Текст книги "Шахманов (СИ)"
Автор книги: Настя Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 20
«Щуку тощую с реки притащили рыбаки.
Щука хищная страшней, чем страшилище Кощей.
Мы ей дали овощей и погуще жирных щей.
Щука шлёпнула хвостом, словно щёлкнула хлыстом,
и таким ударом крепким расщепила стол на щепки».
(с) Автор считалки – Е. Ефимовский.
Я подхожу к внедорожнику Шахманова, он даже не вышел из машины, чтобы меня встретить, как делал обычно. Вздыхаю и сажусь на переднее сиденье, не глядя на него, пристегиваюсь. Что то чисто интуитивно меня смущает, но за обидой не разобрать. Уже потом, позже, я поняла что именно, в салоне не играла музыка. Тишина.
Я хотела повернуться, но к моему виску прикасается что то холодное и твердое, заставляя вздрогнуть от неожиданности и не давая повернуть голову.
– Мышка сама забежала в мышеловку и теперь мышеловка захлопнется навсегда. – раздается издевательский голос Олега очень близко от уха, все тело немеет от страха. Олег, вряд ли я бы перепутала его с кем то. – Щёлк!
Последнее, что мне удается увидеть, это его неадекватные глаза и дуло пистолета. Затем следует тупая боль в виске и мир меркнет.
***
Очень пахнет сыростью. Это первое, что я улавливаю, придя в сознание. Голова жутко раскалывается, а от этого запаха невозможно тошнит. Что то где то капает, действуя на нервы. Я осторожно встаю и осматриваюсь. Старинная пружинная кровать с ветхим одеялом в заплатках, голые деревянные стены, паутина по углам. Окно заколочено досками, пропускающими скудное освещение, но даже это лучше чем темнота. Похоже я в каком то старом доме, наверняка за чертой города.
Рядом стоит бутылка воды и пакет с едой из ресторана быстрого питания. Во рту пересохло, но пить я не рискну, мало ли Олег что то туда подмешал, с него станется. Тем более крышка на бутылке уже открыта.
Встаю и хочу посмотреть в щелку окна, но тут же растягиваюсь на грязном полу. Левая нога прикована цепями к ножке кровати, а ножка наглухо прикреплена к полу.
Чертов псих!
Потираю свезенные колени и сажусь обратно на кровать.
Внутри все трясется, виски ломит, сердце барабанит как сумасшедшее. Вцепляюсь руками в край кровати и медленно выдыхаю через рот.
Нельзя паниковать, Карина. Нельзя, паника– твой враг. Шахманов обязательно тебя найдет. Он найдет.
Найдет же?
Почему то в это я верю как никогда и ни во что.
Сцепляю ладони на грязном подоле белого платья в замок и закрываю глаза:
– Найди меня, Шахманов.
***
Не знаю сколько проходит времени, за окном уже стемнело и снова расцвело, когда дверь натужно скрипит и в комнате появляется Олег. Он заполняет собой все пространство крохотной комнатушки, разбавляя запах сырости алкогольными парами.
– Как ты тут у меня, солнышко? – он или сильно пьян или под какими то веществами, потому что его глаза пугают до ужаса. В них нет ничего человеческого. – Покушала? Я старался, там вкусняшки.
Перевожу взгляд на пакет и в животе предательски урчит. Поесть в ресторане я не успела, за весь день только бокал вина. Еще бы у меня были какие то силы.
– Молчишь? Ну, ну, ничего, скоро заговоришь как миленькая. Тут кроме нас никого нет, а я подожду. Столько ждал и сейчас подожду. – он пугает до дрожи. Прячу руки сзади, чтобы он не увидел, как мне страшно. – Не ела? Ешь! Ты нужна мне здоровая, любовь моя!
Олег кричит и хватает с пола пакет. Достает оттуда какой то бургер и открывает упаковку, откидывая все ненужное в стороны. Только что не рычит.
То, что я прикована и не могу даже отбежать в сторону, очень давит психологически. А от Олега можно ожидать чего угодно, особенно в таком не адекватном состоянии. Он в лучшие то времена нормальностью не выделялся.
Я замираю, предчувствуя что то не очень приятное, и собираю остатки воли в кулак.
