Текст книги "Дорога в Мустанг. Из Непальских тетрадей"

Автор книги: Наталия Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Н. М. Карпович
ДОРОГА В МУСТАНГ
Из непальских тетрадей

*

Редакционная коллегия

К. В. МАЛАХОВСКИЙ (председатель), А. Б. ДАВИДСОН,

Н. Б. ЗУБКОВ, Г. Г. КОТОВСКИЙ, Н. А. СИМОНИЯ

Ответственный редактор

и автор предисловия

А. А. ПРАЗАУСКАС

Фото автора

© Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука», 1978.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Королевство Непал расположено в Гималаях, в центральной части Азии, однако в наши дни оно относится к числу наиболее доступных и открытых стран континента. Предлагаемая вниманию читателя книга вполне подтверждает этот факт, хорошо известный многим туристам, альпинистам и хиппи. Чтобы лучше изучить страну, Н. Карпович (ныне преподаватель Института стран Азии и Африки при МГУ) вместе с двумя своими спутниками пересекла почти все королевство. Значительная часть пути, которую им пришлось преодолеть пешком, шла по горным тропам и ущельям.

В Азии можно насчитать лишь несколько государств, где иностранцам не запрещено свободно передвигаться по стране на свой страх и риск. Так происходило, однако, далеко не всегда. Еще лет тридцать назад любому иностранцу, за исключением индийцев и тибетцев, проникнуть в Непал было почти невозможно. Колониальные власти Индии и правители Непала практически закрыли доступ чужеземцам в королевство, и оно заслуженно пользовалось репутацией «запретной страны». Непал не был колонией, однако изоляция от внешнего мира и бюрократическая деспотия обрекли эту древнюю страну на отсталость. Если в VII–VIII вв. цивилизованных китайских паломников восхищали великолепные непальские храмы и дворцы, то в 1950 г. Непал поражал иностранных журналистов своим средневековым образом жизни. Достаточно сказать, что к тому времени в королевстве не существовало ни одной автомобильной дороги, лишь три процента населения умели читать и писать и сравнительно недавно, в 1924 г., было отменено рабство.

Распад колониальной системы и, прежде всего, провозглашение независимости соседней Индии оказали большое влияние на ход событий в Непале. Сторонники реформ, заручившись поддержкой Индии и собственного короля, в 1951 г. свергли династию премьер-министров Рана.

Свержение «ранакратии» не решило, да и не могло решить важнейшей проблемы – проблемы преодоления многовековой отсталости. Обстановка в стране длительное время оставалась крайне неустойчивой. Борьба за власть и влияние между различными группировками и партиями завершилась в декабре 1960 г. победой монархии. Политические партии в Непале с тех пор запрещены. Вся исполнительная и законодательная власть принадлежит королю. Королевская власть осторожно проводит политику модернизации социально-экономической структуры, осуществляет плановое развитие хозяйства, а в области внешней политики придерживается курса неприсоединения к блокам.

Уже к концу 50-х годов правительство Непала покончило с политикой самоизоляции и установило дружественные отношения со многими странами мира. Расширение внешнеполитических связей имело для Непала особое значение. Экономическая и техническая помощь, оказанная Непалу соседними и развитыми странами (вплоть до Швейцарии и Дании), сыграла большую роль в осуществлении пятилетних планов, в строительстве дорог и электростанций. С помощью Советского Союза построены первые предприятия в государственном секторе.

За несколько десятилетий в гималайском королевстве произошли большие изменения, особенно в городах. Но девяносто пять процентов непальцев до сих пор живут в деревнях. В большинстве высокогорных деревень уже открыты начальные школы, созданы панчаяты (советы) и предпринимаются попытки провести аграрную реформу. Однако здесь много старого, традиционного. Жилища, орудия труда, обычаи непальцев почти не изменились за несколько веков.

