Текст книги "Дорога в Мустанг. Из Непальских тетрадей"

Автор книги: Наталия Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

У подножия Киртипурского холма

К юго-западу от Катманду у подножия Киртипурского холма на громадной территории расположен Трибхуванский университет – первый и единственный в Непале.

Он был открыт в 1959 г. В разработке проекта и в строительстве нового здания участвовали индийские специалисты. Кое в чем помогали американцы, в частности, с их помощью был построен педагогический колледж.

При въезде на территорию университетского городка (его называют на американский манер кэмпусом) перед нами встает величественное здание – мемориал короля Трибхувана, где размещаются вице-канцлер, то есть ректор (канцлер – сам король), его помощники и другие административные лица. Здесь проходят экзамены, и гут же окончившим колледжи и университет в актовом зале вручают дипломы бакалавров и магистров.

_{Бхан-Тика – День почитания братьев в студенческом общежитии Трибхуванского университета}

На обширной территории университета – здания гуманитарных факультетов и факультетов естественных наук с собственными музеями и лабораториями, женское и мужское общежития (на значительном удалении друг от друга), клуб, магазин, дома преподавателей, кафетерий, прекрасная библиотека, спортплощадки и те много различных служб.

Студенты платят за свое обучение не более двухсот рупий в год. Исключение составляют отличники, семьи которых недостаточно обеспечены. Оки получают стипендию университета. Платят студенты и за общежитие. Женское общежитие представляет собой большое современное двухэтажное здание с затейливыми лесенками и переходами. В больших комнатах живут по три-четыре студентки. Для отдыха отведены веранды и плоская крыша. Здесь есть душевые с удивительно холодной водой (непальцы любят различные омовения и, как правило, пользуются для этой цели холодной водой). В кухне-столовой с кирпичным очагом в углу студентки питаются. Готовят еду повариха и одна-две помощницы. Покупкой продуктов и наблюдением за порядком на кухне занимаются дежурные студентки.

Вход на территорию женского общежития мужчинам строго воспрещен. Потому-то и повар – женщина, хотя обычно в Непале эта профессия мужская. Исключение составляют лишь сторожа – пале, охраняющие «цитадель». Они также выступают в роли рассыльных и лиц по особым поручениям.

В мужском общежитии каждый студент имеет отдельную комнату, небольшую, но удобную, где есть все необходимое: кровать, стол, стенной шкаф, полка для книг, настольная лампа, стулья и электрическая плитка или керосинка, которыми студенты отапливают в холодное время года комнаты.

В каждом общежитии – выборный староста из числа студентов. Во главе мужского общежития стоит шеф – преподаватель, избираемый тайным голосованием. У девушек это, разумеется, преподавательница. Пост почетный, но и хлопотный. Студенты идут к ним со всеми своими просьбами, бытовыми или учебными жалобами и… политическими конфликтами.

Понятно, что шеф общежития, глубоко вникающий в дела своих подопечных, пользуется всеобщим уважением и любовью.

Я не случайно упомянула политические конфликты. В Непале официально запрещены политические партии. Что же касается университета, то это своего рода «республика студентов», которая пользуется особыми правами и привилегиями.

Каждый год в начале осени на стенах, столбах, в автобусах появляются плакаты с лозунгами, призывающими студентов голосовать за какую-либо из двух борющихся в университете партий. Часто на одном столбе прикреплены листовки такого содержания: «Так называемые «демократы» – это прихвостни американского империализма!»… А рядом: «Ругань и крики «прогрессистов» не доведут нас до добра. Их беда в том, что они ненавидят реальность!..»

Предвыборная кампания обычно носит довольно бурный характер: устраиваются собрания, митинги, активисты «партий» проводят разъяснительную работу «в массах». Лидеры выступают с программными заявлениями, дают обещания, критикуют предшественников. Газеты подробно сообщают о том, как идет предвыборная борьба в университете. И вот, наконец, наступает день выборов. Студенты не учатся – они заняты голосованием и ожидают результатов.

После подсчета голосов объявляется партия-победитель. Отныне в течение всего учебного года она будет стоять во главе Студенческого союза Трибхуванского университета. Голосование проводится по списку, поэтому по окончании выборов сразу становятся известны имена президента, вице-президента, первого и второго секретарей и казначея (этот пост обычно занимает девушка).

