Текст книги "Шахманов (СИ)"
Автор книги: Настя Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Шахманов
Настя Кан
Пролог
Он был рядом в каждом поворотном событии моей жизни, не важно хорошем или плохом. Он правая рука моего отца. Тот, кто решает проблемы и разбирается с грязными делами «чистого» бизнесмена Радова. Эдакий серый кардинал. Тот, перед кем трепещут даже матерые бандиты. Тот, кому стараются лишний раз не смотреть в глаза.
Мы виделись с ним не часто, но каждая новая встреча обязательно знаменовала новый этап моей жизни. Почти всегда это было что то сложное, тяжелое, если не плохое.
Он был тем, к кому я испытала первые чувства, пусть и детские. Он же был тем, кто подарил мне первые разочарования.
Он вырос в детском доме, откуда его вытащил мой отец и сделал частью семьи. А для того, кто был ее лишен, это много значит. Наверное поэтому его никто не смог переманить, хотя многие пытались.
Мы никогда не были особо близки, я воспринималась маленьким ребенком и в восемь и в восемнадцать. Кем то, кого не воспринимали всерьез.
Внешне он всегда оставался спокойным и невозмутимым, серьезным, даже холодным. Но я знала какой огонь бушует у него внутри. Переступишь черту– сожжет дотла.
С детства я воспринимала его как одного из многих людей отца, который просто часто был у нас дома. Позже я поняла, насколько он отличается от остальных. Да и сложно серьезно смотреть на остальных, когда образ Его как мужчины для тебя плотно закрепился в подсознании.
И вот теперь я осознала, что он мой.
Шахманов.
Он– пламя, а я не боюсь сгореть.
Глава 1
«Родители лучше всех знают, что нужно их ребенку. Поэтому в некоторых вопросах я не иду на уступки. Рядом с моей малышкой должен быть настоящий мужчина, чтобы я мог обрести покой с легкой душой. Дочь, даже если сейчас все в тебе бунтует против моего решения, в итоге ты будешь счастлива, уверяю.» (с) Дмитрий Радов.
– Папочка, ты же не серьезно? Ну же, скажи что пошутил! – полными надежды глазами смотрю на отца.
– Нет. Я уже всё решил. – сталь в голосе, твердость во взгляде.
Солидный мужчина, грубоватой наружности, он всегда идёт у меня на поводу. Во всем, кроме этого вопроса. Делаю глубокий вздох и медленный выдох.
– Какой то бред. Это моя свадьба, а не твоя очередная сделка! Ты знаешь, что от этого решения я стану несчастной.
– Не преувеличивай, дочка. Денис хороший человек, мы знаем его столько лет. Серьезный, умный, преуспевающий. Это именно тот мужчина, которого я хочу видеть рядом с тобой. К тому же мы с ним уже все решили. – папины губы тронула полуулыбка, от воспоминания о своем названом сыне.
– Браки по договоренности – это пережиток прошлого. Ни мне, ни ему это не нужно.
Я всеми силами пытаюсь убедить родителя в абсурдности такого решения, но, наверное, проще пробить головой бетонную стену, нежели достучаться до него.
– Денис недавно узнал об этом, как и ты. Возражений у него нет, поэтому я посчитал нужным позвать вас обоих в ресторан, на обед. Через неделю тебе исполняется двадцать, после чего я надеюсь отпраздновать свадьбу. Да и наследник мне скоро потребуется, я не так молод, как ты привыкла думать.
Тяжелый вздох вырывается из груди. За последний месяц я приложила титанические усилия, чтобы избежать этого ненавистного брака. Но ни уговоры, ни слезы, ни ультиматумы не подействовали.
– Я обеспечу тебя наследником, но от мужчины, которого выберу сама. Которого я полюблю.
– Со временем вы полюбите друг друга. Самые крепкие отношения основываются на уважении и взаимных интересах.
Дальше спорить бесполезно. Папа один из самых упрямых людей, которых я знаю. К тому же, если он дал слово, то держит его.