«Дорога в Мустанг» завела автора книги в глухие горные деревушки и дала возможность увидеть «настоящий» Непал, далекий от столичного блеска Катманду. Значительная часть описываемого маршрута проходила по одному из важнейших торговых путей в Тибет, через территорию бывших княжеств Палпа, Сьянгджа, Каски, Парбат. В XVIII в. все эти княжества вошли в состав централизованного непальского государства, но следы былой раздробленности и различия в культуре и в языке продолжают сохраняться. Путешественник, поднимаясь из Покхары в Мустанг, может наглядно наблюдать, как сфера индуистской культуры постепенно переходит в зону с преобладающим влиянием культуры соседнего Тибета.

Н. Карпович и ее спутникам не удалось достичь конечной цели своего путешествия – бывшего княжества Мустанг, или Ло. Оно было преобразовано в округ административной зоны Палпа (ныне – Дхаулагири) лишь в 1952 г., и даже после этой даты правитель княжества, возведенный в ранг подполковника непальской армии, сохранял почетный титул раджи. Ло – северная часть округа Мустанг – находится за Главным Гималайским хребтом, на каменистом и холодном Тибетском нагорье. Немногочисленное население Ло сосредоточено в долинах. По языку, материальной и духовной культуре лоба (жители Ло) существенно не отличаются от тибетцев. Подробнее о Мустанге читатель может узнать из книги французского путешественника Мишеля Песселя «Путешествия в Мустанг и Бутан» (М., 1978).

Маленький Непал отличается удивительным многообразием ландшафтов, культурных типов, языков. Книга Н. Карпович наряду с описанием Долины Катманду, уже известной многим читателям по очеркам ряда зарубежных и советских авторов, дает общее представление о самой высокогорной стране в мире.

А. Празаускас

_{Карта-схема Непала}

В БОЛЬШОЙ ДОЛИНЕ

Столица

В 1970 г. после окончания Московского Государственного университета им. М. В. Ломоносова меня направили в Непал, в его столицу Катманду, на стажировку в Трибхуванский университет. Цель моей поездки – изучить непали – государственный язык Непала.

Немногим более десяти часов полета – и я в незнакомой стране на севере Южной Азии, в самом сердце Гималаев – высочайшей горной системы нашей планеты.

Я попала в Непал в июле, в период муссонов. Сутками шли теплые проливные дожди…

Прошло около двух месяцев. Наступила осень.

Стоял четырнадцатый день светлой половины лунного месяца бхадр. Шел 2027 год эры Бикрама. Жители Катманду отмечали третий день великого праздника Индра-джатра.

В столице и в других городах Долины Катманду праздничное оживление царило задолго до начала Индра-джатры.

Люди спешили привести в порядок жилье, совершить приношения богам, приготовить подарки родным, сделать покупки.

И вот настал день Ананта Чатурдаши – кульминация семидневного праздника.

Богиню ожидали с восхода солнца. Люди стекались со всех концов Долины. Заняты уже были все доступные «высоты»: окна, балконы, плоские крыши, редкие здесь, в старом городе, деревья, многоступенчатые платформы храмов. Последние были особенно удобны, и тот, кто сумел устроиться в этом импровизированном амфитеатре, заранее радовался.

С утра воздух был прохладным, приятно бодрящим, но к десяти часам он стал накаляться. На чистом голубом небе кое-где виднелись легкие облака. Сильные лучи солнца косо прошивали загроможденную храмами древнюю площадь.

Толпа все прибывала и прибывала. Кого здесь только не было: индуисты и буддисты; брахманы, чхетри[1]1
  Брахманы, чхетри – высшие касты.


[Закрыть] и простые джьяпу[2]2
  Джьяпу – неварские крестьяне.


[Закрыть]; коренные жители Долины – невары, гости из западной части страны – магары и гурунги; приехавшие из тераев[3]3
  Тераи – северная часть Индо-Гангской низменности.


[Закрыть] южане и спустившиеся с северных гор шерпы; широкоскулые тибетцы в темных национальных одеждах.

Мелькают оживленные туристы, увешанные фото– и киноаппаратами, и только хиппи демонстрируют отрешенность и равнодушие.

Площадь, как и радикально расходящиеся от нее узкие улочки, забита до отказа.