От работы Студенческого союза во многом зависят быт студентов и успехи в учебе. Союз может выдвигать предложения (а в иных случаях и требования) о работе администрации, об обслуживании в университетском кафетерии, о расписании, переносе или отмене тех или иных занятий и экзаменов, о движении автобусов из Катманду в Киртипур, о выделении денег из общественных фондов на поездки, экскурсии, практические занятия и т. д.

Однажды после занятий в большой аудитории проходило обсуждение наболевших проблем: о расписании автобусов, о сборе денег на экскурсии, об экзаменах. В президиуме сидели «демократы», поскольку они победили на последних выборах. Зал был переполнен, но среди присутствующих всего семь девушек. Одна из них – в президиуме. Речи выступающих отличались страстностью, образностью, убежденностью.

Каждое выступление сопровождалось аплодисментами. Но вот слово взял лидер оппозиции – «прогрессист» Ситарам Маске, высокий, худой, курчавый юноша с приветливым лицом. В прошлом году он был президентом Студенческого союза. Ситарам всегда любезно приветствовал меня и беседовал, избегая, однако, политики.

На собрании Ситарам говорил о тех же наболевших проблемах, что и предыдущие ораторы, а потом вдруг незаметно перешел к недавно заключенному Непало-Индийскому соглашению о торговле и транзите, стал критиковать политику Индии, которая, как он утверждал, «пытается колонизировать и эксплуатировать Непал».

Здесь ни для кого не секрет, что «прогрессивная партия» настроена прокитайски. Ситарам Маске выступал эмоционально. Под конец он громко кричал, жестикулировал, стучал кулаком по столу.

Председательствующий, выбрав момент, обвинил Маске в невыполнении обязательств прошлого года. И вот тут-то поднялась настоящая буря, которая приняла такие формы, что девушки вынуждены были покинуть зал. Члены обеих партий пустили в ход кулаки.

Сидящие в задних рядах нейтральные наблюдатели встали. Они старались получше разглядеть происходящее в президиуме. Я тоже поднялась.

Председателю все же наконец удалось кое-как успокоить зал. Все заняли свои места. Ситарам Маске вновь взял слово. Он ответил на обвинения председателя. И опять перешел на политику.

– Революция 1951 года, – утверждал он, – всех обманула… Нет подлинных завоеваний… И я всегда говорил об этом, говорю и буду говорить!

Сторонники его бурно выражали свое согласие. Кое-кто снова попытался прибегнуть к помощи кулаков, очевидно, считая, что это самый популярный и действенный способ доказательства правоты своих политических взглядов. Председательствующий приказал нарушителям порядка покинуть зал. Под одобрение большинства присутствующих их выпроводили на улицу.

Меня поразил ораторский темперамент студентов. Некоторые из них, не принадлежавшие ни к одной партии, говорили, что все происходящее похоже на игру. Но мне показалось, что если это и игра, то многие здесь играли в нее всерьез.

Когда я спросила, легко ли жить под одной крышей общежития идейным противникам, один юноша ответил примерно так:

– Мы можем быть политическими противниками, у нас могут быть разные взгляды на многие вопросы, но к учебе, в быту мы – товарищи. Если дело касается наших общих интересов, мы все действуем заодно.

В верности этих слов я не раз имела впоследствии возможность убедиться.

Когда старый мост в районе Теку пришел в полную негодность и каждый рейс местного автобуса мог оказаться для него роковым, Студенческий союз потребовал от правительства принять срочные меры. Это не помогло. Тогда союз объявил забастовку. Занятия были прекращены, вход на университетскую территорию блокирован студентами. Ни одна машина не могла свободно ни въехать, ни покинуть Киртипур. Если какой-нибудь шофер по служебным делам вдруг попадал в это время в район университета, ему приходилось целый день дремать в тени кузова своей машины.

Вице-канцлер университета г-н Упрети пытался попасть в свою резиденцию и поговорить с руководителями забастовки, но его не пустили. Крепко взявшись за руки, студенты стояли стеной. Только вице-канцлер имеет право вызывать полицию, но он понимал, что это привело бы к столкновениям. Начальство предпочло пойти студентам навстречу. Правительство объявило о решении строить новый мост и дорогу. Забастовка кончилась победой студентов.

