Текст книги "Дорога в Мустанг. Из Непальских тетрадей"

Автор книги: Наталия Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Рядом расположились небольшие лавочки, где продают консервы, конфеты, печенье, джемы, знаменитый индийский чай, который, как услужливо сообщает надпись на коробочке, «обласкан нежным ветром Дарджилинга». Тут же медная посуда: тазы, чайники, плошки, сосуды разнообразных размеров и форм. Двери лавчонок просто завешаны этими товарами.

Вот и непальская экзотика – знаменитые изогнутые ножи-кхукри[10]10
  Кхукри – оружие непальских воинов-гуркхов.


[Закрыть], маски, фигурки богов и богинь, пепельницы и шкатулки, усыпанные фальшивыми кораллами и бирюзой.

Иностранцы называют этот район «Грязные улицы»…

Пусть так! Но я не знаю ничего ярче этих улиц. В средневековых кварталах Катманду, которые здесь называются тол, быть может, остановилось время. Но уж никак не жизнь. Она бьет ключом. В магазинчиках и на ступенях храмов простые жители Катманду могут купить все самое необходимое: одежду, продовольствие, посуду, хлопчатобумажные ткани, шерпские полосатые куртки, тибетские шелковые рубахи, женские украшения – их на рынке особенно много; тут и заколки для волос, и стеклянные бусы-поте, и дхаго — популярное украшение местных крестьянок, которое вплетают в волосы (длинные черные «косички» из скрученных толстых нитей, завершающиеся на конце веселой красной кисточкой с бусинками под жемчуг). И браслеты, браслеты… широкие и узкие, однотонные и пестрые, из пластмассы и проволоки, металла и стекла, сплошные и разомкнутые, литые и гнутые, дутые и кованые, для запястий и предплечий, для рук и ног, для девочек и женщин, на любой возраст и на любой вкус.

Здесь, в районах Индра Чок, Асан Тол, Макхан Тол, Кел Тол, Бхотахити и других, непальцы за умеренную цену приобретают овощи, фрукты, рис, керосин, дрова… Мужья и отцы заказывают в небольших ювелирных лавках, ведомых только им одним, украшения из серебра и золота для своих жен и подрастающих дочерей. Они выполнены в национальном стиле и стоят не так уж дорого.

Богатые иностранцы и местная аристократия пользуются услугами других магазинов. Их нарядные витрины украшают главную торговую улицу Катманду – Джуддха Садак (или Нью Роуд). Она начинается от центральной магистрали Канти Патх возле большой красно-белой арки, уходит в сторону старого города и упирается в площадь, на которой раньше был овощной рынок. Эта недлинная, довольно просторная улица представляет торговый, коммерческий Катманду, но не средневековый, а современный, где дело поставлено на широкую ногу. Солидные трех– и пятиэтажные дома заняты магазинами, кафе, фотоателье, швейными мастерскими, конторами различных фирм и отделениями банков, аптеками.

Хозяева этих магазинов, как правило, либо осуществляют лишь общий контроль за торговлей, либо вовсе не показываются покупателям. Их обслуживанием занимаются продавцы и приказчики – главным образом мужчины. Они весьма элегантны, владеют английским языком и с покупателями держатся корректно. В отличие от торговцев с «Грязных улиц» они сидят не на полу посреди разложенных товаров, поджав под себя ноги, а на стульях за прилавком. При появлении покупателя они быстро встают и вежливо спрашивают, что бы он хотел купить.

На полках – товары из многих стран мира. Всеми цветами радуги переливаются шелковые и нейлоновые ткани из Индии и Японии, поблескивают рулоны японского дакрона (из него шили модные в том сезоне мужские костюмы). В парфюмерных магазинах тонко пахнет английским мылом, японской пудрой и французскими духами.

В респектабельных ювелирных магазинах под стеклом лежат самые разнообразные украшения тонкой работы. По вашему желанию на блюдечко высыпают пригоршни искрящихся аметистов, гранатов, рубинов, сапфиров, изумрудов, брильянтов, зелено-голубой с прожилками бирюзы, нежных кораллов.