На широком балконе дворца для приемов – Гадди Бейтхак появились высшие правительственные чиновники Непала, члены дипломатического корпуса. Прибыл и наследный принц Бирендра со своей молодой супругой и свитой.

Всеобщее возбуждение достигает предела. После исполнения ритуальных танцев демонов танцоры (мужчины в ярких желто-красно-зеленых одеждах и масках) получают от кронпринца традиционное вознаграждение и почтительно отступают к воротам нарядного двухэтажного красно-белого здания с красивыми резными рамами и наличниками. Это Кумари Бахаль – резиденция богини. Все поворачивают головы в одну сторону.

Пять минут… Десять… Ворота наконец распахиваются, и появляется богиня…

Толпа на какое-то мгновение замирает, потом импульсивно подается вперед… И, как накатившая волна, откатывается назад, уступая место торжественной процессии. Богиню Кумари Дэви почтительно несут на носилках жрецы и прислужники. Затем столь же торжественно появляются два мальчика – живые боги – Ганеш (бог мудрости и благополучия) и Бхайрав (суровый и воинственный, воплощение Шивы).

Кумари Дэви, Ганеша и Бхайрава проносят через сплошной людской коридор, осторожно сажают в огромные деревянные, богато украшенные колесницы.

Рядом с каждым из «живых» богов усаживается жрец. Мужчины «впрягаются» в колесницы, и те, слегка покачавшись, трогаются с места. Приветственно поднимаются руки, щелкают затворы фото– и кинокамер. Боги объезжают древний город Катманду…

Основанный в VIII в., город этот называли раньше «Кантипур», что в переводе с санскрита означает «Город красоты». Свое нынешнее название столица получила после того, как в XVI в. один из королей неварской династии Малла приказал выстроить здесь дом для паломников. По преданию, он был срублен из цельного куска дерева и назван «Каштхамандап» (каштха – «дерево», мандап — «здание», «обитель»), «Деревянная обитель» и по сей день стоит посреди одной из площадей старого города. Это здание считается самым старым деревянным сооружением.

Оно и дало столице новое имя – Катманду, искаженное «Каштхамандап». Главный и самый крупный в королевстве Непал город с населением почти двести тысяч человек расположен в обширной долине того же названия. Она лежит в центральной части Непала на высоте около тысячи четырехсот метров.

Долина Катманду, она же Большая, или Непальская, плотно окружена горами. К югу от Долины с запада на восток протянулся хребет Махабхарат. Площадь его составляет восемнадцать тысяч квадратных километров, то есть двенадцать с половиной процентов общей площади Непала. На севере гигантской стеной встал Главный Гималайский хребет. Он занимает площадь в тридцать тысяч квадратных километров, что составляет 20,8 процента всей площади страны.

Горные хребты в прошлом затрудняли доступ в Большую Долину. И все же ее посещали чужеземцы.

Так, в древних хрониках записано, что еще в III в. до н. э. в Долине побывал великий индийский император Ашока, который возвел молодую тогда религию буддизм в ранг государственной. Ашока совершил паломничество в Лумбини, на юг современного Непала, где, но преданию, в 563 г. до н. э. родился Будда. На этом месте император в память о своем посещении приказал воздвигнуть колонну.

Зачем посетил Ашока Большую Долину, сказать трудно. Да и был ли он там? Ученые не уверены. Впрочем, рядом с Катманду в окрестностях города Патан, который в былые времена назывался «Лалитпур», сохранились четыре буддийских памятника – ступы[4]4
  Ступа – буддийский мавзолей, помещение для священных реликвий.


[Закрыть] – гигантские шаровидные, поросшие дерном насыпи, наверху приобретающие форму конуса.

Считается, что эти ступы, как и колонну в Лумбини, приказал построить император Ашока. Но если его визит в Большую Долину подвергается сомнению, то пребывание в Долине дочери Ашоки принцессы Чарумати принято считать точно установленным фактом. Проповедница буддизма, она основала здесь большой монастырь и жила в нем до конца своих дней.

