Текст книги "Путь Шута или Пропавшая карта (СИ)"

Автор книги: Натали Галигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Отшельник

Лишь отблеск света

От сердца в твоей руке

Дорогу осветит.

Теперь она стояла в зале, уставленном бесконечными часами. Они были самыми разными: песочные, с маятниками, солнечные, напольные и настольные, ручные в витринах. Все они показывали разное время, но ни одни не тикали.

В центре зала, за столом, над очередными часами сидел сгорбившийся человек. Стол был завален чертежами, шестерёнками, в качестве пресс-папье для свитков использовалась искусно вырезанная фигурка Императора из слоновой кости, на краю стола лежал пыльный давно погасший фонарь и ... детская фотография Норты. Норта вздрогнула. Пожилой человек в синем рабочем халате чинил маленькие карманные часы и был похож на часовщика, а не на Отшельника.

– Ты опоздала, – сказал он, не поднимая головы.

– Опоздала? Куда? – спросила она.

– К себе.

– Почему Часовщик? Где Отшельник? Куда нас занесло? – прошептала она в медальон.

– В ранних традициях Таро карту Отшельник называли Отец Время. На таких картах изображался старик с песочными часами как символ старения и течения времени, – чётко выдала Нора справку.

В её голосе снова сквозил энтузиазм, как и всегда, когда она соприкасалась с чем-то знакомым и интересным для неё.

– Давай осмотримся! – выдвинула полезное предложение Звёздочка.

Хозяин помещения не обращал на них никакого внимания, то есть, на Норту с Артом, конечно. Арт был у Норты на руках, и она справедливо опасалась спускать его на пол – слишком много вокруг было хрупких деталей. Поэтому, так и держа своего пушистого друга в руках, Норта подошла к книжной полке, висевшей на стене. Она контрастно выделялась среди многочисленных часов тем, что на полке стояли именно книги.

– Хм, "Сказка о потерянном времени" Евгений Шварц, "Машина времени" Герберт Уэллс,

Марсель Пруст "В поисках утраченного времени", ну-ка, подними меня повыше, – Нора пыталась рассмотреть книги в окошко медальона, – о, даже "Жена путешественника во времени" – какая интересная подборка книг!

– Стивен Хокинг "Краткая история времени", – стала зачитывать Норта названия книг с верхней полки, – Джуди Вайсман "Времени в обрез", "Хроники Заблудших Часов" (нет имени автора), Майкл Каннингем "Часы", "Время – путешественник" Клиффорд Саймак, "Конец вечности" Айзек Азимов, Михаэль Энде "Момо"...

– О, я многое читала, а "Момо" просто обожала в детстве, – голос Звёздочки наполнился небывалой теплотой, – там тоже был Администратор Времени вроде твоего Часовщика, а ещё Кассиопея, черепаха, которая может общаться с помощью надписей на своем панцире – никого не напоминает?.. Но больше всего мне запомнились не они, и не Джентльмены в сером с сигарами из лепестков хроно-лилий, а эпизод, где Момо ест хлеб с маслом и мёдом. Это было так вкусно написано, что подобное лакомство стало каким-то особенным в моей жизни, настоящей жемчужиной счастья.

Вот я удивилась, прочитав похожую яркую сцену с мёдом у Набокова в "Аде". Там описывалась забавная детская философия, где вот такие "жемчужины" назывались "настоящими вещами", а три и более таких маленьких радостей жизни, явленных одновременно (ты удивишься) – "Башней"!

– Милая-милая Нора, ты так мало о себе рассказываешь, что любое твоё воспоминание для меня "Настоящая вещь". Слушай, а такое значение Башни разве не противоречит идее Таро?

– Вовсе нет, Башня как "взрыв мозга" и нечто запредельно потрясающее вполне вписывается в концепцию Таро. Но, кстати, о мёде. Не пора ли попросить этого Отшельника накормить вас?

– Да уж, – заметила Норта страдальческим голосом, – есть очень хочется!

Тут Часовщик, доселе не обращавший на них никакого внимания, пробурчал, ни к кому не обращаясь:

– Уж мёд с маслом и хлебом у меня найдётся...

