Текст книги "Шахманов (СИ)"
Автор книги: Настя Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6
«Семейные ценности то единственное, что жизнь не смогла из меня вытравить. Только в кругу семьи ты обретаешь себя.» (с) Денис Шахманов.
Я не помню в какой именно момент в нашем доме начал появляться Шахманов. Он всегда воспринимался как данность, с самого детства. Раньше, если он появлялся у нас, мы сразу собирали вещи и временно перебирались в загородный дом. Я испытывала к нему странные чувства, страх и защищенность одновременно. Интересный коктейль. С одной стороны, видя его, сердце пропускало удар, потому что его появление не означало ничего хорошего. Эдакий предвестник апокалипсиса для моей детской психики. С другой стороны, когда что то случалось, решал проблемы тоже он.
Особенно отпечатался в памяти один переломный момент, знаменовавший, как ни странно, успех отца. И чуть не стоивший ему жизни. Одним зимним вечером, незадолго до нового года, отец вернулся с работы пораньше, чтобы провести со мной время, отпустил почти всю охрану отдохнуть. Я приготовила ему сюрприз, нарисовала елку с разноцветными бусами и большой желтой звездой на макушке. Как сейчас помню этот рисунок. Даже если захочу забыть, вряд ли получится. Пока папа пошел что то забрать из машины, я приготовила рисунок, репетировала стишок, чтобы все было красиво и торжественно. Но его все не было и не было, я вышла посмотреть куда он запропастился. Нашла папу на улице с пробитой головой. Пыталась его разбудить, но он не реагировал. Лежал бледный, кровь растеклась по снегу и вокруг тишина мертвая.
Я была маленькая, но уже тогда знала как нужно поступать в таких ситуациях. Папа позаботился. Рядом с домашним телефоном, на стене, висел номер Шахманова, по которому нужно было позвонить, если «стало страшно».
Позвонила.
Помню, что он приехал очень быстро, громко орал и строил охранников, держа меня под мышкой. А я знала, что раз он тут, то все будет хорошо, он же обещал. Папа тогда неделю провел в больнице, а Шахманов жил у нас. Всю неделю он заставлял меня выучить его номер телефона наизусть и с тех пор никогда его не менял. Но то ощущение, что я могу потерять отца, крепко засело у меня в голове. Возможно поэтому свою жизнь я и связала с медициной, чтобы быть в состоянии помочь если похожая ситуация повторится.
Он присутствовал в каждом запоминающемся событии моей жизни на протяжении долгого времени, желала я того или нет. Я знала, что это опасный человек, и подсознательно старалась держать дистанцию, особенно когда стала старше.
Но я никогда не задумывалась о том, каково было ему. Все избегали разговоров о его прошлом, а спрашивать что то лично я бы не рискнула. Даже сейчас.
Только однажды отец обмолвился про то, как он познакомился с Шахмановым.
Папа всегда помогал детским домам, одному особенно. Не знаю почему. Там он бывал чаще, общался с детьми, его все знали. Там он однажды и увидел Шахманова. Сын его погибших друзей, который должен был учиться в частном пансионе за границей, на попечении тетки, нашелся в детском доме, истощенный, со свежим шрамом на пол лица и ненавистью ко всем людям во взгляде. В тот же день отец забрал его оттуда.
Таким злым папу я не видела никогда. Он рвал и метал.
Это все, что я знаю.
Вот и сейчас, находиться в эпицентре розового безобразия под названием «моя комната», в шахмановском доме, как то странно. Нервно и спокойно одновременно. Нервирует в основном сам Шахманов. Из мыслей меня вырвает телефонный звонок.
– Как ты там у меня, дорогой мой человек? – слышу родной голос Маши и падаю звездой на кровать.
– Иногда мне кажется, что я схожу с ума. То дико злюсь, то наступает какое то смирение, безразличие, и так по нескольку раз на дню. – жалуюсь, рассматривая идеально белый потолок.
– Эмоциональные качели они такие. Качались, знаем. Иди обниму.
– Обними. Ты когда возвращаешься? – обычно мы на долго не расставались, поэтому очень непривычно что я не могу сесть в машину и приехать к подруге.
