Текст книги "Дьяволица (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Но даже когда я сузила круг поиска, ответ нашёлся не сразу, а после пришлось выбирать между четырьмя кандидатами.
Вскоре единственно верный выбор был сделан, и оставалось устроить всё так, чтобы нам согласились помочь.
Я не сомневалась, что, как только решение ехать было принято мной, наша избранница уже знала об этом.
Глава 6
Максим с Геворгом улетели в Сомали ловить строптивого зверя.
Из Могадишо, столицы, они отправились автобусом в Бур-Акаба, на рудники, где жил и добывал себе на пропитание наш зверь.
Кандидата в Службу Смерти звали Джан. Он временами подрабатывал на рудниках как вольнонаёмный, в остальное время грабил и убивал проезжающих мимо.
В районе про зверя и его дьявольские способности были наслышаны все. Кто поумнее, не совался на его территорию и убегал подальше, когда Джан наведывался в селение за провизией.
***
В Бур-Акабе Геворг первым делом купил пистолет, автомат, длинный пинцет и две коробки патронов.
– Эй! – недовольно посмотрел на товарища Максим. – Зачем столько оружия? Ты, что, собираешься пристрелить его?
– Заткнись и прикинься невидимкой, – огрызнулся Геворг.
– У нас приказ договориться с ним и привезти его на базу, – не унимался Максим.
– Твоя мать понятия не имеет, как управлять кланом. Это место досталось ей по чьей-то чудовищной ошибке. Я сам знаю, как лучше выполнить это задание! Ни она, ни тем более ты мне не указ! Ясно? – высказал свои претензии Геворг.
– Ты забываешься, – сквозь зубы процедил Максим.
К согласию они так и не пришли. Геворг не снизошёл, чтобы объяснить Максиму про необходимость иметь оружие в самой опасной в мире стране. Максим по неопытности расценил резкость Геворга как предательство клана.
Трудно было бы найти менее подходящих друг другу напарников. Но Максиму для развития требовалась беспощадная полевая практика. А Геворг – это лучший охотник, поладить с которым сможет далеко не каждый. С Геворгом даже я не смогла найти общий язык. Единственный из ныне живущих, кого уважал Геворг, – Альгис.
***
Бур-Акаба.
Вещи оставили в номере местной гостиницы, где даже администратор носил при себе автомат. Никого не удивило, что постояльцы тоже вооружены. Такая страна: хочешь выжить – защищайся.
Чтобы добраться до рудника, Геворг нанял проводника и велел ему дождаться, пока они с Максимом и Джаном не вернутся.
Зверя в округе знали все. Он жил в руинах двухэтажного каменного дома, окружённого пустошью.
Проводник высадил Геворга с Максимом в двухстах метров от строения и ни в какую не согласился подъехать ближе.
Как только двое вышли из машины, из заброшенного дома в их сторону начали палить из автомата.
– Разбегаемся! – скомандовал Геворг. – Я справа, а ты слева, – и со скоростью звука двинулся в сторону руин.
Максим припустил следом. Он любил сверхскорости. Жаль, можно пользоваться этим преимуществом только на тренировках и в случае крайней необходимости. Сегодня как раз такой день.
Цель нашли сразу. Джана вычислили по выстрелам из окна второго этажа.
Лестница, ведущая с первого этажа на второй, была разрушена. Сверху и снизу торчала изогнутая арматура, на полу валялись куски бетона.
Обычным людям, чтобы забраться, понадобилась бы приставная лестница или верёвка с кошкой, а сверхлюдям из клана убийц достаточно одного прыжка.
Когда Геворг и Максим ворвались в убежище зверя, тот уже ждал их. Двухметровый чёрный детина принялся без остановки обстреливать дверной проём.
Под огонь из автомата попал Максим. Геворг воспользовался секундной форой, скользнул в комнату и треснул Джана по голове. Тот обмяк и упал, по инерции нажав ещё раз на курок.
Пока Геворг связывал пленника, Максим корчился на полу с десятком пулевых ранений в животе.
– Поднимайся, – брезгливо бросил Максиму Геворг.
