Текст книги "Хранитель для наследницы (СИ)"
Автор книги: Натали Измор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Первые лучи солнца плавно скользили по крепостным стенам. Серый камень быстро высыхал после ночного дождя. Если прислушаться, он шипел как большой серый кот, которого согнали с теплой печи. Стража сменялась. По улицам города уже давно сновали местные жители: кто-то суетился, открывая лавку, кто-то спешил на рынок. Из кузницы раздавался мерный стук молота о наковальню. Ржали лошади. Громко лаяли собаки. Босоногая ребятня в оборванных и грязных рубашках носилась по улицам, попрошайничая, а порой – лихо грабя невнимательных путников. Неспешно отворялись ворота во второй круг города.
В среднем городе только начинала пробуждаться жизнь, тогда как в первом круге города она стала кипеть ещё до рассвета. Вот распахнулась дверь, и дородный мужчина средних лет поцеловал на прощание в щёку пышущую здоровьем жену. Она улыбнулась и пожелала ему лёгкого дня. Вот владелец книжной лавки занял своё рабочее место на другой улице, его жена дома уже успела испечь пирог и отправить троих ребятишек в школу: среднее сословие могло обеспечить своим детям и себе скромное пятилетнее обучение грамоте и счёту. Девочки обучались также домоводству и уходу за детьми. Мальчики же получали хорошую физическую подготовку и умение держаться в седле.
Многие выходцы из среднего сословия шли на службу в регулярную армию королевства. Какая-то совсем небольшая часть вступали в гильдию наёмников. На данное место косились, обсуждали его уместность, перешёптывались, но уважали и боялись. Попавшие в гильдию становились воинами лучшими из лучших… При условии, что обладали удачей выжить и дожить хотя бы до тридцати лет, не став калеками. Им с радостью платили. Эти воины имели достаточно богатств, но при этом редко кто образовывал семью или оставлял наследников. Большинство заканчивало жизнь или в пылу сражения, или на плахе палача чужого государства, или в поединках по праву вендетты.
Владения гильдии имели свои границы в пределах города и мощную каменную стену по высоте превосходившую даже крепостные, хоть и более узкую. Что происходит за серо-черной толщей каменной кладки, никому из горожан не было доподлинно известно. Это знание принадлежало только членам гильдии «Айриталль» и редким приближенным к наёмникам. Но последние разумно предпочитали помалкивать – жизнь она как-то дороже, чем сиюминутное желание трепать языком.
Территория, занимаемая воинами гильдии, составляла довольно большой кусок, вырванный из двух кругов: среднего города и района богачей и знати. Маленькое государство со своими устоями, законом и своеобразной религией.
В «Айриталль» бурлила жизнь почти круглосуточно. На земле гильдии помимо казарм и главного здания, в котором проживал глава, имелись свои конюшня, кузня, оружейная, тренировочный цих, небольшое двухэтажное здание с несколькими конторами: для казначея, летописца, мага-артефактора, лекаря и несколько подсобных комнатушек.
Отдельного внимания заслуживал обширный склад в три верхних и два подземных этажа. В отдалении от казарм за кедровым садом высилась башня. Там находились библиотека, кабинет для занятий на десять‑пятнадцать человек: не знать грамоты среди членов гильдии считалось довольно стыдным. Лестница на смотровую площадку башни проходила мимо этажей с маленькими комнатами-кельями. Под землей размещались несколько этажей с камерами для пленников и на отдельном этаже хорошо запираемая пыточная.
Таковым являлось внутреннее устройство этого места: просвещение соседствовало с варварством, магия существовала бок о бок с оружием, богатство не мешало суровому быту и строгой выправке воинов.
Чуть позже семи часов после полудня к мощным кованым воротам высотой в четыре человеческих роста со стороны богатого района подъехала чёрная с золотом карета без герба. Спустя некоторое время ворота приоткрылись
Прохожие с любопытством рассматривали садившегося в карету человека. Многие мужчины кривились с плохо скрываемой завистью, стараясь сразу же приосаниться или втянуть животы, чтобы ощущать себя более значимыми. Некоторые дамы томно вздыхали в веера, делая сравнение чаще всего не в пользу горожан.
– Ох, Святая Ирвилла! Вы только подумайте, какой красавец! – вздохнула белокурая девушка, часто обмахиваясь веером с перьями.
– Вы правы, моя дорогая. Весьма впечатляет, – женщина старшего возраста разглядывала объект обожания посредством пенсне.