– Рейс перенесли из за погоды, у нас тут кошмар какой то. Вылетаю на ближайшем, но, боюсь на свадьбу я не успею. – расстроенно вздыхает Маша. – Как обычно все через одно место.
– «Победитель» однажды– «победитель» всегда. – иронично вспоминаю наш девиз. – Ничего страшного, мою настоящую свадьбу ты точно не пропустишь. А на этот театр абсурда я и сама бы с радостью не ходила. Интересно, они заметят мое отсутствие?
– Да ты что, нет конечно. Свадьба без невесты будничная ситуация, сам справится. Он же великий и могучий.
Мы одновременно смеемся. Почему рядом с ней все сложные и безвыходные ситуации кажутся простыми и поддающимися решению?
Машка, ты мой свет.
После нашего разговора настроение поднялось, даже аппетит проснулся. И правда, что я себя накручиваю. Как поженимся, так и разведемся. Он всегда занят, я тоже, в идеале мы можем даже не пересекаться дома. Пару вечеров в месяц, официальные встречи, я как нибудь переживу. А потом развод и свобода.
Напевая под нос очередной нашумевший по радио «хит», спускаюсь вниз, параллельно набирая папе, давно не слышно ничего от него.
Абонент временно недоступен. Так, не поняла. Даже остановилась на последней ступеньке. Набрала еще раз, раздражающий голос повторил все заново.
– Если набираешь отцу, бесполезно. Он залег на дно.
Протрезвевший Шахманов вырос напротив как черт из табакерки. Чем его таким напоили, что теперь выглядит трезвым как стеклышко?
– В смысле? И не связался со мной? – у меня даже рука с телефоном опустилась от удивления. Папа всегда предупреждал меня о таких вещах.
– Я в курсе, этого достаточно.
– А мне ты когда хотел об этом рассказать? Завтра? Через неделю? – чувствую, как все внутри закипает. – Какой ты интересный, Шахманов. Всё так просто у тебя.
– Не драматизируй, это не впервые. – даже бровью не повел, прошел мимо меня наверх, со своим каменным лицом.
– Бесит. Надо было и правда ему рот заштопать, вместо раны. Больше пользы.
– Уух, какая кровожадная, мне нравится. – присвистывает с кухни Роман. – Кофе?
– Валерьянки.
– Значит будет коктейль. Не Молотова.
– А жаль.
Он хмыкает и ставит передо мной чашку ароматного кофе, сам садится за столом напротив. Наблюдает за мной, я за ним. Только принюхаться осталось, честное слово. Рома, видимо, приходит к похожему выводу, потому что отмирает и потягивается, разминая руки.
– Не обращай на Дэна внимания, он бывает засранцем.
– Думаю мы подружимся. – улыбаюсь в чашку и делаю глоток ароматного напитка.
Роман по настоящему рассмеялся и обстановка разрядилась.
– Последние недели выдались достаточно сложными, он вымотан, еще и ранен. А болеющий человек это всегда сложно, особенно если этот человек мужчина. Даже если это Денис. – думает о чем то, сам себе кивает и добавляет. – Особенно если это Денис.
– Ты так хорошо его знаешь? Давно вы знакомы? – пытаюсь чтобы поддержать разговор, но ловлю себя на мысли, что мне это и правда интересно. Я практически ничего не знаю про своего «суженого ряженого». А, ну разве что номер телефона.
– О, да. Лет сто уже.
– Как вы познакомились? – обхватываю кружку ладонями, впитывая тепло.
– Как нибудь я тебе расскажу. Но не сегодня. – на мгновение Рома становится напряженным, словно воспоминания об их знакомстве являются чем то болезненным. Любопытство тут же выглядывает из за угла, но я сдерживаюсь. Мы не достаточно знакомы, чтобы делиться личной информацией.
– Где папа? – решаю не ходить вокруг да около.
– Не могу сказать, даже тебе не могу. Для его же безопасности.
– Все настолько серьезно?
