целым никто, кажется, не может выйти. Тимур сам, как раненая птица. Его крылья сломаны, а помогли в этом его близкие, самые родные, пожалуй, люди. В голове у меня не укладывается, но я в такие моменты оборачиваюсь назад, вспоминая, что и в моей семье все не так прекрасно было, как бы хотелось. Тот же отец наломал дров, оставил своих жен, бросил детей…
– Может, я подожду здесь? – робко спрашиваю у Тима, видя, как навстречу идет его мама.
Не хочу с ней видеться, разговаривать. Она меня пугает, хочется замереть на месте, превратившись в нечто эфемерное.
– И пропустишь самое интересное? – усмехается он, кажется, смирившись, что впереди нас ожидает буря.
– Предпочла бы держаться подальше от вашего логова, – цежу сквозь зубы, но деваться некуда. Выдыхаю, поправляю воротничок блузки и выбираюсь из тачки.
Тимур улыбается, старается держаться, но я вижу, что изнутри его раздирают демоны. Он устал. Хочется вырваться из оков, положив конец всем недомолвкам и тайнам.
Только для этого определенно требуется задать вопросы: твердо, уверенно, а не мямлить, ожидая милости небес.
– Привет, мам, – помахав родительнице рукой, зевает Тимур устало.
Потягивается, взлохмачивает челку и направляется к дому. Я семеню следом, нервно теребя в руках ремешок сумки. Ноги словно ватными становятся, все внутри противится, хочется развернуться и убежать. Я откровенно боюсь взгляда Артема и его отца, переживаю, что те подумают, но где-то в глубине бьется мысль: а не плевать ли? Они чужие люди, никто никому ничего не должен. По крайней мере, сейчас точно.
– Ты специально это устроил? – едва не переходит на визг его мама, а мы замираем на полпути. Тим медленно поворачивает голову, прикусывает губу, явно желая сначала выслушать ее, а уже потом заводить разговор. – Уехал, а сам натравил эту сумасшедшую, хочешь испортить жизнь всем?
– Кому, мам? – всплеснув руками, заводится Тимур в следующее мгновение. Его глаза вспыхивают, ноздри раздуваются, а из ушей чуть ли не валит дым. Он зол, и я его понимаю в этот миг.
– Своему брату, отцу.
– Конечно, сплю и вижу, – не остается он в долгу. – Артем же беззащитен перед внешними обстоятельствами, маленький ребенок, – повышает голос Тимур. – Все в этой семье такие нежные и правильные, один я исчадие ада, так?
– Не смей говорить такое. Это девчонка тебя настроила? – тычет она пальцем в мою сторону, а я, мазнув взглядом по лицу Тимуру, начинаю пятиться в сторону. Язык прилип будто к небу. Не знаю, что сказать, честно. В мои планы не входили разборки с его мамой и теперь я растеряна.
– Почему ты во всем ищешь крайних? Мам, ладно они, но ты? Что плохого я сделал тебе? Иногда мне кажется, что виноват априори уже тем фактом, что родился.
– Бред, – качает она головой, время от времени оглядываясь на входную дверь дома. – Все было прекрасно, пока ты не связался с этой без роду и племени. А потом Ольга, ребенок…
– Да хватит! – взрывается Тимур. – Уже всем понятно, кто настоящий отец Кирюхи. Неужели вы ослепли или не желаете просто увидеть истины? Он сын Артема, – чеканит Тим, а я округляю глаза.
Шокирует ли меня это? Наверное, больше нет, чем да. Я, конечно, все эти годы была уверенна, что отцом мальчика является Тимур, но… глаза не врали. Да было что-то в том от Тима, как ни крути, но гены пальцем не раздавить, только все остальное в нем от Артема. Они словно под копирку. Отец и сын!
Но все равно от слов Тима мне становится не по себе. Вдоль позвоночника пробегает холодок, я судорожно сжимаю в руках сумку, ощущая, что гром грянул… следует ожидать настоящего ливня вскоре.