Не помогает. Олег начинает засовывать мне в рот еду, грубо сжимая нижнюю челюсть, чтобы не отворачивала голову. Наверное останутся синяки. Я отталкиваю его руками, брыкаюсь свободной ногой, но он как будто и не замечает моих жалких попыток. Ужас нарастает, рисуя в моем воображении картины одну поганее другой.
Вспоминаю Сережины уроки и надавливаю Олегу на глаза пальцами, выигрывая небольшую передышку, пока тот отскакивает в сторону и трет глаза. Я в этот момент стираю с лица ошметки еды и отползаю в самый угол кровати, насколько позволяет цепь.
– Карина! – рычит Олег. – Всё равно моя. Сколько хочешь выкобенивайся, по моему будет. По моему!
– Он меня найдёт. – вкладываю в голос всю возможную уверенность и твердость, но звучит как то жалко.
– Нет. Нет! – он с размаху влепляет мне пощечину, обжигая половину лица своей ручищей. – Никого больше нет. Ты и я. Во всем мире только ты и я, поняла? А твой муженек не сможет нас найти. Не смоооожееет.
Этот издевательский тон… Олег снова хватает меня за лицо и вжимается своими губами мне в губы. Становится мерзко. Очень. Лучше бы еще раз ударил, честное слово.
– Привыкай к моим касаниям, любимая.
Он уходит, аккуратно закрывая за собой дверь и запирая замок.
Меня выворачивает наизнанку несколькими сильными спазмами.
Страх, невыносимый запах, голод, мерзкие касания его рук и губ. Остервенело стираю невидимые следы с губ рукавом, но легче не становится. Снова блюю.
Хочется выть, в голос. Хочется стоять под душем час или два. Хочется обнять Шахманова, крепко крепко, наплевав на все разногласия.
Наверное, именно в такие моменты приходит осознание, что все ссоры это ерунда, пока человек рядом.
– Где же ты, Шахманов? Я на грани.
Ложусь на кровать, прижимаю колени к груди, сжимаюсь в маленький комочек, невольно стараясь стать как можно незаметнее. Не реви, нельзя реветь. Надо верить в Шахманова.
– Щуку тощую с реки, притащили рыбаки. Щука хищная страшней, чем чудовище Кощей. – бормочу себе под нос детскую считалочку, чтобы не скатиться в истерику. – Мы ей дали овощей и погуще жирных щей. Щука шлепнула хвостом, словно щелкнула хлыстом. И таким ударом крепким, расщепила стол на щепки.
Интересно, сколько уже прошло времени? Как долго я продержусь без еды и воды? Что еще ждать от Олега, когда он снова заявится? Горло сушит невыносимо, и этот проклятый запах сырости.
– Щуку тощую… с реки…притащили рыбаки…
***
Позже Олег заходит еще раз, снова пытается меня накормить. Заканчивается все как и в предыдущий раз, только помимо поцелуя он пытается залезть мне под платье, которое рвется в процессе борьбы. Он разбивает мне губу, но я вырываю себе еще небольшую отсрочку.
Не переставая прокручивать считалочку в голове, потому что вслух говорить невозможно из за жажды, я вытаскиваю из прически невидимку и пытаюсь открыть ей замок на цепи. В кино это выглядит намного проще. Но нужно освободиться хотя бы от этого. Лучше умереть, чем позволить Олегу сделать меня еще более грязной, чем я сейчас себя ощущаю.
Очень долго я ковыряюсь невидимкой, ни на что особо не надеясь, когда вдруг раздается щелчок и замок открылись. Я сначала даже не верю, с сомнением рассматривая свободную ногу.
Получилось.
Сразу же обыскиваю всю комнату, но ничего полезного на первый взгляд не нахожу. На второй тоже. Доски прибиты к окну намертво, дверь не поддается. Сажусь обратно на кровать и закрываю руками лицо.
За дверью слышатся шаги и я неестественно выпрямляюсь.
Нет, только не сейчас, я не готова.
Хватаю деревянную щепку с более менее острым концом и забираюсь обратно на кровать.
Щелкает замок и дверь со скрипом открывается.
Бог любит троицу, но я не он. Не смогу. Не выдержу.
