Текст книги "Шахманов (СИ)"
Автор книги: Настя Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
«Стоит Шахманову чуть прищурить глаза и слегка наклонить голову в сторону, все понимают что ему что то не нравится. Его облик делается хищным, черты лица словно мгновенно заостряются. В такие моменты сразу меняется атмосфера вокруг, появляется напряжение, воздух делается тяжелее. Это чувствуешь на интуитивном уровне.»
(с) Карина Шахманова.
Прихожу в себя я в больничной палате, на жутко неудобной кровати. Пахнет витаминами и Шахмановым, а еще жутко хочется пить. О чем я и сообщаю, собственно, носителю последнего аромата.
– Как себя чувствуешь? – мне любезно протягивают стакан воды и осматривают с ног до головы глазами– сканерами. – Позвать врача?
Отрицательно мотаю головой, жадно вцепившись в стакан. Во рту сушит как после хорошего праздника.
– Всё в порядке, перенервничала.
– Я думал ты победила свою клаустрофобию. – Шахманов возвращается к диванчику, расположенному напротив кровати, у окна, и закрыл ноутбук.
– Я тоже так думала. – пожимаю плечами и только сейчас замечаю Романа. Что странно, учитывая его любовь к ярким цветам в одежде. Особенно заметно это становится на контрасте с Шахмановым, который отдает предпочтение черной классике или около того. У Ромы же это могут быть как рубашки, так и толстовки, пестрые футболки, но неизменным всегда оставается одно– белые кеды.
– Как они всегда остаются белыми, даже в плохую погоду? – не сдерживаю любопытства.
Грановский ловит мой взгляд и растягивает губы в широкой улыбке, закидывая ногу на ногу:
– Дорога моей жизни кристально чиста.
– Угу. Омыта слезами брошенных женщин. – серьезным тоном вставляет свои пять копеек Шахманов, убирая документы в кожаный портфель.
– Фу таким быть. – Рома стряхивает невидимые пылинки с желтого пиджака, не переставая улыбаться.
Иногда я смотрю на них и не могу поверить, что это те, кого боятся или опасаются серьезные люди. Но это только иногда, в моменты когда рядом никого нет, когда они могут позволить себе если не расслабиться, то хотя бы снять с лица эти пугающие выражения.
Папа часто мне говорил, что я не разбираюсь в людях. Думаю, он прав. Как насчет того, что Шахманов, возможно, не такое уж древнее зло, так и насчет того, что Грановский не так прост, как кажется. На первый взгляд он воспринимается как весёлый, не очень серьёзный и безобидный. Эдакий шут при дворе короля. Ох, как же ошибочны эти впечатления. Не выдержит дружбу с Шахом простой рубаха– парень.
***
Следующие несколько дней я оказываюсь предоставлена сама себе, собственным размышлениям. После рассказа Ромы я словно прикоснулась к таинственному прошлому Шахманова. О тёмной его стороне холят легенды, об этом шепчутся между собой или рассказывают с гордостью от того, что, так или иначе, тоже были к этому причастны. О такой же его стороне, которую приоткрыл Грановский, я услышала впервые.
Это будучи ребенком я сажала его на белого коня и приписывала рыцарские достоинства, просто потому что мне так хотелось. Гораздо проще видеть всё в белом свете. Или в черном, как было после моего разочарования в нем. Но не бывает только черного или белого, в человеке смешано слишком много цветов. Не уверена почему, но мне захотелось увидеть их все. Поэтому я уже какое то время нахожусь в его комнате, проводя ладонью по поверхностям мебели и впитывая аромат ее владельца. Как человек может пахнуть морем? То спокойным, от которого дует лёгкий теплый бриз. То штормом, бурей, с рёвом ударяющимся об утесы.
Провожу пальцем по краю гитары, мысленно возвращаясь к истории Ромы.
– Он тебе рассказал? – доноситсяиз за спины. И когда только успел вернуться.
– Да. – киваю, оборачиваясь на Шахманова. Интересно, давно он за мной наблюдает?
– Собирайся, через полтора часа выезжаем.
– Куда?
– На благотворительный вечер, я тебе вчера говорил.