– Вчера, поздно вечером, у твоего отца был запланирован визит на одно из мероприятий по работе. И, если бы водитель не настоял на том, что машина барахлит и не отправил твоего отца на такси…
– То? – невольно перестаю дышать, зная, что услышанное дальше мне не понравится.
– То Дмитрий Константинович взлетел бы на воздух вместо водителя как только завел бы машину, потому что на такие мероприятия он всегда ездит один, сам за рулем.
Закрываю глаза, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Аккуратно ставлю чашку на стол, ощущая сильную дрожь в руках.
– Серёжа?
– Мне жаль. – коротко отвечает Рома. Что ни говори, в такой ситуации легче не станет. Желудок делает кульбит и резко падает вниз, вызывая тошноту.
Серёжа всегда был рядом, сколько я себя помню. И потерять его так неожиданно оказалось очень больно.
– Известно кто и почему?
– Еще нет, но есть подозрения.
– Поняла.
Говорить не хочется, видеть кого то тоже. В голову калейдоскопом лезут воспоминания о проведенном с Сережей времени.
Поднялась наверх, легла на кровать, прижав колени к груди, и смотрю в пустоту. Сотни вопросов в голове, почему так все обернулось? Эмоции переполняют, а выплеснуть их не могу. Не получается. Оно все крутится внутри, крутится, заставляет дыхание сбиваться. Тянет, царапает. Прореветься бы, чтобы отпустило, чтобы узел внутри немного ослаб, да слезы словно высохли.
Как там папа? Он всегда болезненно переносил потерю своих людей, потому что позиционировал их всех как одну большую семью. Да и как иначе, когда вместо через огонь и воду?
***
А дальше была сама свадьба.
Если честно, большую ее часть я не помню. Много цветов, незнакомых людей, все в белом цвете. Знакомые были только Шахманов и Роман. Все время не хватало рядом папы. С одной стороны он в безопасности и это успокаивает, с другой нервирует факт его отсутствия, потому что мне было бы намного спокойнее будь он рядом в такой день. Хоть я и знаю, что это спектакль и свадьба лишь ширма, обеспечивающая мою безопасность, все равно нервы натянуты. Как и улыбка.
В дверь стучат и оттуда показывается рыжая макушка мужчины, широко улыбающегося.
– Карина, вы обворожительны. Я бы облобызал вашу ручку, но, боюсь, это закончится мордобоем. – Рома вальяжно садится в кресле. – Ах, как жаль, что я Роман не вашего романа.
Я невольно смеюсь и, кажется, немного расслабляюсь.
– Тебе никто не советовал поступить в театральный?
– Увы, обычно мне советуют пойти в другое место. – он лукаво щурится, вызывая улыбку. – Ну вот, совсем другое дело. А то бледностью кожи поравнялась с платьем, таки подумают что похитил невесту большой и страшный серый волк, да принудил к гнусностям всяким, таким как брак. Уфф, даже произносить вслух опасно.
– Ну ты плут, Рома. И как тебя девчонки терпят?
– Они меня не терпят, они меня любят. И голод утоляют вовремя, что самое важное. Я ведь как кот, только большой, могу мурчать на ушко, а могу и в тапки…
– Давай без подробностей. – все еще смеясь, оборачиваюсь и замечаю в дверях Шахманова, наблюдающего за нами.
– Да у вас тут комедия.
– Моими стараниями проращенная из трагедии. – они обмениваются взглядами и кивают друг другу, какая то телепатическая связь что ли в самом деле. – Так что цени меня.
– И корми вовремя. – напоминаю я, а Шахманов давится водой, которую пил в тот момент, и сурово смотрит на Рому. Тот откровенно ржет.
– Ну а что, не только ж о духовном. За сим спешу откланяться. – рыжий подмигивает мне и покидает комнату.
Только когда он уже ушел, до меня доходит что подразумевалось под голодом и я густо краснею. Вот же ляпнула.
– Нам пора. – мне любезно подставляют локоть, в который я вцепляюсь и глубоко выдыхаю, как перед погружением в воду.