– Вы врете, – возражает его мама. – Сговорились, да? Она тебя шантажирует? Твоя Алена или Ольга, признавайся!
– Прекращай спектакль, – сделав шаг ближе к матери, склоняется Тим и медленно произносит, глядя ей в глаза. – Уже не выйдет обелить его имя, как бы вы не старались. Кстати, мам, а ты давно общалась с Вороновым? В курсе, что ему жить осталось мало?
Ее лицо бледнеет в одну секунду. Она пошатывается на ровном месте и взгляд становится стеклянным. Как по щелчку пальцев превращается из фурии в отшельника. Обхватывает руками собственные плечи, упирается взором в плитку под ногами и, мне кажется, что Тимур выкинул просто последний козырь.
– Откуда ты знаешь? – дрожащим голосом спрашивает она, вскидывая голову.
– Я с ним виделся недавно. Он много интересного поведал о Полине, моем рождении.
– Он ничего не знает, – делая шаг назад, повторяет его мать, как умалишенная, – он ничего не знает…
– Я бы не утверждал, если учесть…
– Стой, – вмешиваюсь я, не в силах больше смотреть, как он каждым словом уничтожает собственную мать. Какой бы она ни оказалась в итоге, но сейчас она женщина, родившая его, воспитавшая.
Тим замолкает, скалится, продолжая крепче сжимать мое запястье. Ему есть что сказать, но он держится, ровно до тех пор, пока мы не оказываемся в доме. Именно здесь его терпение лопается окончательно.
Наверное, на его месте я тоже бы не выдержала, да и сама пока толком не понимаю до конца, как не перечеркнула все после слов его отца…
***
Собрать бы вещи, да убежать из этого ада… Единственная мысль, которая настойчиво бьется в голове в данную секунду. Еще немного и, мне кажется, я взорвусь. Родители загоняют в тиски, давят своими претензиями, придирками. Ладно, отец, старший брат, но мама… Вот же черт возьми, от нее я точно не ожидал подобного. Самый близкий мне человек с каменным лицом произносит страшные слова. Они ранят, бьют, царапая душу, раздирая кожу в клочья.
Мне неприятно, горько, но держусь. Должен. Ради себя и нашего будущего с Аленой. Мы просто оказались заложниками чужих игр, попали в эпицентр и долгое время бегали, словно хомяки в колесе. Я мечтаю выбраться, разрушить все, что не давало мне свободы и просто любить.
Сжимая крепче ее ладонь, гляжу в глаза своему брату. Рядом топчется Ольга с видом победительницы. Да, свою войну она выиграла, кажется, просто ошарашив мою семейку признанием. Виню ли я ее? Скорее всего, нет! Она имела право на это, другой вопрос – почему именно сейчас и каким образом проделала, но она мать… и тоже устала таскать за собой тяжкий груз.
– Я не могла иначе, – произносит она тихо, обращаясь ко мне. – Он меня вывел. Довел до ручки, – всплеснув руками, добавляет Оля.
– Нормально все. Рано или поздно все бы узнали, да и Кир растет, пора, видимо.
– Почему я не удивлен? – засунув руки в карманы брюк, надменно интересуется Артем.
– Потому что ты знал прекрасно о целях матери своего ребенка. Сколько можно скрывать, прятаться и обелять себя? – усмехаюсь, смотря на брата.
Он делает вид, что крут, что до него не долетает вся та грязь, что Оля кинула, но, увы… Ему уже никто, кажется, не верит. Мы с Ветровой точно.
– Но почему? – робко спрашивает Алена. – Что такого в этом? Для чего потребовалось скрывать так долго истину?
– Кто-то боялся гнева папочки, требовал избавиться от ребенка, – озвучиваю правду, надеясь где-то в глубине, что Артему станет стыдно, но, похоже, зря. Губы его растягиваются в наглой усмешке. Ему плевать на прошлое, он и сейчас наверняка сделал бы так же, как и тогда.