В одном из таких магазинов мне довелось как-то увидеть корону, принадлежавшую когда-то одному из знатных Рана. Неглубокая, легкая на вид блестящая шапочка на вес оказалась тяжелой: так густо она была усыпана изумрудами. Корона оценивалась в фантастическую сумму – пятьсот тысяч непальских рупий. Символ некогда могущественной власти, пролежав в сундуке двадцать с лишним лет, ждал теперь минуты, когда какой-нибудь турист-миллионер купит его и увезет с собой.

Рана больше не нуждались в символах. Теперь им нужнее были деньги…

В Непале, как и вообще в Азии, при заключении сделки принято торговаться. Это часть ритуала, и на того, кто его не соблюдает, смотрят с недоумением: то ли уж совсем простак человек, то ли слишком хитер и где-то свою выгоду получит.

Торговаться, конечно, стоит, даже надо, но только не на Джуддха Садак. Здесь это не принято. Об этом напоминают и таблички в магазинах с надписью «твердая цена» на английском языке.

Иное дело в старом городе. Три разбитые ступеньки ведут в небольшой магазин, двери которого открыты настежь.

– Намастэ, Лакшман-джи! – здороваюсь я с невысоким средних лет хозяином. – Как поживаете?

– Хорошо. Очень хорошо. – Он улыбается, и на смуглом лице возле слегка раскосых темных глаз сбегаются мелкие морщинки. – А как у вас дела? – вежливо осведомляется он.

Мы говорим на непали.

– Хотите посмотреть Тхуло Лакхе? – спрашивает Лакшман. – Очень хороший Тхуло Лакхе.

Лакшман торгует сувенирами. В его магазине – изогнутые ножи-кхукри в мягких кожаных чехлах, медные, латунные и серебряные подсвечники, причудливые пепельницы в форме животных, изделия из дерева и… маски.

Маски из папье-маше, которыми увешаны все стены магазинчика, изготовляются в небольшой деревне Тхими, расположенной в восьми километрах к востоку и Катманду. Маски, а также гончарные изделия из Тхими известны на весь Непал.

Когда я впервые пришла в магазин к Лакшману, между нами произошел примерно такой разговор:

– Скажите, пожалуйста, сколько стоит маска Индры?

– Шесть рупий. А вы знаете, что это Индра? – удивился хозяин.

– Конечно. А сколько стоят Дурга и Каль Бхайрав?

– Восемь рупий каждый.

– Почему же Индра дешевле? Он ведь в два раза больше Дурги и Каль Бхайрава?

– Но посмотрите, какая работа! Дурга и Каль Бхайрав такие страшные… Любой испугается, – уговаривал меня хозяин.

– Это боги злые и некрасивые, и они не должны стоить так дорого, – начинаю я ритуальную игру. – Ну, а добрый Шри Ганеш сколько стоит? – Я беру в руки небольшую маску, изображающую сына великих Шивы и Парвати – Ганеша с головой слона.

– Четыре рупии. Как и Кришна, – отвечает хозяин.

– Так. А скажите, пожалуйста, как вас зовут?

– Лакшман.

– О, какое прекрасное имя! – неподдельно радуюсь я, услышав редко встречающееся имя. – А Рама и Бхарата где? (Лакшман, как и Бхарата, был братом великого героя эпоса Рамы).

– Они тоже есть. Только живут отдельно, – смеется Лакшман.

– Так вот, уважаемый Лакшман-джи, вы согласны уступить мне эти пять масок за двадцать пять рупий?

Лакшман понимает, что пять рупий – большая скидка.

– Посмотрите, какие прекрасные маски, – снова начинает он. – Тридцать рупий за них – совсем недорого. Я покупаю их у лучшего мастера в Тхими…

– Но вот у Ганеша плохо прикреплен хобот. А у Кришны печальное лицо… Почему он печален, Лакшман-джи? Ведь Кришна – самый веселый бог!

– Хорошо, – улыбается хозяин. – Берите за двадцать семь рупий.

Ритуал завершен. Мы оба довольны: Лакшман тем, Что я оказалась оптовой покупательницей, я – что провела «игру» по правилам.

С этих пор для Лакшмана я – «свой» клиент. И не беда, что, проходя по пестрому Индра Чоку, я не всегда делала у него покупки. Если в это время он стоял в дверях своего магазинчика, мы улыбались друг другу.

– Как поживаете, Лакшман-джи?

– Хорошо. Очень хорошо, – улыбка еще шире.

Здесь, в старой части города, все вперемежку: жилые дома и каменные изваяния богов, лавки торговцев и храмы.