– Если зайдешь, я горло себе перережу. Я серьезно, слышишь?! – хриплю настолько громко, насколько хватает сил, и прижимаю к горлу несчастную щепку.
Дверь медленно открывается и за ней показывается Шахманов с поднятыми вверх в мирном жесте руками. Взъерошенный и бешеный. Но мой. Такой мой, что слов не хватает описать. Руки трясутся от переполняемых эмоций.
– Бросай свою зубочистку. Всё кончилось, иди ко мне. – голос осторожный, мягкий, боится напугать.
– Нашел. – щепка сама вываливается из вмиг расслабляющихся рук. Я скатываюсь на пол с кровати и вою в голос, все скопившиеся эмоции за раз выплеснкиваю. – Нашел…
– Конечно нашел. – он обнимает меня и прижимает крепко, я сначала дергаюсь, потом меня окутывает такой родной аромат его парфюма, что тело само расслабляется. Вцепляюсь в него изо всех сил, наверняка причиняя боль, но мне все равно. Главное вдыхать его аромат, главное чувствовать его всем телом, главное слышать его голос.
Глава 21
Шахманов.
Хотелось рвать и метать, крушить все на своем пути, но это не принесло бы никакого результата. Карину украли прямо у меня из под носа. Точнее, сначала украли мои вещи из больницы. Пока провозился с камерами после рассказа Ромы, потерял драгоценное время. Охрана показала записи, на которых засветился Олег. Ну кто бы сомневался, что обойдется без него. Что этот говнюк, что его папаша, как в каждой бочке затычка.
Звоню Карине с телефона охранника, не берет трубку. Нутром чуял, что не спроста этот Олег снова трется вокруг моей жены. Чуял, но не предвидел такой наглости. Что рыпнется в обход папаши, который не станет так грубо рисковать своим нагретым местом в верхних кругах. Политическая проститутка, мать его.
Мне было совсем уж не спокойно, потому и сказал Ромке набрать Каринину подругу, вдруг жена дуется после ссоры и поэтому игнорит. Когда Маша сказала, что Карина ушла ко мне после моей смс, пазл в голове сложился.
Убью, тварь. Своими руками убью.
Горло водолазки сжалось, как удавка, не давая нормально вздохнуть. А может дело и не в водолазке. Никогда так ни за кого не переживал, как сейчас за Карину. Это новое чувство, скручивающее желудок в тугой узел. Не помню, как держался все это время. На автомате что ли. Нельзя было делать резких движений, чтобы не спугнуть Олега.
До самого утра мы с Ромкой трясли знакомых, пытаясь узнать куда этот говнюк умыкнул мою жену. Только к обеду всеми правдами и неправдами удалось выйти на след. В какой то глуши ему достался от дальней родственницы, седьмой воде на киселе, дом.
Да уж, домом эту хибару я назвать погорячился. Перекошенная домушка, забор валяется на земле, за зарослями травы и окон то особо не видать.
Машину оставили еще на повороте, чтобы он нас не услышал и не наделал глупостей.
Плохо помню как заходили внутрь, страшно было от мысли, что мог не успеть. Помню только как на кухне сразу же Ромка скрутил Олега, обдолбанного знатно, а я заглядывал в каждую дверь, желая увидеть Карину и боясь одновременно.
И все таки меня тряхануло. При чем сильно, когда зашел в нужную дверь. От отчаяния в родном голосе, от распахнутых в ужасе глаз, от крови на виске и губе, от рваной кофты. Я ощупывал ее взглядом и понимал, что Олега уже нет. Олег уже труп.
Когда моя Карина, такая сильная и бесстрашная, сползла с кровати и разревелась, у меня внутри что то надломилось. Прижал ее, пытаясь вдавить в себя, спрятать ее поглубже внутри, чтобы больше никто не добрался, чтобы никто не посмел и пальцем тронуть. Успокаивал ее, обнимал, что то шептал, даже не помню что именно, как меня накрыло.
Отвел ее в машину и с трудом уговорил подождать меня две минуты. Вцепилась мне в рукав и не отпускала. Как котенок, маленький и хрупкий, только глаза огромные блестят. То ли от слез, то ли от облегчения.