– О. – перебираю в голове вчерашний день. Помню, что он мне чего то пробурчал в спину, когда я разговаривала с Машей по телефону, но переспрашивать не стала. Он оба дня ходил злющий, даже охрана обходила его за километр. – Совсем позабыла.
– Кто бы сомневался.
Бе, бе, бе.
Сразу же ухожу к себе собираться, выглядеть хочется на все сто, это наше первое появление на публичном мероприятии после свадьбы. А с него станется вытащить меня в машину посреди сборов. Невыносимый.
***
Бежевое шелковое платье приятно ласкает кожу при каждом движении. Темные локоны укрывают плечи и щекотят спину. Естественный макияж, на который ушла куча времени. Осталось только надеть каблуки и украшения. В таком образе любая девушка будет чувствовать себя женственной, нежной и хрупкой.
Перед глазами промелькнул образ Алины, но я тут же его прогоняю его, мотая головой.
Насколько я люблю украшения, настолько же ненавижу эти малюсенькие застежки. Кто вообще их придумал? После десятиминутной безуспешной возни с ожерельем я сдаюсь и прямо босиком иду к Шахманову за помощью. Он уже застегивает пиджак темно-синего костюма, который ему чертовски идет. Как и белая рубашка под ним, с расстегнутым воротом. У меня какой то пунктик на мужчин в костюмах?
– Никак. – вздыхаю, подойдя ближе и протягиваю ему ожерелье.
– Иди сюда.
Я встаю перед ним, убирая волосы в сторону, чтобы облегчить застегивание дурацкого замочка. Когда Шахманов такой задумчиво молчаливый, находиться с ним волнительно. Особенно когда между нами всего пара сантиметров, а его дыхание чувствуется на моей шее.
Я почти перестаю дышать, пока он не справляется с ожерельем и не поправляет его, убирая мои волосы обратно за спину. За всем этим я наблюдаю в зеркало, напротив которого мы оба стоим. Трепет где то в животе заставляет меня замереть и я вижу как мои щеки в отражении становятся румянее.
Шахманов ловит мой взгляд в зеркале и проводит ладонями по моим рукам, от плеч до запястий, едва касаясь. Возвышается позади меня, не моргая, а я думаю только о тепле его тела, которое чувствую через одежду. Кажется, даже воздух в комнате наэлектризовался от этого странного момента.
– Мы опаздываем. – я первая нарушаю тишину, больше не в силах выносить этого напряжения, чем бы оно ни было вызвано. Отхожу к двери и только тогда получается нормально выдохнуть.
– Буду ждать в машине. – сообщает Шахманов чуть хрипло, после чего сразу прочищает горло и поправляет воротник. Каким волнующим сейчас кажется его голос, вызывающий волну мурашек вдоль позвоночника.
Я практически сбегаю к себе в комнату, и останавливаюсь только после нескольких кругов по ней. Учащенный пульс успокаивается, а наваждение отпускает. Два стакана холодной воды окончательно возвращают мне разум.
Ну нет.
Нет, нет и еще раз нет!
***
Я толком не рассмотрела ни ресторан, ни гостей. Шахманов не отходил от меня ни на шаг, здороваясь с разными людьми и представляя меня им. Я вежливо улыбалась, поддерживала легкую, ничего не значащую беседу, хотя мыслями витала где то в другом месте. Хотелось выпить. Нет, хотелось напиться. Но я решила не рисковать, слишком странно я чувствую себя в этот вечер.
– Какая приятная встреча. – выводит меня из раздумий знакомый хорошо поставленный голос. – Денис. Карина, мои поздравления, теперь Шахманова.
Кто Шахманова? Я? А, да. Улыбайся, Карина.
– Рада вас видеть, Вячеслав Маркович. Олег. – улыбаюсь, а у самой чуть скулы не сводят. Я совершенно не готова к встрече с Олегом, особенно после того, как мы попрощались в последний раз. То есть никак, я сбежала. Наши отцы давние знакомые, что обязывает меня периодически «наслаждаться» его обществом.
– Карина, ты хорошеешь день ото дня, что радует глаз. – Олег нервно дергается в попытке улыбнуться и не упуская того, как я ближе прижимаюсь к Шахманову от его слов.
