Текст книги "Дьяволица (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Мама, что мне с ним делать? Я же не умею ухаживать за больными… – паниковал Максим.

– Значит, научишься. Главное, следи, чтобы он не упал с дивана. Скоро он должен уснуть. Принеси, пожалуйста, пакет со льдом. Нужно сбить температуру.

Максим ушёл и оставил нас одних. Я постелила Дилану под голову махровое полотенце, чтобы не запачкать подушку слюной, пока он будет спать, и сняла с него лишнюю одежду.

«Оставь, мне холодно…» – простонал он.

«Так надо, любимый, ты весь горишь. Засыпай.»

Пришёл Максим, подал лёд и остался наблюдать за моими действиями.

Дилан начал медленно погружаться в сон, и я надеялась, что нам с Полиной хватит времени, чтобы всё успеть.

Живя в Верхнем Волчке, Полина была совершенно не готова к рождению сына, поэтому мы приехали помочь ей купить все необходимые вещи и обсудить дальнейшие планы.

Глаза Полины не загорелись при виде торговых витрин. По ней было заметно, что её сознание параллельно находится где-то ещё. Я понимала, что связь с информационным полем – это неотъемлемая часть жизни главы клана, однако это был вовсе не повод отказываться от прав на личные дела.

– Полина, сейчас ты нужнее здесь, – сказала ей я.

– Мы можем возвращаться, – грустно ответила она. – Я не вижу реальности, в которой мой сын останется жив. И реальности, где ты помогаешь мне, тоже не вижу.

– Не говори ерунды. Я буду рядом, что бы ни случилось. Если хочешь, мы с Диланом можем никуда не уезжать.

– Ну уж нет. Вам не стоит слишком долго светиться в Нижнем Волчке, – уверенно заявила она.

– Тогда предлагаю сделать всё, чтобы быть готовыми к появлению на свет твоего ребёнка. И, кстати, давай-ка сменим твою одежду.

– Ладно, на твоё усмотрение. Я не любитель ходить по магазинам.

Я заставила её примерить несколько нарядов и выкинуть старое, растянувшееся и выцветшее платье в урну. В магазине для детей и будущих мам мы завершили список запланированных необходимых покупок. Коляску и детскую переноску я обещала выбрать и привезти потом.

У нас набралось три больших пакета с вещами. Я осталась довольна тем, что нам удалось быстро и без проблем найти всё, что требовалось. Правда, мне бы хотелось, чтобы Полина участвовала в этом более активно. Возможно, её чёрствость была связана с комплексами, оставшимися с детства.

Что касается тёплых вещей для Дилана, то, как назло, ни куртки, ни тёплых штанов найти не удалось. Я купила ему только шерстяные носки и вязаный свитер с воротом и решила, что остальное можно будет достать в Москве.

Когда мы уже вызывали такси, из дома поступил тревожный сигнал: Маша, которую Максим пару дней назад отвёз погостить к родителям (чтобы не мешала нам), вернулась, думая, видимо, что её муж решил привести домой любовницу, да ещё зачем-то позвала Свету, мою сестру.

Машины вопли разбудили Дилана. Он не сразу понял, что происходит.

Максим увёл жену в другую комнату, и они начали ругаться, забыв о присутствии Светы, которая не видела Дилана со дня похорон. В отличие от Маши, она не стала поднимать крик. Её лицо налилось гневом.

– Ты как посмел сюда явиться? – первым делом спросила она.

Дилан с трудом сел, но ничего не ответил, так как речевые навыки пока ещё не вернулись к нему.

Я садилась в машину как во сне, всё моё сознание переместилось к месту событий.

«Мы скоро будем, не волнуйся», – сказала я Дилану, хотя сама боялась того, что вот-вот произойдёт.

– Вот бедняга… – с иронией пожалела отца Полина, которая уже была в курсе ситуации. Ей, конечно, не видно было лица Светы и не слышно эмоций Дилана, но это несложно было представить.

Света какое-то время разглядывала его, затем подошла ближе.

– Почему ты жив? – громко потребовала ответа она, но Дилан молчал. – Давай же, скажи, какого чёрта ты не сдох? Зачем Максим пустил тебя сюда? А? Отвечай же, скотина! Зачем? Захотелось вспомнить, как ты в этой самой комнате убил свою беременную жену? Как тебе живётся с этим?