Хотя, наверное, так и есть. Потому что дальнейшее я тоже помню отрывками. Вот мы вышли, после двукратного «да» мы расписались в свидетельстве о браке. Аплодисменты, шампанское, волна поздравления. И я, взглядом выискивающая Шахманова, как единственный якорь в этом водовороте.
Я словно абстрагировалась от всего происходящего. Но, когда он надевает обручальное кольцо мне на палец, как и на помолвке, у меня всё внутри начинает потряхивать. Карина, ты выходишь замуж. Здесь и сейчас. За Шахманова. Малодушно хочется закатать до колен подол свадебного платья и, в лучших традициях Джулии Робертс, стартануть куда нибудь подальше. И пусть хоть небо о землю.
Закрыв глаза, выдыхаю, чувствуя что бледнею. Я прекрасно понимаю, что не могу себе этого позволить. Не сейчас, не при сложившихся обстоятельствах. Я сдержу свое обещание, ради отца. Но и быть паинькой я не обещала.
Обернулась на Шахманова, разговаривающего в стороне по телефону, и улыбнулась во все тридцать два. Может быть это будет глупо и по детски, но принцип «сделал гадость – сердцу радость» никто не отменял.
С нескольких бокалов вина мне становится легче, комок напряжения в животе слегка ослабевает.
Постепенно пары начинают танцевать в специальной зоне, под спокойную приятную музыку. На нас обращают все меньше внимания, вечер набирает обороты.
Только единожды меня полностью выбили из колеи. Шахмановские парни громко закричали «горько», ожидая от нас поцелуя новобрачных, Роман направил на нас камеру телефона. Я была уверена, что поцелуя в щеку будет им вполне достаточно, и так весь вечер «игра в любовь». Мой «жених» разулыбался гостям на какие то их слова и у него на щеках появились ямочки. Шахманов и ямочки. Они всегда там были? Я настолько зависла на этой мысли, рассматривая его щеку, что не заметила как ситуация приняла интересные обороты. Меня поцеловали. Сначала осторожно, не побоюсь этого слова – нежно, притягивая к себе за талию. От неожиданности я ответила на поцелуй. И тут же потерялась в своих ощущениях. Кажется, начался пожар. Нежность сменилась страстью, уверенностью, внутри все пылает, дыхания не хватает. Его руки, кажется, везде одновременно.
– … двадцать восемь… тридцать…
Все вокруг отошло на задний план, я откровенно тонула в новых ощущениях. И только покашливание Романа вернуло нас в ресторан:
– Голубки, вы решили род продолжить при свидетелях?
Я уткнулась Шахманову в грудь лицом, стало слишком неловко, в первую очередь от своих ощущений. Частый стук его сердца немного успокоил, значит меня не одну повело.
Что это такое за наваждение?
Через пол часа нам наконец удалось сбежать (тактически отступить) с собственной свадьбы.
***
– Выходи. – напряженно выдает Шахманов, подъехав к дому, и срывается с места, стоит только мне выйти на улицу. И куда он поехал?
Обнимаю себя руками и плетусь в дом. Остаток вечера он странно на меня смотрел, после того как поцеловал у всех на глазах. Мне бы в себе разобраться, куда уж до перепадов его настроения. Слишком многое навалилось за последнее время. Беру бутылку красного вина и направляюсь в ванную.
И так меня накрывает после пары бокалов, так себя жалко становится, что я вместе с Пино и прямо в свадебном платье забрираюсь в ванную, предаваясь рыданиям.
Выплакала все: стресс от свадьбы, испуг от нападения, переживания за отца, смерть Серёжи. Нам, девушкам, порой очень важно выплеснуть эмоции, все и разом. Чтобы оно внутри не копилось, не варилось и не вылезло в неподходящий момент. Да и вообще, свадьба у меня сегодня или нет? Как хочу так и праздную. Теплая вода набирается, превращая мое платье в безобразие. Но зато как тепло, я устала мерзнуть за последние дни. Еще пару глотков и становится основательно тепло. Кладу голову на бортик ванной и незаметно для себя засыпаю, прямо с бутылкой в руке.