– Приятно слышать. – вот вообще не приятно, какого черта он тут забыл? Он же не ходит по таким мероприятиям.
– Денис, я хотел представить тебя одному человеку. Уделишь мне минуту? – скорее констатирует факт, нежели спрашивает, Вячеслав Маркович. Шахманов вопросительно на меня смотрит, я киваю, подтверждая что все в порядке. Не прятаться же мне теперь под столом, честное слово.
– Я соскучился по твоему голосу. – подходит ближе, чем стоило, Олег.
– Я была немного занята. – делаю шаг назад, но он снова приближается.
– Знаю, свадьбой, на которую я не получил приглашение.
– Это было скромное торжество, только самые близкие.
– А я?! – повышает тон Олег, но вовремя вспоминает, что мы тут не одни. Хотя несколько заинтересованных взглядов он все таки заработал. – А я не близкий тебе человек? Мышка, не расстраивай меня.
– Не называй меня так, терпеть не могу грызунов. – морщусь, все таки поднимая со стола бокал с шампанским.
– Они такие же маленькие и миленькие, как и ты. Ну же, не дуйся. – он не отводит от меня взгляд, а дыхание становится все более неровным. – Тут есть балкон, давай выйдем, поговорим без лишних глаз?
– Нет, спасибо.
– Я столько времени тебя не видел, удели мне несколько минут. Ты не отвечаешь на звонки, игнорируешь сообщения, это ранит. – обхватываю свое запястье холодными пальцами и сжимаю его, заставляя себя не нервничать. Олег же словно наслаждается этим, наклоняется непозволительно близко и шепчет: – Ты не представляешь, насколько ты сексуальная, когда волнуешься. Этот твой взгляд..
Я делаю резкий шаг назад, увеличивая дистанцию между нами и врезалаюсь в твердую мужскую грудь. Не нужно оборачиваться, чтобы понять кому она принадлежит. Только его запах я не перепутаю ни с одним другим.
– Милый, ты вернулся? – потом я буду себя ненавидеть за эту слабость, но здесь и сейчас я, впервые, хочу показать свою принадлежность мужчине. Может хотя бы так Олег оставит меня в покое.
Шахманов же, между тем, опускает теплые ладони мне на талию, затем нежно проводит по животу и сплетает их в замок. Шелк создает ощущение, что он проводит ладонями по голому телу. У меня напрягается каждая мышца, а живот ошпаривает кипятком. Я боюсь пошевелиться.
Хорошо, что он понял мой намек и подыграл, но это уже перебор.
Не знаю что видит на наших лицах Олег, но он с грохотом ставит свой стакан на стол и, круто развернувшись, идет к выходу.
– Ты уже вручил чек фонду? – все еще не шевелюсь, стоя спиной вплотную к Шахманову.
– Да. – он тоже замирает.
– Предлагаю сбежать домой, заказать китайской еды и поужинать без этих любопытных глаз.
– Согласен. – Шахманов убирает руки с моего живота, забирая с собой часть тепла. – Милая.
Глава 10
«– Твое сердце бьётся при виде нее? – навис Рома над Денисом, заглядывая в глаза.
– Мое сердце бьётся всегда, это физиология. – отодвинул он друга подальше. – Рома, что за романтические потуги? Тебе не идёт.
– Никакой с тобой ромааантики.
– Где то я это уже слышал. – хмыкнул Денис.
– У тебя это на лбу бегущей строкой. – наигранно обиделся Роман. – И чего в тебе девки находят, не понимаю.»
(с) Шахманов и Грановский.
Пока мы ехали домой, начался дождь. Небо заволокло почти черными тучами, а капли барабанили по крыше машины так громко, что музыку было почти не слышно. Видимость была очень плохая, но Шахманов ехал уверенно, держа руль одной рукой. Я засмотрелась. Мужчина за рулем это всегда своего рода эстетика, есть в этом что то.
От раската грома я вздрагиваю и вцепляюсь правой рукой в край сидения.
Я люблю грозу. Я боюсь грозы.
Вряд ли мертвая хватка за разные предметы ослабит страх, но это придает какое то спокойствие.
Небо словно разрывается на части: молнии освещают все вокруг, а от грома, кажется, содрогаются здания и деревья.
