Текст книги "Путь Шута или Пропавшая карта (СИ)"

Автор книги: Натали Галигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Натали Галигай
Путь Шута или Пропавшая карта

Шут

Дорога средь гор

Манит своей красотой –

Но страх перед бездной.

– Что... где я?! – голос сорвался.

Норта очнулась от щекочущего ощущения, будто что‑то влажное и тёплое касалось её щеки. Она резко открыла глаза и тут же зажмурилась от слепящего солнца.

Рядом сидела маленькая белая собачонка, пушистая, как комок ваты. Она тявкнула, словно плача, и снова лизнула её в щёку.

Девушка поняла, что лежит на узком каменном выступе. Под её спиной был грубый, прохладный камень, у края которого бездна тонула в молочно‑белом тумане. Ветер свистел в ушах, трепал края странной одежды.

Норта с изумлением оглядела себя. На ней была белая туника, сверху средневековая накидка из тёмного бархата, усыпанная золотыми звёздами и странными символами, подкладка алая, как кровь. На ногах – плотные штаны и жёлтые кожаные сапожки с загнутыми носами, тоненькие, словно носочки. На груди висел незнакомый медальон в форме звезды.

Внизу клубился туман, вверху светило солнце. Не было ни пути, ни опоры. Только сделай шаг – и сорвёшься в пропасть. Сначала тело охватил страх, а потом пришли воспоминания. Норта отчётливо вспомнила вчерашние события.

***

Всё началось с письма Ржевальского.

Норта была одна тем роковым днём в родовом особняке Воронцовых – полупустом, с обшарпанной мебелью и трещинами на стенах. Всё в доме: потускневшие гербы на стенах, пыльные портреты предков, скрипучие полы – напоминало о их бедственном с отцом положении. Отец всё чаще приходил в отчаяние, подолгу молчал, смотрел на свой перстень с тускнеющим опалом – знаком главы рода. Скоро камень полностью потемнеет, и это будет означать конец линии Воронцовых. Отец надолго исчезал из дома, вот как сейчас, и Норте было неуютно одной в давящей атмосфере доме. Побродив по пустым унылым комнатам, она вышла на крыльцо, кутаясь в тонкую шаль, оставшуюся от матери.

В их саду росла серебряная рябина, чьи листья мерцали на солнечном свете и светились уже полным светом при наступлении темноты. Но даже она теперь ослабела: в этом году зажглось лишь три листа.

Роскошь соседних боярских усадеб (фонтаны, стража, сияющие портальные арки) на контрасте с их старым домом раздражала девушку. В свои семнадцать лет ей хотелось блеска, лёгкости, музыки и поклонников.

– Когда-то здесь смеялись, играли на рояле, ждали гостей... А теперь только ветер гуляет по пустым залам, – с грустью думала она, – и я здесь просто призрак былого.

Тут из‑за угла дома вырвался вихрь, оформился в фигуру, и перед Нортой возник гонец. На нём были тёмно‑зелёные дорожные одежды, перетянутые серебряным поясом, а на ногах – те самые сапоги: чёрные, кожаные, с медными пряжками и едва заметными узорами вдоль голенища. Сапоги ещё пульсировали мягким светом, ведь они только что преодолели сотни вёрст. Сапоги-Скороходы последней модели.

– Госпожа Воронцова, – гонец слегка поклонился, дыша ровно, будто и не мчался сквозь пространство на волшебной скорости, – вам послание от поручика Ржевальского. Лично в руки.

– Вот ведь позёр этот Ржевальский! Письмо с курьером-скороходом! Мог бы просто кинуть в портальный ящик, – подумала Норта и взяла письмо, запечатанное воском с гербом – серебряная стрела сквозь лавровый вензель. Пальцы ощутили остаточное тепло: конверт, видимо, ещё хранил скорость пути.

Норта кивнула, разглядывая мерцающие энергетические следы от Сапог-Скороходов на крыльце. Они уже почти исчезли, но ещё посверкивали тонкими спиральными лучами. Это была её в общем-то бесполезная особенность: видеть призрачные контуры тех, кто давно ушёл, энергетические нити, связывающие людей (красные – это был гнев, он был самый заметный, серые – обман, розовые – любовный интерес, душевная привязанность), ещё разломы в воздухе там, где случалась беда, и ауры магических артефактов.