Двое их спутников тем временем не слишком учтиво перешёптывались:
– Нашим дамам лишь подавай экзотичность, – пробормотал тот, что постарше.
– Эти наёмники – вонючие животные. А наши дамы определённо сошли с ума из-за всех этих отвратительных историй, что привозят нынче в книжные магазины, – поддержал собеседника мужчина более молодой и щеголеватый.
– Уважаемый дарр Тарлис, конкретно если брать за образец севшего в карету мужчину и сравнивать с животным, то только если с племенным жеребцом из северных Шимохарских предгорий, – улыбнулась мадам в годах, совершенно не стесняясь своей раскованности в суждениях.
– Дорогая дарра Арвелия, и вы туда же? – дуэтом спросили мужчины и направились вниз по улице неспешным шагом до своего экипажа.
Дамы семенили чуть позади, едва поспевая за своими спутниками, продолжая беседовать на ходу. Дарра Арвелия выслушала разрумянившуюся молодую спутницу и хрипловато рассмеялась.
– Милочка моя, конечно! Будь я хотя бы на десяток лет моложе – всенепременно. Не только мужчины уважают высокое качество утех и хорошую наследственность! – заметила она с некоторым вызовом, явно намереваясь позлить мужчин.
Женщины сели в карету, где спешно спрятали улыбки за веерами под осуждающими взглядами своих кавалеров. Кучер стегнул послушных коней, карета тронулась, развернулась и покатилась в обратную сторону – в самое сердце города.
Тем же временем молодая дарра смотрела на морскую гладь и размышляла, положив ладони на изящную балюстраду балкона второго этажа дворца. До заката ещё так далеко. Но так казалось только ей. Её этнический родной для страны, откуда она приехала, наряд и яркий золотисто-медовый цвет волос привлекали внимание пока что ещё малочисленных гостей праздничного бала. Хотелось скрыться от этих липких и оценивающих взглядов.
«Как будто домашнюю зверушку рассматривают, – скривила губы девушка в унисон своим мыслям. – Погавкать что ли? Или порычать?» В идеальном варианте гостья предпочла бы пить до похмелья, и танцевать. Много танцевать. Но только не под эту тоскливую повизгивающую мелодию, а в такт родной, южной, огненной. Вот только нельзя. Нельзя было провалить дипломатическую миссию. Иначе домой можно будет не возвращаться.
«Улыбайся. Улыбайся, давай. Улыбнись, демоны тебя побери», – легонько похлопала себя по щекам южанка, хотя постучаться головой о балюстраду казалось куда как привлекательнее. «Приличные высокородные леди себя так не ведут. Дерзить, грубить, хамить, смеяться громко и говорить, что думаешь – тоже не должно. На ноги неприятным партнерам не наступать. Злобных старых дев неприличными словами не называть, – девушка вспоминала отцовские наставления. – Не нарываться на конфликты, не привлекать внимания. Спасибо, папа, с яркой внешностью, конечно, не привлеку я внимания! Что там дальше? А, вот. Чихать в веер, хихикать в платок… Или наоборот? В светском разговоре с мужчинами не рассказывать анекдоты. Историй о юге тоже не рассказывать. И про пиратов ничего! Услышав слово “пират”, округлять глаза, обмахиваться веером и говорить что-нибудь вроде “Какой кошмар!” и улыбаться, – южанка раскрыла веер и принялась размеренно обмахиваться. – Улыбаться как можно дружелюбнее, а не как ты умеешь. Помни, ты сама решилась на эту авантюру, тебя никто не заставлял. За все последствия будешь отвечать сама».
Немного успокоившись, чужестранка смогла привести в порядок растрёпанные чувства и вернуться в бальный зал. Лица вельмож и богачей сменяли друг друга словно бесконечно. Пёстрые наряды и самые фееричные причёски. Белые, зелёные, голубые, розовые платья. Все светлые тона и ни одного тёмного оттенка, кроме как у неё самой – сочетание алого с чёрным. Король восседал на троне и периодически слал ей ободряющие взгляды. Только толку от них? Третий бокал светлого вина по счету. Надо бы, пожалуй, остановиться. Девушка прислушалась к сплетням. Нет – пустое. Вокруг флирт: начиная от тонкого и едва заметного, заканчивая прямым соблазнением с помощью отточенных фраз и жестов, обманчиво невинных взмахов веерами. Приходилось танцевать и периодически терпеть грязные намеки и взгляды в район декольте: будь оно клято тысячу раз. Уже кружилась голова от монотонности происходящего. По ощущениям прошло достаточно много времени, близился закат. Девушке внезапно стало невыносимо душно. «Балкон! Где этот проклятый балкон?» – гостья из другой страны отвлеклась от бестолкового разговора на миг, осматриваясь.