– Он врет, Артем? – раздраженно фыркает мама. Кстати, а почему молчит отец, неужели ему нечего сказать?! Сомневаюсь!
– Мам, это же Тимур, – закатывает брат глаза. – Вспомни, сколько бессонных ночей у тебя было из-за его выходок, а головной боли после!
– Ты, – делаю шаг к брату, сжимая ладони в кулаки. Очень уж хочется съездить ему по физиономии, но ведь дал себе слово – выслушать сначала. – Проще всего апеллировать к чужим промахам, да? Свои ошибки признать не пора?
– Нет. Я ей предлагал большую сумму, а она? – бросил он косой взгляд в сторону Оли.
– Да пошел ты, – рычит мать его ребенка, явно желая запустить в Артема чем-то тяжелым. – Деньги? Копейки ты предлагал. Можешь сходить с ними в туалет. А папаша твой дико боялся, что я стану претендовать на ваше состояние, наверное, поэтому доплатил мне, чтобы заткнулась.
– Что? – настает, кажется, моя очередь хлопать ресницами. Папа? Какого, спрашивается, он в этой истории забыл?!
– То, – рычит Оля, – без него нигде не обошлось. Думаешь, я бы потянула такую жизнь на ту сумму, что ты давал мне, Тим? Конечно, нет. Ребенок требовал затрат, а квартплата, а все остальное. Этот же жмот забыл, что у него растет малыш. Он нас сразу вычеркнул, как тест показал две полоски.
– Пап, может, поделишься? – присаживаюсь на диван в гостиной, закидываю ногу на ногу и жду. Может, напрасно, конечно. Но очень хочется выслушать серого кардинала коим предстал мой отец.
– А зачем? – трет он подбородок двумя пальцами, явно плюя на всех сверху.
– Для полной картины, – не отстаю я.
– Уверен, что желаешь знать? А плакать в подушку не начнешь после?
– В отличие от вас во мне есть стержень, – улыбаюсь я, почему-то в этот момент вспоминаю Воронова.
– Идиот, – бурчит Артем, занимая место в кресле.
Его взбудораженный вид говорит сам за себя. Ольга еще будет трепать тому нервы и братик когда-то сам выкопал себе приличную яму. О чем, думаю, сейчас очень сильно жалеет. Куда проще было договориться с ней полюбовно, просчитав все заранее, но за него это сделал другой человек. Что же… папа с братом это заслужили!
– Странно, что твоя мать еще в порыве чувств не рассказала все, – начинает отец смеяться, а я перевожу взгляд на маму, отмечая, что она смотрит в одну точку, словно ей уже нет дела до происходящего.
Мне ее жаль. Но где-то очень глубоко внутри. В это мгновение ощущаю себя тряпичной куклой, мною всю жизнь играли родители, действуя в своих интересах.
– У меня только двое детей, – продолжает отец или человек, которого я считал так долго им?
Уже сам не понимаю ни черта, путаюсь, спотыкаюсь мысленно. Хочется встать под душ, смыть с себя всю грязь, ложь и ненависть.
– Артем и Полина, – одними губами произносит Алена, а на ресницах ее повисают слезы.
– В точку, девочка, – ядовитая улыбка как подтверждение слов отца… Сглатываю ком, прикрываю веки, мне срочно требуется выйти на воздух. Сделать глубокий вдох, потому что ощущаю, как сдавливает легкие от нехватки кислорода.
Мир начинает вертеться с какой-то безумной скоростью и не очень понимаю, как с этим совладать.
– В смысле? – голос Ольги как паровозный гудок заставляет вздрогнуть, распахнуть ресницы, чтобы взглянуть на родителей.
– Вот поэтому и хотели, чтобы отцом Кирилла был записан Тимур, – качает головой Алена. – Они ни на что не имеют права претендовать в итоге. Хитрый ход, – смотрит она на мужчину, которого я все двадцать три года называл папой.
– Рад, что оценила, – разводит он руками, явно довольный собой.