В Непале принята английская система образования, весьма сложная. Школа делится на начальную и среднюю. После ее окончания учащийся, успешно сдав экзамены, попадает в колледж. Два года обучения в нем, затем выпускные экзамены на звание бакалавра, например, гуманитарных, точных, коммерческих наук. Это звание или просто проходной балл на выпускных экзаменах в колледже позволяют быть зачисленным в Трибхуванский университет. Успешное окончание его через два года дает студенту звание магистра наук. Выпускники, проявившие склонность к научным изысканиям, могут заняться исследовательской работой. После защиты диссертации, одобренной компетентными органами, диссертант становится доктором философии независимо от того, в какой области он защитился. Звание это примерно соответствует нашему кандидату наук.

В то время, когда я училась в Трибхуванском университете, основными факультетами были: гуманитарный, точных наук, коммерции, юридический и языка санскрит.

На гуманитарном были отделения непальского языка и литературы, английского языка и литературы, языка и литературы хинди, а также истории и археологии. На факультете точных наук учились будущие биологи, ботаники, физики, химики и математики. На коммерческом – экономисты.

Кроме того, в рамках университета функционировали педагогический колледж, где готовили будущих учителей начальной и средней школы, экспериментальная школа, а также ЛИЛ – Летний институт лингвистики, в котором специалисты из Соединенных Штатов Америки и ряда стран Европы изучали многочисленные языки народностей Непала.

Номинальным главой университета, канцлером, является король. На практике, однако, фактическое руководство осуществляет вице-канцлер, который непосредственно занимается делами университета.

В период 1971–1976 гг. в системе образования Непала была проведена значительная реорганизация. Изменилась и структура Трибхуванского университета. Теперь в его состав входит несколько различных институтов, как учебных, так и научно-исследовательских. Учебные институты, как обычно, делятся на факультеты, где студенты слушают лекции, занимаются в семинарах, выполняют практические работы: ставят опыты, собирают коллекции, участвуют в археологических раскопках.

Выпускные экзамены проходят в феврале-марте. Студенты в письменной форме отвечают на вопросы, поставленные в билетах. Продолжительность каждого экзамена от трех до шести-восьми часов. Работы оцениваются по стобалльной системе. Студенты, получившие оценку от 75 баллов и выше, считаются отличниками.

К экзаменам студенты готовятся месяца два-три. Занятия на этот период в университете прекращаются. Экзамены настолько сложны и изнурительны, что в это время жизнь на территории университета замирает. Никто не нежится на залитой солнцем плоской крыше. Не устраиваются веселые пикники, которые здесь так любят, не играют в футбол и настольный теннис. Не слышно песен из кинофильмов, которые так хорошо поют студенты. Лишь изредка из раскрытого окна донесется вдруг звонкий, по-восточному модулирующий голос, и тут же оборвется песня на первом куплете.

После окончания экзаменационной сессии наступает затишье. Студенты разъезжаются по домам. Главное теперь терпеливо ждать результатов экзаменов.

В последних числах июня 1971 г., как это бывает каждый год, во всех газетах Катманду стало появляться объявление примерно следующего содержании: «Второго июля 1971 г. в актовом зале мемориальною здания Трибхуванского университета состоится торжественная церемония вручения дипломов и присвоения ученой степени бакалавров и магистров выпускникам колледжей и университета. Просьба ко всем выпускникам заранее получить соответствующие мантии на складе университета. Выпускники мужского пола должны, кроме того, быть в бхадгаонских шапочках. На особ женского пола последнее требование не распространяется».

Второго июля возле здания ректората под огромным навесом чернели мантии вчерашних студентов. В тот день они должны были стать бакалаврами и магистрали наук. Две шелковые полосы разных цветов на отвернутых капюшонах мантий позволяли отличить бакалавра одной науки от бакалавра другой. Если же капюшон был целиком из цветного шелка – это означало, что владелец мантии магистр.

Зеленый цвет символизировал точные науки, желтый – гуманитарные, красный отличал юристов, белый – выпускников коммерческого факультета, синий – санскритологов.

К двум часам дня все направились в зал. Так как　желающих попасть туда было довольно много (родные, друзья, просто любопытные), гораздо больше, чем официально приглашенных, некоторые умудрялись передавать другим свой билет по нескольку раз, благодаря чему по нему проходило человек пять.

