Текст книги "Дорога в Мустанг. Из Непальских тетрадей"

Автор книги: Наталия Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

В полдень в отдельной комнате на полу сидели молодые. Перед ними на ковре в длинном ряду стояли тарелки с разными кушаньями, причем перед женихом их было в два раза больше, чем перед невестой. Такова церемония первой совместной трапезы. Надо сказать, что часто она оказывается и последней, потому что в семьях, строго придерживающихся обычаев, ни одна жена не станет есть вместе с мужем: сначала она накормит его, а уж потом будет есть сама.

В отличие от предшествующих ритуалов, на этой церемонии присутствовали лишь несколько человек: старшие сестры невесты, младший брат жениха и… я.

Вечером состоялась молитва, после которой новобрачных несколько раз обвели вокруг мандапа.

Наконец-то со всеми обрядами было покончено. Бхавани с супругом усадили в машину и отправили в дом инженера Карки. Отныне она будет жить в семье мужа. Ей еще предстоит привыкать к новому дому, к новым родным. Жена в Непале всегда уходит в дом мужа. И какое же это нелегкое дело – учиться быть смиренной и незаметной, когда нужно, подчиняться всем старшим родственникам, проявлять знаки внимания, оказывать им почтение, не обижаться на них, не показывать свой гнев и свои слезы и, наконец, в одно и то же время быть покорной служанкой своего мужа и владычицей его души.

Свадьба дочери обошлась полковнику Тхапе примерно в тридцать тысяч рупий – сумма огромная. За все надо платить: подремонтировать дом, украсить мандап, собрать приданое (у невесты восемнадцать новых сари, белье, посуда, постельные принадлежности, украшения и т. д.), заплатить рабочим, священнослужителям, музыкантам (на свадьбе играл военный оркестр), на славу угостить гостей и еще много всяких расходов!..

Но, слава богу, теперь-то уж Бхавани пристроена! Расходы, связанные с женитьбой сына, возьмут на себя родители будущей невесты. Так полагается. Да и жениться ему пока не обязательно.

Вот Шанту, красавицу Шанту тоже пора устраивать. Выдать ее замуж, тогда все заботы о будущем дочерей с плеч долой. Только бы ей достался хороший муж!..

Города и люди Большой Долины

Каждое утро часов в восемь за дверью моей комнаты в пустом общежитии для иностранцев раздавалось шлепанье босых ног, потом в дальнем конце коридора начинала литься вода в душевой, гулко гремело ведро, глухо хлопали двери, дребезжало разбитое оконное стекло и, наконец, слышался царапающий и поскрипывающий звук: вжик-вжик-вжик. Он становился все сильнее и неумолимо приближался к моей двери. Я знала – это длинным сухим веником Кират подметает цементный пол.

Я брала печенье, шоколад пли еще что-нибудь вкусное и выходила в коридор. Худенький высокий мальчик в коротких штанишках, которые открывали его мускулистые загорелые ноги, отставлял веник в сторону, складывал у груди ладони лодочкой и тихо, как-то виновато говорил:

– Намастэ, мэм-саб!

Как-то он не появлялся несколько дней.

– Здравствуй, Кират! Давно тебя не было. Ты болел? – спросила я, увидев его.

– Нет, мэм-саб. Надо было помочь маме сажать рис… – отвечал мальчик.

Кирату всего десять лет, но уже два года он работает уборщиком в университетском городке. Когда ему было шесть лет, он ходил в школу. Так что читать и писать немного умеет. Когда-нибудь, возможно, снова пойдет учиться, а теперь ему надо помогать матери, сестрам и братьям.

Несколько раз я пыталась узнать у мальчика его полное имя, и он всегда отвечал:

– Кират.

Но так называется племя. Поэтому я поинтересовалась, как же его зовут дома; может быть, Рам, Радж или Гопал?

– Джетхо, – ответил мальчик. – Дома меня зовут Джетхо.

