Текст книги "Дорога в Мустанг. Из Непальских тетрадей"

Автор книги: Наталия Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Маленький город на красных холмах

В знойный полдень мы покинули Бхайраву. Автобус мчал нас по обжигаемой солнцем равнине мимо изумрудных рисовых полей. Кое-где по обочинам дороги росли тенистые деревья пипаль (Ficus Religiosa). Мы направлялись в городок Бутвал. Здесь кончались тераи и начинались предгорья Гималаев. Выехать оттуда решено было в тот же день. И нам повезло. В старом джипе вместо положенных восьми пассажиров набилось уже человек двенадцать, но люди потеснились и освободили нам немного места.

Конечно, было довольно рискованно ехать по узкой горной дороге в перегруженной старой машине, но после нашествия москитов в Бхайраве нас уже ничто не могло испугать. К тому же по опыту мы знали, что отправимся лишь тогда, когда шофер увидит, что прихватить с собой он никого больше не сможет. Если бы мы потеряли то жизненное пространство на полу кузова, которое нам так любезно предложили пассажиры, вряд ли удалось бы уехать.

Мы кое-как разместились на полу. Машина тронулась и покатила вверх, в горы. Это была сравнительно недавно построенная дорога, которую непальцы сооружали с помощью индийских специалистов. Ее назвали шоссе Сиддхартхи. Служила она недолго, но уже требовала ремонта. То тут, то там попадались отряды рабочих, чинивших разбитые участки пути. Это и неудивительно: частые оползни и обвалы причиняют горным дорогам огромный ущерб.

Нас трясло и болтало в кузове, мы без конца охали, но все же успевали любоваться горным пейзажем. С одной стороны – отвесные грозные скалы, с другой – ущелье, по дну которого мчится бурная река. Мы поднимались все выше и выше в горы, ущелье оставалось где-то внизу. Молодая женщина, сидевшая рядом с нами, боялась смотреть вниз. Она лишь нервно вздрагивала на каждом крутом повороте. Страх понятен: дорожные аварии в Гималаях – явление нередкое. И не однажды в своих путешествиях по Непалу и Индии я видела разбитые машины на обочинах дорог…

Слабый ветерок дул в лицо, но стоило только машине остановиться, как мы начинали задыхаться от жары. Кое-где со скал стекала прозрачной струей горная вода. В иных местах струи, сливаясь, текли по неровностям горной породы, образуя как бы крохотный водопад.

Несколько часов пути, и вот мы уже подъезжаем к Тансену. Невозможно оторвать взгляд от удивительного пейзажа. Дорога петляет среди красных холмов. На них вырисовываются одинокие, причудливые деревья. Они похожи на оплывшие свечи и стоят в застывших странных позах. Очевидно, гуляющий по холмам ветер придал им такую своеобразную форму. Картина эта врезалась мне в память. Нигде больше не встречала я такого пейзажа.

Но вот за последним поворотом показался город. Он живописно раскинулся на крутом холме.

Мы приехали в Тансен, когда уже смеркалось. Вышли из джипа, размяли затекшие ноги и… остановились в полной нерешительности. Где же искать ночлег? Наши спутники отнеслись к нам с участием: наперебой стали советовать, где остановиться. Тут появился довольно решительный человек и с уверенностью сказал:

– Друзья! Я знаю, что самым лучшим для вас будет «Ашока вихар». Там удобно, чисто, недорого. Да и отсюда это очень близко. Пойдемте, я провожу вас.

Он говорил так убедительно, что все тут же согласились с ним и сказали, что, пожалуй, «Ашока вихар» – действительно самое удобное для нас место. Мы поблагодарили наших спутников и последовали за этим решительным человеком.

«Ашока вихар» – небольшой пансионат для индийских строителей – превзошел все наши ожидания. Такого опрятного, уютного и в то же время недорогого пристанища мне не довелось видеть и в самой Индии. Очевидно, того же мнения придерживался и Дэниэл, проехавший всю Европу и пол-Азии. После скромного, но вполне европейского и вкусного ужина он сказал:

– Вы знаете, мне нравится этот город.

Тансен считается самым маленьким городом Непала. В нем – шесть с половиной тысяч жителей, в основном – невары.