В специальной программе церемонии все было рассчитано по минутам: в 14 часов – прибывает министр образования Гьянендра Бахадур Карки, в 14 часов 15 минут – премьер-министр Киртинидхи Биста, в 14 часов 25 минут – братья короля Махендры – принцы Хималай и Басундхара.

Открылись главные двери, и в зал медленно и чинно вошла процессия, состоящая из членов университетского сената в составе пятидесяти трех человек. За ними два принца, вице-канцлер университета Упрети, премьер-министр, последним – министр образования.

Все встали. Члены сената заняли свои места в президиуме. Четыре маленьких мальчика спели гимн – древнюю молитву на санскрите.

Министр образования объявил торжественную церемонию, посвященную вручению дипломов бакалавров и магистров выпускникам колледжей и университета, открытой.

Он обратился к выпускникам с тремя вопросами:

– Клянетесь ли вы с уважением относиться в своей повседневной жизни, в беседах, разговорах к членам университета?

– Клянусь! – хором ответили вчерашние студенты.

– Клянетесь ли вы совершенствовать свое образование и свою нравственность на протяжении всей жизни?

– Клянусь!

– Клянетесь ли вы способствовать повышению социального уровня своей страны и служить народу до последнего дня?

– Клянусь!

После этого началось вручение дипломов.

Самых лучших студентов приглашали на сцену и там вручали дипломы. Остальные получали их прямо в зале – дипломы передавали из рук в руки.

Церемония была торжественной. Черноволосые, спокойные, изящные непальские девушки в белых сари и надетых поверх них черных мантиях плавно поднимались по ступеням на сцену. К блестящим черным волосам приколоты живые цветы. Девушки казались сказочными принцессами. Была здесь и настоящая принцесса-член многочисленного королевского семейства. Она тоже получала диплом магистра искусств.

Лучшим из лучших вручали почетные медали. Всеобщее веселье вызвал один довольно высокий и плотный выпускник, который оказался в такой коротенькой мантии, что она едва прикрывала пиджак (мантия должна быть ниже колен). Очевидно, на университетском складе не нашлось ничего более подходящего для этого рослого молодого человека. Юноша вызывал не только веселую улыбку, но и восхищение, ибо раза четыре он взбегал на сцену за получением различных наград.

После вручения дипломов с большой речью выступил премьер-министр. Затем вице-канцлер сказал краткое напутственное слово и, «молясь вместе с богом Пашунатинатхом», объявил церемонию закрытой.

Теперь уже процессия прошла через весь зал в другом порядке: министр образования, за ним премьер-министр, вице-канцлер, оба принца и все остальные. Присутствующие в зале снова встали и приветствовали покидающих зал.

Так закончился этот торжественный день. Одиннадцатый выпуск Трибхуванского университета. Он дал примерно двести молодых образованных специалистов, которые оказались перед проблемой: «Что же делать дальше?»

Проблема весьма сложная. Многие выпускники, не найдя работы по специальности, уезжают в родные места и начинают заниматься тем же, чем и родители: земледелием и торговлей.

Я как-то спросила одного знакомого студента о его друге:

– Нашел Рамеш работу?

– Нашел.

– Какую же?

– Да пашет землю… – с грустью сказал студент. «Пашет» – понимать в буквальном смысле слова совеем не обязательно, потому что тот выпускник, как к большинство студентов, был выходцем из богатой семьи, и землю там обрабатывали наемные рабочие. Мне стало ясно: дипломированному математику пришлось заняться сельским хозяйством…

Таково положение дел с юношами. Девушке же, пусть лаже с блестящим дипломом, найти работу еще груднее.

– Что вы будете делать после окончания университета? – спрашивала я у знакомых студенток.

– Не знаем, – отвечали девушки.

– Выйдете замуж? – допытывалась я.

Девушки смущенно улыбались.

Конечно, наиболее «верный» путь для них – замужество. С раннего детства девочке внушают мысль, что она рано или поздно (лучше рано) должна выйти замуж и посвятить себя служению мужу и воспитанию детей. Поэтому психологически она уже подготовлена к этому. Диплом во время сватовства – лишь своего рода «довесок» к приданому, повышающий «цену» невесте.

Не так уж много девушек учится в университете. Большинство из них никогда не будут работать. Нет ничего удивительного в том, что многие сразу же по окончании университета торжественно празднуют свадьбы, тем более что июль – время для этого подходящее (обычно в Непале свадьбы – с февраля по июль).