Это и понятно: ведь в простых непальских семьях к детям обращаются по старшинству: джетхо — «старший», майло — «второй» или «средний» (если детей трое), сайло — «третий». Если число детей в семье этим и ограничивается, то третьего, то есть сайло, называют еще канчхо – «маленький», «младший». Вообще же в непальском языке терминов родства очень много, и все их знают. «Порядковые» имена имеются и для других детей, включая восьмого, девятого и десятого ребенка. Причем это – специальные слова, а отнюдь не обычные порядковые числительные, типа четвертый», «шестой» и т. д.

Все это вовсе не означает, что непальцы не имеют собственных имен. Напротив, они есть, и довольно сложные. К тому же, как правило, двух– или трехсоставные. В трехсоставном первые два слова – имя, данное ребенку родителями с помощью астролога, например Индра Бахадур (мужское имя) или Сита Дэви (женское имя). Имена непальцев к тому же красивы. Почти нее они значимы. Так, Индра – имя бога, Бахадур – значит «смелый». Сита (буквально «борозда») – имя прекрасной принцессы, ставшей супругой легендарного героя Рамы, дэви — «богиня».

Мужчины носят имена богов, героев, владык мира, названия драгоценных камней и т. д. Вариации бывают всевозможные: Нагендра – «Повелитель змей», Пушпарадж – «Топаз», Харшанатх – «Властелин радости» и так далее.

Женские имена поэтичны: Гита – «Песня», Сангита – «Музыка», Камала – «Нежная», Гулаф – «Роза», Шанти – «Мир, Спокойствие» Айшварья (первое имя молодой королевы) – «Божественная»…

Кроме собственного имени непальцы имеют еще и гхар — родовое, которое примерно соответствует фамилии и указывает на принадлежность к определенной касте. Если, скажем, полное имя мужчины Индра Бахадур Тхапа, то только из одного тхара – Тхапа – понятно, что человек принадлежит к высокой касте чхетри. Если же девушка, представляясь вам, говорит, что ее зовут Сита Дэви Шрестха, то, исходя лишь из тхара – Шрестха – и ориентируясь хоть немного в невероятно сложной системе кастовых, этнических и религиозных отношений, можно будет сразу отметить, что эта девушка принадлежит к древнему роду торговцев (шрестха — «торговцы») и исповедует индуизм (каста шрестха придерживается индуистских форм религии). И, главное, Тхар Шрестха посвященному, то есть любому непальцу, говорит, что Сита Дэви – неварка.

– Дома меня все называют Джетхо, – тем временем повторил мальчик. – А вы называйте меня Кират, мэм-саб!

У него темные раскосые глаза, большие скулы. Он принадлежит к древнему племени киратов, которые еще до новой эры населяли наряду с другими племенами Восточные Гималаи.

В Непале много народностей. Все они делятся антропологами на два основных типа: южноевропеоидный и монголоидный.

Южноевропеоиды, в основном люди североиндийского типа, происходят от индоариев. Они населяют южную и среднюю части Непала и говорят на языках, относящихся к североиндийской группе индоевропейской языковой семьи. Это непали (язык является родным для пятидесяти трех процентов населения страны) – государственный язык Непала, а также майтхили, тхару, авадхи, кумаони, хинди, урду, бходжпури, бенгали и ряд других языков и диалектов.

Носители этих языков – невысокие, узкокостные, стройные люди с прямыми, неширокими носами, большими темными глазами, иногда с довольно светлой кожей.

Только тхару составляют исключение. Несмотря на то, что эта этническая группа говорит на языке индоевропейской семьи, антропологически она относится к монголоидам.

К ним же причисляют и другие народности и этнические группы Непала, такие, как таманги, невары, магары, рай (они же кираты), гурунги, лимбу, бхотия и шерпы, сунвары, чепанги, тхами, данувары, дхимали, тхакали, вайю, лепча, кусунда, бьянси и другие.