Улицы узкие. На них едва разъезжаются две машины. Есть и такие, где может проехать лишь одна (при этом прохожие плотно прижимаются к стенам домов). По улицам невозмутимо бродят священные коровы зебу – небольшие темношерстные горбатые животные. Иногда они подходят к разложенным на лотках овощам и фруктам и спокойно лакомятся капустными листьями, бананами, грушами до тех пор, пока зазевавшийся торговец не отгонит их прочь. В Непале около шести миллионов коров. Их почти не доят и даже не забивают на мясо. С древних времен корова считалась здесь неприкосновенной. Почему это животное заслужило к себе такое отношение? В Непале, несомненно, под влиянием пришедшего из Индии индуизма, а в самой Индии, как полагает этнограф Н. Р. Гусева, «канонизация» коровы произошла в силу трех причин: во-первых, в условиях жаркого климата коровы стали «санитарами» городов, ведь они поедали многочисленные продовольственные отходы и растительные очистки, которые в противном случае гнили бы под открытым небом (члены касты мусорщиков физически не успевали убирать все отходы, остававшиеся на базарах и возле домов); во-вторых, так как в Индии лесов мало, топливом там служил коровий навоз в виде кизячных лепешек; в-третьих, корова была настоящим сокровищем для древних фармакологов, так как «молоко, простокваша, топленое масло, навоз и моча являются пятью священными продуктами, очищающими от осквернения и спасающими от болезни»… Так было записано в древних книгах по медицине. Вот почему убить корову до сих пор считается в Индии тягчайшим преступлением.

В Непале же города и селения не такие крупные, как в Индии, и непальские мусорщики могли бы справляться с отходами, которые скапливались на улицах… И лесов в Непале немало. Люди покупают дрова и хворост на растопку очагов и печей… И вроде бы здесь, в иных условиях, польза от вольно живущей, «бесхозной» коровы невелика. И все-таки она священна! Плохо придется тому, кто причинит этому животному зло. И полому водители так осторожно объезжают коров, разнящихся посреди мостовой. Задел корову – штраф, задавил – тюрьма. Такова сила традиций, принесенных в Непал индуизмом.

Впрочем, с ними здесь сталкиваешься постоянно…

Минуя большие и малые храмы (крыши которых по краям украшены яркими молитвенными флажками, а от карнизов одного к карнизам другого тянутся электропровода), красные кирпичные дома с резными деревянными ставнями, знаменитый деревянный храм Каштха-мандап, выходим на ту самую площадь, где происходил выезд» богини. Мы снова около Кумари Бахаль.

У входа в эту нарядную обитель замерли два белокаменных льва. Почитание живущей здесь Кумари Дэни, девочки-богини, – тоже старая непальская традиция Слово кумари имеет несколько значений: «девушка», «девственница», «непорочная» (смысл один – чистота, непорочность). Дэви означает «богиня».

Существует несколько легенд о зарождении в Непале культа «непорочной девы». Вот две основные версии.

Первая. Давным-давно один из королей Малла изгнал из своих владений юную девушку и ее родных за то, что она во всеуслышание объявила о своем божественном предназначении. Вскоре после этого события на королевство посыпались всевозможные беды. Когда король осознал свою ошибку, он приказал отыскать девушку, вернуть в королевство и почитать как богиню.

Вторая (она носит куртуазный характер, и если говорить о ее происхождении, то, по-видимому, могла родиться в слоях придворного духовенства). Король любил играть в кости с юной богиней (он приглашал ее к себе, и они сражались на равных). Но однажды король забыл, что перед ним не простая смертная и… позволил себе некоторые вольности, решив, что ему все можно. Богиня разгневалась и больше никогда не появлялась во дворце. (Хоть ты и король, но не оскверняй своих богов. Иначе они покинут тебя.) Тогда король и установил в честь юной богини культ Кумари.

Интересна процедура избрания богини. Из семей неварской буддийской жреческой касты ванра выбирают маленьких красивых девочек. Их оставляют в мрачном темном помещении, где лежат растерзанные туши животных. Туда впускают голодных собак. «За сценой» раздается рычание тигров, вой шакалов и т. д. Та малышка, которая от всего этого кошмара не заплачет, становится новой Кумари Дэви. Существует мнение, что девочка, избираемая богиней, должна быть лет семи-восьми.