Вернулся в дом и попросил Рому подождать в машине, чтобы Карине было не так страшно одной. Только за ним захлопнулась дверь, как я принялся вбивать в пол этого говнюка. За все пережитое моей женой, за каждую ссадину и каждую слезу. По началу он сопротивлялся, потом, кажется отключился. Отключился и я, красной пеленой глаза заволокло. Давно так никто из себя не выводил. Давно дикое бешенство не брало верх над холодной расчетливой жестокостью.
Отошел к раковине, сполоснул руки и выдохнул. Кажется, успокоился. Плеснул холодной водой в лицо и вытер низом водолазки.
Олег зашевелился, сплевывая кровь с разбитого в месиво лица.
– Все равно она будет моей. – прохрипел он своим поганым голосом, манерным как у девки.
– Это ты так думаешь. – вытащил из за ремня за спиной пистолет, снял с предохранителя и выстрелил ему в лоб.
От резкого звука послышалось хлопанье крыльев и карканье ворон, испуганно разлетающихся в разные стороны от дома.
– Как в кино, твою мать.
Дрожь от выстрела еще чувствовалась в руке, запах крови заполнил рот. Я закрыл глаза и постоял так около минуты, прежде чем вернуться к Карине.
Глава 22
«Хоть раз в жизни я хотел поступить правильно.» Шахманов.
Уснуть снова не получается.
Первую ночь после похищения Денис проводит рядом, обнимает, водит рукой по волосам, стирает своим присутствием мерзкие воспоминания.
Сегодня днем он сорвался после звонка Ромы и до сих пор не вернулся, я знаю, что это связано с Олегом.
Точнее с тем, что Денис убил Королева младшего. А старший никому бы это с рук не спустил, будь то хоть трижды Шахманов.
Задумавшись, поворачиваюсь на другой бок и шиплю от боли, задев лицом подушку. Середина ночи, а я по прежнему бодрствую.
Стоит закрыть глаза, как снова оказываюсь в той треклятой комнате. За свою не очень долгую жизнь мне довелось многое повидать и многое пережить, что должно оставлять отпечаток на психике. Оно не оставило следов. Но, теперь, я с ужасом снова и снова возвращаюсь к моменту когда Олег силой запихивает в меня еду, от запаха плесени сводит желудок и надежда на то, что меня найдет Шахманов готова разбиться на сотни мелких осколков.
Нашел.
До сих пор не верится, что он меня нашел. Несмотря ни на что. Именно в тот момент я для себя поняла, что наша связь необратима. Сложна, не всегда здорова в общем понимании, иногда по хрупкому нежна, порой болезненна, но она есть. И мы уже ничего не сможем с этим сделать.
Утром позвонил отец, мы говорили долго и это принесло облегчение. Я очень по нему скучаю, особенно когда не знаю где он находится и не могу лично убедиться в его здравии.
Притронуться к еде я пока не могу, сразу начинает тошнить, поэтому ограничиваюсь горячим кофе. Денис не отвечает на звонки, уже третий раз, поэтому привожу себя в приличный вид и собираюсь выйти из дома, поехать к нему в офис, как раз когда от него приходит сообщение:
«Приезжай в офис, нужно поговорить.»
Внутри просыпается тревожное предчувствие, которое я задвигаю подальше поскольку хочу быстрее увидеться с мужем.
Звонок Ромы настигает меня уже в такси, по дороге в офис, сама садиться за руль я пока не рискую.
– Карин, ты где? – голос встревоженный, тихий, будто прячется.
– Еду к Денису.
– Нет! Не нужно, возвращайся домой.
– Почему? – ничего не понимаю.
– Дэн не в себе, не нужно тебе приезжать.
– Грановский, что случилось? Объясни нормально. – тревога снова поднимается внутри и я чувствую, что меня начинает тошнить. В последнее время нервы ни к черту.
– Просто послушай меня хотя бы раз и не приезжай! – устало говорит Рома и кладет трубку, оставляя кучу вопросов.
Если что то случилось, я наоборот должна быть рядом с мужем.
Когда до фирмы Шахманова осталось ехать пару минут, а я плавала в беспокойных мыслях, таксист сделал радио погромче.
«Вчера ночью известный бизнесмен и политик Королев был найден застреленным в своей машине на окружной дороге. Следствие не дает никаких комментариев, но из надежных источников нам известно что у них есть подозреваемый, личность которого под строжайшим секретом до предъявления ему обвинений.»