Все эти народности и этнические группы, большие и малые, говорят на языках, которые по традиции включены в тибето-китайскую языковую семью. Но ученые-лингвисты расходятся во взглядах на этот вопрос и выделяют здесь не одну, а целые три языковые семьи. Не вдаваясь в подробности ученых споров, заметим, что языки и диалекты монголоидов (кроме тхару) не принадлежат к индоевропейскому корню, в отличие от языков и диалектов, на которых говорят непальцы индо-арийского происхождения. Более того, они коренным образом отличаются от индоарийских языков.

Точно так же разнятся между собой эти две антропологические группы (южноевропеоиды и монголоиды) и по внешним признакам.

Монголоиды – коренастые, ширококостные, скуластые, с кожей желтоватого оттенка. Глаза у них с характерным узким разрезом и так называемым эпикантусом – той складочкой кожи на веке, которая закрывает внутренний угол глаза.

Наиболее ярко выражены монголоидные черты у жителей крайнего севера страны – шерпов и бхотиев. Последние – по сути дела чистокровные тибетцы. Шерпы же – народность, пришедшая много веков назад из Восточного Тибета.

Но поскольку с древнейших времен долины и горы современного Непала были зоной, где оседали и перемешивались большие миграционные потоки различных племен и народностей как с севера, так и с юга, современное население Непала антропологически нельзя раз-целить только на два названных типа: южноевропеоидный и монголоидный. В результате взаимодействия на протяжении долгого времени различных этнических групп образовались новые этнические и антропологические типы, так называемые «контактные» или «переходные», говоря иными словами, – смешанные.

К смешанному антропологическому типу можно отнести неваров, гурунгов, магаров. Гурунги и магары населяют главным образом Западный Непал.

Что касается неваров, то большинство их сосредоточено в Долине Катманду. Впрочем, здесь можно ветреный и осевших в городах Долины гурунгов и магаров, и тамангов, живущих в высокогорье, примыкающем к Долине, и шерпов, прибывающих в Катманду по своим альпинистским» делам (они ведь известны всему миру гак бесстрашные проводники многочисленных высоко-горных экспедиций в Гималаях, некоторые даже удостоены почетного титула «Тигр снегов»), и много-много трупах людей, принадлежащих к разным этническим группам. Они отличаются друг от друга обликом, обычаями, религией, языком, но все являются жителями и гражданами Непала.

Всего неваров около 455 тысяч человек. Шестьдесят процентов проживает в городах, причем подавляющее большинство – в Долине Катманду. Так, в столице их шестьдесят восемь процентов, в Патане – семьдесят восемь, а самый «неварский» город – Бхадгаон. В нем не-вары составляют девяносто восемь процентов жителей.

Никто пока не может точно сказать, когда и откуда появились в Большой Долине невары. Относительно их происхождения существуют разные гипотезы. Одни считают неваров выходцами из районов Северных Гималаев, другие-потомками наяров – малаяльских воинов из Малабара (Южная Индия), третьи – продуктом смешения нескольких этнических групп, пришедших в Долину из Тибета и из Индии, с местными племенами. Есть предположение, что невары и кираты в древности были единым племенем.

Необходимо отметить, что антропологический тип неваров весьма своеобразен – в их облике соединились черты и североиндийцев и монголоидов.

Невары, в отличие от других племен и народностей Непала, вполне сформировались в крепкую, экономически развитую этническую общность. Государство неваров, возникшее еще полторы тысячи лет назад в пределах Большой Долины, достигло своего расцвета в средние века, начиная с XIII века, в правление династии Малла.

Невары издавна славились как искусные ремесленники, художники, зодчие. При Малла в XIII–XVII вв. расцвели всевозможные искусства. При дворах правителей писали музыку, стихи и драмы (некоторые из раджей и сами занимались изящными искусствами). Именно в средние века неварские резчики по дереву создавали свои знаменитые «деревянные кружева» – орнаменты для балконов, окон и дверей, ювелиры – изящные статуэтки и украшения, архитекторы и строители – удивительные храмы-пагоды.