По достижении половой зрелости Кумари уже не может оставаться богиней. Она покидает свою обитель и возвращается в родительский дом.

Я несколько раз видела богиню в ее обители. Как-то мы стояли во внутреннем дворике и смотрели наверх, туда, где на балконе второго этажа время от времени в сопровождении няньки появлялась маленькая девочка в красном платьице. Во дворе умывался голый по пояс мужчина (из свиты богини). Я спросила его, сколько лет Кумари. Он ответил, что ей пять лет и она находится в обители с трехлетнего возраста. Другой прислужник, полунемой, замахал руками на тех, кто нацелил на богиню фотоаппараты (фотографировать в обители запрещено), и взял с нас несколько рупий в качестве «дани богине».

Маленькая девочка-богиня с сильно подведенными глазами, от углов которых до ушей отходит широкая линия краски, оторвана от детских забав и развлечений. Жизнь простого непальского ребенка обычно проходит на улице, в кругу сверстников. У Кумари же есть одна-две ровесницы для ее тихих игр, и живет она, окруженная няньками, которые строго следят за соблюдением всех правил, предписанных богине.

Когда «срок полномочий» кончается, бывшая богиня, как уже было сказано, возвращается в свою семью. Судьба ее трагична. Практически девушка обречена на одиночество. Хотя закон не запрещает ей выйти замуж, суеверные мужчины ее касты и социального круга (а здесь это почти одно и то же) не хотят жениться на бывшей богине, ибо считают, что это сулит несчастье.

В Непале живет не одна Кумари Дэви. В двух соседних с Катманду городах – Бхадгаоне и Патане тоже есть своя Кумари.

Обитель богини входит в комплекс храмовых сооружений старого города.

Храмы здесь буквально на каждом шагу. Все они неразрывно связаны с религией, уходящей своими корнями в глубокое прошлое.

Согласно переписи населения 1971 г., в Непале проживает 11,5 миллиона человек. Большинство из них (89,4 %) исповедуют одну из древнейших религий мира – индуизм. Лиц буддийского вероисповедания в Непале 866 тысяч человек (7,5 %). Таким образом, буддистов в Непале почти в одиннадцать раз меньше, чем индуистов. Тем не менее влияние буддийского мировоззрения, буддийской религии было столь велико, что оно пронизало собой религиозные представления непальцев и смешало в умах законы, обеты, обряды, божества обеих религий.

Вот почему часто рядом стоят индуистский храм и буддийская ступа. Вот почему так торжественно отмечаются в стране подвиги героя индуизма – царевича Рамы и столько паломников стекаются в священный храм индуистов Пашупатинатх в феврале в ночь поклонения великому богу Шиве. И в то же время непальцы при случае не преминут напомнить, что на юге страны, в Лумбини, родился царевич Сиддхартха, более известный всему миру как Гаутама Шакьямуни, или просто Будда. Каждый год в Непале, как и во всем буддийском мире, официально празднуют день рождения Будды.

Непальцы весьма веротерпимы. В стране есть небольшое число мусульман (351 тыс. человек), джайны (две с половиной тыс. человек), а также почти шесть тысяч приверженцев ряда других религий, в том числе христианства. Религиозная рознь тем не менее в целом чужда народу. Его никогда не сотрясали религиозные раздоры, столь омрачившие историю соседней Индии.

Конечно, семья индуистов, например, хочет, чтобы ее дети соединялись с людьми, исповедующими ту же религию. Более того, весьма желательно также, чтобы новый член семьи был представителем той же самой касты. Таков религиозный закон, такова традиция. Но бывают и смешанные браки: женятся люди различных религий и каст. А некоторые молодые непальцы умудряются жениться даже на «безбожницах» из Европы.

_{Знаменитый буддийский храм Сваямбхунатх в Катманду (фрагмент)}

Да и сам праздник Индра-джатра удивительно сочетает в себе элементы индуизма и буддизма.

Ведь он посвящен Индре – индуистскому богу, а одним из центральных его моментов становится торжественный выезд Кумари Дэви, которую, как мы уже говорили, выбирают исключительно из буддистских семей.

Размеры храмов Катманду неодинаковы, названия различны… А назначение одно – служить верующим местом общения со своим богом.