Хорошо, что мы быстро добираемся до дома. Шахманов глушит машину и поворачивается ко мне:
– Посиди немного, я принесу из дома зонт.
Он вышел из машины и уже был на половине пути когда снова громыхнуло и я, перепугавшись, выбежала из машины следом.
Мы забежали в дом мокрыми насквозь, хотя припарковались совсем рядом. Ну и погодка выдалась.
– Ты чего не дождалась?
Пожимаю плечами. Он, наверное, не помнит как я пряталась от грозы под одеялом. С тех пор мало что изменилось. В такие моменты внутри поднимается какой то первобытный страх перед огромной и беспощадной природой. Хуже грозы только пауки, честное слово.
Увидеть в грозу паука– к инфаркту.
Мы расходимся по своим комнатам принимать горячий душ, еще не хватало простудиться для полного счастья. После, согревшись и переодевшись в пижаму, я забрираюсь под одеяло. Китайская еда накрылась медным тазом. Даже если доставка и работает, то у меня не хватит совести заставить кого то ехать в такую погоду и в такую даль только потому что я проголодалась. В холодильнике наверняка есть что то вкусненькое от Марты.
Только начавшая стихать гроза возобновилась с прежней силой, я пыталась читать, чтобы отвлечься, но не могла сосредоточиться и постоянно вздрагивала. Одеялко не дарило чувство защищенности, что очень странно. Обычно оно являлось панацеей от грозы и монстров под кроватью.
Остается один выход– Шахманов. Но заявиться к нему в комнату почти ночью, без причины, признаться в такой детской слабости? Это удар по самолюбию. Может предложить ему перекусить? Или спросить о чем нибудь?
В очередной раз раздается гром и гаснет свет.
Наплевав на всю гордость и самолюбие, я останавливаюсь у двери в комнату Шахманова. Страх оказался сильнее. Переминаюсь с ноги на ногу и робею словно школьница, жду пока он закончит говорить по телефону.
– Испугалась?
Неопределенно качаю головой и сажусь в кресло, недалеко от окна. Светильник на прикроватной тумбочке продолжает работать, освещая облокотившегося на спинку кровати Шахманова с книгой в руках.
– Аккумуляторный. – отвечает он, не дожидаясь вопроса. – Произошла авария, электричество починят как только погода успокоится.
– Что читаешь?
– Граф Монте-Кристо.
Я снова вздрагиваю от очередного раската грома и опускаю глаза, вздыхая. Вот тебе и сильная и независимая. Вжалась в кресло словно котенок.
– Иди сюда. – он откидывает край одеяла со свободной стороны кровати, приглашая меня в безопасное место. Сам же он сидит поверх одеяла, в домашних штанах и футболке. Мои взвешивания «за» и «против» прерывает молния, осветившая почти всю комнату, предвещая новые содрогания неба. Я ныряю к Шахманову на противоположную сторону кровати, благо она огромная, и до самой шеи натянула одеяло.
– Почитаешь вслух?
– Мм? – меня окидывают удивленным взглядом, словно до этого он о чем то глубоко задумался.
– Почитаешь вслух?
– Хорошо. Продолжу оттуда, где остановился.
Шахманов прочищает горло и садится поудобнее. Поворачиваюсь на бок, лицом к нему, чтобы была возможность наблюдать незаметно.
Несмотря на разбушевавшуюся за окном погоду, здесь и сейчас, в шахмановской комнате, так комфортно и уютно. Что то теплое и мягкое шевельнулось внутри меня.
– «В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство».
***
Я не люблю утро. Оно, как и понедельники, добрым не бывает. Но, иногда, просыпаешься утром и все хорошо, внутри спокойно, одеяло укутало в свои мягкие объятия. Никуда не нужно торопиться, солнышко играет лучиками с твоим лицом, словно проводя по нему перышком. Это у меня бывает крайне редко, но сегодня утро оказалось именно таким.
Какое то время после пробуждения просто лежу, не двигаясь и не открывая глаза, опасаясь спугнуть это ощущение. Жарко и в животе урчит, поэтому вздыхаю и нехотя отодвигаю одеяло. Не отодвигается. Открываю глаза и все внутри замирает. Шахманов.