Тансен с его петляющими по холму узкими улочками, на которых, срастаясь друг с другом, стоят дома из красного кирпича, – типичный неварский город. Есть здесь несколько храмов. В одном из них – храме Нараяна – мы неожиданно встретили того старика, который утром на базаре приветствовал нас по-английски. Мы тогда удивились тому, что с нами посреди улицы здоровается совершенно незнакомый человек. Когда-то в русских деревнях было принято желать здоровья каждому встречному. В Непале такой обычай не распространен. Тем более в городе. Нас удивило еще и другое: дело в том, что приветствие, произнесенное на хорошем английском языке, принадлежало полуголому саньяси. – «святому».

В странах индуизма, где основная масса людей глубоко религиозна, саньяси, или садху, – не редкость. Они предаются аскезе, совершают подвиги самоотречения, стремясь подвижничеством искупить прошлые грехи и заслужить себе лучшую судьбу в «новом рождении». Многие из них совершают паломничества к святым местам, подчас обрекая себя в пути на тяжелейшие испытания. В народе к ним относятся почтительно, боязливо и в то же время несколько иронически.

Обычно садху отличаются полнейшей отрешенностью от всего суетного. Представьте себе такую картину: посреди улицы, не обращая ни малейшего внимания на зевак, шествует голый человек, тело которого натерто пеплом. Волосы, посыпанные пеплом, похожи на отслужившую службу мочалку. На смуглом, заросшем бородой лице выделяются лихорадочно блестящие глаза. На шее у садху – священный шнур, в руках – палка, на которой висит небольшая котомка с лепешками и кувшинчиком для воды.

Однажды в Долине Катманду, в узкой пещере одной из скал, возле храма «Шеш Нараян» я увидела отшельника. Родом он из района Лумбини. Отшельник был красив, выглядел значительно старше своих сорока трех, лет. Он отказался от мирского имени и взял новое – Питри Бхакт Махатма – то есть «Великая Душа, почитающая Отца». Он дал обет молчания и безмолвствовал уже девять месяцев. Он не покидал своей обители и питался подаяниями верующих. Вход в пещеру был открыт, и увидеть его было нетрудно. Если ему. задавали вопрос, он брал лежавшую рядом грифельную дощечку и писал на ней ответ. Индуисты почтительно склонялись перед ним и, сложив по обычаю ладони лодочкой, брали с медного подноса святые дары: стебельки трав, цветочные лепестки, щепотку риса. Очевидно, Великая Душа, почитающая Отца, был в глубине души рыцарем, потому что вдруг как особую милость он протянул мне маленькую красную розу. Это было щедрое даяние, и за него полагалось воздать: я бросила в специально предназначенную для денег миску несколько монет. Отшельник приветливо улыбнулся глазами, и мне даже показалось, что он хочет что-то сказать…

_{Садху из далекого Мадраса возле храма в Танееве}

Старик, приветствовавший нас утром на базаре, был не в пример молчальнику разговорчив. Он охотно сообщил, что он шиваит – почитатель великого бога Шивы, и прошел уже всю Индию и весь Непал от родного Мадраса до великого храма Муктинатх. Теперь он спокоен, потому что совершил доброе дело. Шутка сказать, паломничество в Муктинатх, в самое сердце Больших Гималаев!

Выглядел он весьма импозантно: на шее – четки в виде ожерелья, дхоти и шарф драпировали тело, спутанные волосы завязаны в пучок, глаза весело блестели. Нам захотелось сфотографировать его. Шиваит согласился позировать, но потребовал за это пять рупий. Мы – сказали, что садху не должен быть таким корыстным. Тогда он снизил цену до трех рупий. Мы сфотографировали его на фоне храма, дали три рупии и распрощались.

Край золотистых плодов

Наконец пришла пора проститься с гостеприимным Тансеном, с пансионатом «Ашока вихар» и его управляющим господином Прасант Кумаром. Позже, в самые трудные минуты нашего путешествия, мы с нежностью вспоминали уютный, чистый «Ашока вихар» и вкусную еду, которые предоставил нам Прасант Кумар (инженер по образованию, санскритолог по увлечению, гандист по убеждениям).