Мягко извинившись и выплыв из круга беседующих о последних сплетнях дам, прислонилась спиной к колонне, схватила бокал вина с ближайшего столика. Невыносимая тяжесть сдавила грудь.
Людей в зале за пару часов ощутимо прибавилось. Девушка перевела взгляд на двери, что вели на балкон, который ей так понравился, и едва сдержала радостное восклицание. Двинулась туда, но не сразу заметила, что “её” место кто-то уже успел занять. Оккупантом оказался мужчина. Южанка затаила дыхание и замерла, притаившись около какого-то кустистого большого растения. Огромный рост, сильное тело воина, хищника, замершего в расслабленной позе, но готового к прыжку в любой момент. Гордая осанка человека, привыкшего всё в жизни решать самостоятельно. Уверенная стойка, большие ладони с красивыми пальцами: одна на боку, вторая на эфесе меча, огромного для любого другого мужчины. Девушка сильнее сжала пальцами бокал, сделала нервный большой глоток.
Чёрный камзол с серебряным шитьем, чёрные плотные прямые штаны, чуть облегающие мощные бедра и икры. Белоснежная рубашка, фривольно расстёгнутая на четыре пуговицы, открывающая взглядам сильную шею. Волевой подбородок, плотно сжатые губы и пронзительные светло-синие глаза в обрамлении чёрных ресниц. Длинные чёрные волосы до талии заплетены в замысловатую прическу, которую носят чаще всего уроженцы горного и холодного севера.
Сгорая от любопытства, южная леди всматривалась в три узкие ленты, вплетённые в смоляные косы: белая, синяя, серебро. Соответственно на языке северных цветов: не женат, без Имени, воин.
Девушка хмыкнула, в растерянности закусив губу. Без Имени – значит, нет наследия. «Изгнан из клана? – южанка перебирала в голове варианты. – Или всё же…».
Под сводами уже освещённого магическими огнями и свечами зала разнеслось объявление:
– Танец признания. Леди могут приглашать мужчин.
Девушка очнулась и поставила пустой бокал на один из многочисленных небольших столиков, разбросанных по залу возле цветов, колонн и ниш с диванчиками.
– Не забудь про цветок, – раздался совсем рядом чей-то незнакомый голос.
Девушка дёрнулась, обернулась, но никого в досягаемости не обнаружила. Хмельные глаза заволокло дымкой, когда, повернувшись обратно, возле пустого бокала обнаружила цветочную пару.
* * *
Райдриг ненавидел все эти приёмы, балы и прочие мероприятия. Его по иронии никогда не объявляли, хотя по праву крови это вполне возможно. Спасало то, что Сифрим Третий понятия не имел, кого именно нанимает периодически для того, чтобы уладить какие-то вопросы своей страны. Но даже так незамеченным остаться не удалось. Всё же он выделялся. Во-первых – ростом. Во-вторых – длинной волос, ведь в Антарии таких длинных почти не носили. В-третьих – суровой физиономией. Хотя, если подумать, то и без этого причин для чужого праздного любопытства хватало.
Довольно тепло побеседовав с главой разведки, который первым поймал наёмника, пришлось так же перекинуться парой слов с главой центрального банковского отделения Антарии. Присутствовали здесь и знакомые купцы, что не раз брали его в наём на флагманы своих торговых эскадр в качестве проводника и переводчика. Они относились к нему очень уважительно, так как именно помощь воина многим из них помогла разбогатеть или не разориться несколько лет назад. Старый вояка, начальник городской стражи, а ныне почтенный отец семейства с дочерью дебютанткой, радостно тряс Райду руку и приглашал в гости. Наёмник кивал, прекрасно понимая, что никуда не пойдёт, пока потенциальную невесту не сосватают кому-нибудь ещё.