Трибхуванский университет со всеми своими учебными помещениями, лабораториями, клубом, библиотекой, столовой, общежитиями, стадионом, магазином, зданием ректората, банком и прочими сооружениями, которых так много на обширной территории, окружен с трех сторон полями. С четвертой владения университета подступают к высокому холму, на вершине которого стоит древний город Киртипур (в переводе с санскрита – «Город славы»). Когда-то это была крепость, в которой жили невары. Однажды этому городу-крепости выпал случай оправдать свое имя. Когда правитель княжества Горкха, которое находилось к западу 1 Долины, воинственный и удачливый Притхви Нараян Шах вторгся в пределы Долины, то именно Киртипур оказал пришельцам самое упорное сопротивление. Осада города-крепости продолжалась несколько лет. Притхви Нараян Шах не ожидал такой стойкости от неваров, «торговцев, лишенных способности постоять за себя в схватке». Однако киртипурские «торговцы» за долгие годы борьбы так досадили своему противнику, что, когда Киртипур в 1768 г. был наконец взят, жителям города дорогой ценой пришлось заплатить за собственную стойкость: победитель приказал отрубить носы и губы всем киртипурцам (за исключением музыкантов). К 1769 г. Притхви Нараян Шах захватил все города Большой Долины. Так на смену династии Малла пришла королевская династия Шаха, правящая Непалом и поныне.

_{Неварские музыканты}

А «Город славы» Киртипур стали иногда называть «городом людей с отрубленными носами».

Когда у меня было свободное время, вместе с моими друзьями я отправлялась в Киртипур. Подниматься по крутой каменистой дороге на холм с непривычки довольно трудно. Но местные жители (в основном те же невары) этого не замечают. В городе проживает около семи тысяч человек. Многие из них работают в столице. Каждый день рано утром спускаются они со своего холма, чтобы штурмовать автобус, украшенный плакатами религиозного содержания и киноафишами. Некоторые предпочитают добираться до столицы пешком. Пусть на это уходит минут сорок, зато никто тебя не толкает, да и воздухом можно надышаться вволю. Так и шагают жители Киртипура и окрестных деревень по дороге в Катманду. Все они одеты в традиционную одежду, которая распространена повсеместно в Долине Катманду, ее носят здесь независимо от этнической принадлежности.

Даура-суруваль (национальная непальская мужская одежда) – это белая или кремовая длинная рубаха (даура) с завязками, идущими слева и немного наискось, такого же цвета штаны (суруваль) невероятной ширины в поясе и у бедер, что позволяет человеку удобно сидеть, подогнув под себя ноги «по-турецки» или «по-непальски» – на корточках. Книзу штаны сужаются и обтягивают ноги, как дудочки. Рубаха несколько раз обматывается длинным и широким поясом патука вокруг талии и бедер, так что за пояс можно заткнуть зонтик, палку, топор, нож-кхукри, а внутрь еще увязать деньги. На голове у непальца продолговатая и немного скошенная шапочка – топи, или точнее непали топи – «непальская шапочка». Обычно она сшита из легкой или плотной ткани с характерным узором. Для торжественных случаев ее делают из черной набивной ткани с маленьким значком – ножом-кхукри и короной. Такая топи называется «бхадгаонской», так как изготовляют ее именно в Бхадгаоне. Непальцы говорят, что своей неправильной формой топи обязана горам Непала, которые она должна напоминать.

Так одеваются крестьяне и средние слои жителей Долины Катманду. Официальная и парадная одежда невильских служащих – тот же даура-суруваль, бхадгаонская топи и черный пиджак европейского покроя.