Выехали из Тансена около одиннадцати часов утра и покатили дальше на север. Нещадно палило солнце. Мы переехали несколько мостов, на допотопном пароме перебрались на другую сторону разлившейся реки и в районе Рамди Гхат расплатились с водителем машины. Он остался ждать пассажиров на Тансен – переправы для машин здесь не было. Мы же стали взбираться по вырубленным в скалах ступенькам к мосту, висевшему высоко над пропастью. Он был очень шаткий. Вместо перил – тонкая проволока. Под ногами ходуном ходили кое-как сбитые перекладины, в зазор между ними могла провалиться нога. Медленно перебрались мы по этому подвесному чудовищу, снова по ступенькам спустились вниз и присели в тени. Ноги у нас тряслись, не от страха, – нет! – а просто по инерции, словно под ними все еще качались перекладины танцующего моста. Если бы мы знали тогда, что из всех мостов, которые нам предстояло перейти, этот был самым основательным!..

_{На автобусной остановке}

От Рамди Гхата до Покхары мы добирались маленьким душным автобусом, стекла которого изнутри были оклеены всевозможными картинками, главным образом с полуобнаженными красотками. Впервые я увидела такое в общественном транспорте Непала. Обычно здешние автобусы оклеивают материалами другого содержания: «Правилами пользования транспортом», призывами участвовать в кампании «Назад в деревню» или в сборе пожертвований на обновление какого-нибудь храма и т. д.

Автобус чихал, пыхтел, часто останавливался. Тогда Дэниэл весело кричал водителю:

– Чало, бхаи! – Давай, брат!

Нашими спутниками были в основном крестьяне и мелкие торговцы. Они весело смеялись и присоединяли свои голоса к голосу Дэниэла. Вместе они скандировали, и, как ни странно, это помогало: автобус набирал скорость.

Пассажиров вконец смутило, что их образованный соотечественник и двое европейцев вели себя не так, как пристало людям их круга: Дэниэл пел песни из индийских кинофильмов, а мы с Мишрой подпевали. «Видно, эти сахибы[17]17
  Сахиб (неп. – сахаб) – господин.


[Закрыть] выпили слишком много ракси[18]18
  Ракси – непальская водка.


[Закрыть] или перегрелись на солнце» – наверное, думали наши спутники. Они добродушно улыбались и в такт песне кивали головами.

Девять часов езды – и мы наконец в Покхаре.

Был поздний вечер. С трудом ориентируясь в чужом городе, мы подошли к уютному пансионату для индийских строителей. Сторож сказал, что начальства нет, а сам он знать ничего не знает. Так что протекция Прасант Кумара из Тансена нам не помогла. Сторож не посмел превысить своих полномочий…

По дороге мы спрашивали у местных жителей, где можно остановиться на ночлег. Нам назвали сразу несколько отелей, но они оказались очень дорогими. Кто-то посоветовал постучаться в общежитие для военнослужащих. Мы последовали совету. Двери перед нами широко распахнули, хотя наш вид ясно говорил о том, что к вооруженным силам Непала мы не имеем ни малейшего отношения.

Обстановка в общежитии походная: железные кровати, пара железных стульев, тумбочка – вот, пожалуй, и все. Незанавешенные окна выходили на небольшой полигон. Я словно почувствовала, что это заведение – последнее мало-мальски удобное пристанище в нашем-путешествии, и попросила себе отдельную комнату. Мои-спутники расположились в соседней.

Наутро мы отправились знакомиться с Покхарой. Город тянется от перекрестка дорог, связывающих его с Тансеном и Катманду, до предгорий Главного Гималайского хребта. Дома, окруженные палисадниками, далеко отстоят друг от друга. На очень длинной улице – практически единственной магистрали – было мало людей и машин. Все это делало Покхару похожей на огромное селение, вольготно раскинувшееся возле красивого озера у подножия дивных гор.

Город Покхара расположен в долине того же названия – она считается одной из самых крупных в Непале и находится между двумя цепями гор: хребтом Махабхарат на юге и Главным Гималайским хребтом на севере. Вкрапленные между этими гигантами пятна ровной и плодородной земли словно свидетельствуют о том, что природа не столь уж несправедлива и сурова к человеку. Да, человеку трудно в горах – там холодный климат, там обвалы, оползни, и нужно отвоевывать у гор не только каждую пядь – каждую горсть земли! Но зато как щедры и прекрасны долины! Кажется, природа дала их человеку, чтобы возместить суровость гор.

