Текст книги "Шахманов (СИ)"

Автор книги: Настя Кан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

***

До самых выходных я не помню ни одной пары, все мысли занимает недавний разговор с Ромой.

Не знаю какую именно причину нашего с Шахмановым «развода» мне хотелось услышать, не представляю что оправдало бы в моих глазах его поведение. Но то, что я узнала, казалось слишком притянутым за уши, чтобы развеять по ветру всё что мы так осторожно выстраивали. Учитывая то, в какой семье я росла и то, через что прошла уже будучи рядом с ним, его страх за меня казался недостаточно весомым.

Правду говорят – чужая душа потёмки.

То, как он меня бросил и что заставил пережить куда страшнее, чем нападение или похищение.

Но, несмотря на это, я всё еще безумно скучаю. Иррационально, раздражающе, но очень сильно. Ища его глазами в толпе, замирая каждый раз слыша мужские голоса у папы дома, улавливая аромат проходящих мимо мужчин и с тоской понимая что все не то.

Боюсь и хочу.

Ненавижу и люблю.

Так и живем.

Мои размышления прерывает дверной звонок, от чего я взволнованно вздрагиваю. Практически никто не знает об этой квартире, потому неожиданных гостей быть не может. Включаю экран звонка и сердце пропускает удар. Прежде чем голова начинает соображать, как со стороны слышу звук открывающегося замка. Зачем я ему открыла? Что за автопилот? Злюсь сама на себя.

Я еще не готова его видеть. Не готова, но жадно пробегаю по нему взглядом, отмечая подглазины, бледный вид и сжатые в тонкую полоску губы.

– Нам нужно поговорить. – Денис встает в дверном проёме, мешая закрыть дверь.

– Нет, нам не о чем разговаривать.

Я пытаюсь вытолкнуть его, но проще сдвинуть гору. Поняв всю бесполезность сопротивления, я отпускаю дверь и иду на кухню.

– Нет, а как ты хотела чтобы я поступил? Я думал что меня посадят. Посадят в тюрьму, слышишь? – Денис встряхивает меня за плечи в попытках привлечь внимание. – Я рос в детском доме, мечтая о семье. И после этого полоскать в своей грязи тебя с отцом?

– Дело не в этом, как ты не понимаешь! Дело в том, как ты легко от меня отказался! – срываюсь на крик и отталкиваю его от себя. Слишком свежие раны, слишком сложно смотреть на того, с кем хотелось долго и счастливо, а получилось коротко и болезненно. – Не подходи!

Выставляю перед собой руки возводя между нами воображаемую преграду, не позволяя ему ко мне приблизится. Иначе мое самообладание пошатнется.

– Меня бы посадили, а ты бегала бы ко мне на свиданки и таскала передачки? Так ты всё видела в своей голове? Чтобы ты потом меня возненавидела, осознав на что я тебя обрекаю?

Шахманов приклеился к столу, сжимая в руках его края, и наклонился вперед.

От его слов меня подкидывает над стулом, я вскакиваю и копирую его позу, вставая нос к носу.

– Мы могли бы вместе решить как быть в этой ситуации!

– Не из каждой ситуации есть выход, Карин.

– И почему мне нужно было ненавидеть тебя? Ты думаешь я глупая девчонка и ничего не понимаю? Или думаешь я слабая, не справилась бы, не придумала бы что нибудь? Такого ты обо мне мнения?!

– Прости меня.

– Уйди, Шахманов. Уйди. Ты не спрашивал моего мнения тогда, решив все самостоятельно, вот будь самостоятельным и сейчас. Я переболею тобой, и не с таким справлялась.

Он поджимает губы, потом закрывает руками лицо, делая глубокий выдох. И уходит.

Ни разу не оглянувшись.

Я скатываюсь по стенке на пол и снова реву.

Глава 24

«Немного света в свою душу пропустил

я сам себе судья

и я себя простил.

Но, темноту внутри по прежнему дразнил

я сам себе судья

и я себя казнил.» Денис Шахманов.

Утро испорчено бесповоротно. Думала выскажу ему все и станет легче, выплесну что накопилось, но это не принесло желаемого облегчения. Каждую мышцу сводит от невозможности его обнять, а в голове как набат это его «Уходи!»

Столько раз я слышала от него фразу «иди ко мне», она как татуировка шепотом на моем сердце. Слышала и делала шаг навстречу, не задумываясь ни об обстоятельствах ни о последствиях. Тем более противоестественно было слышать как он меня прогоняет.

Правда говорят, что чужая душа потёмки.

Сегодня воскресенье и, по недавно начавшейся традиции, я приехала к папе, чтобы пообедать и пообщаться не по телефону.