***
Весь вечер так и просидел, стиснув зубы. Какая она обворожительная в белом, впервые посмотрел на нее как на женщину. Потом еще поцелуй этот, не сдержался, глядя в ее бездонные глаза. И как только до сегодняшнего дня видел в ней ребенка? Когда мелкая озорная девчонка с косичками успела вырасти?
Желание, вспыхнувшее от ее мягких и податливых губ, наложилось на воспоминания о ней, в розовом платье и с косичками, обнимающей мою ногу и хныкающей радову «Папочка, подари мне этого дядю!»
Чувствую себя каким то извращенцем. Она росла у тебя на глазах, старый ты черт!
Оттого и высадил ее у дома и уехал к Алине, боясь не сдержаться и наделать глупостей.
А когда вернулся домой, выпивший и довольный, тряхануло меня не слабо. Смотрю – лежит в ванной в воде, прямо в платье свадебном, вокруг кровь. Подбегаю, хватаю за шею, пульс вроде есть. Руки смотрю– без порезов. Трясу ее, а у самого сердце о грудную клетку бьется, того и гляди наружу выпрыгнет.
– Чего, дура, надумала!?
Не понял в какой момент она очнулась, только смотрит с возмущением, своим «я Радова» взглядом и по руке бьет:
– Шахманов, ты с ума сошел?!
Откинула мокрые волосы с лица и вылезла из ванной, хотела что то сказать, даже воздуха побольше вдохнула, но замерла, уставившись на мою рубашку. Глаза сузились, затем поморщилась:
– Как в анекдоте, задержался муж на работе. Какое клише, Шахманов.
Обошла меня, гордо расправив плечи, и уже у выхода, не оглядываясь вывезла:
– И купи своей даме нормальный парфюм, наверняка заслужила.
Когда дверь захлопнулась, я подошел к зеркалу. На воротнике белой рубашки красовалась розовая помада.
Глава 7
«Когда у нее было ужасное настроение, она шла в одно и то же кафе, заказывала один и тот же десерт. Выходила из кафе она уже с улыбкой. Как то раз я тоже попробовал этот ее метод избавления от стресса. Но либо мне не добавили туда волшебной пыльцы, либо у меня стойкий иммунитет к чарам «красного бархата», потому что легче не стало. Лучше бы грушу поколотил. Странные создания эти женщины.» (с) Денис Шахманов.
После «шикарной» первой брачной ночи просыпаюсь в шесть утра. Бодрая и готовая воплощать все коварные планы. Эта розовая помада на его воротнике заменила любые спусковые механизмы. Если до того момента я хотела надоедать ему мелкими пакостями, чтобы отвести душу в ожидании окончания этого дурдома, то после помады все внутри горит огнем. Бросил меня около дома, одну, когда мне было так эмоционально тяжело, и умчался к какой то своей пассии. Запретил мне все контакты с мужчинами, а сам!
Пожалуй начну с мелких шалостей, сбивающих его обычный привычный образ жизни. А дальше по нарастающей. Нужно нащупать границы дозволенного. Совсем выходить за рамки черевато, все таки он сейчас помогает отцу.
Напевая под нос бодренький мотивчик, спускаюсь на кухню. При параде, с сумкой на плече, готовая свернуть горы. Сразу после завтрака. Дома никого нет, Шахманов или еще спит или уже уехал на работу. Оно и к лучшему.
Наливаю апельсиновый сок, делаю тосты с сыром и располагаюсь за столом, беззаботно покачивая ногой. По мере поглощения тоста, в голове рождается первая идея. Шахманов любит все большое: дома, машины, собак. На этом я и начну свое наступление.
Довольная этими мыслями я выхожу на улицу и сталкиваюсь с охранниками.
«Не велено» отвечают они на все мои вопросы и возгласы, не выпуская за пределы особняка. Чувствуя, как медленно закипаю, я вихрем взлетаю на второй этаж, в шахмановскую спальню. Из ванной доносится шум воды, туда я без задней мысли и врываюсь.
– Шахманов, ты охренел?!