Долина Покхара не столь уж велика. Она занимает всего сорок восемь квадратных километров. Долина Катманду почти в двенадцать раз больше. И уж совсем, малюткой выглядит долина Покхара по сравнению со знаменитой Кашмирской долиной в соседней Индии, площадь которой составляет 4500 квадратных километров.

Я видела и долину Покхара, и долину Катманду, и Кашмирскую долину.

Все они хороши, знамениты, плодородны, прекрасны. Сказочные долины, воспетые непальцами и индийцами в стихах, песнях, а также в путевых очерках иностранцев – это чудо из чудес. И если Непал с его удивительной природой – это тонкий кружевной воротник на парчовом костюме Южной Азии, то долина Покхара – маленькая брильянтовая булавка, сияющая на этом кружеве.

По административному делению долина Покхара относится к округу Каски. В средние века на этой территории находилось несколько мелких княжеств, центром которых были хорошо укрепленные крепости (по-непальски– кот). На районы былого расположения этих крепостей теперь указывают названия деревень: Рупа Кот, Арва Кот, Бегнас Кот и т. д. В некоторых из них сохранились остатки крепостей.

Исторические хроники утверждают, что Притхви Нараян Шах, знаменитый завоеватель Долины Катманду, объединивший Непал под своей властью и основавший династию нынешних королей Непала, был потомком Драбьи Шаха из Каски в девятом поколении.

Ныне округ Каски населяют главным образом гурунги и в меньшем количестве магары. А в самой Покхаре, в торговой ее части, сосредоточились невары и тхакали. Невары были приглашены в этот район правителями Каски. По преданию, первыми здесь появились невары из Бхактапура. И произошло это в 1752 г. Мудрые правители решили, что предприимчивые невары помогут наладить торговлю в этих краях. Они не ошиблись. Невары энергично взялись за дело. Трудно сказать, что именно помогло превратить район в один из самых крупных торговых центров Непала: врожденная ли смекалка неваров, торговая ли жилка или удачное расположение Покхары на пересечении важных путей. Вероятно, и то, и другое, и третье.

Влияние неваров сказалось и в архитектуре города. Те же трех-четырехэтажные красные кирпичные дома с островерхими крышами, резными деревянными балкончиками и фигурными деревянными ставнями. Нижний этаж, как обычно, занят магазинами, лавочками. Некоторые из них устроены на небольших верандах домов, под навесами.

В лавках сидят, иногда прямо на полу, на плетеных циновках, поджав под себя ноги, владельцы товаров.

Непальцы любят сидеть «по-турецки», скрестив ноги. Но есть еще одна поза, чисто непальская, весьма популярная среди крестьян и простых людей, не признающих ни стульев, ни скамеек, ни табуреток. Они эту позу находят очень удобной. Я имею в виду положение, которое европейцы принимают редко: занимаясь гимнастикой или разговаривая с ребенком… присаживаются на корточки. Для непальца сидеть на корточках привычно – так он отдыхает, расслабляется.

Вечерами вы можете наблюдать группы людей, сидящих на корточках возле домов, магазинчиков, храмов. Они спокойно курят крепкие папироски бири (их зажимают в кулаке, а не держат двумя пальцами) и ведут обстоятельные беседы…

В Индии уставший путник либо сядет «по-турецки», либо подложит под себя одну ногу, а то и просто ляжет, вытянувшись во всю длину или свернувшись калачиком у обочины дороги, на платформе вокзала, на пыльной площади многочисленных маленьких полустанков необъятной страны.

Непалец же неприметно устроится на корточках, завернется в тонкое шерстяное одеяло, повяжет на голове шарф и будет неторопливо покуривать свое излюбленное бири.

Возможно, огромные безлюдные пространства, малонаселенность, величие окружающей природы, безмолвие горных гигантов способствовали тому, что в характере у непальца такие черты, как спокойствие, неторопливость, склонность к созерцанию.