Высшие же чиновники, преподаватели, студенты, инженеры, врачи, а также Торговцы с Нью-Роуд – главной торговой улицы Катманду – предпочитают носить европейский костюм. Молодые люди одеты в костюмы из модных тканей типа дакрона и тревиры, ультрамодные, парижского фасона рубашки и галстуки. Однако мне приходилось встречать и довольно ортодоксально настроенных студентов, которые, стремясь всячески сохранить приверженность ко всему национальному, отказываются от европейского костюма и предпочитают даура-суруваль. Одним из важных аксессуаров костюма нередко является большой черный зонт – надежное укрытие как от проливного дождя, так и от лучей палящего солнца. Чаще всего зонты носят мужчины. Ранее зонтик был символом власти и высокого положения в обществе. Однако теперь в конституции записано, что нее граждане равны перед законом. Стало быть, и зонтик может носить каждый, кто захочет.

Иногда на улице можно встретить босого человека – он почти без одежды или в чем-то похожем на индийское дхоти[12]12
  Дхоти – кусок ткани, обматываемый вокруг бедер и пропускаемый между ног таким образом, что один его конец создает брючину, а второй болтается полотнищем вдоль ноги.


[Закрыть], а над головой торжественно раскрыт зонт.

Что же касается женщин, то они не спешат расставаться со своей излюбленной одеждой – сари. Каких только сари здесь нет: легкие и плотные, пестрые и однотонные, яркие, как павлиний хвост, и нежные, как цветок персика, дешевые ситцевые и дорогие нейлоновые и шелковые, радужные, переливающиеся серебряными и золотыми нитями! Сшить сари нельзя – это готовый кусок материи длиной в пять-шесть, а шириной в один метр. Казалось бы, производство сари носит массовый характер, и приобрести его можно в магазинах свободно. Но мне не приходилось встречать двух женщин в одинаковых сари.

Как и любая одежда, на каждой женщине оно выглядит по-разному. Особенно сари идет высоким и стройным. Под него обычно надевают блузку – чоли – из того же материала или в тон ему, а также нижнюю юбку. Летом женщины носят получоли – блузку, оставляющую открытой часть живота и спины, зимой национальную кофту (чдло) с длинными рукавами из теплой узорчатой ткани типа фланели.

Непалки очень любят национальные шали (досалла) из такой же ткани, что чоло и топи, и теплые шерстяные (кашмирские). В холодную погоду (в декабре-феврале минимальная температура опускается на несколько градусов ниже нуля) они надевают европейские пальто (это могут позволить себе лишь зажиточные люди). Меня всегда поражало, что многие из них, кутаясь в пальто и прикрывая голову шалью, ноги обували лишь в держащиеся на одном пальце шлепанцы чаппаль (иногда даже резиновые).

Среди молодых девушек особой популярностью пользуется так называемое «пенджабское платье» – свободное, без всякого намека на талию, с расширяющимися книзу рукавами. Под такое платье они надевают узенькие, обтягивающие ноги и морщинящиеся брючки, а на шею небрежно набрасывают легкий длинный шарф концами назад. Мода требует, чтобы он был того же цвета, что и брючки. Очень редко можно встретить девочек в европейском платье.

Неварские крестьянки чаще всего носят пестрые чоло и черные юбки, собранные у пояса. Край юбки оторочен красной каймой. Подол специально делается неровным. Таким образом, ноги кокетливо приоткрыты. На пояс, как и у мужчин, намотана тяжелая патука.

Одна из основных деталей туалета – украшения. Они сделаны из стекла и металла, но встречаются и золотые и серебряные. Это – бусы, серьги, кольца, браслеты, натхуни (серьга в ноздре) и т. д. У простых женщин серьги в виде мониста украшают все ухо (проткнута не только мочка, но весь край ушной раковины снизу доверху). Богатые женщины носят великолепные гарнитуры из натуральных драгоценных, полудрагоценных камней и благородных металлов.

Вот в основном типы одежды, характерные для средней части Непала (Мадеш) и, в частности, для Долины Катманду. Конечно, у каждой народности, населяющей Непал, есть свои национальные элементы одежды.