– А теперь ответьте на мой вопрос, почему вы так радели за брак с Артемом? Для Тимура я оказалась невыгодной партией, а для вашего молниеносно стала отличной. Дело в моей семье? – решается она спросить в лоб, удивляя всех присутствующих.
Моя малышка осмелела. И я не мог не радоваться данному факту. Она резко ощутила в себе силу, встала со мной на одну линию, демонстрируя всем, что нас не так просто сломать. В эту минуту я гордился ей, уже будучи уверенным, что она моя. Стены рухнули, рубежи свободны. И, кажется, это меня радовало куда больше, чем чужие секреты, которые стали всплывать на поверхность как щепки.
Глава 22
Я непросто спрашивала – я требовала. Мне необходимо было слышать ответ. Он должен был мне рассказать. Тон, которым Артем и его отец разговаривали с Тимуром, меня разозлил. Я едва не пришла в бешенство, но постаралась взять чувства под контроль. Однако, кажется, получилось у меня это плохо. Да и ладно.
Мне не стыдно за свои вопросы, за желание узнать правду, поставить точку в этой истории. Кирсанов-старший мог сколько угодно увиливать, насмехаться над своим сыном, вести себя самым безобразным образом, будто ему не писаны законы, но рано или поздно наступает момент, когда все становится явным. Слетают маски, теряется смысл строить воздушные замки и притворяться.
Я считала, что для данной семьи этот час настал. Находясь рядом с Тимуром, ощутила небывалый подъем. С меня словно упала вуаль, исчезли шоры… Хотя и до этого я многое замечала, просто не озвучивала что-то. Переосмысливала, раздумывала и пыталась в одиночку прийти к общему знаменателю, но жизнь показала, что добиться победы можно только вдвоем, слыша друг друга и доверяя.
Стена между нами наконец-то рушится в миг, когда Тим сжимает мою ладонь под насмешливыми взглядами членов его семьи. А нам все равно, похоже. Единственное желание – убежать и никогда больше не возвращаться в эти стены. Но сначала правда! Даже если ее будет слышать больно.
– Какая ты проницательная. Кто-то подсказал или своим умом дошла? – словно издеваясь, бросает нам в лицо вопросы Кирсанов-старший.
Тимур в ответ делает тяжелый вздох, а я надеюсь, что он чувствует мои импульсы и ни за что не поведется на провокацию.
– Что вы хотели от моей семьи? – чеканю слова, глядя с раздражением на хозяина дома.
– А что от них можно хотеть? Уже ничего, собственно. Времена канули в небытие те, когда… Впрочем, – разминает он шею, явно не торопясь никуда, – ты была неплохим инструментом, чтобы стать на пару миллионов богаче, но…
– Оказалось, что тебя не просто так захомутать, – фыркает Ольга, будто зная об интригах, что плелись за нашими спинами.
– Заткнись, – рычит на нее Артем, не желая, чтобы мать его ребенка вмешивалась.
Только той безразлично. Оля имеет на все свое мнение и, похоже, рада поделиться с окружающими. Бесстрашие волной плещется в ее глазах. Она уверенно держит осанку, смотря на всех свысока. Я даже в чем-то ей завидую, кажется. У меня так не получается и не выходило никогда. Наверное, в будущем придется взять пару уроков.
– А что так, Артем? Локти уже кусаешь? – усмехается Тимур. – Как ты ни старался, а замуж за тебя она так и не вышла.
– Я тебе больше скажу, – вмешивается снова Оля, – он пытался отбить ее еще до всей этой сериальной мути, но Аленка крепкий орешек, а ты, между прочим, слепой болван, – закатывает она глаза, поражаясь нашей бестолковости.
– Вот уж спасибо, – морщит нос Тим, явно не воодушевившись комплиментом.
– Она права, Тимур, – касаюсь я его плеча, – ты велся на все. Не пытался разобраться, а сразу на дыбы вставал. Повезло, что не посадили.