Бывает, замужние женщины, имеющие детей, поступают в университет. Однажды у ворот кэмпуса я встретила Бихешвари, юную студентку, изучавшую экономику. С ней были ее подруга Кэтрин и девочка лет девяти. Я спросила, чья эта девочка. Все три засмеялись. Должно быть, у меня был очень растерянный вид, потому что Бихешвари вдруг посерьезнела и спокойно сказала:

– Это моя дочь.

По правде говоря, ее ответ удивил меня. И хотя к моменту нашего разговора я уже прожила в Непале какой-то срок, за который успела познакомиться с некоторыми особенностями быта, общественного уклада, национальных традиций и научилась не удивляться тому, что сначала казалось необычным, в тот момент я не могла скрыть своего изумления: матерью девятилетней дочери была эта юная студентка. Я смотрела на Бихешвари и глазам своим не верила. Ей было лет восемнадцать на вид. Конечно, я понимала, что такое возможно: на Востоке ранние браки не редкость, но, столкнувшись лицом к лицу с людьми, которые были живой иллюстрацией этого явления, я была крайне поражена.

Бихешвари рассказала мне, как в двенадцать лет ее выдали замуж. (В Непале считают: если выдать, дочь замуж до начала половой зрелости, родители обретут после смерти вечное блаженство.) Муж Бихешвари был на семь лет старше нее. В шестнадцать лет она родила дочь Диву. Вскоре, по обоюдному согласию, супруги разошлись. Муж снова женился, а Бихешвари осталась с дочерью. Девочке уже почти десять лет. Мать жила в университетском общежитии, а дочь училась в школе-интернате и приезжала к матери на выходные дни.

Надо сказать, что браки с такой развязкой в Непале довольно редки. Гораздо чаще торжественный день бракосочетания связывает женщину и мужчину на всю жизнь.

Я не имею в виду брачные обычаи различных народностей Непала, где практикуется и умыкание, и полигамия, и полиандрия. Есть тут и племена, где развод признается, и процедура развода выглядит на редкость просто. Так, если жена хочет уйти от мужа, ей достаточно положить ему на подушку орех, и, после того как она выплатит небольшую сумму денег «потерпевшему», брак считается расторгнутым.

Свадьба Бхавани

Однажды мне довелось присутствовать на брачной церемонии в индуистской, то есть такой семье, где разводы, как я уже говорила, практически исключены.

Полковник Тхапа выдавал замуж свою четвертую дочь Бхавани. По правде говоря, Бхавани не так уж красива. То ли дело старшая. Она замужем за членом Верховного суда. Ей тридцать шесть лет. У нее двое детей. На лице – какая-то гордая властность, которая еще больше подчеркивает ее тонкие черты. А как следит за собой! Каждый год заказывает драгоценности в Бенаресе. Взять хотя бы этот новый гарнитур: изящной работы серьги, ожерелье, браслет и кольцо из жемчуга и кораллов – сочетание столь же красивое, сколь и необычное.

Вторая дочь полковника на сестер совсем не похожа: пухленькая, круглолицая, улыбчивая. У нее семеро детей. Все они сегодня здесь и все прехорошенькие! Тут же и ее муж – высокий худой человек с интеллигентным лицом.

Третья дочь полковника напоминает чем-то Бхавани. Она тоже пришла с мужем и детьми.

Однако, пожалуй, лучше всех младшая, пятая дочь, любимица отца, – Шанта. Это хрупкая девушка среднего роста: у нее красивые глаза, нежный овал лица, тонкий нос, прекрасные густые длинные черные волосы.

Среди сестер Шанта самая образованная. Она уже сдала выпускные экзамены в университете и вскоре получит диплом магистра искусств. Шанта и пригласила меня на свадьбу сестры. Бедняжка, вид у нее довольно усталый. Ведь кроме экзаменов ей пришлось заниматься свадебными хлопотами. А теперь с уходом четвертой сестры на ней будет держаться весь дом. Родители уже старые, матери не управиться по хозяйству. Поэтому Шанта будет следить за порядком, за слугами, ухаживать за родителями и заботиться о младшем брате Канти.

Бхавани была у родственников в Биратнагаре, а когда вернулась, узнала, что родители нашли ей жениха. Конечно, не без помощи свахи. А вот и она! Ей восемьдесят четыре года. Говорит громко и четко. Волосы коротко острижены «под мальчика». Выглядит старуха на редкость странно, потому что обычно и у молодых, и у старых непальских женщин – длинные волосы, которые они укладывают узлом на затылке.