Дилана начало трясти от её речей. Я опасалась, как бы у него снова не случился кризис.

«Не слушай её. Мы уже едем. Я люблю тебя.»

– Ах, ты не хочешь отвечать? – Света схватила его за ворот футболки. – Отправляйся в ад, мерзавец! – она набросилась на него и ударила по лицу, затем в ярости принялась бить куда попало.

Я пыталась дозвониться до Максима, но он был так занят ссорой с женой, что не отвечал. Где-то за стеной раздался детский плач. Квартира превратилась в одно большое осиное гнездо.

И без того опухшие воспалённые десны заныли так, словно из них вытягивали жилы. Дилан, одуревший от боли, упал на пол и не мог сопротивляться.

Наконец, появился Максим и оттащил тётку от Дилана.

– Ты что делаешь? Отстань от него!

– С какой стати ты его защищаешь? Не ты ли всю жизнь ненавидел его? – почти кричала она. – А ну пусти меня!

– Мама тебя на куски порвёт, если с ним что-то случится! – выпалил Максим.

Света замерла на месте. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы переспросить:

– Мама?

Максим выдохнул: снова ляпнул лишнего от избытка эмоций.

– Это всё сложно объяснить…

– Твоя мать мертва, Максим! Вас с сестрой воспитывала я! Я не знаю, что наплёл тебе этот…

– Хватит, тётя Света, выйди, – потребовал Максим. Света приготовилась ещё что-то сказать, но Максим снова перебил. – Скоро ты сама всё увидишь, а теперь оставь нас, – и он закрыл дверь.

Он помог Дилану снова лечь на диван и накрыл его пледом.

– Их не должно здесь быть, извини. Принести тебе воды? – спросил Максим.

Дилан в ответ мотнул головой.

Оказалось, всё это время телефон Максима лежал на комоде возле дивана и был поставлен на беззвучный режим, поэтому никто не брал трубку. Кое-кто провалил задание. Нет, я не злилась на сына, просто в целом была огорчена сложившейся ситуацией.

Максим только теперь догадался взять в руки мобильник:

– Мама звонила четыре раза… чёрт… – состроил виноватую гримасу он. – Она уже в курсе, да?

Дилан кивнул.

– Наверное, надо перезвонить?

– У… у… – попытался ответить Дилан, но у него так и не получилось произнести слово целиком.

– Уже едет? – догадался тот и получил утвердительный ответ. – Ладно, лежи здесь, я попытаюсь как-нибудь всё утрясти, – сказал он и вышел.

Безумно тяжело было поднимать огромную сумку вверх по лестнице. За два прошедших года моё натренированное тело превратилось в измождённую суровыми ветрами тростину. В квартиру я вошла спиной вперёд, чтобы удобней было втащить наш багаж в дверной проём. Следом вошла и Полина. Она тоже выглядела уставшей и вовсе не рада была видеть свою тётушку и Машу.

Я спешно поздоровалась с теми, кого вовсе не ждала увидеть, и удалилась в комнату, где лежал Дилан.

«Вот и я», – я потрогала его лоб: не горячий. Однако Дилан был раздосадован таким унижением. Нет, он не плакал, просто никак не мог справиться с дрожью в теле. Неадекватное поведение Светы подпортило эффект от настоя живицы. Пришлось поставить капельницу с противовоспалительным лекарством.

«Она ведь права…» – сказал он.

«Она была права пятнадцать лет назад. Мы это пережили, и не нужно тащить прошлое в настоящее. Ты меня слышишь?»

«Да.»

«Хорошо. Я пойду обедать, потом покормлю тебя. Набирайся сил, нам ещё предстоит дорога в Нижний Волчок.»

Максим на кухне жарил мясо. Полина сидела рядом и смотрела в окно. Маша со Светой закрылись в комнате.

– Что, здесь только мы проголодались? – спросила я.

– У остальных истерика, – ответила Полина.

– Маша думает, что я ей изменяю, и не верит, что ты наша мать, – пояснил Максим. – Когда я отвозил её к родителям, они устроили мне настоящий скандал. Маша всё время плачет, она даже не слушает, что я говорю!