Буддисты Непала больше всего почитают два храма: древний Сваямбхунатх и Бодхнатх. Сваямбхунатх расположен на высоком холме в трех с половиной километрах к северо-западу от Катманду. Храм представляет собой типично буддийский архитектурный памятник – ступу. Основание его – мощная полусфера, в огромной полости ее должна находиться какая-либо реликвия Будды (например, зуб, волос и т. п.) или прах буддийских святых. Верхняя часть ступы украшена кубом С и. шершнем конической формы, окольцованным тринадцатью ярусами. Они символизируют тринадцать буддийских небес. Увенчивается все это сооружение золотым зонтом со шпилем.

Вокруг храма десятки мелких ступ, изваяний будд. А неподалеку – жилые домики, лавки сувениров для туристов. Здесь всегда многолюдно. Буддийские монахи в оранжевых и темно-бордовых одеяниях, вездесущие туристы с фото– и кинокамерами, голые ребятишки, сморщенные старухи-богомолки, хиппи (тут, на холме Сванмбху, у них была своя колония).

Холм, на котором построен Сваямбхунатх, высокий и крутой. К храму ведет длинная лестница почти в шестьсот ступенек. По ней довольно трудно взбираться. По ступенькам скачут обезьяны, обычно ручные и ласковые, а иногда весьма агрессивные.

Местоположение Сваямбхунатха выбрано удивительно удачно. Храм виден издалека. Ночью силуэт его купола освещен электрическими лампочками. В Катманду много храмов, ценность которых определяется для верующих «святостью» участка земли, на котором он построен. Например, данное место связано с какой-нибудь легендой: сюда впервые ступила нога святого, здесь богиня Дурга прокляла такого-то короля, там протекает приток священной реки и т. д.

Для иностранца, смотрящего на окружающее иными глазами, нежели непальцы, нет ничего более впечатляющего, чем вздымающийся высоко к небу белый храм Сваямбхунатх.

Недалеко от Катманду, на равнине, стоит другой буддийский памятник-гигант – храм Бодхнатх. Это самая крупная ступа Непала. На огромной платформе покоится гигантская полусфера, центр которой переходит и пирамидальное многоступенчатое навершие, увенчанное золоченым зонтиком – атрибутом королевской власти. Почти все архитектурные и декоративные элементы символизируют что-либо. Так, каждая ступень навершия, как уже говорилось, символ божественных небес буддийской космографии. С каждой части четырехугольного основания пирамиды на вас смотрят огромные глаза. Они – Всевидящее око всевышнего.

Эти глаза с ярко-голубыми зрачками на фоне ослепительно белых белков, тысячелетиями неподвижно взирающие на суетный мир, кажутся, как ни странно, живыми и выразительными. Они, как считают, судят людей, хладнокровно отделяя добрые поступки верующих от дурных, добро от зла.

У основания полусферы по всему кругу изваяны барельефы, изображающие буддийские божества и сцены из буддийской мифологии.

Внизу у подножия храма – специальные навесы, под ними тяжелые барабаны, внутри которых – листы с буддийскими молитвами. Достаточно повернуть барабан вокруг оси и можно считать, что молитва уже «прочитана». Сколько оборотов делает барабан, столько раз «прочитана» молитва.

Никто точно не знает, когда был сооружен великий храм. Непальцы утверждают, Бодхнатх так же вечен, как Земля, Небо и Солнце. Ну, а ученые определяют возраст храма в две с лишним тысячи лет.

Вокруг Бодхнатха круглый год стоят лагерем тибетские паломники. Здесь живет и глава непальских буддистов – лама. Тибетцы – беженцы, оставившие страну после вступления туда войск КНР в 1951 г., занялись здесь кустарным производством ковров, украшений и предметов культа. Они торгуют прямо на улице. Более состоятельные торговцы скупают товар у кустарей и выставляют его тут же в витринах своих сувенирных лавок.

Таковы две самые знаменитые ступы Долины Катманду, да и всего Непала. Есть в стране еще ряд больших ступ, но все они меньше по размерам, менее орнаментированы, композиционно не закончены и по своему значению несравнимы с Бодхнатхом и Сваямбхунатхом.