– Девушка!
– А? – растерянно перевожу взгляд на таксиста, который, похоже, не первый раз меня окликает.
– Приехали.
Оглядываюсь, мы и правда стоим перед главным входом в фирму.
– Спасибо. – киваю и выхожу из машины, замирая, рассматривая зеркальные стены здания. Сегодня, на фоне пасмурного неба, они кажутся обжигающе холодными. А может быть это я себя накрутила?
До кабинета Шахманова не могу перестать думать о Королеве старшем, ведь как выяснилось именно из за него моему отцу пришлось уехать и скрываться. До сих пор не верится, что друг семьи мог так поступить. В нашем мире много грязи, но семья и друзья ценятся высоко, это одно из немногого, что придает человеку уверенности в завтрашнем дне.
Тихонько стучу и вхожу внутрь. В кабинете, обычно аккуратном, царит хаос. Документы грудами лежат на всех поверхностях, Рома сидит на диване, на журнальном столике рядом стоят два ноутбука. Денис барабанит пальцами по столу и смотрит куда то сбоку от монитора, взглядом тяжелым и задумчивым.
– Привет. – киваю Грановскому, который хмурится и отворачивается, недоволен что я все таки пришла. Подхожу к мужу, кладу руку ему на плечо и провожу щекой по волосам на макушке, ощущая жесткость волос и вдыхая ставший родным аромат. – Как ты?
От моего прикосновения он каменеет, но не двигается, только сжимает руку в кулак и убирает под стол. Наблюдая за странной реакцией Дениса, краем глаза замечаю то, на что он в задумчивости смотрел. Моя фотография в серебристой рамке. Я не знала что меня фотографируют, мирно спала на его кровати, немного растрепанная и обнимающая его большую ладонь. То, что он распечатал мое фото и поставил на рабочий стол, отзывается теплом внутри.
– Сядь. – голос ниже обычного, словно он много кричал.
Убираю руку с его плеча, обхожу массивный деревянный стол и сажусь напротив мужа.
– Королев мертв.
– Да, знаю. – он поднимает несколько удивленный взгляд и я тут же поясняю. – Слышала по радио, пока ехала в такси.
Кивает. Я чувствую, будто с каждой секундой стена между нами становится всё выше и выше, без видимой на то причины.
– Твой отец через неделю возвращается домой. Все кончилось.
Делаю глубокий вдох и несмелая улыбка сама по себе расползается по лицу. Я рада, что скоро все встанет на свои места. Хочется броситься к Шахманову в объятия, радостно визжать, но напряжение, разлившееся в воздухе, словно приклеивает меня к креслу.
Что то не так. Но что? Почему он так холоден? Я что то сделала? Затылок покалывает сотнями тоненьких иголок, а желудок обжигает кипятком, когда он произносит твердо, глядя мне в глаза:
– Давай разведемся.
Воздух в кабинете стал вязким, не получается его вдохнуть. Даже моргнуть не получается. Наверное я ослышалась.
– Что?
– Карин, давай разведемся.
– Ты сейчас шутишь? – я не могу связать слова в предложение, сил хватает только на то, чтобы трясущимися руками обхватить ремешок сумки покрепче. А он сидит, смотрит не моргая и подвигает кофе ближе к себе. Делает глоток, его кадык шевелится, а я все еще не могу поверить в услышанное. Мой Шахманов просит развод и пьет кофе одновременно.
– Нет, я серьезен. Опасность миновала, твой отец скоро вернется домой, нет смысла продолжать этот фиктивный брак.
Лучше бы ударил.
– Фиктивный? – повторяю как попугай, чувствуя себя в миг поглупевшей.
– Можешь идти, отдыхать. Все формальности я улажу сам. – Денис откидывается на спинку стула и смотрит, сжав челюсть. Интересно, что он хочет увидеть?
– Шахманов, ты с ума сошел?!
– Я сказал тебе уходить. Уходи!
Он швыряет чашку в стену и на ней расползается пятно от кофе.