Мы проходили мимо лавок. Почти все их владельцы сидели возле них на корточках. Я смотрела и глазам своим не верила: товары здесь были намного дороже, чем в столице. Так, банка мясных консервов, которую в Катманду покупали за шесть рупий, стоила тут пятнадцать…

В ответ на наши вопросы торговцы лишь вздыхали и, тонко улыбаясь, говорили, что связи с Индией опять осложнились… Все консервированные продукты поступают в Непал из Индии.

Рис, разные крупы, яйца, птица, овощи, коренья, фрукты – все это местная продукция.

– Где же ваши знаменитые мандарины? – спрашивала я. – Говорят, что в долине Покхара растут самые крупные, тонкокожие, сладкие, сочные мандарины, почти без зерен.

– Потерпите до осени, и тогда вы сможете убедиться в этом сами, – отвечали мне.

Но был май, скоро начнутся муссоны, и тогда путь в горы будет отрезан. Осенью не придется быть в Покхаре…

Бродя по городу, мы успели убедиться, что от озера Пхева-Таль, близ которого находилось наше общежитие, до так называемого Базара нужно добираться часа два с половиной.

_{На городском базаре}

Есть такие понятия: «Покхара Базар», «Катманду Базар» и т. д. Знакомое нам слово «базар» означает не просто рынок или место, где происходит купля-продажа. Это центр города, его сердце, средоточие деловой активности.

Здесь бьется пульс непальского города или селения. Базар джанчху — «иду на базар» – это совсем не значит, что ты отправляешься на рынок, скажем, за картофелем. «Иду на базар» – надо понимать как «у меня дела в городе». Они могут быть самого разного толка: сделать покупки, прицениться к товарам, обменяться новостями, встретиться с друзьями.

Итак, чтобы добраться до Покхара Базара, мы взяли напрокат велосипеды. Как только я села на свой, он почему-то понес меня к взлетной дорожке аэродрома, туда, где мирно паслись костлявые одногорбые черные коровы, которых во время взлета и посадки самолетов отгоняют в сторону.

– Тормози! – кричали мне Дэниэл и Мишра.

Я нажимала на тормоз, но он не срабатывал. Тогда Дэниэл, не долго думая, бросился наперерез моему норовистому велосипеду и схватил его «под уздцы». Мы перевели дух. Нет, без тормозов ехать нельзя. Другого велосипеда не было. Поэтому Мишра усадил меня на багажник своей машины и, пыхтя и отдуваясь, повез к озеру.

В этом краю озер много. Его так и называют «озерный край». Их голубые и зеленоватые чаши кажутся безмятежно спокойными. Некоторые из них окружены густыми лесами и зарослями, в которых идет своя жизнь – суровая и подчас драматичная. Путеводители предупреждают дотошных туристов: «Будьте осторожны! Здесь вы можете встретить леопарда, волка и ядовитых змей»…

В озерах и реках довольно много рыбы, в том числе асла (горная форель). Есть и рыбные хозяйства, где разводят мальков.

Бегнас-Таль, Рупа-Таль, Кхасте-Таль – удивительно хороши. Но особенно поражает воображение озеро Пхева-Таль, самое крупное среди озер долины. Оно лежит в шести километрах от центра города. Мы с трудом добрались до него по неровной, ухабистой дороге. Озеро велико: около трех километров в длину и до двух в ширину. Его живописные берега довольно пологи. Они покрыты лесом, кустарником, сочными лугами. Кажется, вот-вот появится охотник и начнет свою нелегкую; борьбу со зверем… Но нет! Озеро обжито. То встретишь группу молодых солдат, купающихся возле берега (самый умелый из них учит плавать новичков); то вдруг увидишь вдали лодку рыбака или женщин, ждущих переправы. Они терпеливо сидят на берегу, смотрят вдаль, прикрывая ладонью глаза от солнца, и ждут лодку, которая должна появиться в голубой дали.

В водах озера отражаются величавые вершины гор: и длинная зубчатая стена Аннапурны, и островерхая пирамида Мачхапучхаре. Водная гладь кажется безмятежной, но иногда весной сильный ветер вздымает такие волны, что лодкам не отойти от берега. Относительно происхождения озера Пхева-Таль существует легенда.