Храмы в стиле пагод встречаются в Непале гораздо чаще. В плане они, как правило, представляют собой квадрат. В основании – каменная платформа, иногда многоступенчатая. На верхней платформе – «первый этаж» храма, имеющий практическое применение: внутри него, за дверью, а иногда просто в открытом проеме – обитель божества. Это либо изваяние бога или богини, либо символ божества, как, например, шивалингам — удлиненный округлый монолит, обозначающий фаллос великого бога Шивы. Лингам Шивы олицетворяет созидание, плодородие и мощь. Обычно идол окружен некоторыми ритуальными аксессуарами. Например, курильницей с благовониями, горящим в масле фитилем, дарохранительницей с подношениями верующих. Дары эти: молоко, зерна риса и других злаков, цветной порошок, цветочные гирлянды, головки и просто лепестки цветов. Эти храмы с четырехскатными крышами напоминают китайские. Они бывают многоярусными. Максимальное число ярусов – пять (например, знаменитый храм Ньятапола в Бхактапуре; в переводе с неварского ньятапола значит «пятиэтажный»). Каждую такую пагоду увенчивает острый невысокий шпиль и зонтик. Часто пагоды прекрасно декорированы и орнаментированы искусной резьбой по дереву. Кроме того, верующие сами украшают их гирляндами и флажками, которые подвешивают, как правило, на галереях и между острыми углами верхних и нижних крыш.

Существует мнение о том, что стиль пагод зародился именно в Непале и уже оттуда был перенесен в Китай и другие буддийские страны. В XIII в. в Китай был послан знаменитый неварский скульптор и зодчий Арнико (он же Балабаху) для постройки храма и императорского дворца. Он соорудил эти здания в стиле пагод так, как строил их у себя на родине, в Непале, и в Тибете. Его творения произвели на правителей «Поднебесной» большое впечатление. С тех пор пагода прижилась в Китае. (К слову сказать, Арнико остался в Китае. Там у него было несколько жен, а сыновья пошли по его стопам, стали архитекторами.)

Однако ряд ученых оспаривает теорию непальского происхождения пагоды. Одни утверждают, что подобный архитектурный стиль существовал в Индии задолго до мусульманского завоевания. Другие считают, что своим происхождением пагода обязана Китаю, а оттуда этот архитектурный стиль широко распространился в Японии, Бирме, Лаосе, Камбодже, Непале и ряде других стран Азии.

Один из первых исследователей непальского искусства англичанин Перси Браун в 1912 г. писал: «Представляется очевидным, что несколько веков назад между различными государствами Дальнего Востока существовали связи более тесные, чем теперь, а главным стимулом, который вызывал подобную коммуникацию, было стремление к обмену религиозными идеями. Естественно, искусство немедленно втягивалось в это движение – сообщения о художниках, скульпторах, архитекторах, которых посылали из страны в страну, часто встречаются в истории «средневековья» Востока, – и поэтому не столь трудно объяснить случаи, когда географически удаленные друг от друга элементы декоративного искусства и архитектуры несут на себе отчетливые свидетельства общего источника происхождения»[11]11
  Percy Brown. Picturesque Nepal. New Delhi, c. 148,


[Закрыть].

_{Двухъярусная и трехъярусная пагоды в Патане}

_{Храм Махабодха в стиле шикхара в Патае}

И тем не менее теория непальского происхождения пагоды имеет многих сторонников. Представляют интерес их суждения о том, почему именно в Непале мог возникнуть этот оригинальный стиль храмов – пагоды с покатыми крышами. Почему пагоды многоярусны? Ученые объясняют особенности стиля специфическими факторами, сыгравшими немаловажную роль в его формировании. Вот основные из них.

1. Климатический. В условиях муссонного климата необходим быстрый сток воды с крыш. Поэтому их делали покатыми.

2. Рельефный. Величественные Гималаи, их выступающие одна над другой вершины (многие из которых считались обителью богов) сформировали в эстетико-религиозном представлении непальцев своеобразный тип храма, который имел контуры горных вершин.

3. Этнографический. Типы домов некоторых этнических групп Непала послужили, по-видимому, прообразом пагоды.

Еще и сейчас в некоторых местностях страны встречаются дома, имеющие примерно тот же вид, что и любая пагода. Кажется, поставь такой дом на платформу, облицуй, укрась резьбой, орнаментируй, дополни зонтиком над крышей, загнутыми карнизами, флажками и, главное, изваянием божества, – получится не жилой дом, а храм.