Музыка очень сильно раздражала слух. Безвкусица всегда сильно действует на нервы. С другой стороны, а какая разница? Райдриг не танцевал. Не потому что не умел. На то имелось две причины: злобно-дикий вид и боязнь хрупких леди. Мужчина всегда сравнивал их, таких утончённых и хиленьких с комнатными цветами. Вдруг тронешь осторожно, а она возьмёт и разобьётся. Касательно собственного вида всё и того было проще: он пугал людей, даже не желая этого. Тот, кто изначально слаб, всегда лучше других чувствует опасность. Это инстинкт, так уж сложилось. Устав ловить спиной взгляды, он вышел на балкон. Догорел закат. Ветер с моря нёс с собой легкую прохладу, что помогала справиться с духотой в бальном зале.
«И зачем нужно было сюда тащиться? – ворчал про себя наёмник. – Неужели нельзя по старинке встретиться в тайном кабинете без посторонних? Бред какой-то».
– Танец признания. Леди могут приглашать мужчин, – донеслось из зала.
Райдриг хотел уже вздохнуть спокойно, радуясь, что можно ещё немного побыть в одиночестве, но сбоку от двери на балкон раздалось деликатное женское покашливание. Райд обернулся на звук и удивлённо дернул бровью, смерив внимательным взглядом ту, что осмелилась подойти к нему почти на расстояние вытянутой.
Светло-рыжие волосы локонами падали из высокой прически за спину, как огненно-медовый водопад. Серые глаза на бледном лице были накрашены очень причудливо, несвойственно здешней моде. Губы приоткрыты и чуть влажные, словно девушка их только что облизала. Щёки красавицы немного заалели. Платье также выделялось на всеобщем фоне: красное, длиною в пол, с разрезом до середины бедра. Глубокий вырез, обыгранный черным кружевом, переходящим в летящий рукав. Полная грудь, округлые бедра, призывно выставленная из-под платья ножка в изящной туфельке на тонком каблуке – Райдриг такие только на магичках видел несколько раз.
– Что-то случилось, уважаемая дарра? – наёмник вежливо отвесил полупоклон.
– Я Вас приглашаю на танец. Не откажите в этой маленькой просьбе, дарр, – девушка смотрела ему прямо в глаза, не моргая, и это показалось воину довольно знакомым.
Он окинул незнакомку взглядом ещё раз и заметил в её руке цветок. Это был тарранлинд – красивый и в целом почти безобидный цветок. Если исключить момент, что после его срыва, он начинает издавать тонкий сладковатый дурманящий аромат. Его необходимо выбросить не позднее, чем через два часа, иначе запах становится столь сильным, что может помутиться рассудок. Действие пусть кратковременное, но мощное, и последствия воздействия дурмана всегда непредсказуемы.
– Дарра, вы в своем уме? – Райдриг строго смотрел на девушку, но та словно не замечала его неудовольствия.
– Более чем. Я. Хочу. С Вами. Танцевать, – произнесла она, паузами выделяя каждое слово, и шагнула ближе.
– Не думаю, что это хорошая идея, – хмыкнул северянин, впервые в жизни подумывая о позорном отступлении.
– Не думаю, что у вас есть выбор, – хмыкнула, передразнив его интонацию, эта странная леди, приблизившись ещё на полшага.
Райдриг подавил смешок, начав забавляться ситуацией и бесстрашием девушки, потому не заметил, как дарра шустро оказалась почти вплотную к нему и посмотрела прямо в глаза. Шокировано разглядывая нежный, непривычный для Антарии чуть островатый овал лица, он второй раз оказался удивлён прыткостью дарры. И её напористостью: в петлице его камзола прочно угнездился пышный бутон. Их только что образовавшаяся пара уже привлекла к себе некоторое внимание. Пришлось следовать правилам хорошего тона. «Проиграл такую глупую словесную битву», – мужчине хотелось покачать головой.
Тихо скрипнув зубами, Райдриг предложил партнерше локоть, и они направились обратно в бальный зал. Девушка внутренне светилась, как маленькое солнышко. Вино её будоражило, аромат цветка дурманил, взгляд холодных глаз заставлял мурашек вышагивать по спине стройными рядами с периодичностью рваного дыхания.
– Не будьте таким угрюмым, дарр, – прошептала она, вкладывая свою руку в огромную ладонь мужчины.
Наёмник дернул уголком губ, что ну очень условно можно было бы отнести к попытке улыбнуться:
– Не люблю лишнего внимания к своей персоне.
– Почему? – южанка искренне не понимала, почему такой выдающийся человек и с таким твёрдым характером сторонится других.
– Вам не мешает мой рост? – резко перевёл тему воин, скользнув на мгновение ладонью по спине южанки.