Нет, не так.
ШАХМАНОВ!
Лежим друг к другу почти нос к носу, его наглые ручонки и нога обвили меня как вьюн. Умиротворенно спит, все морщинки «серьезности» расправлены, волосы растрепаны. Из за того, что мышцы лица расслабленны, шрам не так ярко выделяется на лице. Сжимаю руку в кулак подавляя внезапное желание провести пальцем по этому шраму, узнать какой он на ощупь. Когда нибудь я решусь спросить о причине его появления. Наверное. Шрам был частью этого человека сколько я его помню.
Пока блуждаю в мыслях не замечаю что напротив тоже уже не спят, наблюдают за мной:
– Доброе утро. – голос хриплый, как бывает утром, когда не до конца проснулся. Мягкий, сонный, без обычного серьезного выражения лица. Домашний.
– Доброго утра. – такого Шахманова я не знаю, такой он меня смущает, от чего мой голос делается еле слышным.
Ночью мы были на разных концах большой кровати, по разные стороны одеяла. Ничего себе нас Монте-Кристо примагнитил…
Неловкое молчание, возможно оно такое только для меня, затягивается. Я еще раз пробую вылезти из под одеяла, но безуспешно. Вот же медведь. Наблюдая за моими попытками даже не пошевелился.
– Надо вставать. – намекаю на то, что настало время убрать на место свои конечности.
– Надо.
Лежим дальше. Странное утро.
Наконец он поворачивается на спину, потягиваясь и освобождая из своеобразного капкана. Чем я тут же воспользовалась и через несколько секунд уже стояла в своей комнате. Никогда не была так рада розовому цвету.
Прохладный душ и очень мятная зубная паста прогоняют остатки сна. Спускаюсь на кухню, варю кофе и делаю завтрак. Вчера нормально поесть так и не получилось. Хорошо, что рано утром электричество починили. Смотрю на часы и удивленно моргаю, я была уверена, что сейчас раннее утро. Как бы не так, полдень. Неожиданный поворот.
Телефон вибрирует от входящего звонка. Точнее видеозвонка, от Маши.
– Привет! Как ты там у меня? – голос подруги как всегда бодрый и энергичный. – Только проснулась? Уже обедать пора, вот сурок.
– Когда проснусь тогда и утро. – показываю ей язык. – Привет. Все нормально. Ты как?
– У меня сегодня свидание. Мама уговорила встретиться с сыном ее подруги.
– Расскажешь потом как все прошло.
– Расскажу, куда я денусь. – Маша тоже пьет кофе из кружки в форме лисички, ну что за прелесть. – А ты чего какая загадочная?
В этот момент на кухню спускается Шахманов. Наливает себе кофе и снова потягивается, от чего мышцы на его руках напрягаются. Люблю мужские руки.
– Земля вызывает Карину. Ауу. – я забыла о звонке, засмотревшись на недавно обнимающие меня кое чьи конечности. Не знаю какое у меня было выражение лица, но подруга рассмеялась. – Если тебя там держат в заложниках, то моргни один раз.
Я не сразу спохватилась что звонок был на громкой связи и Шахманов все прекрасно слышит. Второпях пытаюсь выключить звук, но вместо этого переключаю режим камеры и вместо меня на экране появляется он.
– О, если тебе нравится, тогда моргни два раза. – Машин голос сквозит смехом. Шахманов приподнимет бровь, улыбаясь. Наконец я смогла завершить вызов, тыча пальцами во все подряд на экране.
– Тебе не пора на работу? – выдаю первое, что приходит в голову.
– Пытаешься спровадить?
– Да. То есть нет.
– Боюсь тебя расстроить, но у меня сегодня выходной. У Марты тоже, так что сегодня мы сами по себе. Есть предложения? – он садится напротив и бессовестно утаскивает один бутерброд из моей тарелки, при том что еще кучка таких же лежит в общей.
– Предложения?
– Может тебе куда нибудь хочется? Я давно никуда не выходил. Кино? Музей? Выставка?
– Шахманов, ты меня пугаешь. – моя рука с бутербродом замирает около рта, хорошо откусить не успела, подавилась бы от неожиданности. То не замечает, то рычит, то в кино зовет.