Максим кусал бетон от боли и ничего не слышал. Пули застряли у него в животе и не спешили вылезать наружу, чем причиняли нестерпимую боль.
Геворгу пришлось ещё раз крепко треснуть чернокожего зверя по голове, чтобы выгадать дополнительное время.
До машины бесчувственного Джана и истекающего кровью Максима тащил Геворг. Одного он нёс на плече, другого перехватил за ремень окровавленных брюк и волочил за собой.
Когда оба раненых были погружены в джип с открытой крышей, проводник возмутился, так как не хотел везти умирающего белого парня и смертоносного безбашенного зверя. Он таких пассажиров разит смертью.
Геворг бесцеремонно пристрелил проводника и сам сел за руль.
– Ты совсем спятил? – стонал Максим, всё ещё извиваясь от боли.
В город его в таком состоянии нельзя было везти, это привлечёт лишнее внимание, а в одиночку Геворгу не хотелось таскать на себе двоих обуз.
Джану Геворг завязал глаза и рот, а руки заковал за спиной в наручники. Ноги у чернокожего зверя тоже были связаны. Мало ли какие у него способности.
Геворг свернул Максиму шею и пинцетом вытащил все пули одну за другой. Он делал это профессионально, резкими точечными движениями, как будто подцеплял рис палочками.
Вот что бывает, когда новенький чистильщик не прошёл подготовку пытками. Он становится временно бессмертной проблемой. Временно – потому что такие как Максим не живут долго. Никто в Службе Смерти не должен никого жалеть, даже если это твой сын.
***
Очнулся Максим уже в пути.
– Куда мы едем? – спросил он.
Геворг презрительно промолчал. Во-первых, Максим не то что не помог взять пленника, так ещё и мешался балластом. Во-вторых, Джан уже наверняка очнулся и прислушивался. Конечно, вряд ли сомалиец понял бы русский язык, но по звучанию слов мог догадаться, что похитители русские. А ведь ещё не факт, что со зверем удастся договориться.
– Бесполезный кусок мяса, – в конце концов выругался Геворг на английском, злой и ещё более уверенный в своей правоте насчёт верховных клана.
– Я не виноват в том, что он расстрелял меня! – защищался Максим.
– Такое недоразумение, как ты, никогда не должно было узнать про клан! – снова по-английски процедил Геворг.
Джан лежал на полу между передними и задними сидениями. Его голова стукалась на поворотах о дверцу автомобиля.
Когда добрались до гостиницы, Геворг велел Максиму следить за пленником, а сам отправился забирать вещи.
Максим чувствовал себя похмельным и измученным. Ему хотелось пить и куда-нибудь уползти из-под палящего солнца, желательно под прохладный душ.
Пленник заворочался, начал мычать и пинаться.
Проходящие мимо стоянки люди подозрительно глазели на белого парня в дырявой окровавленной футболке и прислушивались к звукам из машины.
Бородатый мужчина в тюрбане песочного цвета подошёл к джипу и заглянул внутрь.
На Максима тут же направили пистолет.
К моменту, когда вернулся Геворг, джип уже окружили два десятка воинственно настроенных вооружённых людей.
Геворгу потребовалось меньше минуты, чтобы сделать круг на скорости звука и перерезать всем угрожающим горло. Ещё спустя полминуты колёса автомобиля проехали по распластавшимся на стоянке трупам.
Где-то на полпути до столицы сделали остановку, бросили джип, арендовали новый автомобиль и сняли дом.
Джану развязали глаза и рот.
– Английский понимаешь? – спросил Геворг.
– Понимаю. Не дурак, – активно шевеля пухлыми губами, ответил пленник и плюнул собеседнику в лицо.
Геворг ловко увернулся и отвесил невольнику леща.
И тут Джан озверел, но вместо серой волчьей морды появилась пасть пантеры. Раздался рык.
Из душа прибежал завёрнутый в полотенце Максим, замер на пороге комнаты и присвистнул.
Геворг тоже принял полуипостась и зарычал в ответ пантере. После звериной перепалки повисла тишина.