Киртипур – удивительный город. Снизу он выглядит как небольшая старая краснокаменная крепость на высоком холме. Но стоит туда подняться, как понимаешь, что город этот не так уж мал – столько в нем жилых домов и храмов, украшающих его улицы и площади. Действительно, храмов здесь, как и во всех городах Долины, очень много. Есть особо почитаемые, например, храм Бхайрава, страшного демона, непальской ипостаси великого бога Шивы, в который стекаются паломники со всего Непала.

Особенно многолюдным бывает Киртипур по праздникам. В такие дни по древним мощеным улицам бодрым шагом движутся процессии музыкантов. Тут есть и профессионалы», то есть члены касты музыкантов, и «любители», которые организуют свои группы, так скатать, на общественных началах. Пронзительно звучат духовые инструменты – национальные флейты пхета и длинные трубы…Гулко бьют барабаны разных размеров и форм, звенят цимбалы, то резко, то нежно поют смычковые, главным образом саранги. Народных оркестров много. Каждый играет свое, и когда на площади разом появляются два, а то и больше таких, оркестров, их музыка сливается и получается какая-то какофония. Шум праздничной толпы частично перекрывает звуки инструментов. Вскоре оркестры либо расходятся в разные стороны, либо стараются как-то подлаживаться друг под друга. И снова в общем несмолкаемом шуме отчетливо выделяются ритмичные звуки народной музыки, чуть-чуть, может быть, заунывной и однообразной по своей оркестровке и звучанию незатейливых инструментов, но какой-то настойчиво-притягательной в этом своем однообразии… Музыка народных праздничных оркестров придает особый колорит городам Большой Долины. Без нее нет настоящего веселья.

А праздник тем временем продолжается, и наконец наступает кульминационный момент. Из ворот храма выкатывают тяжелую колесницу, украшенную флажками и цветами. В пей под балдахином находится изваяние божества, которое столь плотно укутано покрывалами и так густо усыпано цветами, что его и не разглядеть… Над колесницей укреплен сужающийся кверху шестиметровый деревянный шест, увитый пестрыми лентами и цветочными гирляндами. Вокруг моментально собирается толпа. Каждый стремится протиснуться ближе, подойти к самой колеснице и прикоснуться к божеству.

И вот на моих глазах ее подхватывают, толкают сзади, с боков. Длинный шест начинает медленно крениться… Кажется, сейчас он рухнет на головы людей… Они инстинктивно бросаются в стороны… Но каким-то чудом шест вновь возвращен в вертикальное положение. Я облегченно вздыхаю. Снова шум, музыка оркестров, говор, смех, будто и не грозила никому опасность еще минуту назад.

…Возле крепостной стены собралась толпа людей. Тесным кольцом они окружили танцующую под звуки примитивной скрипки-саранги молоденькую девушку. Волосы ее растрепались. Сквозь старенькую порванную блузку-чоло проглядывает смуглое тело.

Она самозабвенно кружится, взмахивает в такт музыке руками. Подойдя ближе, я замечаю, что девушка слепа. На тряпку, расстеленную на земле, летят монеты…

В Непале редко можно встретить нищего. И если где-нибудь в старой части города или на базаре к иностранцу подбегают оборванные подростки с протянутой рукой, выклянчивая: «Пайса, пайса!» или «Бакшиш!», то это, как правило, заезжие «гастролеры» из соседней Индии. Непальские ребятишки пристают к иностранцам из любопытства и озорства, да и то главным образом в деревнях.

Непальцы обладают большим чувством собственного достоинства. Хотя в целом уровень жизни народа пока еще остается одним из самых низких в Азии, ни один бедняк не унизит себя до простого попрошайничества. Выбиваясь из последних сил, он найдет себе какое-нибудь занятие, которое хоть как-то сможет кормить его и его семью.

Слепая девушка не была профессиональной танцовщицей. Движения ее порой казались даже нескладными, но несчастная слепая, конечно, ничего не замечала. Главное – она честно старалась заработать свои медяки.