– Тем лучше. Хоть пообедаем без этого балагана, – только Полина закончила фразу, как на её лице появилось раздражение, вскоре на пороге возникли Света и Маша с ребёнком на руках. – Отлично… Присаживайтесь, раз уж пришли, только, пожалуйста, без криков. У меня уже аллергия на ваши сопли.

– Давно ли ты стала такой дерзкой? – родительским тоном возмутилась Света.

– Тебя на самом деле волнует этот вопрос, – усмехнулась та, – или ты просто бесишься, что детки выросли, и у тебя больше нет власти над ними?

– Ты хамка! И это уже проблемы твоего мужа, а не мои! И не думай, что своими словами ты заставишь меня выйти из-за стола!

– Уверяю тебя, с личной жизнью у меня полный порядок. – с улыбкой ответила Полина.

– Могла бы и сообщить, что беременна, – обиженно сказала Света.

– И что бы от этого изменилось?

– С тобой невозможно разговаривать! – повысила голос тётя. – Ты никого не уважаешь!

– Всё, хватит, Света, – вмешалась я. – Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения.

– А ты кто такая, чтобы мне указывать? Думаешь, я поверю, что ты моя сестра? Она умирала у меня на глазах!

– А хоронили вы нас обоих, – будничным тоном ответила я. – Всё так и было. Никто не заставляет тебя верить, что мы живы. Это твоё дело.

– Моей сестре должно было быть сорок пять лет. Откуда ты вообще взялась и что тебе от них нужно? – она показала на Полину с Максимом.

– Это я её позвала, – сказала Полина. – А вот вас действительно никто не звал. Я вижу вас всего полчаса, но моя голова уже готова треснуть. Мне ещё долго не захочется приехать к вам в гости, – она обратилась к брату. – Максим, можно скорее? Я сейчас умру с голоду.

Я помогла сыну разложить обед по тарелкам, и мы пятеро, как ни странно, сели за стол. Даже толстая зарёванная Маша, прикрываясь ребёнком, не смогла отказаться от еды.

Какое-то время, пока все ели, Света молчала. Она считала себя самой умной и самой мудрой, так как выглядела старше всех. Но я знала, что это её молчание вскоре будет нарушено новыми выпадами.

Мне было всё равно, в какой обстановке утолять свой голод. За прошлые годы я навидалась всякого. Но сидеть за одним столом со своими взрослыми детьми было волнительно и приятно, и хотелось бы находиться при этом в спокойном месте.

– Во сколько выезжаем? – обратилась Полина почему-то ко мне, а не к Максиму.

– Примерно через час, после того как Дилан поест.

– Тогда прошу всех выйти из-за стола, если закончили, – бесцеремонно объявила она.

Первой ушла Маша с малышкой на руках, за ней потянулась Света.

– А ты чего сидишь? – посмотрела Полина на Максима. – Хочешь смотреть, как твоего отца кормят с ложки? Лучше иди и поговори со своей женой, чтобы она потом не притащилась за нами в деревню.

– Не командуй, без тебя знаю, – огрызнулся он и встал из-за стола.

– Я пока вымою посуду, – сказала Полина. – Хоть руки чем-то займу.

Пока все сидели за столом, Дилан успел заснуть, и мне очень не хотелось его будить. Я поцеловала его в висок, он слегка улыбнулся и открыл глаза.

«Я вижу, тебе стало лучше, – заметила я, вынимая катетер из его вены. – Теперь можно и поесть, давай помогу подняться.»

«Мне снилось, что мы гуляли по лесу, рядом шумел водопад», – поделился он.

«Наверное, скоро так и будет. А пока нужно как следует подкрепиться.»

«Снова омлет?»

«Да. С творогом и зеленью. Как только вырастут зубы, перейдём на мясо. Привезти тебе кресло или дойдёшь?»

«Попробую сам, только ты не отходи далеко. Голова ещё кружится.»

Маленькими, почти лилипутскими шагами мы добрались до кухни. Дилан послушно съел всё, что было предложено, и сказал, что готов ехать.

Дорога подействовала на него усыпляюще. Он снова лёг головой мне на колени и открыл глаза, только когда машина остановилась возле дома.

Я в это время погрузила сознание в информационное поле и обдумывала план дальнейших действий.