Шум воды стихает и из душевой кабинки выплывает хозяин дома, совершенно не стесняясь своей наготы. Медленно тянется за полотенцем, не сводя с меня взгляда. Если я и покраснела, то только от злости, что меня не выпускают из дома. Именно из за этого.
– Встречный вопрос. – хмыкнул, оборачивая бедра полотенцем и убирая мокрые волосы назад. На его теле несколько шрамов, последний, от ножевого ранения, уже почти зажил. С кончиков волос капает вода, стекает по крепкому телу. Он не качок, мышцы на нем не бугрятся, нет. Он создает впечатление хищника, сильного, ловкого и грациозного. Который в один прыжок настигнет добычу, вцепится зубами и уже не отпустит.
– Я… – теряю мысль, когда он поворачивается спиной, закрывая дверь в кабинку. Всю спину ему украшает китайский дракон, такой красивый и опасный. Часть татуировки уходит под полотенце. Пока я дорисовываю в своей голове картинку, Шахманов оборачивается и ловит мой взгляд на своей пятой точке. Иронично приподнимает бровь и усмехается:
– Не всё рассмотрела?
– Всё. – старательно не разрываю зрительный контакт, держа в кулаке остатки уверенности в себе.
– Так что же все таки тебя так возмутило с утра пораньше, что ты не дождалась более удачного момента для разговора? – он выходит из ванной в спальню, я без колебаний иду следом.
– Меня не выпускают за пределы особняка. – складываю руки на груди, облокотившись о шкаф, и наблюдаю за сборами Шахманова. Он вытирается, натягивает боксеры и выбирает одежду.
– Не выпускают. Это для твоей же безопасности.
– Шахманов, я не домашняя зверушка, которую можно запереть дома и кормить по расписанию. У меня есть планы, дела и своя жизнь. – осталось только топнуть ногой от возмущения, но я сдерживаю этот порыв.
– Жизнь, которой сейчас угрожает опасность.
– Единственный, кто мне сейчас угрожает, это ты.
– Рад, что ты это понимаешь. – черные брюки и белая рубашка придают ему какой то особенный шарм, как ни крути. Он хватает первый попавшийся галстук и ругается, когда не получается с первого раза его завязать.
Подхожу к нему вплотную и беру дело в свои руки, хорошо, что опыт в этом у меня большой, благодаря папе. Завязываю узел и резко затягиваю его вплотную к шее, на манер удавки.
– Понимаю. – поправляю воротник рубашки и стряхиваю с его плеч невидимые пылинки. – Но и ты не забывай кто я.
После чего разворачиваюсь и выхожу из его комнаты. Даже не хлопнув дверью. Только бог знает каких сил мне это стоило.
Как только за Шахмановым закрылась входная дверь, я спустилась на кухню, включила громко музыку и сварила себе кофе. Не выпускаешь значит? Ну ничего. Хорошо, что сейчас двадцать первый век и все без проблем можно заказать доставкой.
Играет зажигательная песня, под которую тело само начинает двигаться в танце. Странном танце, но у меня хорошее настроение и я не собираюсь сдерживаться. Пока в очередном движении не делаю поворот вокруг себя и не замечаю в проходе новоиспеченного муженька. Улыбается. Попробуй ка не улыбаться под мои ритуальные пляски. Как стыдно то.
Но это мельком проносится в голове, показывать же своего смущения я не собираюсь.
– Ты не отвлекайся, я телефон забыл.
Издевается, гад. Как есть издевается. Я невозмутимо делаю музыку еще громче и продолжаю танцевать. Позориться, так до конца и с гордо поднятой головой. И когда он действительно уходит, я сползаю по стенке и смеюсь в голос.
Подзарядившись кофеином и внутренне переварив момент моего падения от «не забывай кто я» до призывающих дождь шаманских плясок, я залезаю в интернет и начаю пакостничать. В первую очередь заказываю свадебный подарок своему «благонервному». Ох, я предвкушаю его восторг. Дальше идет картина в гостиную. С папой сработало на ура, долго же он от нее шарахался. Так, так, так. Что же дальше? Поднимаюсь в святую святых – шахмановский кабинет. А что я? Меня не выпускают на улицу, у меня душевные томления и бурная жажда деятельности. Хихикать и потирать ладошки я конечно не стала, но настроение поднялось еще на пару градусов вверх.