Сваха сидит на полу, курит сигареты и без конца нахваливает жениха каждому входящему в комнату:

– Инженер! Молодой! Полный!

Последнее слово не должно приводить вас в замешательство. По непальским понятиям, полнота считается достоинством, а не недостатком.

Со мной сваха побеседовала тоже. Смеясь, попросила взять ее в Россию, а потом предложила подыскать мне жениха в Непале…

…После предварительной договоренности о браке состоялись смотрины. Отец невесты поставил тику на лоб каждому представителю жениха в знак того, что выбор сделан окончательно и он своего слова уже не нарушит.

Затем астролог, посоветовавшись с богом, совестью и лунным календарем, определил самый благоприятный день для свадьбы. И вот сегодня, в двадцать шестой день непальского месяца пхагун, то есть десятого марта, состоится бракосочетание…

В доме полковника Тхапы с самого утра царит невероятная суматоха: вешают гирлянды, украшают мандап (беседку во дворе), где будет совершаться один из наиболее важных свадебных обрядов. Выяснилось, что не хватает для гостей бетеля, и вот уже кто-то кинулся покупать целую гору зеленых листьев, внутрь которых завернута белая липкая масса острого, жгучего вещества. Многие жуют бетель с такой же охотой, с какой американцы резинку.

На кухне готовится обильное угощение.

Одиннадцать часов утра. Но Бхавани в своем свадебном красном нейлоновом сари, затканном золотой нитью, уже сидит перед зеркалом. Возле нее – огромная железная шкатулка сингари, доверху наполненная косметикой. Тут все, без чего не может обойтись ни одна непальская женщина: румяна и белила, сурьма и красный порошок синдур, пудра и помада, кремы и благовонные масла и многое другое. Бхавани причесывается, надевают украшения. Впереди еще долгий томительный день, но она уже готова. Прическа, искусная косметика, роскошные драгоценности, яркое свадебное сари очень красят ее, но не помогают скрыть волнение. Ей уже больше нечего делать, и она просто сидит и ждет…

Около двух часов дня Бхавани усаживают на кропан, в комнате отца. Постепенно комната заполняется гостями. На свадьбу собираются даже дальние родственники и друзья, живущие в других районах страны. Но рядом с Бхавани только сестры, тетушки, племянницы, жены дядей, кузенов и племянников. Они приходят с детьми, няньками, прислугой.

Женщины по очереди подходят к Бхавани, приветствуют ее и протягивают аккуратно перевязанные пакеты подарками. Невеста в ответ произносит слова благодарности и кладет подарки рядом с собой. Гора их растет. Иногда в комнату заходит сам полковник, и тогда жены его младших братьев и их невестки встают и стоят до тех пор, пока полковник не уйдет. Семейная субординация соблюдается строго.

В восьмом часу вечера появляется наконец джанти—процессия во главе с женихом, которого везут к невесте. Она приближается к дому с шумом, музыкой, шутками. Над женихом плывет огромный зонт – чхата.

Жениха и его друзей отводят в отдельное помещение. Проходит какое-то время, и молодых ведут в специальную комнату – «домашний храм», своего рода домашнюю молельню. Здесь уже собралась толпа гостей. Невесту и жениха усаживают на огромную кровать под пологом. На полу перед ними располагаются родители невесты и, подчиняясь спокойному торжественному голосу пурета (семейного священника-брахмана), совершают священнодействия с лепестками желтых цветов джай, листочками бетеля, рисом и красками для тики на лбу – знака «божьего благословения».

Затем мать невесты омывает ноги дочери, тетка вытирает их. С древнейших времен брак считается одной из первейших обязанностей члена индуистского общества. Всякий брак свят, а в момент бракосочетания, во время обряда Кань я дан — «Выдача (дарение) дочери» жених и невеста считаются воплощением великого бога Вишну и прекрасной богини Лакшми. Вот почему в знак особого почитания ближайшие родственники омывают ноги новобрачных.

Жениху и невесте поставили на лоб тику. А потом к жениху подошли дяди невесты и совершили тот же ритуал, что проделали мать и тетка Бхавани.

Жених вручил невесте подарки, брачную одежду, и их снова развели в разные комнаты. До главного обряда оставалось три часа.