Дело в том, что наша семья не совсем обычная. В далекие девяностые отец выживал как мог, наверное потому и связался с криминалом. А дальше пошел вверх по карьерной лестнице, если это можно так назвать. Это сейчас «они» гордо называются бизнесменами, раньше же все было иначе. Из за такого его образа жизни мать бросила нас почти сразу после моего рождения, не выдержала. Однажды собрала вещи и была такова. С тех пор матерый бандит стал папочкой.
Моими няньками были лысые амбалы суровой наружности, которые не знали что делать с маленькой девочкой. Поэтому в восемь лет я могла с закрытыми глазами перебирать АК, в тринадцать научилась приемам самообороны и практически не промазывала мимо мишени с дальнего расстояния. А в пятнадцать лет впервые увидела убийство. Именно в тот день я поняла насколько хрупка человеческая жизнь. Ровно как и то, что мой папочка не белый и пушистый. Конечно же он о той ситуации не знал и не знает до сих пор, слепо надеясь что его дела никаким образом на мне не сказались.
Как оказалось, даже великий Радов может ошибаться.
Я вышла из задумчивости, блуждая взглядом по ресторану, в который мы пришли пообедать. Тут всего через меру: роскоши, цветов, стилей. В белом платье ощущаю себя совершенно бесцветной среди этого дизайнерского взрыва. Невольно морщусь потому что предпочитаю более простые и атмосферные места. Официантка, цокая высокими каблуками, принесла нам салаты и бокалы с апельсиновым соком. Классическая музыка на фоне немного расслабляет, но не вытесняет до конца нервозность и плохое предчувствие, преследующее меня с самого утра.
– Денис, рад тебя видеть! – широко улыбается отец кому– то за моей спиной.
– Добрый вечер.
Услышала этот голос и каждая мышца в теле напряглась, словно каменея. Я никогда больше не хотела видеть этого человека и надеялась, что так и будет.
Шахманов.
Он на пятнадцать лет старше меня. Одет, как всегда, стильно: черная рубашка, черный костюм, до блеска начищенные ботинки, золотые запонки, дорогие часы, густые почти черные волосы, легкая небритость. Но вот все остальное… Серые глаза смотрят насквозь, колючие. В довершение ко всему жуткий шрам на лице, начинающийся от внутреннего уголка глаза и заканчивающийся за скулой. Когда он подходит ближе, становится заметным еще один небольшой шрам на верхней губе.
О, Боже. Как давно я его не видела.
Он здоровается за руку с отцом и занимает стул напротив меня, чуть приподнимая подбородок.
Мой жених.
Даже мысленно произносить это слово слишком странно.
Денис Аристархович Шахманов.
Не сразу я заметила, что если Шахманов появлялся в нашем доме, это было плохим предзнаменованием. Значит что то случилось. Это потом у меня при виде его мурашки по спине бегали и сердце замирало. Но, несмотря на всё, он всегда вызывал у меня двоякие чувства. Опасность и защищенность одновременно. Странно, правда? Опасность как раз потому, что он прямо ассоциировался с плохими событиями. А защищенность потому что в эти самые опасные моменты он всегда был рядом, защищал и дарил спокойствие. Рядом с ним было ничего не страшно.
Пугал исключительно он сам.
Но и тогда я прекрасно знала, что он ничего бы мне не сделал, потому что я часть его семьи. Эти его извращенные понятия никогда бы не позволили ему тронуть меня, даже если бы я дала повод или он внезапно сам того пожелал.
Он всегда считал меня избалованным ребенком, золотой девчонкой «без царя в голове», но с долларами на папиной кредитке. И я позволяла ему так думать, меня особо не заботило его мнение, пока он гарантировал мне и отцу безопасность. Да и к тому же если от тебя ничего грандиозного не ждут, ты не сможешь никак разочаровать.
Шахманов высоко поднялся и добился уважения многих влиятельных людей. О его жестком ведении дел и тяжелом нраве ходит много слухов. Я никогда не пребывала в ужасе от него, как большинство, потому что с детства привыкла ко многому, что легко шокирует нормальных людей. Но все же разумно опасалась. Да и провести с ним всю жизнь бок о бок не хочется совершенно.
Сижу и перекатываю помидорку черри по тарелке, старательно не поднимая взгляд на беседующих мужчин. Может так они забудут о моем присутствии, а я в это время переварю первое впечатление от встречи.