– Вполне. Люблю высоких и мощных мужчин, – дарра улыбнулась, совершенно потеряв остатки стеснительности и здравого смысла.
– Даже так? – Райдриг криво ухмыльнулся, делая резкий разворот, чтобы повести партнершу по паркету в другую сторону зала.
Девушка краем глаза уловила растерянное выражение лица монаршей особы, но значения не придала.
– А ваш меч вам не мешает в танце? – брякнула дарра и задним умом прикусила себе язык, сообразив, что с такой интонацией звучала фраза крайне двусмысленно.
Райдриг весело блеснул глазами и наклонился опасно близко к лицу своей партнерши. Его жаркое дыхание коснулось пылающих щек:
– Ножны вокруг моего меча плотные и надежные, а перевязь крепка.
Девушка воззвала к своему здравомыслию, но то, видимо, решило сделать вид, что спряталось:
– Может ли быть так, что грубая кожа приятнее мягкого бархата? – девушка ощутила, как горят щёки, как кровь быстрее бежит внутри, как что-то до этого момента незнакомое разгорается в груди.
«Дурында! Нельзя! Молчи! Молчи!», – трепыхнулось где-то в голове и затихло, когда партнёр по танцу дал ответ.
– Может, но только лишь тогда, – мужчина наклонился к уху девушки, а ведь подобное действие было сродни провокации. – Когда бархат станет горячее кожи.
Музыка оборвалась, Райдриг поклонился партнёрше. Та присела в лёгком реверансе, насколько позволял разрез платья приличиям. Северянин проводил девушку к ближайшей колонне и галантно поцеловал руку, окончательно дезориентируя незнакомку.
И, пока южанка оглянулась в поисках воды, её партнёр успел скрыться в неизвестном направлении, а мимо прошла компания из двух женщин и двоих мужчин. Дородная дарра в возрасте мазнула по иностранке мимолетным взглядом и продолжила беседу со своим моложавым спутником. Взгляд девушки упал на пол. Миниатюрный клочок бумаги лежал совсем рядом. Наступив на него краем туфельки, девушка сделала вид, словно уронила веер. Спешно его подняла с пола вместе с запиской. Как ни в чём ни бывало, подхватила со столика вино, медленно прошлась вдоль столов, постояв то тут, то там, перекинувшись ничего не значащими фразами с гостями. Когда бокал опустел, выловила достаточно молодую девушку из стайки собеседниц и осведомилась, где находится дамская комната. Девушка подрядилась её проводить.
В туалетной комнате южанка уединилась в специальной кабинке, занимавшей довольно много места, и развернула записку.
«Всё хорошо.
Место – Утренняя Звезда.
Время – полдень.
Через два арта».
Девушка положила записку на ладонь и сосредоточилась. Клочок бумаги резко вспыхнул и осел пеплом на коже. Дарра затаилась, услышав стук двери, надеясь, что зашедшая леди не обратит внимания на лёгкий запах гари. Ждать пришлось недолго, вскоре снова хлопнула дверь. Южанка выдохнула и вышла из кабинки, подошла к стене, где стояли в ряд глубокие медные чаши на длинной полке, а на стенах висели небольшие овальные зеркала. Она посмотрела на своё отражение и моргнула: глаза блестели, щёки покрывал лёгкий румянец, губы чуть припухли от того, что их периодически прикусывали. Неужели на неё так подействовало присутствие этого мужчины? Девушка окунула руки в чашу, потом позволила воде стечь по пальцам и легонько смочила лицо.
«Какая же я дура, – подумала южанка, поправляя медово-рыжие волосы. – А он тоже хорош. Мог ведь оборвать меня, заткнуть. Зачем нужно было включаться в игру? Тем более такие глупые пошлости говорить, – пальцем она провела по губам и подмигнула отражению. – Словно он что-то подозревал и намеренно вульгарно пошутил. Неужели узнал?».
Дарра-иностранка покачала головой и похлопала себя по щекам, сделала несколько вдохов и выдохов, успокаиваясь. Сегодня ещё слишком много дел, чтобы позволять эмоциям брать верх над здравым смыслом. Девушка поспешила вернуться в бальный зал.
Второй голубой цветок обвивался гибким стеблем вокруг её запястья. Не такой зрелый, как тот, что она прицепила своему партнёру, он источал аромат послабее, но не становился от этого менее дурманящим. Куранты пробили полночь. Все вознесли хвалу и молитву Святой Ирвилле. Помолились о здоровье и долголетии монарха и его семьи.