– Ты тоже зверь… – прошипел Джан.
– Как видишь, – кивнул Геворг.
– Чего надо? – спросил зверь и покосился на Максима, которого изрешетил несколько часов назад.
– Хочешь стать богатым и бессмертным? – предложили ему.
– И что я должен сделать? – недоверчиво, но крайне заинтересованно спросил Джан.
– Ничего особенного. Всего лишь убивать людей.
Зверь рассмеялся.
– Этого парня ты расстрелял сегодня из автомата, – указал Геворг на Максима, одетого в одно лишь полотенце на бёдрах.
– Вижу. Что это за фокусы?
Геворг не глядя пальнул из пистолета Максиму в грудь. Тот снова не успел среагировать и упал замертво.
– Ну и? – не впечатлился зверь.
– Он бессмертен, – ответил Геворг.
– И бесполезен, – усмехнулся Джан.
– Зато у тебя есть потенциал, – кивнул Геворг. – Ну так что? Тебе интересно моё предложение?
– А у меня есть выбор?
– Выбор всегда есть. Но один вариант всегда лучше другого.
– Это всё болтовня. Чем твоё предложение выгодно для меня?
– Всем. Ты сможешь купить себе дворец и ездить на авто с кузовом, отлитым из чистого золота.
– В чём подвох? – сощурил глаза Джан.
– Убивать тебе придётся вечно.
Максим на полу заворочался и зарычал от злости.
– Ненавижу! – вместе с кровью выплюнул он, затем подобрал с пола слетевшее с бёдер полотенце и ушёл смывать с себя кровь. На этот раз пуля прошла навылет и раны затянулись быстро.
Джан снова усмехнулся и с довольной улыбкой сказал:
– Я согласен.
Пленника развязали и, чтобы не терять времени даром, отправились в столицу.
На этот раз за руль посадили Максима. Геворг следил за новым кандидатом в чистильщики, мало ли что взбредёт сумасбродному зверю в голову.
Джан больше не пытался никого порешить. Он смотрел в окно, без сожаления прощаясь со своим бессмысленным прошлым.
В Могадишо Джану срочно сделали поддельные документы для вылета из страны.
– Куда мы летим? – поинтересовался зверь.
– В Россию, – ответил Геворг.
Что-то в словах будущего товарища рассмешило Джана, и он заржал во всю пасть. Затем, когда успокоился, сказал:
– Говорят, что Россия ещё хуже, чем Сомали.
– Верно говорят, – кивнул Геворг.
– Вы те самые бандиты?
– Нет. Мы те, кто делает из бандитов трупы.
Такой ответ понравился зверю, и он снова погрузился в радостное прощание с родиной.
Задание по вербовке нового, особенного члена команды, было выполнено без проволочек.
***
Перед отъездом на Филиппины я приняла клятву верности от Джана и передала его в руки Эда.
Джан мне понравился, несмотря на отшельнический образ жизни и привычку стрелять на любую попытку приблизиться.
И, что было приятной неожиданностью для меня, ему понравилась я. Не как женщина мужчине, а как предводительница, лидер.
Дилана наш новенький не видел. Ни к чему посвящать его в проблемы. Не время видеть слабые стороны своих верховных. У него и так впереди непростой период. Хотя природа щедро наделила Джана способностями.
Уезжали мы без прощаний. Перед вылетом я раздала каждому чистильщику по списку заданий. Работы им хватит надолго.
А нас с Диланом ждёт новая тяжёлая борьба за жизнь.
Глава 7
Целительница (или хилер, как у них принято называть) Алтея Морено жила на филиппинском острове Минданао, на побережье близ города Малабанг, в заливе Моро.
Она держала довольно обширные сельскохозяйственные угодья, где выращивались рис, манго и бананы. Помимо рабочих за плантациями ухаживали больные, ожидающие очереди на исцеление, и родственники больных, так как Алтея не брала денег за твои услуги.
До места мы добирались сначала на автобусе без кондиционера, затем на джипни. Дорога выдалась долгая и утомительная.