Это карма. Из миллионов мужчин меня обручили с тем, кого я ненавижу.
– Дмитрий Константинович, это все мелочи жизни. На моем бизнесе это никак не отразится, будьте уверены.
Сидит, важный гусь, только что грудь не колесом. О чем они вообще? Хотя, какая разница.
– Денис, прошу, называй меня Димой, все таки без пяти минут официально родственники. – расплывается в улыбке отец и на меня снова обращают внимание. Кхм.
– Кстати об этом, папенька, может не следует бежать впереди паровоза? – это я проявляю чудеса дипломатии, изо всех сил придавая голосу спокойствия и равнодушия, а взгляду мягкости. – Денис Аристархович взрослый человек, возможно у него есть любимая женщина, не так ли? – «еще мягче» смотрю на Шахманова.
Вот непонимающий придурок. Я тут за двоих отдуваюсь, а он сидит ворон считает!
– Ну что вы, Карина Дмитриевна. – поддерживает он мой официоз. – Я очень даже не против помолвки. Мне давно следует остепениться.
Контрольный в голову. Прекрасно. Свое негодование при отце показывать бесполезно, он уважает лишь силу, будь то физическая или духовная.
Двое непрошибаемых.
– Ну, раз вы уже все решили. – резко встаю из за стола, бросая в тарелку скомканную салфетку. – Спешу удалиться. Посмотрю в интернете как положено вести себя счастливой и влюбленной невесте.
С громким скрипом задвигаю свой стул, выпрямляю плечи и гордой походкой направляюсь к выходу из ресторана.
Сейчас мне поможет только одно.
Скорость.
Вернувшись домой, беру одну из папиных машин и мчусь на трассу. Собственную папа мне не покупает, боится что, замечтавшись за рулем, попаду в аварию. Потому мне выделили личного водителя. Но отец не знает насколько меня успокаивает вождение и прослушивание любимой музыки на всю громкость. В этот момент создается ощущение, что я могу контролировать всё в своей жизни.
Педаль в пол и навстречу ветру.
Остановилась лишь когда тугой узел внутри немного ослаб. Где то на обочине дороги в частном секторе. Свежий апрельский воздух, звездное небо и тишина помогают думать яснее. Хотя думать вовсе не хочется. Опускаюсь на капот и рассматриваю звезды, которым мои проблемы кажутся несущественными и глупыми.
Как то все перевернулось с ног на голову. Отец, который мне всегда и во всем потакает, пытаясь взрастить беззаботную и счастливую «золотую» девочку, почему то именно в этом вопросе упрям, как мул. Клиника. И Шахманов… Чтоб его! Из миллионов мужчин именно он станет моим мужем. Судьба решила пошутить? Как можно находиться рядом с человеком, если при одном взгляде передергивает от отвращения? Рядом с которым все внутри кричит «беги, дура!»? Отец осознанно отдает меня в лапы чудовища. Нет, продает меня, точнее сказать. Я уверена, что это решение тесно связано с бизнесом.
Меня, как вещь какую то, как безвольную, из рук в руки. Без права на выбор и мнение, прикрываясь благими намерениями и заботой о моем будущем.
Не прощу. Никогда.
Глаза наполняются слезами, поэтому часто моргаю и поднимаю голову еще выше. Карина Радова не плачет. Ничего, и не через такое проходила. Даже этой свадьбе меня не сломить. Шахманов еще пожалеет о том, что поддержал это решение. Пусть хоть убивает, но спокойной жизни ему не видать.
Глубоко вздохнув, улыбаюсь небу. Нужно ехать домой, уже поздно. Завтра новый день, новая маленькая жизнь.
Наш дом большой и светлый. Так как большую часть времени я провожу в нем, отец позволил мне с дизайнерами переделать интерьер на свое усмотрение.
Я люблю простор, поэтому минимум мебели, все в пастельных тонах. И только в гостиной на стене висит огромная пестрая аляпистая картина. Купила отцу на зло, когда в один из дней мы сильно поругались. С тех пор она как то прижилась, хоть и страшненькая.