– Кстати, да, – смеется Кирсанов-старший, – было бы неплохим уроком, но репутация…
Вот же гад! Значит, дело только в том, что мог пострадать имидж, а все остальное не котировалось?! Бесчувственный сухарь! Какое счастье, что бог нас отвел в результате и у Тима действительно нет ничего общего с этим человеком.
Я радовалась этому факту хотя никогда бы ранее даже подумать не могла, что испытаю облегчение оттого, что Тимур не имеет отношения к этому эгоисту, но тут же возникает и другой вопрос: неужели Воронов? Или не он?
– Это все из-за Александра Ивановича? – задаю очередной неудобный вопрос, но я сейчас настолько устремлена вперед, что ничего не боюсь.
– О, как… Вы успели прознать и о нем, – встает со своего места Кирсанов и наливает в стакан янтарную жидкость. – Надо же, какой шустрый, весь в отца.
Я медленно поворачиваю голову в сторону матери Тимура, хочу понять, почему она ушла в тень, не защищает сына, отчего не борется за честное имя отца своего ребенка.
– И человечный, – не могу молчать, слова так и рвутся из меня потоком.
– Ты бы позаботилась лучше о себе, девочка, – хмыкает он. – Выбрала непонятно кого, думаешь, будешь счастлива? Ха, что он тебе может предложить?
– Возможно, свою любовь, – улыбаюсь я Тимуру, впуская в свое сердце самое теплое чувство.
В принципе оно там и было, просто за это время успело покрыться пылью, которую неплохо бы стряхнуть. Опасность сближает, трудности закаляют, а еще обстоятельства нас проверили на прочность, кажется, мы их преодолели. Хочется верить, по крайней мере!
– Этим добром сыт не будешь, – потирает переносицу Артем, а затем подмигивает мне. А я думаю, какое счастье, что Тим вернулся вовремя и не позволил мне совершить ошибку еще большую, чем уже была мной сделана.
– Не стоит за нас волноваться, – парирую я, – мы справимся, ты лучше подумай о себе. О своем будущем.
– Она права, – тычет Ольга в него пальцем, – но об этом мы будем договариваться в присутствии адвокатов. Жди, дорогой. Придется раскошелиться не только на юристов, но и на экспертизы.
– Стерва, – фыркает Артем, пытаясь сохранить дистанцию от Ольги, но она напирает, давит, не желая уступать.
– Замолчите оба, – раздраженно командует Кирсанов-старший, – это просто невозможно. Боже, – поднимает он взгляд в потолок, – и на кого оставлять бизнес? Один надеялся на авось, другой вообще, как подкидыш.
– Знаете, я даже рада, что росла без отца. Вот уж действительно, чем иметь такого, как вы, лучше жить без.
– Да? – тянет отец Артема, – а как ты запоешь, когда узнаешь, что твой папочка не жил впроголодь в отличие от тебя? Он мог позволить себе многое, правда, не сразу. А лишь спустя время, когда освободился от зависимостей в виде кучи женщин. Хм, думаю, удивишься! – поскреб Кирсанов затылок.
– А я не стыжусь своего прошлого и жизни в родном городе, – выпятив грудь, гордо заявила я. По-настоящему чувствуя себя комфортно в условиях, в которых была. Пусть порой не было дорогих продуктов на столе, мы не шиковали, но зато рядом была мама… жаль только, что недолго.
– Зато папаша тебя стыдился и жены алкоголички.
– Вы врете, – вырвалось у меня, я даже сделала шаг в сторону этого мерзкого человека, но Тим придержал меня за локоть, не позволяя мараться.
– Думай как хочешь. Но папаша вовремя подсуетился, умудрился жениться выгодно, дурочка не подозревала, что он успел к тому моменту настрогать детей. Бедняжка скончалась вскоре, а он остался наследником практически единственным. Повезло дураку!
– Но при чем здесь я? – растерянно произнесла, решив, что не имею к этой истории никакого отношения.
Мы не общались с отцом, он наверняка и знать не знал обо мне ничего.
– А при том что при хороших связях можно было заполучить часть денежек и фирмы, кстати, тоже. Но некоторые, – мазнул он взглядом по Артему, – из моих детей полные кретины.