Когда-то давным-давно на месте озера стоял большой город. Однажды туда пришел странник. Он был голоден и попросил у жителей немного еды. Но никто не захотел помочь бедняку. Лишь одна пожилая чета накормила, приютила его. Отдохнув, странник сказал:

– Возьмите с собой все самое необходимое и скорее уходите из города.

Супруги не могли ослушаться, так убедительно звучали слова странника, и поступили, как он велел. Когда они были уже далеко от города, с высокого холма открылась страшная картина: огромные потоки воды обрушились на их родной город и целиком поглотили его…

Так бог (а странник был, конечно, богом) наказал бессердечных людей. Как похожа эта история на судьбы библейских Ноя, Лота и на много подобных легенд, родившихся в разных уголках нашей земли! Эта легенда возникла не на пустом месте. Ученые полагают, что озеро Пхева-Таль образовалось в результате землетрясения. Вполне возможно, что когда-то здесь действительно было большое поселение.

Природа поработала тут активно. На территории городского колледжа лежит огромная каменная глыба, которую называют «Скалой Бхимсена». Легендарный герой индийского эпоса Бхимсен, равный по силе Гераклу, Гильгамешу, Илье Муромцу и другим богатырям, в гневе хотел бросить эту скалу на землю, решив таким образом раз и навсегда покончить с грешным и неисправимым человечеством. Но вмешался бог и остановил руку Бхимсена. Так утверждают верующие. Геологи же полагают, что гигантская глыба – след одного из катаклизмов в Гималаях, происшедших еще в ледниковый период.

В окрестностях Покхары можно увидеть много интересного. В шести километрах к северу от города расположена пещера Махендры. Это длинный туннель, поросший сталактитами и оглашаемый криками летучих мышей. Их так много, что пещеру называют еще «Чамеро Одар» – «Жилище летучих мышей».

На берегу озера Кхасте Таль в небольшой деревне Аргхаун Арчале родился в 1884 г. Лекх Натх Паудьял, знаменитый непальский поэт. Его чтут в стране и по сей день – портреты поэта, лицо которого чем-то напоминает Льва Толстого и Рабиндраната Тагора, часто украшают стены библиотек, классных комнат, а также изображены на почтовых марках Непала.

В двух километрах от аэропорта находится водопад Пхадке. Его называют также «Водопад Дэвин».

Вода, вытекающая из озера Пхева-Таль, устремляется к югу, течет по равнине километра два, а затем низвергается с острых скал, образуя каскад серебристо-жемчужных струй, которые в знойном влажном воздухе искрятся, сверкают, переливаются разноцветными танцующими радугами. Этот водопад знаменит не только своей красотой. Он получил известность благодаря трагическому случаю. Однажды недалеко от него купалась вместе со своим другом некая мисс Дэвин. Одно неосторожное движение – мисс Дэвин оступилась и упала. Неудержимый поток понес ее к острым скалам, к обрыву, увлекая за собой все дальше… вниз.

Так водопад Пхадке получил свое второе название, а никому не известная европейская девушка – известность, которая теперь, разумеется, ей уже совершенно не нужна.

Что касается самого озера Пхева-Таль, то берега его осваиваются весьма интенсивно: здесь разместились и храм богини Варахи, популярный центр паломничества индуистов, и летняя резиденция короля, и небольшие гостиницы, ресторанчики, и, наконец, знаменитый, широко рекламируемый в проспектах отель с пышным английским названием «Fish Tail Lodge», которое звучит по-русски совсем непоэтично и довольно непонятно: «Жилище рыбьего хвоста», или «Жилище рыбохвостой». Отель назван так в честь уже упоминавшейся вершины Мачхапучхаре, что в переводе с языка непали означает «рыбохвостая». Два выступа вершины действительно напоминают рыбий хвост.

«Жилище рыбьего хвоста» принадлежит одной из влиятельнейших особ в Непале, а управляет им доверенное лицо.

Отель расположен чрезвычайно живописно, на уютном полуостровке. Добраться до него можно лишь на лодке. Встречаются и такие любители острых ощущений, которые отправляются туда вплавь. Но самой стабильной переправой остается маленький плот-паром. На нем размещаются человек шесть.