Курьер сделал шаг назад (сапоги снова засветились – на этот раз ярче, готовясь к новому рывку) и исчез в вихре ветра.

Норта осталась на крыльце одна, с письмом в руках и последними искорками голубого света, тающими на мраморных ступенях. Она развернула письмо. Строки, написанные чётким почерком Ржевальского, обожгли её холодом:

"Норта, у нас проблема! Срочно решай: шагнёшь или останешься? Жду тебя сегодня в Клубе. Захвати то, о чём говорили."

***

Днём взять колоду не получилось. Отец прибыл домой с чиновниками, они заперлись в кабинете, были слышны их сдержанные голоса, шуршание бумаг.

– Еще несколько часов, – думала Норта, стоя у окна, – только бы дотянуть до темноты. Они уедут, отец уйдёт спать, дом затихнет. Тогда, только тогда, я смогу взять её...

Как же медленно тянулось время! Наконец, где‑то вдалеке городские часы пробили полночь. Пора!

Полумрак коридора пронизывали лишь узкие полоски лунного света, пробивающиеся сквозь тяжёлые портьеры. Норта Воронцова замерла у массивной дубовой двери – кабинета отца. Сердце колотилось так громко, что, казалось, вот‑вот разбудит весь дом.

Она бросила взгляд на портрет прабабки, висящий в коридоре напротив кабинета – последней сильной прорицательницы в их роду. Её глаза, кажется, следили за всеми, кто проходил мимо. Вот и сейчас старая женщина на портрете смотрела на правнучку будто с укоризной. Как сильно в детстве Норта хотела быть похожей на неё!

Пальцы девушки дрожали, когда она осторожно нажала на ручку. Дверь скрипнула едва слышно, но в ночной тишине звук показался оглушительным. Норта замерла, прислушиваясь.

Кабинета отца освещал лишь лунный свет, проникающий сквозь окна вместе с холодным сквозняком. Норта, затаив дыхание, достала из нижнего ящика стола и прижала к груди хрустальный ларец – тот самый, что отец строго‑настрого запретил трогать. "Это не игрушка, Норта" – постоянно твердил он.

Скрипучий паркет застонал под ногами, будто предостерегал, но она не собиралась отступать: осторожно опустилась на колченогий стул, поставила ларец на обшарпанный стол. Пальцы дрожали, когда она прикоснулась к реликвии рода. Крышка открылась, и в нос ударил запах старого пергамента.

Колода лежала внутри, укутанная алым бархатом. Карты Таро – семейная реликвия Воронцовых: их края были потёрты многими прикосновениями, но рисунки всё ещё казались объёмными, вот-вот оживут. Норта осторожно вынула колоду.

Таро для Норты не были просто запретной игрушкой. Она чувствовала, что в этой старинной колоде кроется ответ на вопрос: можно ли вернуть силу рода? Но что, если цена этого знания может оказаться выше, чем она готова заплатить?

За окном раздался слишком громкий, слишком человеческий крик ночной птицы. Норта вздрогнула и поспешила из дома. Её путь лежал в эзотерический салон Лены Ленорман.

***

Ночь была холодной, небо затянуто тучами, но в разрывах мелькали холодные звёзды.

Вот это место: старый флигель, затерянный в густых зарослях боярышника. Ветви с острыми шипами словно охраняли вход, образуя естественный лабиринт. Лишь узкая тропа, едва заметная в траве, вела к незаметной деревянной двери.

Норта остановилась перед дверью и одной рукой поправила съехавшую шаль на своих белокурых волосах. В другой руке она крепко сжимала потрёпанную кожаную сумку, в которой лежала колода её прабабки. Глубоко вздохнула, будто набираясь решимости, и постучала условным стуком: три тихих удара и один посильнее.

Некоторое время за дверью была тишина. Затем послышался скрип половиц изнутри. Дверь приоткрылась, и в узком проёме возник силуэт женщины с рунной свечой в руках. Ровное пламя выхватило из тьмы рыхлую фигуру, растрепанные пряди волос, пальцы, сжимающие подсвечник.

– Ты опоздала, – голос звучал глухо, без осуждения, скорее как констатация факта.