Больше всего меня волновала судьба Полины, почему она не видит среди возможных реальностей ни одной, в которой и она, и ребёнок останутся живы. Я не сомневалась в том, что у меня хватит мастерства, чтобы помочь ей, только вот стоило быть осторожней со временем и местом нашего нахождения. Единственное, что я могла, это договориться с Полиной о некоторых условностях. Со стороны всё казалось прозрачно простым: никаких катаклизмов, которые могли бы нам помешать, не наблюдалось.

Полина в пути тоже занималась своими прямыми обязанностями главы клана, поэтому Максим, самый большой любитель внимания, всю дорогу скучал и слушал музыку в своих наушниках. Оживился он, только когда мы свернули с трассы на грунтовку, и громко объявил об этом, чтобы всё «проснулись».

На улице уже стемнело и заметно похолодало.

Сонный Дилан не понял, где находится и что происходит. Максим отнёс его в нашу со Светой бывшую комнату и уложил в постель.

Мне предстоял серьёзный разговор с мамой. Она была предупреждена, что вечером к ней приедут гости, однако, так как здравый рассудок стал изменять ей, можно было ожидать какой угодно реакции на наш приезд.

Мама встретила моё появление без каких-либо крайних эмоций: уголки её губ сползли вниз, голова слегка покачивалась из стороны в сторону, и больше ничего.

– Привет, мама, – сказала я и замерла, ожидая её ответа.

– Явилась… – проворчала она, всё так же качая головой. – Меня пришла забрать?

– Бабушка, это я их пригласила, – сказала Полина. – Никто не будет тебя забирать, успокойся.

– Я уже давно знаю, что вы вернулись! Что вам надо от нас? – утробным голосом вопрошала мама.

Максим был прав, когда говорил, что она сильно сдала в последнее время. Я боялась, как бы наше появление окончательно не лишило её рассудка.

– Нам ничего не надо, мы просто погостим здесь пару дней и уедем.

– Бабушка, не приставай, лучше иди, спи дальше или поставь нам чайник, – в своей манере командовала Полина.

Её слова, как ни странно, подействовали на маму. Она перестала ворчать и послушно удалилась на кухню.

Дилана разбудить не удалось. Он стонал, что хочет спать, и отмахивался от меня. Максимум, чего мне удалось добиться, – это заставить его выпить стакан молока. Затем я раздела его, сделала укол витаминов и оставила в покое.

– Что, он не будет ужинать с нами? – поинтересовался Максим.

– Нет. Может, позже проснётся. Давайте садиться.

– Надо было купить мяса на шашлык. Как же мы не догадались! – с досадой в голосе сказал Максим. – Помнишь, мы в Англии перед отъездом жарили? Ещё договорились, что пожарим, когда будем здесь.

– Кто о чём, а Максим думает о еде… – прокомментировала Полина.

– Это вы тут все тощие, как селёдка, один я – богатырь, – не растерялся тот. Пререкания были для них обычным делом, без них не обходился ни один разговор.

– Я согласна, что нужно как-нибудь устроить шашлыки. Если честно, последнее время я и думать боялась об отдыхе… – призналась я.

– Ну, вы же собираетесь на курорт. Расслабьтесь перед погружением в ад, – сказала Полина.

– В смысле? – не понял Максим.

Я пояснила:

– Она имеет в виду возврат к нашим прямым обязанностям. Это отдельная тема…

– Говори, раз уж начала, что там?

– Геворг…

– А… – понял, о чём речь, Максим.

– Да. Я дам ему последний шанс одуматься, а ты веди себя, как обычно. Касательно состояния Дилана, если спросит, то оно осталось без изменений, но лучше не распространяйся.

– Ладно. Просто он сильнейший… Ты всерьёз планируешь его убить?

– Поэтому я и даю ему возможность передумать. Если не одумается, то какой у меня выбор? – задумчиво ответила я. – К счастью, кроме него и кое-кого из новеньких, наш состав остаётся прежним. Альгис тоже всё знает. Ему можно доверять.

– А не опасно оставлять Геворга в живых, пока вы в отъезде?

– В этой жизни опасно всё, дорогой мой, и это – не более чем остальное, – ответила я.

– Во сколько завтра выезжаем? – спросила Полина.

Нужно было отвезти детские вещи в Верхний Волчок, Егор должен был встретить нас там. На самом деле эта идея мне не нравилась, я была за то, чтобы Полина оставалась с бабушкой до родов, так меньше риск несчастного случая.