Точно так же, некрасиво и постепенно, все у меня внутри сковывает от холода. Замираю, не решаясь что то сказать, хотя хочется кричать, хочется ударить его, сделать ему так же больно. Рома сидит на диване, не поднимая на меня глаз. Его присутствие при этом разговоре абсурдно, неуместно.
– Документы на развод уже у твоего адвоката, тебе нужно только поставить подпись. Конец. – Шахманов неотрывно следит за каждым моим движением, за каждым вздохом. – Не вышло у нас с тобой семьи.
Наконец получается выдохнуть, до этого, казалось, и не дышала вовсе. Каждое слово как удар, жгучая пощечина. Но и это меня не сломит, и это я переживу. Не впервые он разбивает меня. Будет сложно снова собирать себя по кусочкам, но я не доставлю ему удовольствия наблюдать как рушится мой только недавно построенный мир.
Подхожу к Денису, наклоняюсь и наши глаза оказываются друг напротив друга. Он замирает и его зрачки расширяются.
– Никогда тебе этого не прощу.
Шахманов дергается от моих слов, но я просто забираю свою фотографию с его стола и ухожу не оглядываясь. Сложно держать себя в руках. Нельзя чтобы мое самообладание пошатнулось у всех на глазах. От меня отмахнулись как от безродной собачонки, все слова ложь, все поступки фальшь.
То, что я продолжаю к нему чувствовать даже после такого, не нормально. Так не должно быть. Он в каждом моем взгляде, в каждом жесте, я зависима.
По спине бегут мурашки.
Он приучил меня к себе, он привязал меня к себе.
Глава 23
«Его больше нет в моей жизни и я не знаю как быть, ведь он забрал с собой все цвета и запахи.»Карина Шахманова.
В оглушительной тишине квартиры слышен лишь звук падающих капель. Я даже собственного дыхания не слышу. Есть ли оно вообще? Не уверена. Больше ни в чем не уверена. Медленно погружаюсь в наполненную ледяной водой ванную, не снимая одежды, она мне не мешает. Жалкая попытка пробудить в себе подобие эмоций или ощущений. Пустая трата времени. Даже температура воды не кажется ненормальной. Полностью погружаюсь в воду, с головой, может тогда мысли прекратят преследование? Увы.
Легкие жжет от нехватки кислорода и я выныриваю, встаю в полный рост. Снова слышны капли воды. Только этот звук сопровождает меня последние семьдесят семь часов. Не могу заставить себя поесть или ответить на звонок мерцающего в темноте телефона. Прохожу мимо зеркала, но даже не пытаюсь в него заглянуть. Что я там не видела? Бледное лицо, потухший взгляд, черные синяки под красными глазами? Живой труп. Ощущаю себя именно так.
Ложусь на черный кожаный диван и смотрю в потолок. Что мне делать? Как заставить эту рану перестать кровоточить?
С тех пор, как он бросил меня, прошло лишь семьдесят семь часов, а кажется, будто целая вечность. Морщусь. Воспоминания о нем вызывают лишь головную боль. Я пыталась еще раз с ним поговорить, звонила, приезжала, но он как сквозь землю провалился.
Закончилась истерика, слезы. Зачем? Он указал мне на дверь и я ушла, молча. И молчу до сих пор. Молчу гребанные семьдесят семь часов. Понимаю, что поступаю неправильно, топя себя в сумбуре мыслей, словно в болоте. Но сил сопротивляться не осталось. Тот, кто придавал мне яркости, сделал из меня тень. Растоптал, пережевал и выплюнул. Столько совместных планов, целей, идей, все в пустую. Думала посплю станет полегче, но глаза отказываются закрываться. Дезориентирована. Потеряна. Опустошена до самого дна. Самокопание только усугубляет состояние. Интуитивно хочется спрятаться от этих липких, пожирающих мыслей, в его теплых и таких надежных объятиях. Потом одергиваю себя, теперь это невозможно.
День сменяется ночью, ночь сменяется днем, время беспощадно несется мимо.
Мне так плохо! Мой мир остановился!
Так почему небо не рухнуло на землю? Почему все вокруг движется в том же ритме? Люди спешат на работу, машины ездят туда сюда, птицы продолжают летать. Почему только мое солнце разбилось на сотни осколков и больше не греет?
Все время холодно.