Норта не ответила. Она переступила порог, и дверь за ней бесшумно закрылась. Они прошли по узкому коридору, стены которого были покрыты гобеленами с изображёнными на них созвездиями и руническими знаками. Свеча отбрасывала причудливые тени, и казалось, что звёзды на тканях движутся, перестраиваясь в неведомый узор. Наконец, хозяйка остановилась перед дубовой дверью, украшенной резьбой, и кивнула гостье на дверь:

– Входи, все тебя ждут.

За дверью было просторное помещение, погружённое в полумрак. В центре комнаты стоял круглый стол из тёмного дуба, на нём поблёскивал хрустальный шар, окружённый семью зажжёнными свечами. Стены были увешаны картами звёздного неба, древними амулетами и пучками сушёных трав. Воздух был густ от запаха ладана и воска. За столом сидели пять фигур, скрытые в тени. Лена Ленорман села во главе стола, на её полных пальцах были чрезмерно крупные перстни с лунными камнями. Норта осмотрелась: Ржевальский не пришёл... Ну и пусть, её дело узнать как спасти род.

– Ты знаешь правила, – скучающим тоном произнесла хозяйка салона, – Чужая колода – чужой голос. Ты готова говорить своим голосом?

– Да, я принесла свою Колоду, – голос Норты дрогнул, но она была полна решимости довести дело до конца.

– Вытащи одну карту. Пусть она ответит на то, что ты не смеешь произнести вслух, – голос гадалки стал заунывным, словно она произносила эту фразу множество раз.

Норта глубоко вздохнула, ее руки задрожали, когда она доставала семейный артефакт из сумки. На мгновение закрыв глаза, девушка мысленно задала вопрос: "Как мне спасти свой род, возродить его и привести к процветанию?"

Рука потянулась к карте... Взяла... Перевернула... Шут! Но это не классический образ: вместо беспечного странника с котомкой – её собственное лицо. Те же тёмные круги под глазами, тот же испуг во взгляде. Ёе лицо появилось на карте, а её имя вспыхнуло в воздухе золотыми буквами: Н, О, Р, Т, А. Буквы имени светились, дрожали, а потом начали перестраиваться.

"ТАРО" – вспыхнуло первое слово, ярко и загадочно. Оно погасло, и тут же из букв её имени возникло второе слово "НОРА". Буквы танцевали, с нарастающей быстротой складывались в новые анаграммы и комбинации: ТОРНА... РАТНО... АТРОН... НАТОР... АРОН... ТРОН, ОРАНТ... ТОР... На последнем слове буквы слились в золотистые спирали: Восходящую и Нисходящую, переплелись, замелькали в водовороте...

Девушка вскрикнула, и в тот же миг колода вспыхнула алым светом, и юная искательница истины потеряла сознание...

***

Норта отряхнулась от воспоминаний, приподнялась на локтях, осторожно подползла к краю выступа. Там, у самой пропасти, где камень обрывался в пустоту, лежал потрёпанный картонный прямоугольник – всё та же карта Таро. Шут с её, Норты, лицом. А она, Норта, буквально оказалась в карте "Шут"!

Девушка перевернула карту дрожащими пальцами. На темно-зелёную, с выцветшими узорами рубашку карты закапали крупные слёзы. Плач начал переходить в завывание, когда, словно вдобавок к её шоку, порыв ветра кинул горсть пыли в её мокрое лицо. Пёсик прижался к Норте и жалобно заскулил.

– Отставить истерику! – раздался чёткий командный женский голос с едва уловимыми металлическими нотками, – Так ты только тратишь силы!

Голос раздавался из чуть потеплевшего медальона.

– А-а-а! – от неожиданности Норта вздрогнула, и несколько мелких камушков под ее ногой покатились прямо в пропасть.

– Кто.. кто это? – голос её звучал как чужой.

– Я Нора, полное имя Леонора, твоя соседка по этой ловушке! Моё положение куда хуже твоего, но я же не ною! Ты хотя бы девушка, а я... Кто я?

– Ты медальон... – растерянно пробормотала Норта, мысль о том, что кому-то сейчас ещё хуже, чем её, привела её в чувство и девушка заставила себя соображать.

– Нора, Нора, – уцепилась она за знакомое имя, – это имя было вчера в тех словах... из букв моего имени...