– В полдень. Раньше – вряд ли. У меня предложение или, скорее, совет: тебе не нужно возвращаться в деревню. Пусть Егор переедет сюда. Здесь безопасней, да и мне проще добраться.

– У него куры во дворе, их надо кормить. Он не может бросить хозяйство.

– Судя по информации, которой мы владеем, всё случится несколько раньше запланированного срока, в момент, когда ты не будешь этого ожидать, – напомнила я. – Ваши жизни важнее кур.

– Ты тоже всё видела, да? – спросила Полина.

– Я видела только те линии, в которых ты поступаешь не так, как я тебя прошу.

– Мне нужно подумать, – уклончиво ответила она.

Ей не хотелось безоговорочно слушаться меня, Полина с трудом смирилась с тем, что теперь моё положение выше. Возможно, поэтому она не позволяла себе пререкаться со мной, как с Максимом и остальными.

Мама всё это время сидела с нами за столом и слушала. Мне стало неловко от её молчания, и я решила обратиться к ней:

– Как ты себя чувствуешь, мама?

– Как я могу себя чувствовать, когда в моём доме мертвецы?

– Нас с Диланом вернули обратно. Мы нужнее здесь, чем там.

– Лучше заберите меня и убирайтесь прочь! – прошипела она.

До меня начало доходить, что ей бесполезно сейчас что-то доказывать. Полина попросила её пойти к себе в комнату и лечь спать.

Мы втроём обсуждали разные вопросы до самой ночи, затем разбрелись по комнатам: Полина к бабушке, а Максим к нам.

Ночью я проснулась, оттого что Дилан ворочается и шумно дышит.

Максим тоже услышал звуки и, не разобравшись спросонья, пробубнил:

– Давайте только не при мне, а? Я спать хочу…

Мне было не до шуток. Дилан трясся в судорогах и не реагировал на мои попытки привести его в себя.

– Максим, включай свет быстро! – испуганным голосом потребовала я.

Спустя пару мгновений в комнате стало светло.

– Ой, я не на то подумал… – он почесал затылок.

– У него снова начался кризис, – я прикоснулась к его лбу – температуры нет, непонятно, что вызвало обострение. – Принеси горячего сладкого чая и чего-нибудь из еды.

– Да, сейчас, – Максим скрылся за дверью.

Я достала из сумки оборудование для переливания крови, вставила одну иглу себе в вену, а другую – Дилану. Мне показалось, что с каждой каплей из меня вытекает жизнь. К моменту возвращения Максима я уже с трудом удерживала себя в сознании.

Он налетел на меня:

– Ты что делаешь? Тебе же нельзя! Дай сюда!

Процедуру прекратили. Максим заставил меня выпить и съесть всё, что я просила, и только после этого мне стало легче.

– Тебе, что, меня было не попросить? Моя бы кровь ему не хуже подошла! Он болеет, теперь и ты хочешь так же? Дай мне иголку, куда тут её нужно вставлять?

– В вену… – протянула я, медленно качая головой из стороны в сторону.

– Ты можешь мне сделать?

– Надо новую трубку… в сумке… – с трудом ворочала языком я.

– Эх, ладно, сиди пока здесь, принесу тебе ещё чая с печеньем.

Дилан к этому времени затих, теперь его дыхание стало едва заметным, в себя он так и не приходил.

Максим настоял, чтобы его кровь перелили отцу, и взял с меня обещание больше так не делать. Действительно, я переоценила собственные силы. Только глубокой ночью, незадолго до рассвета, мы снова легли спать.

«Диана, мне нужно в туалет», – услышала я голос Дилана в своей голове.

«М-м-м… сейчас… минуту…» – я перевернулась на другой бок и снова начала погружаться в сон.

«Диана, проснись!» – он потряс меня за плечо.

«Ой, извини… – я кое-как заставила себя сесть и сразу почувствовала головокружение. – А который час?»

«Судя по солнцу, около девяти. Полина уже встала, я слышал. Ты в порядке?»

«Да. Ладно, давай помогу тебе», – я встала с дивана первая, в глазах у меня потемнело, и всё, что мне удалось, это сесть на диван, прежде чем потерять сознание.

Мой обморок длился всего несколько секунд. Когда я очнулась, голова уже не кружилась, но Дилан успел перепугаться и разбудил Максима.