Да уж… то ли радоваться оставалось, то ли плакать. Папа женился удачно, обзавелся еще одним ребенком… И Кирсанов-старший знал об этом, а мы нет… Ни я, ни моя мама, ни даже Саша.
– Как вы узнали об этом? – требовалось поставить финальную точку в этой беседе, а потом много часов переваривать. Сидеть, сфокусировав взгляд в одной точке, и думать…
– Считаешь, я такой идиот, что не наведу справок о тех, кто водится в окружении моих детей? Конечно, пришлось нанять сведущих в этом деле, сыщики несколько месяцев рыли носом, но отыскали могилу твоего отца.
– Какой ты разносторонний, оказывается, – обнимая меня за плечи, фыркает Тимур. – Надеюсь, что в ближайшее время мы не увидимся. С вами было хорошо иногда, но…
– Ты уходишь? – встрепенулась его родительница, словно рассчитывала на что-то иное.
– Мы уходим, – оставив на моей щеке поцелуй, пояснил Тим. – Я точно знаю, где нужен. Не здесь… оно и к лучшему.
***
Звонок телефона нервирует, голова и без того гудит, как пчелиный улей, а еще эта гадкая мелодия и без того портит жизнь… Ладно, не жизнь всего лишь утро, но приятного все равно мало. Я, не открывая глаз, пытаюсь нащупать мобильный на тумбочке, но натыкаюсь на что угодно, только не на него. Вот же гадство!
Аленка ворочается под боком, натягивая на себя одеяло. Она что-то бубнит недовольно, продолжая копошиться, а я с ненавистью к рассвету, все-таки распахиваю ресницы и в этот миг все затихает. Отлично просто.
Часы показывают шесть утра! Самое время перевернуться на другой бок и поспать еще. Но совесть внутри бунтует, она настоятельно требует поднять зад и начать шевелиться. А мне, конечно, есть чем заняться. Во-первых, нам срочно требуется жилье. Ночевать в этой коморке на работе просто невозможно. Во-вторых, я еще не утряс все дела. Моя семейка постаралась, чтобы я забрел в тупик, но к разочарованию большинства, похоже, выход все-таки замаячил на горизонте, а значит, следовало выбираться, не теряя драгоценных минут.
– Кто там? – заспанным голосом произнесла Алена, прижавшись к моему плечу.
– Не знаю. Незнакомый номер, – не особо заморачиваясь, зевнул я лениво, прикрывая вновь веки.
– Вдруг важно!
– Да брось, в такой час вряд ли.
Ветрова промолчала, только ногу забросила на меня, а я уставился в потолок, размышляя о произошедшем.
Все было похоже на странный и одновременно страшный сон. Словно я побывал по ту сторону темного леса, увидел изнутри, прочувствовал и дико рад, что смог выбраться. Пусть в тесноте, но рядом была Алена. Девушка, ради которой я готов был на многое, пожалуй, даже пройти этот ад повторно. Она, конечно, вряд ли согласна будет снова пережить подобное, но зато все это сделало нашу пару сильнее. Нити, соединяющие сердца двух людей, переплелись крепче, я и хотел верить, что не родился еще тот человек, способный нас разлучить.
Спустя пару минут телефон снова ожил, тут я уже медлить не стал и поторопился принять вызов. Женский голос поначалу ввел меня в некий ступор, я даже привстал, внимательно прислушиваясь и поражаясь фокусам судьбы.
– Тимур Кирсанов? – обращаются ко мне. Интересно, что ей надо и вообще кто это? Поклонница или очередные проделки братца?
– Почти, – строго произнес, – мы знакомы?
– Не совсем, – кашлянула незнакомка, продолжив спустя секунду, – вы же брат моего начальника?
– А можно конкретнее? – скребу я бровь, запутываясь окончательно.
– Да, ой, извините. Я работаю в фирме вашего брата – Артема Кирсанова, мы как-то мельком виделись неделю назад. Вы заходили к нему.