Норта жадно огляделась и действительно, заметила в уголке чайный столик со всем необходимым для чаепития. Рядом расположился небольшой топчанчик, на который Норта присела и разместила рядом пёсика.

– Нора, прости пожлста, – скомкано с набитым ртом произнесла девушка, – тебе, наверное, обидно, что ты не можешь вполне насладиться такой вкуснятиной!

– У меня получается радоваться за тебя, не беспокойся!

Арт тоже жевал свою долю хлеба, пусть и без особого восторга.

– Время поливать хроно-лилии, – Отшельник махнул рукой и Норта подошла.

– Что? – удивилась Звёздочка, – мы поговорили про них, а они тут как тут?

Оказалось, это крошечные, серебристые цветы в каменных горшках у восточной стены. Их нужно было поливать не водой, а песчинками из Песочных часов. Песчинки были тёплыми и слегка вибрировали в пальцах.

На обед был тёплый хлеб, сыр и яблоко. Хранитель времени ел молча, глядя в окно с осенним пейзажем: жёлтый лес, серая дорога, уходящая в никуда. Норта впала бы в уныние от такого пейзажа, если бы не переговаривалась мысленно со своей звёздной подругой.

– После обеда, – сказал Часовщик, глядя куда-то сквозь свою гостью, – мы будем чинить маятник Нерешительности. Он раскачивается не в той плоскости.

Норта уже открыла рот, чтобы ответить, но её собеседник внезапно исчез.

– Как так, испарился на полуслове... Что за манеры? – возмутилась девушка.

– Забыла, отчего так бывает? Это потому, что карта Отшельник выпала у Ленорман в раскладе.

Норта поспешила припасть к окошку медальона.

Комнатка Лены Ленорман как всегда тонула в полумраке. Сама гадалка медленно тасовала колоду. Карты в руках ощущались как тяжёлые, со стёршейся позолотой краёв.

Её клиент выступал из того же сумрака лишь благодаря слабому свету свечей. Он положил на край стола узкую чёрную коробочку.

– С днём рождения, Элен. Чёрный трюфель, как ты любишь.

– Ты всё ещё помнишь мелочи, Леонид, – по голосу было не разобрать, довольна женщина или слегка раздосадована, – задавай свой вопрос. Но помни, что сегодня я не буду смягчать удары. Имениннице положена прямотa, особенно в возрасте Христа...

– Это же отец! Папа! – задохнулась от чувств Норта, – он, что, знаком с Ленорман? А мне всегда запрещал трогать колоду прабабушки, где справедливость!

– Дело принимает неожиданный оборот, – непонятно прокомментировала Нора из медальона.

– А, впрочем, от тебя мне не надо даже вопроса, и так всё ясно, – раздражение гадалки росло. Карты падали одна за другой с глухим стуком. Она раскладывала не классический расклад, а вереницу Старших Арканов.

– Перевёрнутый МАГ. Манипуляция, обман. Ты будешь лгать ей, – констатировала Ленорман, – создавать иллюзию выбора там, где его нет. Дальше ОТШЕЛЬНИК. Уединение, поиск истины, проводник. Может быть, ты и сам станешь этим проводником в самое сердце тьмы. Запредельно одиноким, заметь... СМЕРТЬ. Твоя старая жизнь, какая б она ни была...

– Хватит! – прервал её Воронцов.

Отец Норты почти не дышал, впиваясь взглядом в Смерть и Дьявола, лежащих рядом. Потом его взгляд упал на Отшельника – карту, в которой его дочь, собственно, сейчас и находилась.

– Я назвал её Нортой, что значит "север", чтобы она всегда находила дорогу даже в самой густой тьме.

Он закрыл лицо руками, и его плечи слегка затряслись, но не от рыданий, а от титанического напряжения, которое наконец нашло выход в этой полутёмной комнате перед женщиной, видевшей сквозь время и расстояние.

– Глупый, – тихо сказала Ленорман, убирая карты, – имена не ведут, ведёт только боль тех, кто их даёт. И твоей боли, друг мой, хватит, чтобы осветить пол-мира.