– Всё хорошо, – уверяла их я, – просто я ещё не выспалась.

«Тебе надо было лечь раньше. А я отлично отдохнул, словно отоспался за весь прошедший год», – поделился Дилан.

Хоть кому-то удалось сказочно провести эту ночь…

Я помогла Дилану добраться до туалета, затем мы вместе приняли душ и сели завтракать. Ему стало гораздо лучше. Он, наконец, признался, что чувствует, как начинает выздоравливать. И хотя ходить без поддержки он ещё не мог, жизнь снова стала возвращаться в его измождённое тело. Дёсны болели уже не так мучительно, прорезались клыки и задние зубы. Впервые за много месяцев Дилан сказал, что проголодался. С его лица не сходила улыбка.

– И снова мы в полном составе! – сказала Полина. – Я сварила овсяную кашу. Кто не любит, готовьте себе сами.

– Мы с удовольствием попробуем, – улыбнулась я.

– Что-то вы неважно выглядите… – усмехнулась Полина, кивая на нас с Максимом. – Я смотрю, у вас двоих сегодня была бурная ночка?

– Угу. Очень… – буркнул Максим, не переставая жевать бутерброд.

Мама подумала не на то и враждебно уставилась на меня. Я старалась не замечать этого. Дилан тоже повернул голову ко мне, попутно копаясь в моих ночных воспоминаниях, а когда узнал, что случилось, сразу как-то поник: его выздоровление оказалось не таким уж чудесным. Я взяла его за руку под столом.

«Не расстраивайся, главное, что тебе стало лучше.»

«Я чувствую себя уродом!» – ответил Дилан.

«Пожалуйста, перестань», – попросила я.

– Бабушка, успокойся и не придумывай ерунды, – сказала Полина.

– Лучше б ты вообще молчала! – огрызнулся на неё Максим, которому стало противно от сложившейся ситуации.

Я решила внести ясность, чтобы у мамы не возникало лишних домыслов:

– Ночью Дилану стало хуже, пришлось перелить ему немного крови Максима. Всё уже позади, волноваться не о чем.

– Мы с Максимом поедем вдвоём, – объявила Полина. – Можете отдыхать.

– Ты не подумала о нашем вчерашнем разговоре? – расстроилась я.

– Подумала, отчего же нет? Пусть вещи пока останутся здесь.

– А ты сама?

– Не хотелось бы, конечно, торчать здесь целый месяц… Бабушка же не будет помогать мне мыться и надевать обувь.

– Может быть, Егор попросит кого-нибудь присмотреть за хозяйством?

– Кого? Мы живём в лесу. Деревня далеко.

– Ну, пусть тащит всех своих куриц сюда, мы шашлык сделаем! В чём проблема? – не выдержал Максим.

Все засмеялись. Полина снова не упустила возможность подколоть:

– Тебе лишь бы пожрать.

– И что? Вот отвезу тебя в Верхний Волчок, а сам вернусь и нажарю целую гору мяса.

– Да пожалуйста, – язвительно ответила она ему и обратилась ко мне. – Сегодня мы заберём Егора из Верхнего Волчка. Я останусь здесь, а Егор возьмёт велосипед и будет ездить ко мне.

– Я рада, что ты так решила, – с облегчением вздохнула я. – Тогда предлагаю устроить сегодня совместный вечер и шашлыки, как предложил Максим. Егора тоже ждём.

– Ладно, как хотите. Пусть этот обжора проследит, чтобы еды хватило всем гостям, – она сделала ударение на слове «всем». Я сначала не обратила внимания на эту фразу, остальные тоже, однако позже оказалось, что Полина сказала это не просто так.

Вскоре ребята уехали, и мы с Диланом остались наедине. Он всё ещё был подавлен из-за того, что случилось ночью, но вёл себя спокойно, без возражений дал сделать себе укол и поставить капельницу. Процедуры подействовали на него усыпляюще. Я прилегла рядом и тоже погрузилась в сон до самого приезда ребят.

Глава 14

Егор стал совсем взрослым мужчиной, очень изменился с тех пор, когда я последний раз его видела. Внешне в нём не было ничего запоминающегося: крепкий, одного роста с Полиной, загорелый, коротко стриженный и без каких-либо выдающихся черт лица. Всё, что можно было заметить в немного опущенных уголках его глаз, – это печаль.