Итак, в Большую Долину проникали чужеземцы. Иногда как друзья, иногда как враги. С севера – из Тибета и с юга – из Индии. Долина знала столетия расцвета и упадка, годы разрушения и подъема. Она стала историческим ядром государства.

Китайские путешественники писали о Кантипуре как в прекрасном городе, где жители селятся в красивых многоэтажных домах, ходят на молебны в богатые золотые храмы, а правители живут в великолепных дворцах.

Проходили годы, эпохи, и вместе с ними менялось восприятие города. Из книги в книгу кочует известное высказывание о Катманду англичанина Д. Райта, который писал в 1877 г.: «Улицы очень тесные, фактически это просто узкие проходы, и город в целом очень грязный. В каждом переулке – непроточная канава, полная гниющих отбросов, и никто даже не пытается вычистить ее.

…Дома обычно имеют квадратную форму с внутренним двором; на улицу ведет низкий дверной проем. В эти внутренние дворы часто сваливают ненужный хлам и мусор. Короче говоря, можно сказать, что Катманду построен на отхожих местах»[5]5
  Цит. по кн.: Джон Моррис. Зима в Непале. М., 1966, с. 19.


[Закрыть].

Прошло немногим более полувека, и вот что написал о своем городе известный непальский историк Дилли Раман Регми: «Сам Катманду, главный город Непала, не слишком отличается от окружающих его отсталых районов. Он выглядит как средневековый, опустошенный город, холодный, как смерть. Какой-то болезненный мрак навис над ним. Во всем Непале это единственный город, достойный называться городом. Двухтысячелетняя история Катманду была невероятно славной, а искусство и архитектура, запечатленные в храмах прошедших времен, являются свидетельством того, чего достигли предки современных непальцев. Это говорит о том, что Катманду был средоточием высокой культуры, самобытной, передовой и утонченной. Но все это прошлое умерло, и лишь кое-где его останки торжественно напоминают о гордых днях, которые прошли. Ныне Катманду заброшен…

… Средневековье было болезнью, которая его сгубила»[6]6
  D. R. Regmi. Whither Nepal. Kathmandu, 1952, с. 12.


[Закрыть].

Не станем опровергать эти утверждения. Мы не современники Дэниэла Райта и не видели Катманду XIX в.

Не видели мы и Катманду 1952 г. – времени, когда Дилли Раман Регми, ученый, трудами которого так охотно пользуются все, кто хочет познакомиться с Непалом и его историей, писал свои горькие слова о столице Непала. То было трудное время. Непал только что сбросил с себя цепи столетнего автократического режима Рана – могущественной династии премьер-министров, которые цепко держали страну в своих руках. Непал просыпался после вековой спячки. Небольшое королевство (в период правления Рана с 1846 по 1951 г. власть королей являлась чисто номинальной) было экономически отсталым, феодальным государством, которое долгое время оставалось закрытым для внешнего мира. Свержение в 1951 г. тирании Рана открыло новый период в его истории. Затерянная в Гималаях страна стала знакомиться с миром. Непал начал познавать других и себя…

Прошло двадцать с лишним лет. Как выглядит Катманду теперь? Давайте пройдемся по городу и попробуем ответить на этот вопрос.

Для большинства иностранцев знакомство с Катманду начинается с аэродрома Гаучар, который официально называется Трибхуванским в честь деда нынешнего короля Непала Бирендры. Аэропорт расположен в шести километрах к востоку от столицы. Построенный в 1954 г., он невелик, но вполне современен и работает четко. Катманду связан постоянным воздушным сообщением с крупными городами тераев на юге Непала и с Покхарой на западе. Государственная авиакомпания «Ройял Непал Эйрлайнз» осуществляет постоянные перевозки пассажиров по линиям Катманду – Дели, Катманду – Патна, Катманду – Калькутта (оттуда транзитом в Бангкок) и Катманду – Дакка.