– Ты не понимаешь... Магия Таро просыпается в нашем мире. Она скоро будет узаконена как седьмая официальная дисциплина Имперской Академии. Это будет научным прорывом изучать новый источник энергии, буквально, новое оружие. Но её надо активировать... Нужна прошедшая инициацию. Прошедшая весь путь от Дурака к Миру. Она – Ключ, живой проводник. Я, как первый Мастист нового цикла, лишь... подготовил почву. Я был стражем Колоды, когда она спала.

– Это сработает, – кивнула Ленорман, – хоть она и никогда не простит тебе этой тайны. Однако, как это в корне всё меняет... тогда нельзя допустить, чтобы колода попала в чужие руки. А есть те, кто её добивается...

– Ты о Ржевальском?

– Он просто пешка в руках серьёзных игроков... Так, значит, Таро будет узаконено? И я смогу выйти из тени?

– Специалист по Арканной магии – так ты уже значишься в их документах.

– Вот это тянет на настоящий подарок к дню Рождения. Магия Таро хлынет в наш мир не как слуга Императора, а как полноправная, дикая, живая стихия. Её уже нельзя будет упаковать в указы. Её можно будет только принять...

Когда он ушёл, Ленорман взяла карту ОТШЕЛЬНИК, долго смотрела на старика с фонарём в зимней тьме, а потом аккуратно вернула её в колоду.

***

Сознание вернулось к Норте с мягким, неотвратимым толчком. Она открыла глаза в том же зале с часами. В руках завозился мягкий пушистый комочек. Хранитель всё также спиной к ней сидел сгорбившись у своего массивного стола над разобранным механизмом часов. Его седые волосы, собранные в небрежный узел, халат из грубого синего льна – всё было неизменным.

– Ты опоздала, – сказал он, не поднимая головы.

– Опоздала? Куда? – спросила она.

– К себе.

– Приехали! – прокомментировала Нора.

– Что происходит? Почему я отключилась после сеанса гадания у Лены Ленорман? Даже не обдумав всё, что услышала? Почему этот глупый диалог повторился точь-в-точь? Арт, опять ты на руках, беги, разомни лапки!

– У меня есть версия, но давай ещё понаблюдаем, может, я ошибаюсь!

– Отец... Таро... Всё подстроил... Мастист... Кто это такой, кстати?

– Судя по контексту, Хранитель колоды. Слушай, Норта, а когда ты родилась?

– Четырнадцатого октября 1986-го года, а что?

– Хочу посчитать наши Психологические Портреты. Это на стыке Таро и нумерологии, очень точная система... Так, поздравляю, подруга, я твоя реинкарнация, у нас с тобой "Бабочка" в Композите.

– Что? Я ничего не понимаю!

– "Бабочка в общем портрете" – это такое симметричное расположение цифр и Арканов, свидетельство единой души. Мы с тобой не просто так вместе, малышка! И крылья у нашей "Бабочки" тоже отпад: две Звезды и две Силы. Вместе мы сила! И Надежда для мира, конечно!

– Я не понимаю, Нора, но верю тебе, я чувствую... не знаю как выразить...

– Но и это ещё не всё! Я заметила у Ленорман на полке календарь. Там было двадцать седьмое мая 2003 года. А ей 33, помнишь, возраст Христа! Сейчас и её посчитаем. Так, со мной ничего особенного, а вот с тобой... Снова "Бабочка!

– И что это значит?

– Лена Ленорман – твоя параллельная реинкарнация. У вас тут Дьявол, не всё так просто, но крылья Солнечные, значит, всё к лучшему... А связаны вы... Арканом Отшельник.

– То есть, мы связаны через отца. Так и есть.

– Не только, мне кажется, твой отец и этот Отшельник тоже двойники-братья.

– Время поливать хроно-лилии, – очнулся Отшельник и махнул рукой как и вчера, – а потом обед: хлеб, сыр и яблоки.

– Почему он говорит вчерашними фразами? – зашептала Норта.

– Будет здорово, если я ошибусь, но, кажется, мы... в петле времени.

***

– Да, нет, это только в фантастических романах так бывает, – бурчала Норта, уже который день подряд поливая хроно-лилии песком Времени.