Когда я спускаюсь к завтраку, отец уже с кем то беседует по телефону. Настроение оставляет желать лучшего.
– Что за концерт ты вчера устроила? – резко прерывает звонок и обращается уже ко мне. – И куда пропала потом? Ребята не могли тебя найти. Сколько раз я говорил быть всегда в поле моего зрения!
– Прогулялась. – несмотря на то, что он мне во многом потакает, воспитывалась я в строгости и под постоянным контролем. Этого требовала моя безопасность.
– Мне вчера было неудобно перед Денисом за твое поведение. Ты что, ребенок, капризничать? – отец смотрит снизу вверх, но от этого ни чуть не легче.
– Мне навязали этот брак и я не проглочу все молча! – ох, держать рот на замке в нужный момент я никогда не умела.
Папа хмурится и встает со стула, застегивая пиджак:
– Не начинай с начала. Этот брак удачное решение.
– Для кого? Для тебя, отец? – встаю напротив и уверенно смотрю в глаза.
– В том числе. Сейчас наши фирмы стали тесно сотрудничать, ваш брак скрепит этот процесс. К тому же…
– Ты подкладываешь меня своему бизнес партнеру! Может ты хочешь чтобы я контролировала его через постель? – моментально завожусь от мыслей, что я лишь часть сделки. Удачно проданный товар.
Обжигающая пощечина выводит меня из сумбура мыслей. Это первый раз, когда отец поднял на меня руку. Я в шоке, кажется, он тоже.
– Не забывайся. Я тебе не подружка. – голос твердый, потирает одну ладонь другой и убирает руки за спину.
– О, конечно нет. Их интересует мое мнение.
На этом разворачиваюсь и выхожу из дома.
– Сереж, отвези меня пожалуйста, к Маше. – прошу водителя/ телохранителя и сажусь на заднее сидение.
Щека горит, обида кипит, а я молчу.
Я и это переварю, папа.
***
– Машка, неси вино. То, что для особых случаев.
– Неужели твой Пикассо решился на серьезный шаг и мы это отпразднуем?
– О нет, нет, нет. Через две недели я стану Шахмановой и мы сейчас устроим поминки.
Подруга замерла, так и не успев взять бокал с полки у плиты:
– А поминать мы кого будем?
– Мое светлое будущее. – усмехаюсь, театрально взмахивая рукой.
– Вот дела-а-а-а…
Спустя пару бокалов подруга отходит от первого шока, а я немного раскладываю по полкам бушующие внутри эмоции. Сейчас нужно действовать спокойно, желательно без ошибок. Иначе брака не миновать.
– А какой он, этот Шахманов? Поисковики не выдают ни одной фотки.
Маша убирает телефон в сторону и делает еще глоток красного полусладкого. Когда мы начали с ней дружить, я уже так или иначе вычеркнула из своей жизни Шахманова. Это было еще в школьные годы, нам обеим очень хотелось дружить с одной и той же девочкой, хорошо что мы прекратили сражения так их толком и не начав. На деле та самая девочка оказалась совершенно не интересной и мы, из недо-врагов стали подругами.
– Не на что там смотреть. Он уродлив как снаружи, так и внутри. Высокомерный, неприятный, жуткий. Еще этот шрам… – передергивая плечами, отгоняя от себя воспоминания. Я никогда никому не рассказывала о нем, пусть так и остается.
– Какой шрам?
– На пол лица. Все, не хочу даже вспоминать о нем.
– Не идет в сравнение с твоим ненаглядным Вальдемаром. – ехидничает Маша, невзлюбившая моего парня с первой встречи.
– Его, по крайней мере, я сама выбирала.
Вальдемар Вознесенский, или в народе Вовка Иванов, широко известный в узких кругах художник. Мы познакомились два года назад на одной из выставок, на которой я и купила ту аляпистую картину в гостиную. Это была не любовь с первого взгляда, но он оказался очаровательным и умело ухаживал, дарил милые подарки и делал витиеватые комплименты. На последней выставке он показал миру рисунок меня со спины, сидящей на стуле. Это был широкий жест с его стороны. Он как бы заявил всем, что его сердце не свободно. Ну или мне просто было приятно так думать.