Кроме того, небольшие самолеты и вертолеты совершают рейсы в северные труднодоступные районы Непала в тех случаях, когда необходимо перебросить туда членов гималайских экспедиций, доставить им продовольствие, оказать помощь и т. п. Авиакомпания осуществляет и туристические полеты на север Непала, к величайшей вершине земного шара – Эвересту[7]7
  Тибетское название – Джомолунгма, санскритское (наиболее, употребительнее в Непале) – Сагарматха.


[Закрыть]. Полет над Гималаями с демонстрацией Эвереста и других гигантов-восьмитысячников (из четырнадцати вершин мира, чья высота превышает восемь тысяч метров над уровнем моря, восемь находятся на территории Непала) продолжается один час. Авиационное сообщение в Непале развивается. Если в 1951 г. в стране был один аэродром, то к 1970 г. их стало уже двадцать четыре.

Из-за сильно пересеченного характера местности (горы занимают шесть седьмых территории страны) в Непале нет железных дорог, за исключением коротких отрезков узкоколейки на равнинном юге, общая длина которых составляет около ста километров.

Главные связи Катманду с другими районами Непала и с внешним миром осуществляются через юг страны. Здесь незаменимой линией сообщения стала шоссейная дорога Трибхуван раджпатх, связывающая Катманду с Бирганджем, крупным торговым центром тераев.

Расстояние между этими двумя городами составляет по прямой восемьдесят пять километров. Но прямого пути, естественно, нет. Когда-то из Бирганджа в столицу добирались пешком или в паланкинах, в которых знатных людей несли босоногие кули[8]8
  Кули – носильщик.


[Закрыть]. Путешествие занимало две-три недели. Английский искусствовед Перги Браун, побывавший в Катманду в начале века, катал эту дорогу «материализованный ночной кошмар».

Почти через пятьдесят лет, в 1956 г., непальцы построили с помощью Индии Трибхуван раджпатх («Магистраль Трибхувана»), Протяженность этой важнейшей в Непале дороги – 225 километров.

Она представляет собой гигантский серпантин, который то поднимается вверх, где лежит сплошной туман и зимой долго не тает снег, то опускается в глубокие долины, где в это же время собирают урожаи картофеля и бобовых.

С западом Непала столица связана стовосьмидесятикилометровой шоссейной дорогой Притхви раджпатх (Катманду – Покхара). А на север к тибетской границе идет шоссе протяженностью в сто четыре километра («Анико раджпатх»). К 1970 г. общая протяженность всей дорожной сети Непала составила три тысячи километров.

На автомобильные дороги падает основная тяжесть перевозок. Транспортировка продовольствия, сырья, предметов массового потребления на автомашинах обходится намного дешевле других видов доставки грузов. Так, стоимость провоза одной тонны груза на один километр распределяется в Непале в зависимости от средства доставки следующим образом (в непальских рупиях):

Перевозка по железной дороге – 1.0

на грузовике – 1,3

на телеге, запряженной буйволом – 4,0

с помощью вьючного животного (мулы, лошади, яки) – 7,0

самолетом – 11,0

Перенос грузов носильщиком – 15.0

Правительство придает большое значение строительству дорог. Сейчас в тераях, на юге страны идет сооружение крупнейшей магистрали «Восток – Запад», которая свяжет отсталые западные области с более развитыми восточными.

…Двадцать минут езды от аэропорта на машине, и вот уже кончились предместья. Мы в самом городе. Неширокая, но длинная, мощенная крупным булыжником улица Дилли Базар – одна из основных магистралей старой его части. По обеим сторонам – двух-, трех– и четырехэтажные дома из красного кирпича с вкрапленными деревянными пятнами рам, наличников, ставен, балкончиков.

Двери первых этажей открыты настежь с раннего утра и до позднего вечера: здесь разместились лавки, где торгуют мясом. Огромные головы буйволов, баранов и козлов, выкрашенные желто-красным порошком, предохраняющим их от порчи, лежат прямо на улице. Идет торговля овощами, кореньями, фруктами, рисом, маслом, специями.