– Шахманова, я тоже человек. Всем людям иногда хочется куда нибудь сходить.
– Логично.
– Да ты что? – снова этот ироничный тон. Вот, этот тон мне знаком. Это не выходит за пределы нормы. Так, стоп. Кладу бутерброд обратно в тарелку. Шахмановское поведение теперь для меня норма? А нормальное поведение с его стороны настораживает? Это вообще как?
Приплыли. У меня что, Стокгольмский синдром?
Последнее, похоже, я говорю вслух, потому что «муж» фыркает в чашку с кофе.
Глава 11
«Я хотел забыться.
Хотя бы на некоторое время стать тем, кто работает пятидневку, а в выходные ходит в кино и собирается с друзьями в боулинге. Проводит время с девушкой, наслаждаясь каждой минутой, растворяясь друг в друге. Почему то именно из таких моментов, в моем понимании, состоял образ простого счастливого человека. Может потому что я всего этого давно был лишен?
Быть беззаботным и счастливым, иметь любимых друзей и девушку, радоваться мелочам. Всё это – непозволительная роскошь для того, чьи руки по локоть в крови. Того, за кем по пятам следует смерть. Того, кто возомнил себя палачом, выгрызая это право в обмен на собственную душу.
Я хотел забыться. Я хотел…»
(с) Денис Шахманов.
Шахманов, в обнимку с ведром попкорна, увлеченно смотрит боевик на большом экране кинотеатра. Сюрреализм. Наверное поэтому вместо фильма я рассматриваю его. В белой толстовке и голубых джинсах, без своих парней и бесконечно звонящего телефона, расслабленный. Даже выглядит намного моложе. Он со вчерашнего вечера ведет себя странно. Интересно почему? Это действительно выбивает из колеи.
Ловлю себя на мысли что мне нравится вот так за ним наблюдать. Как он замирает на каком то сюжетном повороте, как улыбается вместе с актерами, как смешно дергается его рука во время драки. Наверняка мысленно комментирует «Да не так, левой его, левой!».
Я люблю такие моменты, потому что он кажется досягаемым.
Я ненавижу такие моменты, потому что хочется узнать его ближе, а это ничем хорошим не закончится.
В зале зажигают свет и я поспешно отворачиваюсь. Сеанс так быстро закончился?
– Почему они иногда действуют так не логично? Это же глупо, разделяться ночью в лесу. – негодует Шахманов, хотя по довольным глазам видно, что фильм ему понравился.
– Денис, ну это же кино. Латте, пожалуйста. – обратилась я к сотруднику фудкорта, когда собственное обращение резануло слух.
– Кстати, почему ты перестала называть меня по имени? – он протягивает свою карту к терминалу, оплачивая мой кофе, от чего расстояние между нами заметно сокращается.
– А я перестала? – не очень искренне удивляюсь, забираю напиток и отхожу в сторону.
– Да, еще со школы. – Шахманов немного обогоняет меня, поворачивается ко мне лицом и идет задом наперед. – Почему?
– Ты сейчас споткнешься обо что нибудь, перестань дурачиться. – громко шепчу потому что посетители ТЦ оглядываются на нас, улыбаясь.
– Не перестану пока не скажешь, мне любопытно.
– Тебе показалось. Просто мы стали реже видеться, поэтому у меня не было повода называть тебя по имени.
– Врешь. – смотрит, наклонив голову набок, и улыбается.
Шахманов достает из кармана телефон. Видимо почувствовал вибрацию, звук в кинотеатре мы отключали.
– Слушаю. – он останавливается, вынуждая остановиться и меня. – Почему мне не сказали?!
За несколько секунд он снова становится тем, кем был всегда. Расслабленность и легкость моментом сменяются на привычную серьезность, даже злость. Черты лица словно заостряются, ноздри раздуваются от резкого вдоха. И глаза. Глаза жесткие, жестокие. В радужках словно пляшет огонь.
– Еду. – все коротко, обрывками. Резким движением прерывает звонок и сует телефон в задний карман. – Мне нужно уехать, появились дела. Никуда не уходи, скоро приедет водитель.
– Что случилось? Что то с отцом? – я начинаю нервничать, сжимая стаканчик с латте в руках.