Обед был тем же: тёплый хлеб, сыр, яблоко. Отшельник ел молча, глядя в окно, где за стеклом замер один и тот же осенний пейзаж: жёлтый лес, серая дорога, уходящая в никуда. Был день, когда она разбила свою тарелку в ярости, но на следующий цикл тарелка была цела. Сейчас она аккуратно доела свой кусок.

– После обеда, – сказал он, глядя куда-то сквозь неё, – мы будем чинить маятник Нерешительности. Он раскачивается не в той плоскости.

Обычно Норта просто кивала. Сегодня она спросила:

– А на что он не решается?

Но отвечать было уже некому. Старик привычно исчез, чтобы появиться в роли Отшельника в раскладе Ленорман. Норта так же привычно схватилась за медальон и жадно всматривалась в происходящее в его окошке.

Она по-разному проживала эти циклы. В первый день она плакала от бессилия. На десятый – злилась. На пятидесятый – выполняла все действия механически, думая о чём угодно. Сегодня, в день, который она перестала считать, она просто ждала возможности увидеть снова отца. Эта часть её существования в петле никогда не менялась.

Звёздочка уговаривала отпустить обиду и перестать мучить себя этими бесконечными просмотрами одной и той же сцены, но для Норты это стало какой-то болезненной садистской необходимостью. Да, она зациклилась, "заякорилась" по словам Норы на своём переживании, но ничего не могла с собой поделать! Со слезами вслушивалась в разговор, который давно выучила наизусть...

А потом сцена начинала расплываться.

– Ты опоздала.

Норта уже не отвечала ему. От сумасшествия её спасали только разговоры с подругой.

– Ты обращала внимание, что только Шут и Отшельник из всех Старших Арканов смотрят налево? – спрашивала Звёздочка, и Норте на минуту становилось интересно услышать её объяснения.

– Шут не смотрит на путь перед ногами и не заглядывает вправо, в будущее. Он полностью доверяет своему внутреннему голосу. Его движение – это прыжок веры.

– Да уж, это точно про меня...

– Отшельник же, – продолжалась лекция из медальона, – сознательно отвернулся от внешнего мира и смотрит внутрь себя (влево). Его взгляд направлен в прошлый опыт и в глубины собственной души в поисках истины. Свет его фонаря освещает внутренний мир, а не внешнюю дорогу.

Оба они не ориентируются на внешние социальные нормы и цели. Их путь – сугубо личный и духовный, и их главная битва и главные открытия происходят не во внешнем мире, а в глубинах их собственного сознания и души.

Но удручённая Норта уже не слушала:

– Расскажешь про "глубины" завтра!

– Завтра... будет сегодня.

– Я ненавижу эти каламбуры, – выдохнула Норта.

***

Отшельник иногда говорил не по сценарию, но только, если его спрашивали о книгах и о времени. Все подобные вопросы ожидаемо исходили от медальонной пленницы. Зато они узнали от Хранителя Времени несколько самых шокирующих и умопомрачительных теорий о времени.

Вот первая: времени не существует вообще! Во Вселенной есть только "сейчас". Прошлое – это воспоминания в нашем мозгу, а будущее – прогнозы. Всё, что есть – это бесконечное, вечное настоящее.

Другая теория гласила: все события уже произошли. Будущее так же неизменно, как прошлое.

– Представьте Вселенную как гигантский, уже отснятый фильм, – вещал Отшельник чуть более оживлённым голосом, чем всегда, – все люди это зрители, которые последовательно смотрят кадр за кадром. Мы чувствуем, что "прошлое" уже на пленке, а "будущее" еще нет. Но на самом деле весь фильм, включая все возможные концовки, уже записан. Твоя смерть, полёт на Альфа Центавру и всё остальное уже "там". Ты просто этого еще не "увидел".

– Я не могу понять, как время может идти назад, – сокрушалась Норта, когда они обсуждали шокирующие эксперименты из квантовой механики, которые намекают, что следствие может влиять на причину. То есть событие в будущем может "решить", что произошло в прошлом.

– Тебе же объяснили, что это свойство запутанных частиц, – Нора и сама пыталась объять умом необъятное, – в любом случае наше обыденное понимание времени как прямой реки, в которой мы плывём, это крайне упрощённая и, возможно, совершенно ошибочная картина. Реальность гораздо более странная.