Причиной того, что за помощью мы поехали именно на Филиппины, был исключительный дар этой старой женщины: она умела то, что было неподвластно мне. В её способностях я убедилась в день прибытия: нас едва не выгнали, объяснив, что их земля не стерпит присутствия на ней дьявола. Я отлично понимала, что любая угроза с моей стороны будет означать, что мы вернёмся домой без результата, так как помощь подобного рода никогда не оказывается из-под палки.
К счастью, все в этой стране хорошо умели изъясняться на английском языке, и мне не составило труда обозначить свою позицию. Целительница неожиданно легко согласилась на условия, которые я предложила ей: пока мы здесь, её земель не коснётся ни землетрясение, ни тайфун.
Нам сказали, что придётся ждать очереди на лечение около полугода: Алтея, в силу своих очень преклонных лет, могла принимать лишь по одному человеку в неделю.
Этот срок показался мне слишком долгим, но сдвинуть его было нельзя, мы должны были оплатить помощь целительницы своим трудом на её рисовых и фруктовых плантациях.
Нас поселили в двухэтажный бетонный барак, похожий на большую коробку. Но это были не совсем трущобы: в номере оказалась электрическая плитка, туалет и даже душ со стоком прямо на полу. Из мебели: низкий стол, шкаф и тощий матрас на полу, всё старое и грязное.
Я была рада и тому, что нам досталось жильё на первом этаже с удобствами, пусть и без горячей воды, и что в комнате нашлась даже кое-какая кухонная утварь (сковородка, кастрюля, ложки, вилки, нож и т. п.).
Дилан был крайне измотан дорогой, поэтому не смог оценить обстановку. Попросил, чтобы я уложила его отдохнуть.
Мне не хотелось даже прикасаться к дряхлому матрасу, не то что спать на нём, поэтому я просто скатала его в трубку и выставила за дверь, вместо этого постелила на пол плед. Подушек у нас не было, мы добирались почти налегке: все наши вещи уместились в один чемодан, если не считать инвалидную коляску, в которой с недавнего времени появилась острая необходимость.
Пока Дилан спал, я пыталась привести наше жилище в порядок: драила пол, тщательно оттирала все поверхности от липкой пыльной массы, взявшейся непонятно откуда.
Насколько я поняла, предыдущие жильцы съехали совсем недавно, повсюду витал их запах. Мне захотелось заменить все вещи в комнате, чтобы сделать наше пребывание в ней более приятным.
Уже стемнело, а дома у нас не было ничего съестного. Вода из крана текла мутная, я не рискнула её пить.
Я вышла и направилась к центральному домику, в надежде, что мне подскажут, где достать еды. И мне снова повезло: я прямо там купила десяток яиц, бутылку воды и ананас. Литр кокосового молока мне достался бесплатно, в качестве подарка, который не жалко отдать.
К моему возвращению Дилан уже проснулся и осматривался кругом.
«Я навела здесь порядок и раздобыла еду, пока ты спал, сейчас пожарю яйца и поужинаем», – мысленно сказала ему.
В ответ он просто улыбнулся, ничего не ответил.
После смертельной дозы облучения организм Дилана начал сжигать калории с удесятерённой скоростью, поэтому пропуск приёма пищи мог привести к критическому состоянию. Другая сложность состояла в том, что и человеческая еда не всегда принималась его желудком. Каждый день я пускала по венам Дилана свою кровь и давала пить её. Я чувствовала, как моё тело день ото дня слабеет, и всё же это было лучше, чем позволить Дилану умирать от боли.
К каждому завтраку-обеду-ужину я относилась с предельным вниманием, старалась сохранить хрупкое равновесие в состоянии Дилана, постоянно прислушивалась к нему.
«Завтра придумаю на обед что-нибудь более интересное. Может быть, тебе чего-нибудь хочется?»
«Всё в порядке, Диана, ничего не нужно, просто побудь рядом», – был ответ.
«Конечно. Я никуда не уйду.»
Я легла рядом и обняла его. Так нам легче было делить на двоих и переносить болезнь. Объятия были для нас больше, чем просто прикосновениями. Мы объединяли наши энергии в единое целое. Чем ближе друг к другу мы находились, тем лучше чувствовали себя.