– И что он говорит по поводу твоего приближающегося брака? – Маша своим вопросом возвращает меня из забавных воспоминаний.
– Он еще ничего не знает. Я в принципе об этом папином бзике ему никогда не упоминала. Но, думаю Вова все поймет и мы вместе найдем выход из неприятной ситуации.
– Угу, найдете. В новую не вляпайтесь, искатели.
– Все будет решено. – перевожу взгляд на часы. – Ровно в 22:00. Мы договорились встретиться у него в студии. А пока иди, обними меня нежно.
Машка обнимает меня со спины и кладет на плечо подбородок:
– Может ну все нафиг? Увезу тебя к морю, будем плавать, пить эти разноцветные коктейли, танцевать и ни о чем не думать? Мм?
– Папины церберы найдут нас через три часа и сомневаюсь, что они захотят к нам присоединиться. – трагически вздыхаю.
– А если на необитаемый остров?
– Они сделают его обитаемым и все равно найдут. К двадцати ноль ноль, когда Дмитрий Константинович слушает и читает отчеты.
Подруга смеется:
– Никакой с тобой романтики.
Глава 2
«Раньше мне часто говорили, что разочарование сопутствует взрослению, что они идут рука об руку. Принимать это было тяжело в десять лет, тяжело принимать и сейчас. Часто возникает мысль о том, что не хочется взрослеть таким образом, правда? Но это неизбежно. Каждое разочарование делает нас чуточку мудрее, но, в то же время, чуточку холоднее, черствее, грустнее. Потому что, как правило, разочарование равняется потере чего то или кого то, будь то вещь, человек или ощущение.» (с) Карина Радова.
До студии Вовы ехать на машине минут пять, но я решаю прогуляться. К тому же я вышла раньше обговоренного времени из за желания скорее с ним всем поделиться.
Теплый ветер играет с волосами, прохладный вечерний летний воздух наполняет грудь. И небо такое нежно розовое. Иногда нужно остановиться и выдохнуть, чтобы насладиться окружающей красотой, которую чаще всего не видно через окна квартир, офисов, машин. Люди проходят мимо, такие разные и в то же время такие одинаковые. Кто то спешит домой к детям, кто то только выходит гулять с друзьями, кто то двигается на автомате с уставшими от всего глазами. Каждый чем то озабочен, у каждого свои проблемы. Но жизнь не стоит на месте. Ничего не вечно. Проблемы, к счастью, тоже.
На этой мысли я подхожу к небольшому зданию, то ли гаражу, то ли дому. До сих пор не могу определить. Это обитель художника, его маленькая вселенная.
Провожу рукой по белой стене перед дверью и улыбаюсь, ощущая прохладу шершавых кирпичей. Помню, как он показал это место впервые. Мне, выросшей в престижном районе города, постоянно казалось что вот вот из за угла выскочит какой нибудь алкоголик или наркоман. Такое тут полу-заброшенное место.
Хватит оттягивать разговор, Карина, возьми себя в руки! Вова мне обязательно поможет, он же меня любит. Вздыхая, откидываю волосы за плечи и захожу внутрь.
Студия утонула в играющей на всю громкость классической музыке. Часы показывают что я пришла раньше на целый час, наверное он все еще творит.
Сумку по привычке оставляю у входа и заворачиваю на «кухню», если ее можно так назвать. Наверняка под своим вдохновением снова не поел. Варю кофе, делаю несколько бутербродов, все как он любит. Сложив перекус на поднос, выключаю музыку и осторожно ступаю в саму комнату. Под крик, я подозреваю, наслаждения. А далее все по стандартному сценарию: «это не то, что ты подумала», «я все обьясню!».
Вот это я получила поддержку от близкого человека. Воодушевил.
Как дошла до остановки общественного транспорта не помню, настолько было мерзко. Словно вываляли в грязи меня, его, два года отношений. Открыл свое истинное лицо. А то «люблю-куплю». Вот и вся любовь.
Вспоминаю, что, кажется, перед уходом бросила в него этот поднос. Надеюсь попала куда нужно.