***

В тот цикл Норта, поливая хроно-лилии, заметила изменение этой самой реальности. На лепестке одной из лилий была настоящая, сверкающая капля росы. В этой комнате, где не было смены дня и ночи, где влажность воздуха никогда не менялась, роса была невозможна. Норта замерла, тыча в лепесток пальцем.

Хранитель, поливавший соседний горшок, последовал за её взглядом. Его лицо, обычно неподвижное, дрогнуло. Проскользнула не эмоция, а что-то вроде... удивления. Как будто образ этой росинки не совпадал с шаблоном в его голове.

– Конденсат, – пробормотал он, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность. – От... перепада температур в системе вентиляции.

Он отвернулся и принялся поливать цветы с удвоенной тщательностью, будто пытаясь стереть аномалию действием, но Норта видела, что его руки, всегда твёрдые и точные, слегка дрожали.

И тогда девушка решила всеми силами притягивать хоть какие-то изменения.

– Изменения всегда к лучшему! – твердила она себе фразу из фильма, что милая Звёздочка пересказала её уже тысячу раз.

– После обеда, – сказал Часовщик (или её Тюремщик?), – мы будем чинить маятник Нерешительности. Он раскачивается не в той плоскости.

Когда он исчез, она поднялась. Ноги сами понесли ее к столу. Девушка обошла его и остановилась перед высоким деревянным креслом Хранителя. Оно казалось огромным, не для нее. Она потянулась, коснулась спинки и села.

– Ты не будешь смотреть на встречу гадалки с твоим отцом? – с замиранием в голосе спросила подруга из медальона.

– Нет, я приняла решение. Я пройду этот путь, активирую магию, как от меня и ждут. Но не для Императора... и не для отца, а для себя. Потому что это единственный способ перестать быть куклой и стать... автором.

Мир не перевернулся от её слов, и от её решения не грянул гром, просто ее взгляд упал на часы – те самые, центральные, над которыми старик всегда копошился. Вид отсюда был иной: сверху, а не сбоку. Она видела не циферблат, а открытый механизм, лес тончайших шестеренок и пружин. И она увидела ошибку! Крошечную, почти невидимую трещину на зубце одной из главных шестеренок.

Руки сами потянулись к инструментам. Ее пальцы обхватили миниатюрную отвертку с перламутровой ручкой. Когда она ввела жало отвертки в сердцевину механизма и осторожно провернула, это движение было чужим и в то же время бесконечно знакомым.

ТИК.

Звук был не из этих часов. Он пришел со стен и со всех сторон. Сотни циферблатов, больших и малых, песочных и солнечных, карманных и башенных, замершие на веках, вздрогнули и пробили один-единственный такт.

Норта застыла, но руки продолжали действовать сами. Она подцепила треснувшую шестеренку, вынула ее. На ее место из коробочки с запчастями легла другая, сияющая целостностью.

ТАК.

Теперь били не только настенные часы. Зазвенели колокольчики хронометров, зашипели песочные часы, переворачиваясь сами по себе. Весь воздух, казалось, затрепетал, загудел низкой нотой, будто просыпался гигантский механизм планеты.

Она ввинтила крошечный винтик, закрепила его.

И тогда закружилось Колесо.

Оно было нарисовано на дальней стене, частью фрески, изображавшей судьбы. Но теперь краски вспыхнули живым золотом, Колесо Фортуны начало вращаться, сначала медленно, затем все быстрее, срываясь с места, стирая нарисованные символы – Раба, Царя, Сфинкса. На их месте оставалась только воронка из сияющего хаоса.

Норта подняла глаза от часов к вращающемуся Колесу. Петли времени, мучавшей её так долго, больше не было, а была только эта бушующая дверь во что-то новое.

Девушка уронила отвертку на стол, рядом с идеальной спиралью яблочной кожуры.

И шагнула вперед – в центр вращающегося света.

Колесо Фортуны

Как повернется

Колесо судьбы твоей

Решать тебе.

Свет втянул её, провернул и выплюнул как игральный кубик. Норта очутилась в странном месте, где на неё сразу нахлынули всевозможные ощущения: вибрация, непонятный гул, вспышки неоновых огней, грохот железных деталей, сплетённые в общую какофонию. После многодневной тишины Отшельника это было почти болезненно для органов чувств.