К сожалению, возможности всё время касаться друг друга у нас не было.
Первая ночь во владениях Алтеи Морено выдалась ещё более беспокойная, чем предыдущие. В комнате было душно и жарко. Дискомфорт ощущался во всём. Я мечтала о кондиционере и нормальной человеческой постели.
Дилана снова стала мучить головная боль, его выбросило из нашего сна и начало лихорадить. Единственное, что помогало в подобных ситуациях, – это массаж головы, только после него он успокаивался и снова засыпал.
За ночь пришлось встать несколько раз. Голову кружило от недосыпа, мне казалось, что я пьяная и всё происходящее – это галлюцинации. Ах, если бы это было так…
Утром Дилан смотрел на меня виноватыми глазами. Даже предложил мне полежать, пока он готовит завтрак. Увы, в его состоянии ни о каких домашних делах речи не шло. Я вернула его в постель сразу, как только он чуть не оттяпал себе ножом пальцы.
Впрочем, я не особенно надеялась на блаженное безделье.
Дилану было стыдно, что его здоровье приносит мне слишком много беспокойства. Он старался терпеть до последнего, пока боль не затмевала сознание. Уж что-что, а к боли он привык очень давно.
Из-за болезни ему пришлось отказаться от пользования планшетом, чтения и прослушивания музыки, так как эти вещи провоцировали приступы головной боли.
Мы оба видели, что день ото дня наше положение становится всё более тяжёлым.
Мой организм тоже не мог быстро восстанавливать ежедневные кровопотери, ему требовалась свежая человеческая кровь, а как её достать в чужом государстве, куда мы приехали с мирной целью, я не представляла.
Так невесело началось наше пребывание в филиппинской деревеньке.
Я старалась приободрять себя мыслями, что это всего лишь усталость с дороги и акклиматизация.
Во второй день я договорилась со служащими, что заменю мебель в нашей комнате, и отправилась в город за покупками. Дилан остался ждать дома, пока я занимаюсь делами. У него сильно кружилась голова.
Мне удалось приобрести кровать, стол, микроволновую печь, постельное бельё, подушки, одеяло и кое-что из одежды и еды. Мелкие вещи я сразу привезла домой на такси, остальное должны были доставить завтра.
Также я распрощалась со своей шевелюрой: забежала в парикмахерскую и попросила постричь под пять миллиметров.
На такой жаре волосы мешают, а на уход за ними нужно время, которого теперь у меня было в обрез. Выглядела я теперь страшненько, зато голове сразу стало легче. О красоте можно будет подумать, когда Дилан выздоровеет.
Всё время, пока меня не было, Дилан находился в полудрёме. Ему тяжело давалось привыкание к новой обстановке.
«Эй? Я здесь, – позвала его я. – Даже ничего не поел… Ты же знаешь, что тебе нельзя пропускать приём пищи.»
«Не мог собраться с силами, чтобы встать. В следующий раз поеду с тобой, чтобы к тебе не приставали всякие таксисты, – сказал с улыбкой он. На самом же деле Дилан хотел быть рядом, потому что так он чувствовал себя лучше. – С новой стрижкой ты похожа на подростка. Буду теперь привыкать к тебе такой и мечтать, что когда-нибудь снова зароюсь носом в твои кудряшки…»
«Зато ко мне меньше будут приставать со всякими непристойными предложениями, – ответила я, обнимая Дилана за шею. – Я купила молока. Представляешь, оно здесь большая редкость! Правда, мне удалось достать только импортного, ультрапастеризованного, так что польза от него сомнительная, – я встала и налила ему стакан. – Вот. Выпей до дна. Обедать будем копчёной курицей с рисом. Ты пока приведи себя в порядок.»
«От меня несёт так, будто я не мылся целый месяц», – признался он.
«Придётся как-то справляться с этим, пока мы не вылечим тебя. Прими душ, а я приготовлю обед. Тебе помочь встать?»
«Нет, я сам.»