Проехав по низкому мосту через длинную, зимой пересыхающую речку Тукуча, мы оказываемся на улице Багх Базар – продолжении Дилли Базар, которая здесь, за мостом, меняет свое название. Справа в глубине сада белеет нарядное здание женского учебного заведения Падма Канья колледж, воспитанниц которого можно узнать по коричневато-оранжевым шелковым сари. Чуть дальше из-за невысокой ограды, увитой вечнозеленым кустарником, виднеется небольшой отель «Лео». Слева в первых этажах расположились маленькие магазины галантереи, электротоваров, тканей… Один из них бросается в глаза своей вывеской – «Наташа»…

Багх Базар упирается в небольшую площадь, от которой в разные стороны расходятся основные магистрали непальской столицы. В центре ее на круглой тумбе стоит регулировщик. Движение здесь довольно интенсивное, и ему иногда приходится туго: тут и тяжелые грузовики, и битком набитые старые автобусы, и красивые элегантные машины дипломатов, и юркие такси – старые, выкрашенные «под тигра» и новые желто-красные, и лихие джипы, и энергичные велорикши, и беспечные пешеходы…

Две реки окаймляют Катманду. На востоке – Багмати, на западе – впадающая в нее Вишнумати. Они считаются священными, во-первых, потому, что жители Южной Азии испокон веков обожествляют реки, от которых во многом зависит их жизнь, а, во-вторых, потому (и это, наверное, не менее важно), что неширокая в Долине Катманду Багмати катит свои мутноватые воды через весь Непал на юг, где уже на территории Индии впадает в священный Ганг.

Катманду, лежащий между этими реками, делится на старую и новую части. Основные столичные магистрали проходят с северо-востока на юго-запад. Это Рам Шах Патх, Радж Патх и Канти Патх. Их пересекают идущие перпендикулярно улицы, в том числе Дилли Базар и Багх Базар. Таким образом, город делится на многочисленные неправильные четырехугольники. Многие из них представляют собой отдельные городские комплексы. Таковы, например, Бхрикути Мандап – территория выставок и ярмарок; Камалади – район, в котором расположена Королевская непальская академия, или Рани Покхари (Пруд Королевы), где посреди воды стоит небольшой изящный храм. В других случаях это целые жилые кварталы: Наксаль, Гьянешвар и другие.

В начале 30-х годов Катманду сильно пострадал от землетрясения. Этому печальному событию город обязан тем, что его восточная часть практически выстроена заново. Город обновлялся и по случаю более радостных событий: перед коронацией Махендры (в 1956 г.), его сына Бирендры (в 1975 г.), а также к приезду английской королевы (в 1961 г.). В центре Катманду вокруг огромного зеленого поля Тундикхель были, например, срублены старые деревья и посажены новые, а само поле обнесено железобетонной оградой.

Редкие западные очевидцы, которые видели Катманду в начале 50-х годов, часто сокрушаются, что облик чудесного города ныне «испорчен» современными зданиями. Но Катманду растет, перед ним встают новые задачи, и он не может застыть навсегда в старом обличье, подобно изящному храму Шивы, любуясь своим отражением в зеркальной воде Пруда Королевы.

Новая часть города складывается из зданий двух архитектурных стилей: псевдогрекороманского, в котором строили в Катманду в начале XX в., и модерн с некоторыми элементами современной индийской архитектуры.

Здания первого типа сооружали могущественные Рана, их многочисленные отпрыски и ближайшие родичи. Эти монументальные дома-дворцы, утопающие в зелени и укрытые за высокими оградами, с концом эпохи Рана в 1951 г. по большей части сменили своих знатных владельцев и стали выполнять самые разные функции. Одни – превратились в библиотеки, как, например, Кешар Шамшер Лайбрари, где разместилась великолепная коллекция книг и документов о Непале, которую в течение всей жизни собирал фельдмаршал Кешар Шамшер Джанг Бахадур Рана. Другие – отданы государственным учреждениям и иностранным представительствам.