Колесо Фортуны выглядело парком развлечений, миром карнавала, ярким, шумным и бездушным в прямом смысле этого слова. Людей на территории этого парка аттракционов не было. Карусели крутились сами по себе, вдали виднелись американские горки. В центре возвышалось гигантское Колесо Обозрения. Оно медленно, со скрипом, вращалось.

– Пустота в движении, – в своей странной манере прокомментировала Нора.

Это было точное замечание. Все аттракционы ярко светились, играла заводная музыка (или её обрывки), но, кроме Норты, вокруг не было ни души.

– Да, как-то жутковато, – поёжилась наша путешественница, – но я решила пройти до конца, и пройду.

– Предлагаю всё здесь осмотреть и пройти все аттракционы, – Звёздочка как всегда давала хорошие советы.

Ближе всего к ним, в сиянии тысячи лампочек, вращалась Карусель. Её платформа была огромным, выточенным из тёмного дерева Колесом. Вместо лошадей по кругу стояли фигуры Арканов Таро, ожившие в причудливых образах. Вот вздыбленная Сила в облике льва с золотой гривой. Вот замершая в танце Жрица на спине лунного быка.

– Карусель – самая чистая и детская метафора Колеса. Идеальный старт, – было заметно, что Звёздочка оживилась и весьма заинтригована новым пространством, – садись на Сфинкса!

Норта спустила с рук притихшего Арта, видимо, тоже ошарашенного звуками и огнями, и подошла поближе.

– Тут всё будет в виде колёс? – спросила девушка, усаживаясь на небесного цвета Сфинкса и стараясь не задеть меч в его руке, – смотри, тут буквы «T-A-R-O» на ободе колеса.

– Но что интересно, – разошлась Нора-Звездочка, – что эти буквы анаграмма слова R-O-T-A (Колесо). Таким образом, сама колода Таро зашифрована в своей ключевой карте как вечно вращающийся круг судьбы.

Они закружились под механическую и бесконечно грустную музыку. Эта музыка постепенно ускорялась, становилась резче, быстрее. Карусель рванула вперёд, набирая скорость.

Мир за её пределами превратился в ослепительную полосу света. Так длилось несколько минут, так что у Норты сильно закружилась голова, затем движение замедлилось. Резко, как будто кто-то схватил колесо рукой.

Музыка затихла, сменившись натянутой тишиной, полной статического электричества.

Карусель остановилась, но не полностью, она продолжала медленно, почти невыносимо медленно поворачиваться, подвозя её к точке отправления. И Норте на секунду показалось, что там, на платформе, стояла фигура в белой тунике и цветном потрёпанном плаще. Но, нет, платформа была пуста, когда Норта, чуть покачиваясь, сошла на землю. Земля некоторое время плыла у неё под ногами, а подруга из медальона, которой быстрое вращение было, очевидно, нипочём, продолжала увлечённо рассуждать:

– Вообще-то Сфинкс должен быть неподвижен, как и ось колеса, не потому, что он не может двигаться, а потому что ему не нужно двигаться. Он уже в позиции максимального контроля. Сфинкс – это стабильный "якорь" в хаосе случая. Он – Судьба, Карма, Провидение, его нужно не направлять, а постигать и принимать.

– Но Сфинкс на Каруселе кружился вместе с другими фигурами! – заметила Норта, которая уже справилась с приступом головокружения и теперь шагала по дорожке, высматривая Арта. Он всё же куда-то запропастился.

– И это тревожный знак! – заявила Нора, – это означает только одно: система сломана, законы Фортуны искажены, и сам арбитр втянут в игру. Значит, где-то здесь есть настоящий неподвижный Сфинкс, настоящий центр, судья этой локации.

– Пока не понятно, что это значит для меня? – рассеянно проговорила Норта.

– Тебе придётся играть не по правилам!

– Ну, для Шута это не трудно, – повеселела наша героиня, – смотри, куда мы пришли!

Комната Кривых Зеркал.

– Когда-то в детстве мне нравились кривые зеркала, казались смешными, а потом вдруг раз – и стали пугать своей искаженной сутью, – заметила звёздная пленница.