– Нет, все в порядке.
– Если бы все было в порядке, ты бы не сорвался так быстро. Расскажи мне.
– Карина, просто дождись водителя. – Шахманов подходит ближе, заглядывая в глаза. – И, пожалуйста, давай без глупостей.
Дождавшись утвердительного кивка, он размашистыми шагами уходит к выходу.
Большую часть времени я сначала думаю, потом делаю. Но, некоторым своим поступкам я не могу дать логического обоснования. Некий душевный порыв, который, как правило, добром не заканчивается. Чаще это связано с Шахмановым. Я словно глупею находясь от него в непосредственной близости. Иначе как еще объяснить то, что я села в такси, не дождавшись водителя, и поехала следом.
Доверяла ли я Шахманову, который заверил меня в том, что с отцом все в порядке? Да, несмотря ни на что я всегда ему доверяла. Тогда зачем я это делаю? Не знаю. Еще один из необдуманных поступков.
Таксист если и удивился тому, что я залетела вихрем в салон и потребовала следовать за сорвавшимся с места внедорожником, то виду не показал. Или он часто такое проворачивает, или у него такой уровень спокойствия, к которому я стремлюсь. Дядечка в возрасте не уступал по скорости и маневренности Шахманову, поставив меня в известность, что за штрафы мне надо будет рассчитаться сразу с ним.
Мы выехали за черту города, погода все еще пасмурная, небо давит своей серостью. Радует только свежий воздух, дождем всю пыль прибило к земле. Проехав какое то время по трассе, свернули на проселочную дорогу по направлению к заброшенному зданию, напоминавшему какой то старый завод.
– Мне подождать? – уточняет таксист, оглядываясь по сторонам и оборачивается ко мне. – Опасно тут девушке одной.
– Нет, спасибо. – протягиваю ему деньги и улыбаюсь, хотя внутри нарастает напряжение. – Всего хорошего.
– Уверена? – кивает головой на стоящие неподалеку несколько внедорожников.
– Да.
– Как знаешь. Если что, я пол часа пробуду неподалеку. – таксист протягивает мне свою визитку. – У меня дочь примерно твоего возраста. Не хотел бы я чтобы она влипла во что то сомнительное.
– Большое спасибо. – искренне благодарю мужчину, так приятно что он остался не равнодушен в такой ситуации. Но ему опасно оставаться здесь, я сама не знаю что там такое происходит. И все же я не он, меня не тронут в любом случае, поэтому выхожу из машины аккуратно закрывая дверь. Не хочу чтобы меня обнаружили раньше времени.
Таксист уезжает, а я потихоньку подхожу к зданию. Вокруг все заросло травой, от дождя она еще сырая, поэтому балетки разъезжаются в разные стороны. Еще платье ни к месту. Пока я замужем за Шахмановым, похоже, мне стоит носить только кроссовки и спортивные костюмы. Эти внезапные прогулки по лесам, полям и заброшенным заводам скоро вытеснят мою любовь к красивой одежде. Отряхнула с зеленого подола налипший репейник и усмехнулась. Зеленое платье в зеленой траве, маскировка.
У главного входа, точнее того что от него осталось, стоит Глеб. Кого же тогда мне отправили вместо водителя? Если меня заметят, узнать ничего не получится, тут же увезут домой еще и снова никуда одной не разрешат ходить. Может не стоило вообще сюда ехать? Какие то вещи лучше не знать. Но я уже тут, к тому же из за пустяка мой «благонервный» так не сорвался бы.
Обхожу здание в поисках других дверей или окон, в которые было бы видно хоть что то. Знала бы Маша чем я занимаюсь, ни за что бы не поверила. Хотя нет, поверила бы, но покрутила у виска. Расцарапав ногу о сломанную ветку я готова уже сама себе у виска покрутить, честное слово, когда обнаруживаю второй вход. Без дверей и перегородок, он словно манит меня зайти внутрь и узнать шахмановские секреты. Машин с другой стороны стоит несколько и все принадлежат его людям, значит посторонних тут быть не должно. Только тогда зачем все тут собрались? Еще и Глеба оставили на улице караулить. С этими мыслями я захожу внутрь, стараясь ни обо что не запнуться и надеясь, что на голову мне тоже ничего не рухнет. Хорошо что сейчас около четырех часов дня и свет поступает из выбитых окон и дыр в потолке.