– Ничего не понятно! Рассказывай всё по порядку! – продолжал командовать голос из медальона.

Норта, признаться, была рада и такому собеседнику. Она покрепче прижалась спиной к стене ущелья и подробно повторила новоявленной соседке события, приведшие её сюда, на эту продуваемую всеми ветрами скалу.

– Ну и дела! – голос в медальоне был удивлённый, но по прежнему бодрый, – то есть ты теперь Шут, а я медальон в форме звезды. Не о таком я мечтала!

– Почему это случилось с нами? Почему мы оказались здесь? – в голосе Норты опять засквозили истеричные нотки. – Ты можешь объяснить?

– Ну, объяснить можно что угодно. Вот, например, объяснение моей ситуации в концепции моего имени. Есть версия, что имя Нора произошло от арабского Нур, что значит "свет", "сияние". Вот тебе и Звезда. Только это объяснение всё-равно ничего не объясняет

– Странно, – перебила её Норта, – моё имя восходит к латинскому "норт – север" и тоже было дано в честь Полярной звезды. У нас в семье любили "звёздные" имена: Норта – это "та, что идёт по северному пути".

– Твоя фамилия не Блэк, случайно?

– Нет, почему Блэк, я Воронцова.

– Хм, отсылочка всё равно просматривается, Воронцова, то есть, чёрная как ворон!

– Ничего не понятно... А как ты оказалась в медальоне?

– Не так романтично как ты, но тоже в связи с гаданием. Я была на новогоднем корпоративе, то есть, на такой вечеринке-девичнике. Гадание на картах Таро – моё хобби. Было очень много желающих погадать, так вот, на вопросе одной дамы про её соперницу я вошла в подобие транса, почувствовала сильное головокружение, упала в обморок и... очнулась здесь, в полной пустоте. С миром меня связывает лишь мерцающая картинка в круглом окошке как в иллюминаторе. Вижу скалы, небо и вот теперь твоё милое личико, когда ты склонилась над окошком.

– Я тебя не вижу, – с огорчением заявила подруга по несчастью, – хотя да, поверхность медальона в центре отличается, такая гладкая, из странного золотистого материала. А что такое иллюминатор? Ты произносишь так много непонятных слов.

– Окно в самолёте или корабле, неважно. Значит, у вас настоящая магия? – в голосе Норы прозвучал не столько страх, сколько ошеломлённое любопытство учёного, наткнувшегося на невозможное, – а разве у вас нет самолётов? Теплоходов? Космических ракет? Других летательных аппаратов?

– Есть ковры-самолеты, но без иллюминаторов... – Норта сжала медальон в ладони, – а у вас... только карты? Без всего остального?

– Карты. Руны. Ритуалы. Много всего, но без магии. А, ещё мечты, – Нора горько усмехнулась, и её голос впервые дрогнул, – похоже, наши миры только что жёстко столкнулись лбами внутри колоды, – расскажи, какая она, ваша Магия?

Норта попыталась объяснить странной попаданке в медальон, что живёт в Российской империи XXI века,что Магия официально признана и регулируется государством, что

существуют Магические Академии, где изучают разные магические дисциплины, но она, Норта, из обедневшего рода и была на домашнем обучении, так как отец не имел средств на оплату её обучения, но занимался с ней сам... Как мог.

– А какой у тебя магический Дар? – спросила Нора.

Норта смутилась...

– Женщины моей семьи были прорицательницы, но уже на бабушке дар стал слабеть. К тому же гадания были официально запрещены, карты Таро и Руны у нас под запретом. И у нас с мамой прорицание уже не проявилось. У меня есть способность видеть Духов, но она совершенно бесполезна!

– А здесь, на нашей скале есть Духи? – вдруг спросила девушка из медальона.

– Кажется, вон на той скале мелькнул призрак высокого Старика с посохом и быстро исчез, я не особо его рассмотрела.

– С посохом и фонарём? Похоже в этих же скалах бродит Отшельник.

– Ты хорошо разбираешься в Таро, там, откуда ты, разрешены гадания?