Никогда не понимала как можно изменять своим партнерам. Другие они же чужие, не родные, ты не знаешь что заставляет их смеяться, что плакать, есть ли у них книга на прикроватной тумбочке, или какой у них любимый фильм. Все равно, что спать с манекеном, кем то обезличенным.
– Карин Дмитревна? – видимо не первый раз пытается обратить на себя внимание мой водитель. – Все в порядке?
– Да, конечно. – и когда только успех приехать? – Я просто хочу домой.
Сажусь на заднее сидение, Сережа заботливо включает мой плейлист на всю катушку.
И я реву.
– Хочешь я твоему блаженному руки прострелю, а? – возмущается Сережа, который уже припарковался у дома и ждет пока я более менее успокоюсь. – Чтобы не повадно было наших обижать?
Я смеюсь от неожиданности:
– Зачем? Он и так на всю голову блаженный, ты прав. – и на сердце, мелькает в голове.
– Так руки все равно не оттуда растут, откуда требуется. Три раза кисточкой махнул и нате, шедевр. Тьфу. Только тебя, Карин Дмитревна, и нарисовал сносно. – мужчина поворачивается, широко улыбаясь. – Не заслужил он музу свою.
Улыбаюсь в ответ. В самом начале Сережа долго не мог определиться, как ко мне обращаться. Вроде дочь самого Радова, а вроде «соплюха малолетняя», как он выразился, однажды упомянув эту историю. В итоге на свой манер тыкал, но Дмитревну добавлять не забывал. Мне всегда казалось это забавным.
– А кто заслуживает? Шахманов?
Сережина улыбка гаснет и он садится прямо в своем кресле.
– Расскажи мне, что он сейчас из себя представляет? – невзначай спрашиваю, стирая салфеткой остатки растекшейся туши.
– Не могу, Карин Дмитревна. Не велено Шаха обсуждать с тобой. – вытирает он ладони о брюки, поправляет зеркало заднего видения.
– Да знаю я, знаю. – конечно же отец провел со всеми «воспитательную беседу». -Спасибо тебе, Сереж.
– Да полно тебе, за что спасибо то? – удивляется мужчина.
– За все. За то, что всегда был рядом.
В кабинете отца горит свет, так что захожу в дом без опасения с ним столкнуться. Сейчас я совершенно не готова продолжать наш с ним разговор. Ванная и сон, вот что мне нужно. Ванная в первую очередь. От увиденного недавно все еще чувствую себя грязной.
Я не была безумно влюбленной в Вову или что то около того. Просто я привыкла к нему, подпустила его близко к себе и ошиблась. Это не назвать трагедией или чем то, что переломит мой мир на «до и после». Но вкус предательства то и дело появляется на языке.
***
А дальше все закрутилось– завертелось.
Маше пришлось уехать за границу, того требовал ее выбор жизненного пути – индустрия красоты. Мы очень долго думали в чем можем себя найти, раскрыться и наслаждаться работой, приносящей радость. И если подруга всегда любила косметику, прически, красивую одежду, я до последнего не могла определиться. В итоге выбрала медицинский университет, чем удивила всех близких.
С момента ссоры с отцом прошла практически неделя, мы не разговаривали. Меня разъедает обида на него, на все вокруг, потому что все идет не так, как должно. Не так, как хочу я. А я к такому не привыкла, оттого довольно болезненно принимать последние события.
Неминуемо близится эта треклятая свадьба, завтра уже мой день рождения, а я так и не нашла никакого выхода. Несколько дней борьбы с нездоровой апатией родили во мне идею, точнее две.
Последний шанс– разговор с Шахмановым.
Или побег.
Но, ни то ни то не гарантирует мне прежней свободы. Особенно теперь, когда помимо Сережи меня молчаливо сопровождают за пределы дома еще два здоровенных лба.
Ладно, соберись Карина. Денег за попытку не возьмут. Наверное.
Одеться я решила по деловому. Белая блузка, юбка карандаш до середины икры, но с разрезом сзади, пиджак. Волосы собрала в высокий хвост. Пусть интуитивно почувствует мои серьезные намерения. Тушь, ярко красная помада, каблуки и я готова.
По дороге к его офису заезжаю в торговый центр за бутылкой элитного коньяка, который постоянно дарят отцу. Значит хороший.