По началу пыталась согреться разными способами, потом поняла, что не получится. Невозможно унять холод, который идет изнутри.
Что произойдет когда он доберется до сердца?
***
Не знаю сколько проходит времени, но однажды утром я просыпаюсь и понимаю, что небо на землю не рухнуло. Жизнь идет дальше, желудок жалобно напоминает что пора бы ему что то переварить. Сил нет совершенно, пока встаю с дивана в глазах всё плывет.
Хватит.
Пора брать себя в руки.
Мое жалкое состояние ничего не изменит. Боль не прошла, даже не притупилась, но и продолжать дальше в таком духе тоже нельзя. Я не самоубийца.
Пью холодную воды, умываюсь и заказываю завтрак.
Я остановилась в нашей городской квартире и, осмотревшись, поняла что хочу жить тут. Осталось только сообщить это папе. Только подумала об этом, как завибрировал телефон.
– Доченька, ты где?
Где то через час отец уже у меня дома. Как ни странно, он достаточно спокойно воспринимает мое желание жить отдельно, я ждала кучу аргументов «против». Возможно то было из за моей твердой уверенности в своем решении, возможно из за моего внешнего вида, оставляющего желать лучшего.
– Что по этому поводу сказал Денис? – осторожно спрашивает папа, что совсем ему не свойственно. Скорее всего он уже что то от кого то слышал, может даже от самого Шахманова.
– Мы разводимся.
Прочистив горло, он не задает вопросов. Поскольку великий и могучий Радов снова в строю, к 20:00 отчет, как обычно, будет у него на столе.
С помощью папиных парней я перевезла вещи в квартиру, немного обжилась и вернулась на учебу. Мне было необходимо себя чем то занять, чтобы не думать о Шахманове. Прогулы оправдала еще одним больничным, который мне выписал семейный врач, так что теперь осталось закрыть хвосты по всем предметам.
Учеба закрутила основательно, что шло мне на пользу, как и общение с одногруппниками. Посиделки в кафе, куча рефератов, выходные у папы дома. Пока зима сменяла осень, укрывая холодную землю первым снегом, я училась жить заново. Никто вокруг меня не упоминал Шахманова даже вскользь, будто по общей договоренности, надеясь что я постепенно о нем позабуду.
Но как забыть часть себя?
Да, я перестала себя жалеть и предаваться страданиям за закрытой дверью, начала улыбаться и общаться с окружающими. С виду кажется, что моя жизнь стала прежней. Но, ключевое слово тут «кажется». То, что сидит внутри, пожирает меня. Иногда царапает острыми когтями изнутри, заставляет посреди ночи сжимать зубами подушку. Иногда накатывает такая апатия, что просто открыть глаза утром непосильая миссия.
Шахманов исчез не только из моего поля зрения, про него не писали ни в газетах, ни в интернете. И я бы ни секунды не дрогнула, после того как он со мной поступил, если бы сегодня в универе у меня не попросили документы и я вспомнила, что сейчас мой паспорт наверняка не действителен.
– Добрый день, Аркадий Юрьевич, Карина. – звоню папиному адвокату, чтобы как раз уточнить как обстоят дела с разводом. Сознательно или нет, я до последнего оттягивала этот вопрос. Ни с кем его не обсуждала, даже сама с собой.
– Да, Кариночка, узнал, узнал. Что то случилось?
– Я хотела узнать закончен ли уже бракоразводный процесс? Так закрутилась с учебой, что не сменила паспорт.
На том конце провода повисла тишина:
– Кхм. Денис Аристархович забрал заявление.
– Как забрал? – замираю на лестнице, сжав рукой перила.
– Так и забрал. Прислал курьером, а через два часа ввалился в мой офис как ураган и все забрал. Я так подумал, что все отменяется.
– Спасибо, Аркадий Юрьевич, поняла.
На деле же я ничего не поняла, но задавать какие либо вопросы Шахманову была не готова, поэтому написала Грановскому.
Карина: «Надо поговорить.»
Рома: «Что то срочное?»
Карина: «Не уверена.»
Рома: «Где ты сейчас?»
Он подъзжает прямо ко входу в универ и мы решаем поговорить в спокойной обстановке, у меня дома, потому что я основательно ничего не понимаю.