И окружающие, словно понимая это, подбадривали ее криками, восклицаниями, и монеты продолжали лететь в разостланную на земле тряпку…

Если спуститься с киртипурского холма, пересечь рисовые поля (они залиты водой, так что путник идет по узким земляным накатам, которые отделяют одно крестьянское поле от другого), затем обогнуть один-два холма и снова пройти через обширное рисовое поле, то попадаешь в Пангу – неварское поселение, которое здесь называют деревней. Когда мне доводилось бывать в Панге, я всякий раз ловила себя на мысли, что она мало чем похожа на деревню в нашем понимании…

Удивительно, но в Непале есть города, похожие на деревни, и деревни, похожие на города…

В самом деле, Панга выглядит довольно внушительно крепкие стены домов, длинные, извилистые, мощенные булыжником улицы, площади, где стоят пагоды, на платформах которых и прямо на мостовой расстелены соломенные циновки – на них сушат рис и коренья, кукурузу и мелкий красный перец.

Дома здесь такие же, как в столице и других городax Долины Катманду – в основном трехэтажные (иногда встречаются пятиэтажные). Стены неварских домов из обожженного и необожженного кирпича дополняются различными деревянными элементами: галереями, балконами, наличниками, ставнями, резными решетчатыми рамами, заменяющими стекла в окнах. Часто они служат также и украшением, так как сделаны с большим мастерством. Неварские дома имеют крутые двускатные крыши, карнизы далеко выступают вперед, нависая над улицей. Их поддерживают деревянные подпорки, выходящие из стены дома под острым углом. Необходимость строить такие дома легко объяснима, ведь с крутых крыш во время дождя быстрее стекает вода, а это немаловажно для районов, которые подобно Долине Катманду в летнее время года подвержены многомесячной осаде муссонных ливней. Нависающие карнизы защищают от дождевых потоков. Дают они укрытие и в жару.

В деревнях на первом этаже размещаются кухня, склад для инструментов и домашней утвари, загон для скота. Иногда эти помещения отделены друг от друга перегородками.

Но в Панге, как и в больших неварских городах, первые этажи заняты магазинами, лавками и лавчонками, где можно приобрести ткани, металлическую и глиняную посуду, галантерею, продовольствие, керосин, электролампы и японские зажигалки. В книжных лавках – книги, брошюры, тетради, предметы искусства: линогравюры в стиле «индийского лубка», изображающие различные сюжеты индуистского эпоса.

Если городская семья занимается не только коммерцией, но и держит скот, то под хлев в доме отводится специальное помещение. Вот и получается, что дом состоит из нескольких пристроек, которые примыкают друг к другу под прямым углом, образуя внутренний двор, хлев же находится в одной из таких пристроек и изолирован от остальных.

Для тоге чтобы как можно меньше посторонних людей было там, где происходит священнодействие – приготовляется нища, – кухню в неварских домах оборудуют на самом верхнем этаже. Все это отличает и дома Панги.

Крыши здесь покрыты шифером, а не дранкой или соломой, как в деревнях. Сходство Панги с неварским городом состоит еще и в том, что возле домов – ни деревца, ни кустика, ни цветка… Булыжные мостовые, высокие кирпичные стены – вот строгий облик крупного поселения Панга.

Оживляют его лишь некоторые яркие детали: на окнах, дверях и стенах домов висят связки великолепного лилового репчатого лука[13]13
  Окраска лука настолько красива и необычна, что от названия этого растения пьядж образовалось прилагательное «пьяджи», означающее «сиреневый», «лиловый».


[Закрыть], нанизанные на веревку золотые початки кукурузы, алые стручки перца, пучки рисовых колосьев. Возле домов сушатся охапки соломы… Выстиранные сари свисают цветными узкими полотнищами из окон верхних этажей. Над притолоками – клетки с яркими попугаями всех мастей и размеров.

Панга – типично неварское поселение, и не случайно непальский этнограф Гопал Сингх Непали именно здесь изучал жизнь и быт неваров. Результатом его исследований явилась монография «Невары».

Почему же все-таки Панга, этот крупный населенный пункт, во внешнем облике которого нет ничего деревенского, не принадлежит к разряду городов?