Именно так мы подошли к полуострову. Полуголый мальчик перебирал руками натянутую между двумя берегами веревку, заставляя плот двигаться. Мальчик был худенький, пот темными струйками стекал ему на живот. Мы втроем взялись помочь ему и скоро оказались на берегу, возле отеля – невысокого одноэтажного сооружения из дерева и металла, построенного в форме многогранника. Каждая грань – наружная стена блока, вмещающего жилую и ванную комнаты с туалетом. Рядом, в отдельном домике, разместился ресторан с видом на озеро.

Самым примечательным в знаменитом отеле, на наш взгляд, оказались цены на номера. Проживание в «Жилище рыбохвостой» стоило постояльцу сто рупий в сутки. Мы вспомнили, что номер в хорошем столичном отеле со всеми удобствами обходится от двадцати до сорока рупий.

– Зато в тех отелях нельзя свалиться с плота в воду, потому что там нет озера, – резонно заметил Мишра.

Довод показался нам весьма убедительным, и мы с Дэниэлом согласились, что такое удовольствие, разумеется, стоит денег.

Трудно сказать, почему некогда знаменитый отель стал неуютным и запущенным.

– Обедать будем здесь? – спросил Дэниэл, наш казначей.

Посоветовавшись, мы решили, что если вчерашний скромный ужин в простеньком местном трактире (бхатти) обошелся нам в тридцать пять рупий, то, пообедав в этом самом дорогом (но не самом лучшем, как позднее выяснилось) ресторане Непала, мы окажемся совсем без денег, и нам придется отказаться от дальнейшего путешествия.

– Давайте лучше искупаемся, – предложил Мишра. – Это обойдется дешевле.

Так мы и сделали.

Вспомнилось, что ирландская путешественница Д. Мэрфи восхищалась Покхарой. В своей книге она писала, что Покхару можно превратить в новый Кашмир. А король Махендра, говоря о грандиозных перспективах развития туризма в долине Покхара, мечтал сделать «озерный край» азиатской Швейцарией.

Рай… Кашмир… Швейцария… Однако Покхара – это Покхара. Облик ее неповторим. Особенность Покхары не только в ее климате (долина занимает первое место в Непале по количеству ежегодных осадков и второе по максимально высокой среднегодовой температуре). Своеобразие и слава Покхары не только в знаменитых мандаринах. Неповторимость долине придают удивительной красоты пейзажи: маленькие деревушки, сам город Покхара, зеленые холмы, осенью сплошь, укрытые нежным покрывалом цветущих мандариновых деревьев, зеркальные озера, в которых отражаются снежные вершины, горы и, наконец, контраст между плоской равниной с живописными водоемами и резко вырастающими цепями горных гигантов.

Если встать лицом к северу, перед вами будут вершины—.Аннапурна 1, 2, 3, 4, 5-я, Ламджунг Химал, красавица Мачхапучхаре и ряд других, среди них несколько восьмитысячников. Кажется, до них рукой подать, стоит лишь покинуть пределы Покхара Базара, и ты уже у подножий этих великанов. Но близость и доступность гор иллюзорна. Не всем альпинистам удается подняться на их вершины. Даже подступы к их основаниям найти очень сложно. Здесь принято считать, что одним только богам да шерпам ведомы эти пути…

Приезжавшие в долину Покхара швейцарцы говорили, что стоило им слегка прикрыть глаза, и впечатление было такое, словно они у себя дома, в родных Альпах. Но Гималаи – не Альпы и не Кавказ… Хотя порой на некоторых участках нашего пути я ловила себя на мысли, что водопады напоминают мне те, что я видела возле озера Рица, а ущелья кажутся похожими на тебердинские, домбайские.

Такие удивительные по своей схожести картины природы мне довелось наблюдать не раз. На самой границе с Индией я видела в джунглях лужайки с растениями типа вереска и живо представляла себе Прибалтику. Что же это такое? Тоска по родному и близкому или желание в новом находить знакомые черты?

И пусть Покхара чем-то напоминает знакомые края, все же она неповторима. Панорама, которая предстает перед глазами, незабываема. Она уникальна даже в Непале – я не оговорилась – даже в Непале, удивительные пейзажи которого поражают воображение.