Офисом компании Шахманова оказалось современное трехэтажное здание, все какое то зеркальное.
Я приспустила солнцезащитные очки, чтобы как следует рассмотреть сие место. Вывеску не обнаружила, но много людей бегали туда сюда, видимо усердно работая.
В бой!
Мысленно успокаиваю себя, внешне же не показываю никаких эмоций. Этому меня тоже в свое время обучали. Все потом, не на глазах у людей. Возвращаю очки на положенное место и уверенной походкой захожу в шахмановскую святую святых, его охранную фирму. Два моих персональных «лба» шагают позади.
– Добро пожаловать в «Арьергард», чем могу вам помочь? – вежливо поинтересовалась миловидная девушка на ресепшне.
– Я к Денису Аристарховичу.
– Эмм. у вас назначено? – теряется блондинка.
– Он всегда рад меня видеть. – чуть грубее, чем нужно, получается у меня, нервы сказываются. Мои лбы стоят по бокам, угрожающе так, внушительно.
– Денис Аристархович, вас тут спрашивает… – она вопросительно смотрит на меня, стараясь не переводить взгляд на моих сопровождающих.
– Невеста. – ухмыляюсь сама себе. Невеста, блин.
– …невеста… – еще более неуверенно лепечет девушка, видимо, находясь в курсе окружения начальства, но не зная ни о каких невестах.
– Какая к черту невеста?! – раздается крик на том конце провода так внушительно, что мне все слышно, а блондинка нервно дергается.
Беру телефон из ее рук:
– А у тебя их много? – стараюсь звучать иронично, хотя на секунду теряюсь сама. Как к нему обращаться? Вы? Ты? По имени отчеству? Не называть же, в самом деле, по фамилии, как мысленно.
– А, это ты, проходи.
И в трубке раздаются гудки. Сказать, что я обалдела, значит ничего не сказать. Хорошо, что на глазах по прежнему очки, а секретарша в этот момент опасливо косится на «правого из ларца». Вежливая учтивость Шахманова канула в лету. Хотя, возможно я просто не вовремя.
Прекрасно.
Шахмановская обитель меня немного удивляет. Я ожидала чего то холодного, серого, стеклянного. А оказалась среди дерева и кожи.
Просторное помещение очень напоминает домашний кабинет отца, в котором я любила втихаря читать в детстве. Массивный деревянный стол, множество шкафов, кожаные кресла и диван неподалеку. Все в коричневых цветах. Множество книг на полках, статуэтки. Над диваном картина– китайский дракон. Перед столом небольшой ковер и два деревянных резных стула с кожаными вставками.
Киваю охране, мол дальше сама, и закрываю за собой дверь. Ни к чему им слышать что тут будет обсуждаться, иначе разговор пополнит отцовский вечерний отчет.
Снимаю очки, сияю приветливой улыбкой и подхожу к стулу, на котором, собственно, и устраиваюсь. Ровно напротив Шахманова. Он следит за мной взглядом, одновременно слушая что говорят ему по телефону. Кивает, видимо приветствуя, и встает со своего места.
Черная рубашка с расстегнутыми самыми верхними пуговицами, брюки в тон. Ну прямо тотал блэк. Волосы сегодня не уложены и естественным образом немного спадают на лоб. Он сегодня не такой, как в ресторане.
Я не испытываю страха в его присутствии, но подсознательно все еще чуть-чуть его опасаюсь. Скорее даже испытываю какую то не свойственную мне неуверенность в себе.
Эти его обманчиво мягкие шаги, спокойный низкий голос. Он на самом деле такой опасный человек, как сейчас о нем говорят?
– Слушай, ты чем все это время занимался? – голос спокойный спокойный, а кулаки сжимает. – Какого хрена?! – осекся и оборачивается на меня. Я вздрагиваю от его неожиданного выпада на собеседника и неосознанно ерзаю на стуле. Как то иначе мне представлялась наша встреча тет-а-тет. Он несколько раз сжимает-разжимает кулак и направляется к выходу. – Если ты через неделю не узнаешь мне его имя, честное слово…
Что будет в этом случае, я уже не слышу, он выходит из кабинета.