– Да, у нас этих тарологов пруд пруди, каждый может научиться работать с Таро. А вот Магии в нашем мире нет. То есть, наверное, есть в малой степени, ведь все о неё мечтают, пересказывают удивительные случаи, пишут фантастические книги, но вот Ковёр-Самолет и Сапоги-Скороходы у нас – сказка, просто сказка.

– Как это странно... У нас есть Магия, а у вас Таро. Вот бы это совместить!

– Вот и совместим! Мы же внутри волшебной колоды! И, кстати, Руны я тоже знаю, русские Руны – мои любимые. Вот почему ты, например, сидишь-жаришься на солнце, лицо уже красное, обгорело? Есть же Руна Лёд. Начерти её на скале! Начинай с левого угла ромба и веди линию вверх. Активируй слогами И-ЛА.

На поверхности медальона появился символ со срединным ромбом, верхней и нижними чашами-полукружьями, в каждом из которых было по четырёхлучевому коловрату-солнышку.

Норта нашла маленький камешек и тщательно скопировала символ, изобразив его в большом размере на скале, к которой прижималась. Пёсик, до этого дремавший, уткнувшись её в бок, вскочил и весело залаял. Девушка произнесла звуковой код и прижала руку к скале: сквозь раскалённый камень стала пробиваться прохлада. Пёс вилял хвостом, словно одобрял подобное новшество в их тесной локации.

–Кстати, Норта, как назовём пёсика? Он тут у нас олицетворяет природные инстинкты, интуицию, внутреннее чутьё, предостерегающее от опрометчивых поступков.

– Не знаю, может, Пушистик?

– Ну, что ты, это не символично. Раз у нас тут всё состоит из букв твоего имени, пусть будет Арт!

На последнем слове пёсик словно в подтверждение коротко гавкнул.

– Отлично, он согласен на кличку Арт, – обрадовалась Норта. Она уселась спиной к теперь уже освежающей скале и начала играть и возиться с Артом.

– Так гораздо лучше, – приговаривала Норта.

Атр воодушевлённо лизал ей лицо, а медальон на груди девушки мерцал одобряющим светом.

Сопряжение Звёзд

Как нить сквозь тьму

Судьба плетёт узор.

Сопряжение звёзд.

– Вот, теперь не так жарко, – приговаривала Норта, – да, Арт? Ещё бы поесть!

Мысль о еде как-то сразу убавила степень её энтузиазма.

– Мне, похоже, еда и питьё больше не требуется, а вот у тебя, вернее у Шута, должен быть его таинственный узелок, – подсказала Нора.

Норта пошарила за дальними камнями, и точно! Там лежала котомка с изображением орла(шоппер, как странно выразилась Нора) и белая чуть увядшая роза.

– Почему здесь нарисован орёл?

– Видимо, символ свободы и бесстрашия! Давай развязывай узелок! Там должны лежать твои дары и таланты, ценности которых ты пока не знаешь.

Развязав котомку, Норта достала из неё золотую Чашу, железный Меч, деревянный Жезл и серебряный Пентакль. Больше в тряпичной сумке ничего не было.

– Ничего съедобного! – до девушки стал доходить весь трагизм ситуации, – Я просто умру здесь от голода! Тебе, Нора, хорошо, ты не хочешь есть!!!

– Ага, прекрасно! Ты умрёшь, а я сотни лет буду лежать на груди у скелета и смотреть в это жестокое небо. И что лучше?

– Извини, мы обе в ужасном положении...

– Что-нибудь придумаем! Уж от жажды я тебя спасу, друг мой! Черти в воздухе над Чашей Руну Вода, активизируй звуковым кодом ВИ-ТА.

На медальоне проступил новый символ: срединный ромб, верхняя и нижняя чаши и стилизованные капли воды в них.

После нескольких попыток, в которые Норта то забывала начертить какой-то элемент руны, то произносила звуковой код слишком поздно, в чаше заблестела кристальной чистоты вода.

Арт встрепенулся и полез своей мордочкой в Чашу.

– Отставить поить собаку из своей посуды! – крикнула командирша Нора из медальона, – Налей Арту в выемку на камне.

– Какая-то ты недобрая! – рассердилась Норта.

– А ты не соблюдаешь правила гигиены! И вообще, где твоё спасибо? – таким же строгим голосом ответила Нора.

– Извини, конечно, я благодарна тебе на самом деле, просто ситуация сводит меня с ума, – призналась Норта.