Самым знаменитым дворцом из тех, которые когда-либо строили Рана, был Синха Дарбар («Дворец льва»). После свержения Рана в нем размещался правительственный секретариат. Летом 1973 г. здание сильно пострадало от пожара.

Синха Дарбар – величественный белокаменный дворец с колоннадой – был построен в 20-х годах как личная резиденция премьер-министра Чандра Шамшера[9]9
  Его полное имя – Чандра Шамшер Джанг Бахадур Рана. Первое – личное имя, остальные четыре – родовые. Таким образом, слова Шамшер Джанг Бахадур Рана входят непременно в полное имя каждого лидера клана Рана. В Непале для краткости бывших премьер-министров Рана (всего их было девять) называют только двумя именами (Падма Шамшер, Джуддха Шамшер и т. д.).


[Закрыть] вскоре после его поездки в Европу. Перед дворцом били фонтаны, украшенные скульптурами в античном стиле. И весь антураж, и сам дворец были абсолютно чужды непальской культуре. Непальский Версаль (а дворец был задуман как повторение знаменитого французского оригинала) имел около 1600 помещений и считался одной из самых больших частных резиденций в Азии.

Другое применение, которое нашли дворцам Рана, это использование их в качестве гостиниц. И тут нельзя не вспомнить человека, который уже давно относится к числу достопримечательностей Катманду. Его имя довольно популярно. О нем говорят, пишут. B очерках и книгах о Непале авторы непременно рассказывают любопытные эпизоды из его бурной жизни. Живущая на Западе писательница Хан Суин (Хань Су-инь) в своем романе, посвященном жизни Катманду 50-х годов, вывела этого человека под именем Василия в качестве одного из персонажей.

Настоящее имя его – Борис Лисаневич. В Непале горожане и иностранцы говорят «мистер Борис». Выходец из России, уроженец Одессы, Лисаневич после Великой Октябрьской социалистической революции оказался в чужих краях. Он долго скитался по городам Европы и, перебрав десятки профессий, попал наконец в Калькутту. Здесь он открыл ночной бар, который быстро приобрел популярность. Романтическая женитьба на юной белокурой датчанке способствовала его известности. Ореол искателя приключений, общительность, напористость, умение вести дела помогли Лисаневичу завязать связи в деловых и даже аристократических кругах, что, в свою очередь, помогало процветанию бара.

Лисаневичу симпатизировал король Непала Трибхуван, и, когда последний обрел в 1951 г. власть фактическую, а не номинальную, как это было раньше, он пригласил Бориса в Непал.

Приехав вместе с семьей, «мистер Борис» энергично взялся за работу. В сущности, именно он был создателем гостиничного и ресторанного дела в стране.

Способствуя внедрению в Непале европейских норм обслуживания, Лисаневич, разумеется, прежде всего преследовал личную выгоду. В 50-е годы был широко известен его отель «Ройял», ныне же, в 70-е годы, славу Борису принес ресторан «Як и йети». Он находится в центральной части города, но в довольно укромном закоулке. На вывеске ресторана изображен силуэт мохнатого горного животного и отпечаток огромной ноги йети — таинственного снежного человека. Размещенный, как и отель «Ройял», в одном из дворцов кого-то из членов семейства Рана, ресторан «мистера Бориса» производил впечатление строгого великолепия, но без помпезности.

У Бориса все сделано было со вкусом. Умеренность, какая-то стабильность, простота царили здесь во всем: и в интерьере, и в обслуживании, и в меню.

Наряду с непальской национальной и европейской кухней Борис не забывал украсить меню блюдами своей давно покинутой родины. Так что советские граждане могли отведать здесь великолепные русские щи, украинский борщ, голубцы и даже сибирские пельмени.

Вкусная пища, умеренные цены, приятная атмосфера «Яка и йети» и сама фигура владельца, который частенько сюда наведывался, сделали ресторан излюбленным местом встреч дипломатов, туристов, многочисленных иностранцев, живущих в Катманду, и даже той части местных жителей, которые, побывав в Европе и Америке, уже сумели привыкнуть к европейской кухне.