Осталось дождаться доставки, а потом и виновника торжества. А пока ванная с пенкой и полный релакс.
Вечер обещает быть интересным.
***
Шахманов не заставляет себя долго ждать. Не задерживается на работе или каких то встречах, а сразу приезжает домой.
Интуиция, наверное.
Встречаю его, а точнее их с Романом, на диване в гостиной.
Акт первый.
Картина висит так, чтобы бросаться в глаза сразу со входа. Я приготовилась наслаждаться зрелищем, но Шахманов только морщится.
– Повторяешься, радость моя. Я ожидал чего то более грандиозного.
– Мать моя женщина! – шарахается Рома и делает пару шагов назад, на всякий случай.
Не такой реакции я ожидала, конечно. Шахманов оказался более спокойным, чем папа. Хотя эту картину я тщательно выбирала. Зебра, с открытым ртом и высунутым языком, вся пестрая, фон так же разноцветный. Вырви глаз просто. Сама старалась не дергаться при виде нее.
Ладно, акт второй.
Они поднимаются в кабинет.
– Принесу вам кофе через пару минут. – разглаживаю несуществующие складки на подоле юбки и летящей походкой ухожу на кухню.
– Такая забота, аж страшно. – провожает меня взглядом Шахманов.
– У всех бед одно начало– сидела женщина, скучала. – напел Роман и пошел наверх первым.
Первым же и замер на пороге кабинета. Подумал, закрыл туда дверь и встал на пути друга.
– Дэн, не ходи туда. Не совершай ошибку.
– Мм? Там тоже картина?
– Хуже. Там кого то вырвало радугой. Несколько раз.
Шахманов отодвигает друга в сторону и уверенно заходит в кабинет.
Когда приношу им чай, Шахманов вольготно сидит в кабинете. Пытаюсь прочитать его реакцию, но ее просто нет. Да как так?!
– Разнообразие это хорошо. Теперь тут так… уютно.
Роман прыснул в кулак, сидя на стуле с розовыми сидушками. Все вокруг вообще мерзко розовое. Пледы, горшки с цветами, коврик для компьютерной мышки, ковер с большим ворсом, занавески. Я столько времени на это убила, а ему уютно. Ставлю поднос с кофе на стол громче, чем нужно.
Я хочу такой уровень спокойствия!
Акт третий.
Ставлю на стол большую коробку, розовую разумеется, на что мистер спокойствие приподнимает бровь. Улыбаюсь самой милой из возможных улыбок и отхожу на пару шагов назад. Рома притих. Шахманов медленно и осторожно приподнимает крышку и оттуда высовывается белая мордочка с розовом бантиком на голове. Еще и розовое платьице. Малышка чихуахуа.
– Дорогой супруг, это тебе мой подарок на свадьбу. От всего сердца. Знакомься, Шашка.
Шахманов поперхнулся кофе, а Роман откровенно ржет:
– Шах и Шашка.
– И правда от всего сердца. – качает головой Денис. – Иди сюда, убогенькая. Вот вырастем большими и злыми, всем им покажем как смеяться, да?
– Боюсь тебя огорчить, друг мой, но это ее максимальные габариты. – продолжает развлекаться Рома.
Выражение лица Шахманова в тот момент невозможно было описать словами. Он поднял щенка за шкирку двумя пальцами и поднес поближе к лицу, пытаясь смириться с новым «членом семьи». На что Шашка облизала ему нос, виляя хвостиком и радуясь вниманию.
Шалость удалась.
Спать я легла довольная. Шашка отказывалась отходить от хозяина, следуя за ним по пятам. Рома подкалывал друга до последнего, отчего его быстро спровадили домой.
– Детский сад. – покачал головой Шахманов, прежде чем уйти в свою комнату.
Да, именно так. Но и я только разминаюсь.
Зато на следующий день мне разрешили покидать дом с телохранителями, чтобы я снова не заскучала.
***
На следующее утро меня ждала замечательная новость. Моя Маша вернулась в город. Ура!