Когда все, кто хотел и мог пить, напились, Норта вернулась к рассматриванию артефактов.

– Ну, меч и палка мне пока не нужны, а монета и подавно, – проговорила она, вертя предметы в руках.

– Палка! Это Жезл. Он вообще-то может оказаться Волшебной палочкой. Попробуй взмахнуть над Чашей и сказать "Агуаменти"! Не сработало? Ну, ладно, мы хотя бы попробовали...

– Ты знаешь Заклинание, призывающее воду? Да, кто ты такая? Наверное, могущественная волшебница и только притворяешься неодарённой! – снова распалилась девушка.

– Ага-ага, Моргана, мать её! В нашем мире все знают эти заклинания, знаешь ли... Спасибо фантастическим книгам и фанфикам! И вообще, ты не на то тратишь силы. Давай думать как же нам всё же выбраться отсюда?

– Может, проверим насколько здесь высоко! – Норта подняла с земли увесистый камень и бросила его в пропасть. Арт оживился и с интересом наблюдал за новой затеей. Секунда... другая... третья... ещё... звука падения так никто и не услышал. На глазах девушки снова появились слёзы. Одна слезинка сорвалась и капнула на медальон.

– Оуч, кто это застит мне экран! Норта, ты эмоциональна, как ребёнок, давай, постарайся немного отдохнуть, даже поспать, а я обдумаю нашу ситуацию!

– Как тут уснёшь! Солнце нещадно палит. И, кстати, за то время, что мы здесь находимся, оно не сдвинулось с места, так и торчит в зените! Неужели вечер и ночь здесь никогда не настанут? Не то чтоб мне хотелось сидеть здесь в темноте, но нескончаемое солнце – похоже на пытку! Прохлада от скалы с руной, конечно, добавляет комфорта, но вообще ситуация просто удручающая!

– Укройся своим балахоном и попробуй задремать...

Все умолкли. Был слышен лишь шум ветра, переменчивый, то тихо шепчущий, то взвивающийся вихрем.

Через некоторое время тишину прорезал крик Норты. Арт, спокойно дремавший до этого, подскочил и тоже залаял.

– Что случилось? – встревоженный голос Норы из медальона был почти не слышен в этом шуме.

– Я схожу с ума, – тряслась Норта, – Мне видятся лица в изломах скал, какие-то звериные оскалы. Они будто ждут, проверяют меня на прочность, меняют выражение! Вот один призрак встал рядом, он полупрозрачный, но отчётливый. Лицо – смесь красоты и ужаса: глаза горят, змеи на голове шевелятся, словно живые. Движется без звука. Это женщина!

– Норта, успокойся, ты же и раньше видела призраков. Поговори с ней, любая информация полезна в нашей ситуации.

– Видела, но не таких страшных, эта внушает ужас. Кто ты? – последние слова девушка крикнула, обращаясь к призраку.

– Ты видишь меня? Я погибла здесь в этих скалах. Это моё место и мой плен. Я осталась в памяти людей как Медуза Горгона, но когда-то у меня было другое имя.

– Кто тебя погубил? – спросила Норта уже спокойнее.

– Те, кто должен был защитить. Боги, Жрецы, люди, которые боялись моей красоты, моей силы, моего голоса. Они стерли меня и оставили только взгляд, превращающий в камень.

Одна из змей на её голове протянула жало, но не коснулась Норты.

– Но ты же миф, а не Аркан Таро. Я думала, что мы находимся в пространстве Таро.

– Я – утерянный архетип Таро. Архетип Поверженной Женственности. Не Императрица и не Жрица, а та, кого вычеркнули. Я стала тенью, потому что мой страх и боль оказались удобнее, чем моя правда.

– Но ты здесь и ты говоришь. Ты существуешь.

– Потому что даже стёртые не исчезают до конца. Они остаются в трещинах мира, в забытых молитвах. В зеркалах, в которые люди боятся смотреть прямо. – Она печально помолчала, а потом указала на маленький камешек красного цвета у них под ногами, – Вот, возьми. Это будет память обо мне, о том, что даже из проклятия может родиться сила.

Норта заколебалась, затем всё же взяла камень. Призрак Медузы Горгоны втянулся в этот камешек, тот на мгновение озарился красным сиянием и потух.