Мыться под холодной и не очень чистой водой – сомнительное удовольствие. Плитка в ванной была ржавого цвета, ни одно средство не справилось с загрязнениями. Мне хотелось сделать капитальный ремонт нашего жилища, проблема была лишь в том, откуда взять силы на всю эту суету. Я пообещала себе, что каждую неделю буду изменять к лучшему какую-нибудь вещь.
Все три дня, выделенные нам на освоение, я занималась бытовыми делами и заботой о Дилане. После того как нам привезли новую мебель, я выставила старый хлам на веранду, под навес. Спустя час местные обитатели разобрали все вещи по домам. Видимо, в их жилищах обстановка была ещё хуже, чем в нашем.
Обновления в обстановке немного приободрили меня. Спать на комфортной постели и обедать за нормальным столом, после которого на руках не остаётся заноз и царапин, гораздо приятней.
Вечером мы ходили гулять, однако из-за внезапно участившихся головокружений пришлось усадить Дилана в инвалидное кресло. Ему не хотелось чувствовать себя ущербным, поэтому он уже в начале прогулки заявил, что хочет вернуться домой. Он очень боялся признавать, что каждый прожитый день неотвратимо лишает его сил, отнимает нечто жизненно важное.
С четвёртого дня началась работа: утром на рисовых полях, а после обеда – в манговом и других фруктовых садах.
Наша целительница была потомственной владелицей огромной сельскохозяйственной территории и успешно справлялась с ведением дел. Почти все её многочисленные отпрыски работали на плантациях.
Мне объяснили, чем занимаются люди в полях при посадке, прореживании и сборе риса; все этапы взращивания рисовых культур здесь производились вручную, без участия техники.
Рабочие (некоторые из них такие же родственники тяжелобольных, как и я) следили за тем, чтобы почва поддерживала достаточный уровень влаги и чтобы растения не желтели и не осыпались раньше времени. Ходить по полям со шлангом – вполне приемлемый и не слишком тяжёлый труд, но если бы мне дали выбор, я бы занялась чем-то более интеллектуальным.
Управляющая плантацией еженедельно проверяла состояние жилищ постояльцев, следила за порядком. Это была молодая девушка лет двадцати, довольно дружелюбная, но очень ответственно относящаяся к своей работе и гордящаяся ей. Управляющую звали Джина, и она приходилась дальней родственницей госпоже Морено.
Джина также торговала продуктами повседневного спроса: куриными яйцами и тушками, фруктами, овощами и бытовой химией. Она всегда сообщала нам, когда в продаже появлялось свежее коровье молоко, и хотя мы с Диланом были едва ли не единственными, кто покупал его (молоко продавалось в бутылках по пол литра и стоило целое состояние, на эти деньги можно было снять в отеле номер класса «люкс»), оно никогда не застаивалось на прилавках.
Глава 8
Прошёл месяц. Мы изо всех сил старались привыкнуть к новым условиям жизни, но день за днём Дилан угасал. Он потерял около десяти килограммов веса и больше уже не вставал с постели. Его тело начало сжигать само себя, и я понимала, что прежними мерами мне не удастся стабилизировать его состояние.
Следом за Диланом начала иссыхать и я. Сказывались ежедневные физические нагрузки, отсутствие нормального отдыха и постоянное нервное напряжение.
Я заключила с больницей договор о поставке партий внутривенного питания, капельниц и донорской крови. Наша коморка превратилась в палату.
От идеи положить Дилана в больницу я отказалась, так как в этой стране врачи славились своей вопиющей безграмотностью. Смерть, как и рождение, здесь была делом частым, обычным. За жизнь особенно не боролись. На смену умершим появлялись дети, очень много детей.
Чтобы ухаживать за Диланом мне хватало собственных умений и знаний; всё, что нужно, я могла получать в больнице за деньги. Правда, ездить туда каждую неделю было довольно утомительным занятием. Кроме того, Дилану становилось совсем плохо, когда расстояние между нами увеличивалось до тридцати с лишним километров. Но нам пришлось привыкнуть и к этому.