Одиннадцать часов вечера. Невесту и жениха усадили на коврики в мандапе. Было холодно, на них набросили одеяла. Одни гости ушли, другие легли спать. Родители и сестры невесты скрылись в доме. И лишь человек восемь самых стойких и, по-видимому, любопытных оставалось во дворе…

Пурет скороговоркой читал мантры (священные тексты на санскрите). Его помощник бросал что-то в огонь, подавал молодым разные чашечки, тарелочки, листья каких-то растений, а те, вконец измученные, механически выполняли все его указания.

Затем невесту и жениха подняли и обвели несколько раз вокруг костра, при этом жених держался за толстый длинный пояс невесты – пучхар, которым была обмотана ее талия. Огонь призывался в главные свидетели бракосочетания.

В Непале существует несколько обязательных атрибутов, по которым можно сразу отличить замужнюю женщину от незамужней. Это поте — бусы с очень мелкими бусинками с медной или золотой трубочкой тильхари посредине, нантха — тонкий браслет с двумя камнями, который жених вкалывает в волосы невесты асарфи — кольцо с припаянной к нему старинной золотой монетой; синдур — мелкий красный порошок, которым жених посыпает пробор невесты после обхода огня. Все это относится к женщинам, исповедующим индуизм.

Инженер Карки посыпал синдур на волосы, на тонкий пробор Бхавани и тем самым окончательно скрепил свой союз – теперь уже нерушимый или почти нерушимый.

Двор опустел. Невесту и жениха развели в разные комнаты. Свадебный обряд еще не закончился.

Шанта провела меня в свою комнату на третьем этаже. Мы легли с ней на матрац, постеленный на полу, и тут же заснули крепким сном. Рядом с нами расположились еще восемь ее родственниц.

Обычно непальцы поднимаются с зарей, а уж в такой большой день никто не желал нежиться в постели. Пока женщины приводили себя в порядок, разговорам не было конца. Естественно, что все беседы вертелись вокруг свадьбы. Обсуждали и костюм невесты, и ее приданое, и положение замужних женщин, и систему заключения браков.

То, как выходила замуж Бхавани – «устроенный брак», – типично для Непала, для всех слоев общества.

Сейчас, когда существует совместное обучение и появилось больше возможностей для непосредственного общения молодых людей, случаются браки, основанные на предварительном знакомстве, влечении, ухаживании, проще говоря, браки по любви.

Тем не менее около девяноста процентов браков в непальском обществе устраивается родителями молодых людей. При выборе подходящей партии в расчет принимается буквально все: материальное положение, профессия, образование (невесты с дипломами бакалавров и магистров котируются, как уже было сказано, выше, чем девушки без образования), происхождение и, конечно, прежде всего каста. Касты будущих супругов должны быть одинаковыми либо близкими в тех пределах, в каких это допускается древними законами.

Отношение у молодых непальцев к этому древнему институту самое разное. Одни строго придерживаются старых обычаев, другие, «нарушая» закон каст, берут в жены даже иностранок. Так, среди гостей на свадьбе я встретила молодого врача Прадхана. Он недавно вернулся из Советского Союза с русской женой и маленьким белобрысым сыном.

Мне представили молоденькую родственницу невесты по имени Урмила. Живая, приветливая женщина оказалась дочерью проректора Трибхуванского университета. Урмила была в красном, то есть свадебном сари, потому что вышла замуж год назад, и ее супружеский стаж был невелик. Кроме нее среди гостей было еще пять молодых женщин в красных сари, вышедших замуж совсем недавно.

Я спросила Урмилу, как она относится к «устроенным бракам». Она вполне довольна своим замужеством, и поэтому они не вызывают у нее возражений.

Когда на смотринах Урмиле представили ее жениха, оказалось, что… два года подряд оба они учились в одном университете, на одном курсе и в одной группе…

Здесь следует заметить, что молодежь, недовольная существующей системой заключения брака, пока еще составляет меньшинство. Большинство же молодых людей, как я уже говорила, самим укладом жизни, устоявшимися традициями подготовлены к тому, что родители устроят их семейную жизнь по своему усмотрению. Что ж, невест и женихов много! Выбор большой. Если при первой встрече предполагаемые супруги не вызвали неприязни друг у друга, то можно вступать в брак. А любовь придет со временем…