– Что это значит? – спросила Норта, но ответил ей уже голос Норы из медальона.

– В очень узких тарологических кругах есть теория, что Медуза Горгона – утраченный Аркан Таро. У неё очень трагичная судьба, ты знаешь? Своей красотой она привлекла бога Посейдона. Прячась от его навязчивых притязаний, Медуза забежала в храм Афины, прося помощи. Посейдона это не остановило, и он воспользовался правом своей силы прямо на алтаре. Афина же обрушила свой гнев на беззащитную девушку, превратив ту в хтоническое чудовище, обращающее всё живое в камень. Только Персею с его зеркальным щитом удалось отрубить Горгоне голову. После смерти у неё родились дети, один из которых (Пегас) тоже считается утерянным архетипом Таро. Быть может, твоя миссия в том, чтобы собрать утерянные карты этой старинной колоды?

Норта не ответила, а только молча спрятала камешек в свой шутовской узелок.

Солнце продолжало нещадно парить. Арт, испуганный криками и появившимся призраком, тихо поскуливал за небольшим валуном, но вскоре с лаем выбежал из своего укрытия.

– Что такое, Арт, кого ты увидел? Ни минуты покоя! Не скалы, а проходной двор! А, вижу, за тем камнем проползло что-то зелёное... Вдруг это змея!? – Норта взобралась на один из камней и судорожно осматривалась вокруг.

– Тише, тише, – успокаивал её голос из медальона, – никогда не слышала про змей на карте Шут. Это может быть крокодил. На некоторых египетских колодах пёс заменялся именно крокодилом.

– Вот успокоила! – взвизгнула Норта. Я не желаю быть никаким Шутом!

– Ну, можно говорить не Шут, а Дурак...

– Это ты меня сейчас дурой так изящно назвала?

– Успокойся, дыши! Просто вспомнила пословицу: "Дураку закон не писан". По идее, в этом Аркане можно совершать любые сумасбродные поступки.

– Прыгать в пропасть или лезть по отвесной скале я не буду!

– Разбежавшись, прыгну со скалы-ы-ы! – вдруг дурным голосом запел медальон.

– Что с тобой!? – Норта от неожиданности даже подпрыгнула.

– Извини, это нервное...

– Фух, напугала, – немного успокоилась девушка. А потом невпопад добавила: – И вообще, я есть хочу!

– У тебя же была роза? Лепестки многих цветов съедобны. Из розовых лепестков варят варенье, так что, съев розу, ты не отравишься!

– А роза – это символ чего? – вдруг примирительно спросила новоявленная Шутиха.

– Как и твоя белая туника, белая роза символ чистоты, невинности, искренности, – последовал ответ.

– Ой, не могу, ты предлагаешь мне съесть символ невинности и искренности! Ха-ха-ха!

Из медальона тоже послышался смех. Девушки долго хохотали и не могли остановиться...

– Фух, сил нет больше смеяться! Это точно нервное, ржать из-за такой ерунды.

– Слушай, Нора! Что-то изменилось от нашего смеха! Вот, например, пентакль. Он замерцал. И твой медальон тоже.

– Вообще-то смех – это самая естественная среда для Шута, самые нужные вибрации для этого места, как ни странно!.. Постой-ка... – Нора перебила сама себя, – тут в моём окошке другое кино показывают.

– Что такое кино?

– Вот, смотри!

На блестящей поверхности медальона появилась рябь, а потом замелькали образы: угол полутёмной комнаты, круглый стол, покрытый бархатной скатертью глубокого синего цвета, хрустальный шар, зажжённые свечи, длинные женские пальцы в перстнях. На какое-то время картинка замерла на стене, увешанной картами звёздного неба, древними амулетами и пучками сушёных трав.

– Что это? Я знаю эту комнату – это салон Лены Ленорман, нашей гадалки, помнишь, я тебе рассказывала, она входит в наш тайный эзотерический кружок!

– Похоже, мы видим происходящее "глазами карт", и это такой "пробой реальности", если так можно выразиться, а твоя Лена (она, что, родственница той самой Ленорман?) тасует "твою" колоду.

В окошке появился ещё один персонаж – красивый брюнет с волнистыми волосами и губами, которые принято называть порочными, пусть это даже и звучит банально.