Мне очень не нравился запах в жилище. Проветривание, ежедневная уборка, стирка и личная гигиена, помогали лишь отчасти. Болезнь не выветривалась. Дилан постоянно потел, так его организм пытался справиться с последствиями радиационного облучения и отравления токсинами и ядами, которыми его пичкали те, кто нас похитил. Каждый вечер я тщательно мыла Дилана, делала ему массаж всего тела и одевала в чистый хлопковый костюм-пижаму.
Чтобы избавиться от нездоровой вони, я решилась на установку кондиционера. У меня был страх, что от сквозняков Дилан начнёт болеть ещё больше, но всё же сдалась перед труднопереносимой жарой.
Вместе с кондиционером появился и водонагреватель. С этих пор пребывание в нашей коморке стало чуть более комфортным.
После того как внутривенное питание стало беспрерывным, в состоянии Дилана появилась хоть какая-то стабильность. Однако, несмотря на это и на капельницы с витаминами, зубы и волосы у него по-прежнему не отрастали.
Раз или два за ночь у Дилана случались приступы головной боли, когда его выкидывало из сна. Боль была настолько нестерпимой, что он не мог нормально дышать, его тело сотрясалось в конвульсиях. Поначалу помогала пара глотков моей крови и массаж головы, потом пришлось перейти на уколы кеторола.
Любое колебание в настроении могло спровоцировать приступ, поэтому я была исключительно нежной с ним. Дилан часто просил меня посидеть рядом, и это единственное, что доставляло ему радость, ведь ни читать, ни смотреть в монитор он уже не мог.
Особенно он любил массаж, когда я легонько водила пальцами по его коже. Со стороны это могло напоминать любовные игры, но ни о каком интиме речь не заходила и подавно. Тему секса мы не затрагивали. Но я отлично понимала, как изъеденному болезнью телу Дилана необходимы приятные ощущения.
Во всей этой, казалось бы, непроглядной тьме я старалась видеть и создавать положительные моменты. Это было спасением не только для Дилана, но и для меня, ибо отчаяние всё сильнее нависало надо мной, а положиться было не на кого.
В неделю мне давалось два выходных: среда и суббота. В эти дни я ездила в больницу за препаратами для Дилана и закупала продукты на рынке. В один из погожих бархатных вечеров я решила отдохнуть от домашних хлопот и выйти на прогулку, Дилан уже почти три месяца не покидал пределы нашей коморки.
«Тебе будет полезно побывать на свежем воздухе», – предложила я.
«Я не хочу. Если хочешь, прогуляйся сама», – был ответ.
«Ну давай же, не упрямься, помоги мне тебя переодеть.»
Дилан больше ничего не ответил, у него не было сил спорить. Он не хотел ловить на себе любопытные взгляды наших соседей и прохожих. Его можно было понять: он выглядел, как скелет, обтянутый сероватой полупрозрачной кожей, ноги и руки превратились в тощие угловатые плети, а отсутствие зубов стало ещё более заметным. Чтобы поесть, он надевал зубные протезы, терпел дискомфорт, так как воспалённые дёсны ныли и кровоточили.
Однажды в лавочке, где управляющая плантацией торговала товарами повседневного спроса, произошёл случай: прибежал человек (по-видимому, родственник Джины) и стал кричать, что её сестра умирает, а скорая помощь не может приехать: больница переполнена.
Джина, как девушка эмоциональная, тут же бросилась в слёзы и начала метаться, спрашивать, нет ли где-то поблизости врача. Помочь вызвалась я, сказала, что я доктор. Меня тут же повели в дом. Джина закрыла лавку и побежала за нами.
Умирающей оказалась девочка двенадцати лет – беременная девочка, которая не смогла родить самостоятельно в силу своего телосложения и незавершённого физического развития. В России такой случай шокировал бы общественность, но здесь и раннее деторождение, и высокая смертность были обычным делом.
С собой у меня не было хирургических инструментов, поэтому я потребовала у хозяев острый нож, спирт, зажигалку и нитки. Мне впервые предстояло делать операцию кесарева сечения, но руки, привыкшие резать человеческую плоть, не дрожали.