Кроме ступ и пагод в Долине Катманду, а также в южной части страны, есть несколько храмов, построенных в североиндийском стиле шикхара. Их удлиненные купола, сужающиеся кверху, должны напоминать нераскрывшийся бутон лотоса. Но храмов типа шикхара в Непале, повторяю, очень мало.

Храмы Непала – это прежде всего пагоды, а Катманду – город пагод. Вот и нашлось, кажется, то определение характерной особенности этого города, которая вроде бы не столь уж и малозаметна, но как-то не дается сразу. Может быть, потому, что нам слишком многое кажется необычным в том, что так типично для Катманду.

В эту картину вписываются многие детали города: пестрая толпа в торговых рядах, буддийские монахи в оранжевых тогах возле великих ступ – Сваямбхунатхг и Бодхнатха, босоногие неварские крестьянки, одетые в черные юбки с красной каймой, студентки в однотонных сари цветов своего колледжа, непальские мужчины – крестьяне и служащие в непременной национальной шапочке – топи и тибетцы с уложенными вокруг головы косами…

Необычен транспорт – полосатые «под тигра» такси и ярко раскрашенные коляски велорикш… Своеобразны здания «неоклассицистские» дворцы, принадлежавшие клану Рана, новомодные небольшие виллы с плоскими крышами и, конечно же, прилепившиеся друг к другу, стена к стене, красные кирпичные дома неваров – основных жителей Катманду и всей Долины.

И, наконец, водоемы… Пруды, реки и так называемые дxapa — нечто вроде общественных водоразборных колонок. Дхара – это небольшое, как правило, квадратное углубление на площади, в парке или на улице, снабженное трубой, по которой течет вода. И труба, и резервуар часто орнаментированы искусной резьбой по камню. Орнамент представляет собой сцены на мифологические сюжеты. С утра и до позднего вечера возле них умываются, стирают, просто беседуют непальцы.

Город в чаше гор, в сердце Гималаев имеет, пожалуй, помимо всех своих памятников еще два таких, которые видны из очень многих точек и сразу бросаются в глаза, если посмотреть на Катманду сверху. Это уже поминавшийся храм на высоком холме – Сваямбхунатх и башня Дхарахара в центре города. Она построена в 1832 г. по желанию премьер-министра Бхимсен Тхапы… Ее называли «причудой Бхимсена». Сначала она казалась странной и никчемной. Но постепенно к ней привыкли, и башня стала для непальской столицы такой же неотъемлемой частью, как Эйфелева для Парижа, Большой Бен для Лондона и Эмпайр Стейт Билдинг для Нью-Йорка. Дхарахара видна почти из любой точки Долины (высота ее около пятидесяти метров). С нее открывается прекрасный вид на город. Однажды, если верить легенде, молодой офицер по имени Джанг Бахадур побился об заклад, что сможет прыгнуть вместе со своим конем с Дхарахары. И прыгнул. Конь разбился, а смельчак остался цел и невредим. Позднее этот человек стал основателем династии премьер-министров Рана.

Конечно, трудно себе представить, чтобы человек, прыгнувший с почти пятидесятиметровой высоты, уцелел. Легенда есть легенда. Часто в ее основе лежит факт, пусть незначительный, пусть забытый, но факт.

В данном случае правда состояла в том, что однажды молодой и горячий Джанг Бахадур действительно прыгнул с башни, только… в то время она еще не была достроена, и неизвестно насколько. Скептически настроенные «очевидцы» уверяли, что для мягкой посадки на землю набросали груды сена. Однако эти детали в легенду не вошли.

Катманду по праву считается одной из живописнейших столиц мира. Неповторимое внешнее– своеобразие этого города заключается, на мой взгляд, в удивительном сочетании элементов новой архитектуры с кварталами старых зданий и, главное, в непальских храмах-пагодах с их многоярусными крышами, буддийских ступах, больших и малых изваяниях богов, богинь, демонов, священных животных из камня и дерева. Весь этот маленький город, лежащий в цветущей Долине, словно в чаше, окружен со всех сторон стерегущими его высокими зелеными холмами и белоголовыми гималайскими хребтами вдали. Кругом – зеленеющие круглый год террасы, невиданной красоты деревья и кустарники. И тот, кто хоть раз побывал в Катманду, не может не быть очарован его своеобразием и красотой.