***

Кривые зеркала ждали их за черной бархатной портьерой, которая отдернулась сама собой с тихим, похожим на вздох, шорохом.

Комната была не лабиринтом, а одним большим залом в форме калейдоскопа. Бесчисленные зеркала, от пола до потолка, сходились к центру, создавая ощущение, что ты стоишь в сердцевине бриллианта, каждую грань которого искажает реальность. Воздух пах пылью, как в старом кинотеатре.

Норта сделала шаг внутрь – и её размножили на тысячи.

Здесь были все её гротески. Толстая, самодовольная Норта, едва поместившаяся в зеркало. Тощая, плачущая Норта, запертая в узкой щели между стеклами. Норта-старуха, Норта-ребенок, Норта с лицом Отшельника. Ещё одно – вытянутое, бесконечно-несчастное отражение. Другое дробилось на сотни мелких Норт, каждая из которых была в своей стеклянной ловушке.

Она шла, стараясь смотреть себе под ноги, на черно-белый пол в виде шахматной доски. Но периферией зрения ловила движение. Не просто отражения, повторяющие её жест. Опоздавшие на долю секунды. Рука в зеркале поднималась, когда она уже опускала свою. Голова поворачивалась, когда она уже смотрела вперед.

А потом она увидела это.

В высоком, узком зеркале-волне, которое должно было вытянуть фигуру в тонкую, дрожащую струну, отражение вело себя совсем иначе. Во-первых, оно было четким. Во-вторых, оно стояло прямо, спокойно, в том же самом плаще, что и наша настоящая героиня. Но в отражённых руках копия Норты держала карту Таро, какую, не разобрать, но было видно как край той карты блестел золотом.

Двойник. Она замерла, а та зеркальная Атрон нет. Наоборот, она подняла голову и встретилась с ней взглядом. Норта невольно отшатнулась от зеркала. А та, Другая, шагнула к ней, из глубины стекла, да так, что расстояние между ними сократилось.

– Ты моя удача? – тихо спросила Норта, и её голос, умноженный эхом, разлетелся шепотом по залу, – или моя неудача?

Другая покачала головой. В этот миг все остальные зеркала погасли. Погасли, потухли, стали черными, непроницаемыми. Свет остался только в этом одном узком зеркале, превратив его в портал, в окно в иную реальность. За спиной Двойника угадывались знакомые очертания: стол, часы, серебристый свет хронолилий. Комната Отшельника? Вечная временная петля.

– Я вышла оттуда, – сказала Норта, чувствуя, как холод стекла проникает в кожу.

Ведь вышла?

Стекло зеркала перед ней заволновалось, как поверхность воды, и изображение исчезло.

Норта не помнила как выскочила на свежий воздух.

– Это не комната Кривых Зеркал, а Комната Ужаса какая-то! – сказала она отдышавшись, руки ещё немного дрожали. Скорее прочь отсюда!

Скоро стало понятно, что дорога ведёт Норту к Колесу Обозрения.

– Если на каждом аттракционе будет что-то случаться, я выйду из этого Аркана седой и заикающейся, – попыталась пошутить девушка, но её подруга не поддержала шутливый тон.

– Можешь спрятать мой медальон под своей одеждой? – спросила она странным голосом.

– А что случилось? Зачем? – переполошилась Норта.

– Нет-нет, ничего особенного... просто я боюсь высоты, – призналась Нора.

Пряча медальон за пазуху, Норта краем глаза заметила, что её отражение в луже не повторило этот жест. Плохое предчувствие овладело девушкой, она отогнала его силой воли и заставила себя сесть в подъезжавшую кабинку.

Кабина была похожа на хрустальный пузырь, холодный и скользкий изнутри. Норта захлопнула за собой дверцу с тихим щелчком, и колесо, содрогнувшись, тронулось в путь. Оно поднималось не спеша, с торжественным, почти похоронным скрипом. Весь прошлый опыт её путешествия по этому миру заставил вцепиться в поручни кабинки что есть мочи.