При всем моем уважении к мужской силе, которая из него льется как из рога изобилия, я облегченно выдыхаю. Одно дело отец и его люди, которые постоянно находятся рядом, другое дело он.
Не комфортно, не уютно, не понятно. Три «Н», которые я испытываю, находясь с ним в непосредственной близости.
Соберись!
Ставлю ему на стол деревянную упаковку со спиртным и подхожу к шкафу с книгами. Бизнес, экономика, гражданский и уголовный кодексы. Много литературы на английском. Психология. Рядом с книгами фарфоровая статуэтка дракона, массивная такая, но очень манящая.
– Каарина Дмиитриевна, к добру ли? – манерно растягивает гласные низкий голос за спиной и я вздрагиваю, одергивая протянутую к статуэтке руку. Как школьница, застуканная за списыванием, честное слово. Что за реакция? Какой ужас, Карина.
– Бесконечно на это надеюсь. – взяв себя в руки, я снова улыбаюсь и поворачиваясь к мужчине.
– Там бомба? – кивает в сторону моего подарка, подходит ближе и открывает его. В большущих грубоватых ладонях пол литровая бутылка кажется какой то игрушечной. – Или яд?
– Ну что вы, там исключительно мои наилучшие пожелания для вашего здоровья. – Господи, что я несу?
Он приподнимает бровь и уголок его губ приподнимается в усмешке:
– Кажется, я не настолько стар, чтобы радеть за мое здоровье. Но я польщен.
Хочется закрыть лицо руками и закричать. Я представляла себе как приду вся такая уверенная серьезная девушка, нужными словами смогу убедить его расторгнуть помолвку. И что теперь? Несу какой то бред, а он потешается. Надеюсь хоть не покраснела.
Возвращаюсь на стул, грациозно присаживаюсь и кладу вспотевшие ладони на холодную кожу сумки, в попытках хоть немного их остудить.
– Вот и чудно. На самом деле, я пришла решить важный вопрос.
– Да ты что? – смотрит с показным участием. Вот гад!
– Нам нужно расторгнуть помолвку.
– Я тоже не в восторге. Но от таких предложений не отказываются. – он отбрасывает напускную снисходительность и иронию, вернувшись за свой стол.
– Мое будущее – просто деловое предложение, вот она суровая реальность. – подаюсь немного вперед, откинув свои переживания куда подальше. – Выбери кого нибудь другого. В наших кругах вертится куча дам, которые будут от тебя в восторге.
– Согласен. Но у них нет твоего отца.
– Так и женись на нем! – немного резковато встаю со стула и хожу туда-сюда по кабинету. Я не могу что то изменить и не могу бездействовать. Собственное бессилие жутко раздражает.
– Всё уже решено. Не драматизируй, у меня нет ни времени ни желания возиться с избалованной девчонкой. Пока держишь язык за зубами и слушаешься меня, всем хорошо. Выкинешь что то– тебе будет плохо. Думаю, принцип ты поняла? – он швыряет от себя папку с документами, а я задыхаюсь возмущением. – Просто прими этот факт и готовься к свадьбе. Если на этом все, то можешь быть свободна.
Это оказался одним из редких случаев, когда у меня пропал дар речи. Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?! То обращается как к неразумному ребенку, то отшвыривает как щенка. Я уже собралась с мыслями, когда в дверь тихонько стучат и в проеме появляется рыжая мужская голова:
– Я не вовремя?
Он выглядит знакомо, но я настолько увлечена эмоциями, что тут же о нем забываю.
– Заходи. – Шахманов сосредоточил на рыжем все свое внимание. – Она уже уходит.
Беру со стула сумку и с гордо поднятой головой покидаю кабинет.
Злость. Нет, не так. Бешенство. Он довел меня до холодного бешенства. Хочется кого нибудь ударить. Кого то конкретного. Заносчивого самоуверенного козла!
К машине я подлетаю, не обращая внимание на не поспевающих охранников. Все внутри вибрирует, учащенные дыхание и пульс отдают в мозгу.
– Выходи. – открываю водительскую дверь и вытаскиваю оттуда негодующего Сергея. И, пока он приходит в себя, сежусь в машину и хлопаю дверью.