Ох, Карина, ох!
Вокруг тихо, совсем тихо. Может они не внутри? Только подумала об этом как раздался грохот. Что то железное швырнули на бетонный пол. Грановский проматерился, да так витьевато, словно на филфаке учился. Была у меня одна знакомая оттуда, у них в этом плане талант. Пошла на его голос, вглубь здания, поднялась на второй этаж по еле живой лестнице. Это страшно, но глупо идти на попятную когда уже зашла так далеко, правда же?
То, что я вижу выглянув из за поворота, в первые секунды повергает меня в ступор. В пустом помещении сидит мужчина, по разбитому лицу сложно разобрать какого он возраста даже примерно, его прочно связали. Вряд ли он сейчас даже без веревок способен сдвинуться с места. В стороне Рома удерживает Шахманова, сжимающего разбитые кулаки. Почти животный оскал и такая лютая ненависть в его глазах вызывает холодок на спине. Вся его белая толстовка измазана в крови, а рядом валяется арматура. Еще несколько человек стоят поблизости от связанного мужчины, руки сложили перед собой, а в глазах страх, шелохнуться боятся, чтобы не обратить на себя внимание бешеного Шахманова. Меня передергивает от мурашек.
– Дэн, он нам живой нужен, слышишь? – пытается достучаться до друга Грановский, взяв лицо того в руки и прижавшись к его лбу своим, чтобы кроме его глаз ничего вокруг не было видно. – Мы столько времени впустую кругами ходили, точнее нас водили. За нос водили, понимаешь?! Мы парней потеряли, а из за кого не знаем!
Шахманов стоит натянутой струной, готовый вот вот лопнуть. Кулаки сжимает и разжимает, только что не рычит. Но Рома не сдается, словно не замечает его состояния. Хотя нет, наоборот, он знает что нужно делать. Вряд ли это первый раз, когда он видит друга таким.
– Если ты сейчас не возьмешь себя в руки, у нас может больше не быть такого шанса. Шах, твою мать, ты меня слышишь?!
– Слышу я тебя, слышу. СЛЫШУ! – ответом Грановскому был нечеловеческий рык, прямо в лицо.
От неожиданности я, неосознанно, шарахнулась назад и задела ногой камень. Вроде бы небольшой камушек, но именно в тот момент повисла тишина, камень прокатился по полу с оглушительной громкостью и на меня обернулись все разом.
Даже это все отходит на второй план, потому что я встречаюсь глазами с бешеным Шахмановым.
Не знаю что двигает мной, страх или растерянность, но я бегу. Не зная куда, не оглядываясь. Мной овладевает смятение. Одно дело слышать о «заслугах» мужа, другое дело видеть это самой.
Некстати еще вспомнился день, когда я осознала что мой отец убийца. Пришла с учебы раньше, решила взять у него в машине флешку и закачать на нее новую музыку, как делала всегда. Я приоткрыла дверь в гараж, со стороны дома, и увидела как мой папочка выстрелил человеку в голову из пистолета с глушителем. Эта дырка в голове еще долго преследовала меня во снах. Отец же был хладнокровен, не дрогнул, просто велел ребятам «прибраться». Я поднялась к себе в комнату и никому ничего не сказала. Пару дней не выходила из комнаты, ссылаясь на болезнь. Думала, думала, думала. А когда вышла, решила от этого он не перестал быть моим отцом. Заботливый для меня, смертельно опасный для остальных. Я была не такая маленькая и понимала, что в нашем мире или ты, или тебя. Тогда я сделала свой выбор. Правильный или нет решать только мне. Ни у кого нет права меня судить, пока не пройдет через то же самое.
Потерявшись среди воспоминаний и мыслей, я обнаружила что иду вдоль дороги. Провожу руками по лицу, стараясь собраться, но стоит закрыть глаза, как я снова и снова вижу взгляд Шахманова. Никогда он так на меня не смотрел. Я понимаю, что вся злость была направлена на другого человека, что он мне ничего бы не сделал. Но это муторное чувство внутри не желает утихать.