Сначала Шахманов признается в любви, потом подает на развод, через два часа забирает свое заявление. Он не тот, кто бросается в крайности в таком вопросе. По крайней мере мне хочется так думать. Боль и обида от того что он меня бросил не утихли, но хочется понять в чем на самом деле была причина его поступков. Я уже устала ковыряться в этой ситуации, раз за разом выискивая в себе недостатки и анализируя собственные поступки в поисках причины ведущей к такому резкому разрыву.
– Симпатично. – присвистывает Грановский зайдя в мою квартиру. Интерьер не перегружен, но повсюду располагаются предметы искусства. Я люблю дорогие вещи и могу себе их позволить благодаря папе. Никогда не кривила душой строя из себя кого то, кем не являюсь, стесняясь отцовских денег или наоборот выставляя их на показ. Я просто наслаждалась тем, что имела.
Включаю кофе машину, выкладываю на кухонном столе печенье из популярной кондитерской и спрашиваю в лоб, резко разворачиваясь к гостю и опираясь руками на край стола:
– Почему Шахманов со мной не развелся?
Роман от неожиданности давится печеньем, кашляет и наливает воду из графина в стакан одновременно.
– Краса моя, ты хотя бы предупреждай о резких поворотах. Столько всего пережить и откинуться из за печеньки слишком поэтично даже для меня. – у него даже кончики ушей краснеют, но кашель идет на спад.
– И все таки?
– Не хочешь задать этот вопрос ему? – Рома допивает воду и хмурится. Он вообще заметно серьезен, даже несмотря на шутки и улыбки.
– Хотела бы, задала бы. Но спрашиваю тебя.
– Логично, да. – сканирует меня долгим задумчивым взглядом, усмехается и поднимает руки вверх. – Ладно, сдаюсь. Но Дэну это не понравится.
– Что именно?
– Что я тебе рассказал. – ставлю Грановскому горячий кофе и сажусь напротив. – Королев старший с цепи сорвался, когда узнал про убийство сына. Сложить два и два не составило труда. И понеслось. Сорванные сделки, несчастные случаи на объектах, куча всего, попил он нам кровь не слабо. Но напрямую добраться до Дэна не мог, поэтому начал мутить воду с одним из главных конкурентов нашей фирмы. Но, видимо, что то пошло не так, может что не поделили, но Королева старшего нашли мертвым. А Дэна обвинили в этом убийстве. Весомых улик не было, но под него усиленно копали. Мы не ангелы, ты знаешь, и при желании все равно что то можно найти.
Грановский отворачивается к окну, глядя на закат, я же сижу перевариваю новую информацию. Я понимала что что то происходит, но Шахманов максимально оградил меня от своих дел, особенно в последнее время.
– Ему начали угрожать.
– Кто? – искренне удивляюсь. Одно дело проворачивать дела за его спиной, другое дело идти практически в открытую.
– Вопрос не верный. Надо спросить «кем?». Ему угрожали тобой, на фоне недавнего похищения он все сильнее загонялся. Сказав «хочу хоть что то в жизни сделать правильно» он взял вину на себя.
Я замерла, не веря своим ушам.
– Он ЧТО сделал?!
– Вовремя вернулся твой отец и вправил ему мозги. Ну, насколько это возможно. Вытащил Дэна оттуда в два счета с помощью адвокатов. Сейчас они с Радовым что то обсуждают и я наконец могу выдохнуть.
– Это я поняла. – киваю. – А забрал заявление все таки он зачем?
– Да черт знает, душевные метания видимо.
Я расхохоталась.
Сама не знаю почему. С одной стороны я понимаю Шахманова, он переживал. Но, с другой стороны, он меня бросил. Обещал всегда быть рядом и не сдержал свое обещание. Независимо от причины, несмотря ни на что, факт остается фактом. Он меня бросил. Да так, что заставил сомневаться в себе, в его ко мне чувствах. Это было еще больнее чем тогда, в далекие подростковые годы. В прошлый раз он разбил мои мечты, в этот же раз он разбил меня. От смеха на глазах выступают слезы, приходится тоже попить воды, чтобы успокоиться.
– Да вы оба на башку больные, ёлки палки! – в притворном ужасе выпучивает глаза Рома. – Уйду я от вас.