Мимо девушки прошёл парень в приметной форме для слуг, что выполняли указания гостей во время бала, и сделал знак следовать за ним. Южанка ещё некоторое время назад приметила шутрого юношу, который почти не отличался от иных слуг. Разве что оказался совершенно немым или под долгосрочным заклинанием безмолвия. Когда разноцветная толпа нестройным ручейком двинулась к центральному выходу, никто не обратил внимания на странную яркую гостью, что юрко скрылась за потайной дверью.
Молчаливый слуга провел её сетью запутанных коридорчиков в глухой кабинет без окон. В комнате царил сумрак – на столе тускло догорала свеча. Юноша поклонился и ушёл. Южанке оставалось только ждать. Сладковатый аромат цветка будто убаюкивал, наполняя голову сладким туманом. Девушка так и осталась стоять у стола, завороженная тускнеющим светом и одурманенная тарранлиндом, когда свеча окончательно потухла.
Райдриг шёл по извилистому ходу самостоятельно. Получив от короля знак, он подождал, пока основная масса гостей покинет бальную залу, и скользнул за портьеру. Оказавшись в кабинете, сразу же ощутил присутствие той самой женщины. Она находилась у стола. Пахло воском: видимо, свеча потухла недавно.
– Снова вы, дарра? – хриплым, чуть рокочущим голосом осведомился наёмник.
Девушка вздрогнула и повернулась на голос. Её дыхание частое и прерывистое, но ни капли страха. Райдриг стал к ней приближаться, южанка же отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Загнанная в угол, она перешла в наступление.
– Это ли не перст Судьбы? Мы снова встретились, дарр, – судя по голосу, девушка улыбалась.
– Вы так в этом уверены, дарра? – северянин прерывисто вздохнул.
– Да, я так думаю! – запальчиво и дерзко ответила иностранка, сделав шаг вперёд.
И оказалась прижата к стене. Горячие мужские пальцы скользили по её бедру, губы оказались совсем рядом с нежным ушком. Шёпот обжёг, словно девушку окунули в горячий источник, способный очищать не только тело, но и душу.
– Так значит, бархат настолько горяч, что готов принять в свои объятия холодную сталь? – северянин не скрывал насмешки ни в интонации, ни в том, какие слова использовал.
Южанка не смогла ответить. С её губ сорвался приглушенный жалобный стон – Райдриг прикусил зубами и коснулся кончиком языка мочки её уха. Левая ладонь мужчины медленно скользнула по талии вверх к груди. Правая – опустилась вниз. Пальцы впились в бедро, девушка инстинктивно приподняла ногу. Слишком близко. Слишком отчётливо ощущалось желание. Бесстыдство и безрассудство.
«Это надо прекратит, – лихорадочно старалась найти аргумент иностранка. – Но я не хочу прекращать. Не хочу!» Она ощущала жар крепкого мужского тела, её руки вцепились в полы черного камзола. Дыхание у обоих прерывалось. Они словно испытывали друг друга на прочность и выдержку.
Внезапно левая ладонь воина скользнула ей за спину и вниз. Рывок – северянин приподнял девушку так, что она оказалась припечатанной к стене с разведенными ногами, обвивающими талию мужчины. Южанка слегка поёрзала, скользя вверх-вниз и вправо-влево, делая это едва ли не бессознательно.
Райдриг запрокинул голову и издал приглушенное рычание. Она могла поклясться, что мимолетно увидела едва удлиненные клыки и светящиеся синим светом глаза, но длилось это лишь мгновение. Наёмник уткнулся лбом в стену, едва прижавшись щекой к рыжим волосам. Его дыхание обжигало плечо и шею, а пальцы сжались на напряжённых бёдрах южанки.
– Ну всё, дорогая, – внезапно голос мужчины приобрёл стальные чуть рокочущие нотки. – Поиграли и хватит.
Девушка опешила, несколько раз моргнула и невольно сжала ноги крепче, чтобы не свалиться, при этом слишком тесно ощущая возбуждённое состояние северянина.
– В смысле? – южанка не понимала, что послужило такой резкой перемене в поведении.
– В прямом. Здравствуй, Линайра. Давно не виделись, кошка, – Райдриг чуть отклонился, чтобы иметь возможность рассмотреть в темноте шокированное выражение лица той, что решила поиграть и проиграла.