– А-а-а, – тяну я, начиная соображать.
В памяти всплывают картинки девицы, что так нагло жалась к Артему, явно желая устроить свою пятую точку на его коленях.
– В приемной нашла конверт, сначала хотела отдать боссу, – выпаливает девушка, а в моей голове взрывается фейерверк.
– Где вы сейчас? – рявкаю в трубку, наверное, пугая не только ее, но и тараканов под плинтусом.
– Д-дома, – слегка заикаясь, отвечает она.
– Диктуйте адрес, я приеду.
– Хорошо, – дает девушка согласие, а я уже параллельно натягиваю брюки и тормошу Аленку за плечо.
Она моргает, не понимая, чего от нее хочу, но времени нет. Готов ее закутать в одеяло и так отнести в авто. В висках стучит, сердце едва не выпрыгивает из груди, ломая ребра, но в кои-то веки мне подфартило, и я не собирался спускать шанс в канализацию.
– Мне звонила девушка с соблазнительными формами и угадай, что я собираюсь сейчас делать? – откровенно провоцирую Ветрову, но все только в благих целях.
– Очень смешно, – потирает Алена глаза, сидя на раскладушке.
– Я серьезно, как тебе мой костюм?
– Можно подумать, что ты пил всю ночь под мостом с местными бомжами, – отвешивает комплимент Аленка, а я морщу нос.
– Надеюсь, она рассматривать меня не будет сильно.
– Кто? – произносит моя блондинка таким тоном, что в венах начинает бурлить кровь. Попалась рыбка на крючок! Стоило только упомянуть в разговоре другую девушку, как моя тут же проснулась, вскочила и уже готова, кажется, выцарапать мне глаза. Только вот я еще даже ничего не сделал.
– Серкретарша Артема. Эта любительница чужих мужиков нашла конверт.
– А вдруг врет, вдруг ловушка? – тараторит Алена, но при этом носится по кабинету в поисках своих вещей.
У нее есть ровно пять минут, чтобы успеть собраться. После чего я просто уезжаю… хотя куда я без нее? Потому жду, поглядываю на часы, мысленно подгоняю свою крошку.
Аленка успевает собраться за три. Правда бурчит всю дорогу, что похожа на бледную моль без косметики, прическа тоже отвратительная, а я смеюсь. Это солнечное утро радует однозначно, я кожей чувствую, как налаживается жизнь, как мир начинает улыбаться. Фортуна наконец-то поворачивается лицом к нам, потому что я очень сильно устал лицезреть ее филейную часть.
Девчонка не обманывает. Действительно возвращает конверт, который тут же забирает из моих рук Алена и прячет надежно к себе в сумочку.
– Откроем? – с нетерпением спрашивает она, сидя в автомобиле.
Крутит его вновь в ладошках, пытается прочитать на просвет, но только щурится зря. Ничего не видно, а меж тем мой взгляд цепляется за надпись на бумаге. Там значится мое имя… Руки тянутся, но Аленка только машет им перед моим носом.
– Я знаю, что Воронов просил, – напоминает она, – но…
– У меня есть идея получше, – решаюсь я на важный шаг в это мгновение. – Давай навестим его?
Ветрова молча кивает, и ее лицо озаряет улыбка – это лучшее, кажется, что я видел сегодня. Моя душа поет, энергия бьет ключом и становится так легко дышать. Еще немного и я взлечу, наверное, ощутив окончательно всю легкость. Было трудно и впереди, скорее всего, еще будут барьеры и препятствия, но… Мы не сдались. Не сошли с пути, посчитав, что все нам не под силу. Выстояли. Пробились.
Сдаваться? Ни за что! И я безумно рад, что Аленка не сдалась, не сломалась и пошла со мной дальше по этой неудобной тропе, да и неизвестно толком к чему. В одном уверен – там за поворотом будет ясно и хорошо.
Она со мной. В моем сердце, в моей душе. Моя детка. Моя любовь. Моя победа!