Мне кажется, что главная причина – это изолированность Панги от внешнего мира. И хотя расположена она совсем близко от Катманду, а тем более от Киртипура, машиной туда добраться невозможно. Поэтому необходимые грузы доставляются в Пангу на спинах носильщиков. Основными продуктами питания жители Панги обеспечивают себя сами. На окрестных полях, на террасированных склонах гор они выращивают овощи и рис.

Конечно, если бы Панга была расположена на пересечении торговых путей или обнаружилась бы там какая-то точка для приложения капитала, тогда, возможно, эта деревня приобрела бы некоторое экономическое значение… и возник бы в Долине Катманду еще один город.

Но пока этого не произошло, Панга остается деревней. Деревней, похожей на город. Но только внешне.

Наряду с Кантипуром (ныне Катманду) два других юрода Долины – Лалитпур (чаще его называют Патан) и Бхактапур (или Бхадгаон) с древнейших времен были очагами неварской культуры.

«Лалитпур» в переводе с санскрита означает «приятный, очаровательный город». Непальцы уверяют, что именно в Лалитпуре жили самые искусные мастера: скульпторы, резчики по дереву, ювелиры. Свидетельств тому в городе немало: многочисленные пагоды, ажурные дхара (резервуары и источники), в том числе великолепная дхара «Сундари чок» в старом королевском дворце. В каждом из трех городов был свой дворец – Радждарбар – резиденция королей династии Малла. (Династии нет, дворцы остались.) Ведь в XV в. король Якша Малла разделил свои владения и отдал их сыновьям. С тех пор и вплоть до завоевания Большой Долины Притхви Нараян Шахом все три города были своего рода городами-государствами.

Предметом особой гордости жителей современного Натана являются два прекрасных памятника средневековой архитектуры – индуистский храм бога Кришны и буддийский храм Махаббдха. Первый поражает своим изяществом и пропорциональностью, второй необычен уже тем, что стены его сложены из тысяч терракотовых пластинок, на каждой из которых изображен Будда.

_{Резчик по дереву за работой}

Лалитпур был основан в III в. до н. э., и единственное, что осталось от тех времен, – это огромные (о них мы уже говорили) поросшие дерном ступы, построенные, согласно преданию, по велению индийского императора Ашоки.

Ныне они, словно шлемоносные головы великанов, охраняют город с четырех сторон. Возле этих ступ играют непальские мальчишки, а на пологих склонах пасутся козы.

Старая часть Патана – сугубо неварская. Новая – постепенно застраивается современными зданиями.

В Патане живет более сорока тысяч человек. Он считается вторым по числу жителей после Катманду, в котором проживает около двухсот тысяч человек. От Катманду Патан отделен рекой Багмати. Принято считать, что Патан расположен всего в четырех километрах от Катманду. На самом деле города сливаются, во всяком случае их урбанизированные предместья. Поэтому можно сказать, что современный Патан начинается там, где кончается Катманду.

Из этих трех городов Бхадгаон самый «молодой». Он был основан в IX в., позднее Катманду более чем на полтораста лет. Второе название города – Бхактапур, что в переводе с санскрита означает «Город верующих». Почему жители дали ему такое название? Ведь непальцы глубоко религиозны и сейчас. В средние же века неверующих, очевидно, быть не могло. Так, может, в других городах Непала жили безбожники?! Конечно, нет! По-видимому, жители назвали так город, чтобы подчеркнуть свое предпочтение определенной религии, а именно индуизму. Словом бхакта называли не просто приверженца какой-либо религии, а адепта индуистских божеств, причем чаще всего Вишну (Нараяна). Так что непальцы той далекой эпохи в название города вложили смысл, который всем тогда был ясен: «Бхактапур» – «Город бхактов», то есть исповедующих индуизм. В городе более десяти храмов Нараяна, не говоря уже о тех, которые посвящены другим божествам индуистского пантеона.