До сих пор с трудом верится, что кошмар с похищениями и покушениями закончился. Жизнь постепенно возвращается в свое русло. Но до сих пор иногда звоню папе просто чтобы услышать его голос, накатывает волнение, он ничего не говорит по этому поводу и просто что нибудь рассказывает мне.

Дома у папы тихо, я ставлю сумку у входа и иду в гостиную, но тут тоже никого не оказывается, лишь с кухни слышны тихие голоса. На долю секунды сердце замирает, но нет, это не Его голос. У папы кто то другой в гостях. Я думала мы сегодня просто поужинаем вдвоем.

Подхожу ближе и хочу громко поздороваться, но слова застряют в горле и сама я застываю на месте.

– Дядь Дим, я уже не знаю что делать, он как с ума сошел! – взволнованно барабанит пальцами по столу Грановский. – Не спит нихрена, не жрёт, то в окно часами зависает, то наоборот в дела ударяется да так что мне страшно. Совсем стал без царя в голове. Его и так боялись, теперь шарахаются как черти от ладана, даже свои. И я не знаю что хуже, эти его заторможенности или активности.

– А сам чего говорит? – задумчиво спрашивает папа, размешивая сахар в чашке.

– Да ничего не говорит, молчит как партизан. С тех пор как с Кариной поругались, так и молчит.

– Хм.

Чувствую как учащается пульс, но не понимаю из за чего именно. Из за того, что я подслушиваю, или из за того что именно услышала. Шахманов не в себе? Он получил что хотел, чему спрашивается недоволен?

Складываю руки на груди и хочу вздохнуть, но на кухне раздаются громкие гудки, затем резкое и чуть хрипловатое:

– Да.

Вдох я так и не делаю, этот голос словно парализует каждое нервное окончание в моем теле.

– Денис, ты где? – спрашивает строго отец.

– Работаю. – вместо тысячи слов. Да, многословием Шахманов никогда не отличался.

– Работа подождет. Приезжай домой, тут Ромка. Посидим, поговорим.

– Не могу, на деле.

И тишина. Только сейчас смогла сделать вдох, даже мушки перед глазами заплясали.

– На деле говорит. – папа удивленно уставился на свой телефон словно оттуда пытается что то вылезти. – Вот паршивец.

Телефон шлепнулся на стол и Грановский тяжело вздохнул:

– О чем я и говорю. Бедой дело кончится, если не остановится.

Дальше слушать их разговор я не в силах, потому тихонько поднимаюсь наверх, к себе в комнату, и сворачиваюсь калачиком на подоконнике, устеленном мягкими пушистыми пледами. За окном снежинки кружат свой медленный танец, покрывая мягким кружевом дороги.

Шахманов, что ты творишь? Меня изранил, себе больно делаешь. Что у тебя в голове происходит?

Не знаю на сколько я выпала в свои мысли наблюдая за захватившей город зимой, когда в дверь тихонечко постучали.

– Я зайду?

Деликатность так не свойственна моему папе, что я нехотя улыбаюсь и киваю.

– Доченька, расскажи мне всё, м? – он присаживается рядом и тихонечко гладит меня по голове. – Не держи всё внутри, только себе хуже сделаешь.

Чувствую как в носу начинает крутить, а подбородок предательски дрожит.

– Папочка, я люблю его. С самого детства люблю. – настроение плаксивое после встречи с Шахмановым, наверное поэтому я не смогла сдержать эмоций и разревелась, то и дело шмыгая. Только и делаю что реву в последнее время. – Это так больно.

– Солнышко, любовь это не всегда что то теплое и приятное, она бывает разная. Даже нет, не так, любовь у каждого своя. – папа обнимает меня, прижимая к плечу. – Она дарит крылья, она же их ломает. Взять твою мать.

Я замерла, боясь просмотреть на отца, он впервые затронул эту тему сам. Я никогда не спрашивала, зная что ему это неприятно.

– Она вырвала мои крылья с корнем, а я до сих пор люблю её. – он горько усмехается.

Подходящие слова разом вылетают из головы, поэтому я просто усиливаю свои объятия, безмолвно выражая поддержку.

– Денис молчит как партизан, но Ромка мне всё рассказал. О том, что у вас случилось.

Шмыгнула, обвивая отцовскую руку своими.

– Он меня бросил.

– Денис тебя защищал. Пусть грубо, не очень умело, но защищал. Он по другому не умеет.

– Да что это за защита такая? – я даже привстаю, чтобы заглянуть родителю в глаза и с удивлением обнаруживаю там понимание. Не меня, Шахманова.

– Дочь, ты измеряешь Дениса по себе, а это в корне не верно. Когда в самом начале ты говорила что вы слишком разные, была права.