Полина была для него богиней, смыслом жизни. Он никогда не пытался заменить ей отца и вёл себя так, как будто между ними нет колоссальной разницы в возрасте. Общались они вербально, потому что Полине, в отличие от нас с Диланом, требовались немалые усилия на передачу мысленного сигнала.

Меня Егор узнал сразу, хотя и смутился оттого, что я выгляжу моложе его. Зато на Дилана он бросил лишённый дружелюбности взгляд.

– Поздоровайся же с ним, – сказала Егору Полина, и он, наконец, протянул ладонь для рукопожатия.

После обеда все занялись своими делами, а я в очередной раз сделала попытку поговорить с мамой, но безрезультатно: она всё время повторяла, что её дочь мертва.

– Зря стараешься, – вмешалась Полина. – Ей уже недолго осталось.

– Уже знаешь дату её смерти?

– Нет. Просто не хочется возиться с похоронами перед собственными родами, но по сути её здесь нет, скоро она родится в новом теле. Так что оставь свои попытки достучаться до неё.

– Она родится в нашей семье?

– Да, будет твоей второй внучкой. И не волнуйся, на этот раз всё сложится куда благополучней.

– Надо же, – удивилась я. – Не знала…

– Вы больше не будете близки, – продолжила Полина, – да и зачем? О ней прекрасно позаботятся без тебя. Она вырастет по-своему счастливой нормальной девочкой, выйдет замуж, в отличие от старшей сестры.

– Ты про Риту?

– Про неё. У клана нет для неё пары.

– Изначально не было?

– Вот именно.

– И что с ней будет? – спросила я, так как не могла видеть линий будущего девочки.

– Закрой глаза, я тебе покажу, – ответила Полина.

Из всех вероятных линий жизни Риты ни одна не была хотя бы относительно благополучной. В 90 % вариантов ей суждено стать преступницей и умереть в молодом возрасте от ядовитого укола или передозировки наркотиков, а в остальных – спиться и провести свои последние дни в одиночестве. Я ужаснулась.

В будущем, которое мне показала Полина, Рита выросла красивой, очень похожей на Максима и немного на меня. Не хотелось верить, что на её жизни уже с младенчества стоит крест.

– Вот так. Но убить младенца клан не может из гуманных соображений: ей в любом случае дадут шанс, – резюмировала Полина.

– У меня есть некоторые мысли насчёт неё. Вспомни мамину историю: её родители тоже были из клана чистильщиков, а сама она в итоге оказалась здесь.

– Это было необходимо, чтобы разнообразить генофонд клана. Невеста твоего дядюшки Стаса покончила с собой. Род твоего отца вообще мог прерваться. Впрочем, изначально в линиях дедушки не было вероятностей, что он когда-нибудь женится, так что появление бабушки стало, можно сказать, спасением для всего нашего рода – чудом. А ведь это не так-то просто – отыскать одинокого волчонка с совместимой энергетикой. Я бы даже сказала, почти нереально.

– Я попробую.

– В таком случае, чем скорее ты заберёшь ребёнка, тем лучше. Я буду благодарна тебе за это.

– Заберу? – удивилась я.

– А как ещё ты планируешь спасти внучку? Она должна будет расти в новой семье. Бабушкины родители добровольно отдали её в семью твоего отца. То ли им повезло, то ли они продали душу дьяволу, чтобы он помог их дочери обрести счастье.

– Ты не должна была этого знать, но это правда, – кивнула я.

– Я не ходила в школу, но мозги у меня в порядке, – ответила Полина. – Теперь тебе предстоит устроить ребёнка в чью-то семью. Так, чтобы родные родители больше ничего о ней не знали.

– Когда нужно забрать девочку?

– Самое позднее – когда родится её младшая сестра. Не волнуйся, я помогу тебе. Завтра мы сообщим им об этом.

– Почему именно завтра?

– Потому что моё слово – закон, а о моих линиях будущего ты уже знаешь.

– Нам нужно установить связь друг с другом, – предложила я.

– Что угодно, если это поможет. Тебе нужна моя кровь?

– Нет. Просто дай мне руку, я должна почувствовать твою энергию.

Она сделала, как я просила. На самом деле я толком не знала, как её энергетический отпечаток поможет мне.