Девочка уже не корчилась и не металась по постели, а просто стонала и издавала какие-то нечленораздельные звуки. Времени оставалось в обрез. Я старалась действовать быстро и крайне аккуратно.
Малолетняя мать потеряла сознание сразу же после того как я достала ребёнка из её живота. Это был довольно крупный мальчик и, к счастью, живой и на первый взгляд здоровый.
Я вышла из комнаты и передала ребёнка Джине, чтобы та искупала и укутала его во что-нибудь, а сама вернулась к девочке. Зашивать было уже не так волнительно: жизни роженицы и ребёнка больше ничто не угрожало. Всё, что зависело от меня, я сделала.
Спустя пару дней после успешно проведённой экспресс-операции Джина принесла нам литр свежего парного молока – в знак благодарности за спасение жизни её сестры и племянника.
А ещё спустя неделю ко мне прибежала какая-то незнакомая женщина и умоляла меня принять роды у её дочери.
Я стояла посреди рисового поля и не знала, как быть: что если я потеряю место в очереди на лечение Дилана?
Мы отправились в лавку к Джине, а та побежала к Алтее Морено – спрашивать. Тот день стал последним, когда я работала на плантациях.
Весть о том, что у госпожи Морено живёт врач, который хорошо принимает роды, разлетелась в считанные дни, а ещё через несколько дней директор больницы буквально вымолила, чтобы я перешла работать к ним. Взамен мне предоставили ежедневную транспортировку до больницы с местом для лежачего больного. Пока я работала, Дилан отдыхал в отдельной палате.
Мои врачебные навыки оказались куда более полезными, чем работа на плантациях, и никто не возражал против смены моей деятельности. Однако новая работа была гораздо более тяжёлой для меня, поэтому я снова оказалась в затруднении. В моей помощи нуждались семь дней в неделю, а Дилан требовал в ещё большего ухода, чем раньше.
Однажды, после вызова в мой законный выходной, я отвезла Дилана на пляж, чтобы в нашем суровом бытии был хоть какой-то элемент отдыха.
Уже вечерело, лучи закатного солнца скользили по воде. Этот пляж был не очень популярен среди народа. Здесь купались в основном местные и реже – проезжие туристы.
В этот раз пляж был пуст, и Дилан мог спокойно дышать свежим приятным воздухом.
Мне было тяжело везти инвалидное кресло по песку. Мы остановились возле непонятно откуда взявшейся скалы – огромного камня, одиноко вросшего в песок.
Захотелось окунуться в воду, вспомнить, что такое отдых и приятные ощущения. Вода оказалась настолько тёплой, что я решила искупать Дилана. Так как, кроме нас, поблизости не было ни души, я сняла с него абсолютно всю одежду, чтобы потом он мог скорее согреться.
В воде Дилан ёжился, ему было прохладно, и всё же он заулыбался, когда смог выпрямиться в полный рост и легко стоять на ногах. Дилану хватило пяти минут, чтобы устать. Я помогла ему добраться до кресла и обернула его махровым полотенцем.
«О, ты весь дрожишь…»
«Ерунда», – ответил он, стуча вставными зубами.
«Я хочу сделать небольшой заплыв. Ты дождёшься? Или лучше поедем домой?»
«Я в порядке, иди», – заверил Дилан, который согласился на эту поездку, лишь бы я отдохнула.
«Ладно, я быстро», – пообещала я.
Я уже давно мечтала хотя бы на несколько мгновений отвлечься от своего вечно напряжённого существования, перезагрузить систему. Отплыла на двести метров от берега и легла на спину, волны приятно покачивали моё тело, это было как раз то, что нужно. Мне даже показалось, что я задремала на несколько мгновений.
Прийти в себя меня заставили голоса людей, появившихся на пляже. Дилан, который терпеливо ждал меня, насторожился. Он не хотел, чтобы его кто-то видел таким.
Нарушителями спокойствия оказалась компания парней, судя по акценту, американцев. По всей видимости, они шли с соседнего пляжа, уже изрядно выпившие.