Правда погода оставляет желать лучшего. Дождь моросит, серость окутала своими объятиями город. Прогулка по торговому центру немного приподняла настроение, я купила себе красивый витой браслет. Оплатила, разумеется, кредиткой Шахманова, которую мне выделили на расходы. Даже на сердце легче стало. Охранник, хмуро следующий по пятам, немного напрягал, напоминая о недавней потере. Это был не Серёжа. Я хотела заскочить к Маше и поговорить о последних событиях, а это привидение обязательно расскажет все начальнику. Никакого личного пространства. Надо это исправить.
Целенаправленно подхожу к бутику с женским нижним бельем и оборачиваюсь на Глеба, чуть приподнимая бровь:
– Хочешь присоединиться?
Мужчина прочищает горло и отрицательно мотает головой. Вот и чудненько, пусть стоит и охраняет трусики с кругленьким ценником, не подозревая о втором входе в бутик. А у меня дела по важнее. Все таки шахмановские адские гончие уступают отцовским церберам.
Обходя лужи и крутя зонтик в руках, спускаюсь на парковку. Уже стемнело, воздух стал холоднее, зато дождь почти прекратился. Выхожу на аллею, которая ведет к стоянке таксистов, около ресторанчика быстрого питания. Я уже почти выворачиваю из за угла, когда дорогу загораживает мужик с одутловатым лицом. Судя по всему, ему очень хочется опохмелиться, но зарабатывать деньги обычным путем выше его достоинства.
– Сумку мне, живо! И цацки снимай. – он машет передо мной складным ножом, ожидая пока я в ужасе начну метать в него золотом. Ужас никак не хочет наступать, мужик тоже это замечает и начинает переминаться с ноги на ногу. – Чё, бесстрашная? Сейчас подправлю твою мордашку, мать родная не узнает.
Он снова машет ножиком и задевает мою руку. Пульсирующая боль обжигает, кровь струится по пальцам, а я лишь надеюсь, что он не занес мне какую нибудь заразу. Вот же! Бесит.
Переворачиваю зонт-клюшку, так удачно прихваченную с собой, и крюкообразной ручкой зацепляю мужика за шею, резко потянув на себя. Координация у него оставляет желать лучшего, но тут Остапа понесло. С размаху зарядила ему по причинному месту, потом добавила по уху, оглушая, от чего тот согнулся пополам и упал на бок. В такой интересный момент нас и застали доблестные сотрудники патрульно постовой службы, посадили/ затащили в машину и привезли в отдел. Мужик с ножиком пытается самым наглым образом обвинить меня в нападении на его драгоценную персону. Пока сотрудники уходят добывать ценную информацию в виде записи камер видео наблюдения, я понимаю, что хуже уже сегодня быть не может и прошу дать мне позвонить.
– Да. – почти сразу раздается на том конце провода недовольный голос Шахманова. – Тебе телефон для чего нужен, если трубку не берешь? И что за привычка убегать от телохранителей! Алло?
Наверное он удивляется, что я еще молчу, потому что повторяет свое «алло» снова, я уверена, сверля взглядом телефон.
– Дени-ис, со мной произошло досадное недоразумение. – сказала и зажмурилась. Кажется, я впервые называю его по имени. Думаю и он это тоже замечает, так как в трубке слышно многозначительное:
– О как.
Через пол часа Шахманов везет уставшую и недовольную меня в сторону дома и веселится, вспоминая увиденное видео с камер. Видео, на котором я уложила на лопатки того мужика.
– Вот тебе и нежная киса.
– Я из семьи, в которой быть нежной и хрупкой– непозволительная роскошь. – говорю серьезно и включаю сильнее печку, зажимая замерзшие ладони между колен. Смеяться он перестает. – В детстве я пережила покушения на отца, обыски полицией, а они, знаешь сам, особо не церемонятся. Было еще много чего, что разбивает розовые очки стеклами внутрь. Так что оставим сантименты твоим пассиям.
Всю оставшуюся дорогу до дома мы провели в молчании. К Маше в этот день я так и не попала.