Я говорю о Борисе, теперь уже старом, невысоком, толстеющем и лысеющем человеке, так подробно по двум причинам. Во-первых, необычна судьба нашего соотечественника (как необычны и печальны даже при кажущемся внешнем благополучии судьбы людей, покинувших в те далекие годы свою родину). Борис Лисаневич – второй наш соотечественник, ступивший на землю гималайского королевства. Первым был профессор И. П. Минаев, который побывал в Непале в 1875 г. А, во-вторых, потому, что в отношении непальцев к Борису и его нововведениям проявились их восприимчивость к новому, терпимость и добродушие.

Что же касается зданий второго типа – в стиле модерн (я бы сказала «индийский модерн»), то их в Катманду появляется все больше. По сравнению с дворцами, построенными в псевдогрекороманском стиле, они кажутся простыми, более легкими и, уж конечно, современными. Это – почтамт, полицейский клуб, Национальный дом собраний, кинотеатр «Ранджана», военный госпиталь, некоторые магазины, гостиницы, министерства, колледжи…

Часть из них отмечена элементами стилизованной национальной архитектуры. На бывших пустырях все больше появляется одно– и двухэтажных коттеджей с газовыми плитами, кафельными ваннами. Это дома с плоскими крышами. Днем там можно загорать, вечером танцевать, а ночью спать под открытым небом. Такие дома строят зажиточные непальцы и, как правило, сдают их внаем дипломатам, аккредитованным в Непале, и служащим международных организаций.

Такова современная часть города.

К западу от центральной магистрали Канти Патх улицы начинают сужаться и петлять. Мы входим в другой мир, удивительный и чарующий. Это старый Катманду.

В самом его сердце находится Басантапур дарбар – старый королевский дворец, замечательный памятник средневекового зодчества.

Когда-то за стенами Басантапура творилась история. Разыгрывались драматические события, в том числе и страшная Кот парва — кровавая резня 1846 г. Именно после этой непальской «Варфоломеевской ночи» к власти пришло семейство Рана.

В наше время раз в год в одном из внутренних дворов старого дворца совершается жертвоприношение богине Кали – рубят головы буйволам и козлам.

Перед самим дворцом – место коронации непальских монархов.

Вход во дворец-музей охраняет изваянная из камня любимица жителей города мудрая обезьяна Хануман, друг и помощник великого Рамы.

Поэтому весь прилегающий к Басантапуру район, а иногда даже сам дворец непальцы называют Хануман Дхока – «Ворота Ханумана».

Здесь, в старом городе, можно встретить торговцев, ремесленников, деловых людей, туристов, хиппи и искателей экзотики. Мы медленно бредем по узким улочкам. На порогах открытых лавок сидят владельцы. Они лениво зазывают покупателей, наблюдают за проходящей мимо публикой, комментируют все, что привлекает их внимание. Уже начинает темнеть. В домах зажигается свет. В одних – электрический, в других горят керосиновые лампы. Из лавок побогаче тянет едким, дурманящим запахом курительных палочек агар-батти.

Приятно войти туда, посидеть на низкой скамейке, перебрать десяток разных тканей, услужливо разбросанных торговцем прямо на полу перед вами. Женщины задерживаются здесь подолгу, выбирают отрезы на блузку или готовое сари, придирчиво осматривают каждый метр ткани. При этом они покачивают головами, осторожно прицениваются, иногда спорят с хозяином, критикуют товар. Восхищение лучше приберечь для дома, когда вещь уже куплена и можно спокойно полюбоваться ею и показать соседкам. А здесь надо сохранять непроницаемое выражение лица, не то торговец, чего доброго, заломит цену.

Мы проходим мимо этих магазинчиков и повторяем свой путь сначала. А, может, мы уже на другой улице, похожей на ту, где только что были? В нижних этажах домов точно такие же магазинчики. Двери распахнуты настежь, и покупатель сразу видит все товары и на витрине и на полках: термосы и газовые шарфики, китайское мыло и авторучки, полотенца и японские часы, пластмассовую посуду и французскую косметику. Выбирайте!