– Я хочу узнать куда подевалась эта глупая девчонка! – донёсся его голос из "окошка" словно с другой планеты.

– Ах, – вскликнула Норта, – это же Ржевальский!

– Что же не Ржевский!? – непонятно прокомментировала Нора.

Картинка смазалась, образы замелькали, видимо, гадалка снова перемешивала карты.

– После представления, устроенного ей в тот вечер, когда в воздухе стали мелькать буквы и слова, поднялся переполох. Когда все успокоились, твоей маленькой дурочки уже не было в комнате, наверное, улизнула под шумок, – отвечал женский глубокий голос.

– Хватит мешать, спрашивай!

– Не торопите меня, поручик! Колода досталась нам, как и было задумано, но она не слушается меня в полной мере. К тому же колода не полная – не хватает аркана Звезда.

– Нет одной карты – не критично!

– Я бы так не сказала... Колода без Звезды – это мир без надежды!

– Давай без пафоса, Лена, по существу!

– Двойка Мечей в настоящем: неопределённость, балансирование на грани...

В будущем – Шестёрка Мечей: путешествие, уход от прошлого, движение к неведомой цели.

– Где эта идиотка сейчас? – вскричал Ржевальский.

– Для неё: пустая карта Бланка. Нет ответа...

– Да ты шарлатанка, Ленорман, – вконец разозлился Вопрошающий.

– Для тебя, Денис, выпал Повешенный, – словно в трансе продолжала вещать гадалка, – твоя хитрость – это твоя петля на шее. Кто‑то уже знает о твоих планах.

Окошко на медальоне потускнело и погасло. Обескураженная Норта сидела вся бледная и продолжала молчать. Из медальона раздался осторожный голос её подруги по несчастью:

– Да уж, не похож этот Ржевальский на парня твоей мечты, ещё тот пройдоха! Где ты его нашла?

– Видишь ли, мой отец учёный‑архивист, одержимый идеей восстановить утраченные знания нашего обедневшего рода. Мы едва сводили концы с концами, продавая старинные вещи.

А поручик Ржевальский – молодой офицер из новой волны Имперской администрации. Умён, скептичен, очень перспективный молодой человек. Получил назначение в губернию, где расположен наш особняк, с заданием: изучить местные аномалии и фольклор на предмет потенциальной пользы для Империи. Так он, по крайней мере, сказал, когда прибыл к нам с официальным визитом – якобы для "инвентаризации культурного наследия". Он стал приходить в нашу библиотеку, изучать манускрипты, и ... оказывать мне знаки внимания. Потом ввёл меня в тайный эзотерический кружок. Остальное ты уже знаешь...

– Что он от тебя хотел? Явно не подарить звезду с неба!

– Я чувствовала подвох, но не хотела себе признаваться, – прошептала Норта, – встречи с ним всегда оставляли послевкусие смутной тревоги. Видимо, я была ему нужна для получения секретных знаний о колоде моей прабабушки. И сама колода досталась ему, но не ключ к ней...

Норта долго молча сидела на камнях, поджав колени к груди. Ветер играл с её волосами, тихий Арт прижимался к боку. В руках она держала старинный медальон. Металл был тёплым, будто хранил чьё‑то дыхание.

– А Звезду, тем не менее, я в результате его интриг получила – тебя! – сказала девушка более бодрым тоном, – почему ты замолчала, Нора?

– Мы что-то упускаем из виду... что-то мелькнуло в голове перед "включением твоей реальности". Какой-то намёк... Постой-ка, а какой формы мой медальон?

– Я же уже говорила тебе, в форме звезды!

– А ведь на Пентакле тоже звезда! Попробуй их совместить!

– Ты гений! – Норта схватила Пентакль и дрожащими руками сблизила два артефакта. Ничего не произошло.

– Как же так, вершины звезд идеально совпадают!

– Подожди, Норта, не суетись. Нужно не спонтанное, а Ритуальное действие. Давай рассуждать: у нас есть символы всех четырёх стихий. Пентакль – Земля, Чаша – Вода, Меч – воздух, Жезл – Огонь. А медальон – Дух. По-крайней мере мой дух там присутствует! Разложи остальные предметы вокруг себя!