– Нужно испытать. Я попробую сказать тебе что-либо мысленно, сосредоточься.

«Итак, в каком году я родилась?»

«В 1991-м. Это же элементарно, давай посложнее», – был ответ.

Я усложнила задачу, ушла на улицу.

«Всё так же хорошо слышишь меня?»

«Да.»

«Сделай что-нибудь: ущипни себя или просто погладь.»

«И что, ты это почувствуешь?»

«В этом и смысл.»

«Сделала, угадывай.»

«Заправила прядь за ухо.»

«Верно. А теперь?»

Она сначала потянулась к колену, затем передумала и не стала ничего делать. Я снова угадала. Всё оказалось проще, чем казалось сначала.

«Если это сохранит жизнь моему ребёнку…»

«Ты будешь благодарна», – закончила я за неё.

«Это отчасти компенсирует тот факт, что тебя не было, пока я росла.»

«Значит, пора совершить хотя бы один материнский поступок. А пока будем считать, что наш эксперимент прошёл успешно.»

Дилан всё это время отдыхал в комнате и наблюдал за ходом нашего с Полиной разговора.

«Не скучаешь?» – спросила я его.

«Нет. Чувствую, мне стоит ускорить свой темп выздоровления как минимум в десять раз.»

«Да уж, перемены грядут… Ничего, мы как-нибудь справимся», – подбодрила я его.

К нам заглянул Максим:

– Как дела? Кто со мной во двор? Будем жарить шашлык. Егор уже разжигает мангал.

– Всё хорошо, я приду через пять минут, – ответила я.

– А он? – кивнул он на Дилана.

– На улице прохладно. Ветер. А у него нет тёплой одежды.

– У меня есть толстовка, пусть возьмёт её. Не весь же день сидеть взаперти, – великодушно предложил Максим.

«Пойдёшь?» – спросила я Дилана.

«Да.»

– Ладно, неси её сюда, – сказала я Максиму.

– Да вот она, – Максим подал толстовку и встал посреди комнаты. Было заметно, что ему хочется поговорить. – А чем вы так долго занимались с Полиной?

– Обсуждали кое-что. Личные дела. А теперь выйди, пожалуйста, нам нужно одеться.

Максим с недовольным лицом удалился.

Дилан усмехнулся.

«Что?» – поинтересовалась я.

«Ревнует. Ему хочется твоего внимания.»

«Да, хочет наверстать то, что ему недодали в детстве. Они с Полиной оба в этом нуждаются.»

«Максим до сих пор мальчишка. Ему бы ещё лет пять наслаждаться беззаботной жизнью.»

«Вспомни нас с тобой.»

«У нас были другие проблемы.»

«Вот именно. Не нужно осуждать его за то, что рос без нас. Он ещё успеет повзрослеть. Ладно, давай одеваться.»

«Всё-таки я не был ребёнком в его возрасте.»

«Зато ты был стариком, и мне большого труда стоило заставить тебя расслабиться хоть на минуту.»

«С тобой расслабишься…»

«Ах, даже так?! По-моему, здесь кое-кто только притворяется больным. Одевайся-ка сам!» – скомандовала я шутливым тоном.

«Санаторно-курортный период уже кончился? – так же в шутку спросил он, но тут же посерьёзнел. – Тебе не кажется, что Максим – это бомба замедленного действия?»

«Может быть. Но у меня нет конкретного решения, что делать с этим. Он утверждал, что понимает, каковы будут последствия его вступления в ряды наёмников. Давай сейчас не будем думать об этом. В кои-то веки мы собрались все вместе.»

Я помогла Дилану одеться, и мы вышли во двор, где Егор с Максимом колдовали возле мангала с углями.

– Я там скамейку отремонтировал и покрасил, можете садиться, – предложил Максим.

– А где Полина?

– Она на кухне. Режет овощи. Сказала, что помощь ей не требуется.

Мы сели ждать мяса и смотреть на густую темноту неба со словно залипшими в нём созвездиями. Дилан почти мгновенно замёрз на ветру, пришлось принести из дома плед и укрыться им.

Какое-то время мы позволили себе отвлечься и просто любоваться ясным вечером без лишних мыслей. Однако вскоре манящий аромат жарящихся шашлыков заставил мой желудок стонать от голода.