Отсюда, из этой прозрачной колыбели, была видна геометрия Парка. Крыша зала Кривых Зеркал сверкала, как чешуя змеи. Площадка с автомобильчиками сверху выглядела как человек с головой шакала. Норта разглядела четыре скульптуры: Ангела в северном углу Парка, Орла – стража западного угла, Льва на востоке и Быка на юге.

Всё между ними двигалось, мигало, гудело – идеальный механизм, в который она вставила себя, как неподходящую деталь.

И вот её кабина поднялась до самой верхней точки, сделала последний рывок – и застыла.

Что-то подобное Норта и ожидала, вот даже не удивилась ни чуточки. Оглушительная тишина сразу обрушилась на неё. Музыка парка осталась где-то внизу, приглушённая, как шум кровотока в ушах. Она оказалась в подвешенном состоянии, и само колесо замерло для неё одной.

Внизу, далеко под ногами, в самой нижней кабинке неподвижно сидела неясная фигурка. Наверняка, та, Другая. Норта словно чувствовала её внимание. Будто та спрашивала: "Ну, и что ты с этим сделаешь?

А что можно сделать, зависнув в Колесе Обозрения? Можно смотреть... Главное, не паниковать!..

Норта прижалась лбом к холодному стеклу. Отсюда было видно то, что было не видно снизу. Дорожки, павильоны, очереди аттракционов образовывали гигантскую совершенную мандалу. В её центре, на площади перед главным входом, которого она не видела раньше, стояла фигура. Сфинкс. Настоящий! Не вращающийся... Высеченный из чёрного камня, он сидел, уставившись пустыми глазницами на пустые ворота. Он был стержнем, осью, вокруг которой всё должно было вращаться.

– Элеонора! – прошептала Норта, почему-то использовав полное имя своей подруги, – ты мне нужна. Давай, поговори со мной! Прочитай мне лекцию о перевернутом Колесе Фортуны, только не молчи!

– Застряли? Я так и знала! – раздался приглушённый ответ, – могу поразмышлять на этот счёт, только не вытаскивай медальон из-под одежды! Перевёрнутое Колесо – не всегда неудача. Более глубокая трактовка: "Колесо, которое пытаются остановить". Иногда борьба с судьбой, попытки контролировать неконтролируемое, приводит к ещё большим страданиям. Иногда такая карта советует не ждать Удачи, а перестать сопротивляться и позволить циклу завершиться, даже если это болезненный спад. В нашем случае, болезненный подъём...

Стекло перед лицом Норты запотело пока она слушала. Почти не думая, она провела по нему пальцем, оставляя след: чистую, яркую линию. Круг? Нет, скорее ноль. Номер её Аркана! Пусть обнулит все ошибки, пусть перезапустит это чёртово Колесо!

Внизу, на площади, каменный Сфинкс повернул голову, немного, всего на миллиметр, с глухим, далёким скрежетом, который она почувствовала скорее зубами, чем ушами. Его пустые глазницы теперь смотрели не на ворота, а на неё. Колесо дёрнулось и снова пришло в движение.

Завершив круг, приблизившись к земле и покидая этот неприветливый аттракцион, Норта подняла голову, но её двойника в кабинке уже не было.

– Нора, вылезай на свет Божий! – наша героиня снова вынула медальон из-под туники, теперь окошко медальона давало возможность его пленнице наблюдать за происходящим, – я знаю, куда нам идти! К Неподвижному Сфинксу!

– Значит, у Сфинкса здесь тоже есть свой "двойник", – пробормотала Звёздочка себе под нос, – Анти-Сфинкс...

***

При ближайшем рассмотрении Неподвижный Сфинкс оказался не статуей, а аппаратом. «Сфинкс-оракул» – гласила табличка на нём. Крупная голова сфинкса действительно была из тёмного камня, а вот его широкий рот служил щелью для выдачи бумажек-предсказаний.

Пониже была ещё одна табличка с инструкцией "Отгадайте загадку, получите предсказание".

– Как интересно, – послышался голос Норы, – я такие аппараты видела в фильмах. Некоторые даже желания исполняли... Жми на кнопку!

Норта нажала на большую красную кнопку и глаза-линзы Сфинкса загорелись тусклым жёлтым светом, проецируя на постамент слова загадки: "Что можно поймать, но нельзя бросить?"