– Что именно ты имеешь в виду? – я вытираю слёзы и перебираю между пальцами край рукава.

– Денис по другому смотрит на сложившуюся ситуацию. Он долгое время считал, что не пара тебе. Слишком много у нас с ним не хороших вещей за спиной. И они никуда не денутся, не сотрутся. Он не изменится.

– Но я полюбила его именно таким, зачем мне пытаться его изменить?

Отец по доброму рассмеялся на моё недоумение:

– Ты для него как свет в темноте, понимаешь? Денис всю жизнь запрещал себе какие либо чувства по отношению к другому человеку. Исключением стали мы с Ромкой, но это другое. Вот представь, что у тебя есть что то, что для тебя чрезвычайно важно. Ты на это надышаться не можешь, а потом этому "чему то" начинает грозить опасность. Что ты сделаешь?

– Я буду защищать это.

– Любой ценой?

Я не раздумывая ответила:

– Любой ценой.

После чего отец смотрит на меня и растягивает губы в улыбке "ну вот, чего и требовалось доказать".

А я впервые ппытаюсь посмотреть на всю ситуацию без зашкаливающих эмоций, без боли и обиды.

Глава 25

«Я одновременно хотела и боялась его. Исписала кучу листов личного дневника пытаясь навести порядок в голове, разложить по полочкам. Даже к психологу сходила. Но, стоило лишь раз увидеть Шахманова и все, пропала. Я вижу отражение своего безумия в его глазах. Наша любовь – девятый вал.» Карина Шахманова.

Пока я предавалась душевным метаниям после разговора с отцом, незаметно пролетели две учебные недели. Вторая вытянула все нервы из за большого объёма информации, мозги у студентов основательно начали закипать. В том числе у меня.

Я нажаловалась на это Маше и она уговорила меня сходить в какой нибудь клуб.

– Потанцуем, развеемся. Хватит дома сидеть. – подытожила она и вот уже два с лишним часа мы собираемся.

Пару бокалов вина подняли настроение и на смену тяжёлым мыслям пришла какая то лёгкость, как в голове так и в теле.

– Ты совершенно разучилась расслабляться. Сидишь дома комочком нервов и смотришь в окно. Завыть на луну только и осталось. – мягко ругается подруга и мне нечего на это возразить. Раньше получалось переключать внимание с одного на другое, а сейчас я слишком зациклилась на внутренних ощущениях. Режим драма куин. – Понахваталась у своего Шахманова. Осталось только во все чёрное нарядиться и сделать лицо кирпичом.

Я усмехаюсь, но внутри всё предательски вздрагивает от произнесенной вслух фамилии.

– Верни мне яркую и самоуверенную Карину! На эту я оформляю возврат!

– Дурка. – смеюсь на взявшуюся за бутылку вина Машу, которая начинает водить ей перед моими глазами из стороны в сторону.

– В твоих глазах появляется блеееск, из головы уходит вся печаааль. Сладкая вата, пони, воздушный шарик. Чего там ещё вызывает радость?

– Лучше в бокал наливай, Кашпировский!

Подруга наполняет бокалы до краев и приподнимает свой:

– Сегодня только безудержное веселье, никаких упаднических настроений, никаких бывших!

Лямка черного шелкового платья сползает с плеча, пока мы размахивая руками поем песни на заднем сидении автомобиля по дороге в клуб. Водитель старательно делает вид, что не замечает ничего кроме дороги и что ему не смешно. Бутылку вина и бокалы мы предусмотрительно взяли с собой, переживая что в пути заскучаем.

– Машка-а, как хорошо то. – хохочу, обнимая подругу, та смеется в ответ.

– Конечно хорошо. Не может быть иначе, ведь мы есть друг у друга! Лесом мужиков!

– Туда их, туда!

Приехали в популярный ночной клуб мы подозрительно быстро. Внутри нас ждал столик с закусками и мягкий диван. Мы находимся на втором этаже, откуда открывается обзор на танцпол внизу и соседние столики.

Резко дергаю головой, осматриваясь, и понимаю что всё вокруг словно в замедленной съемке. Немного опьянела, потому заказала мясной теплый салат, нужно разбавить алкоголь в желудке чем то съедобным. Веселиться это одно, но оказаться в клубе слишком пьяной и возможно нажить себе приключений на одно место не хочется совершенно.  -К-н-и-г-о-е–д-.-н-е-т-

Маша тоже покушала, заказали хорошего вина. Поговорить из за слишком громкой музыки не получается, только обмениваться короткими фразами.

Мы сидели, наблюдая за причудливым танцем парня внизу и смеялись, когда я почувствовала что на диван рядом кто то сел.

Я замираю, желая оказаться в плену родных серых глаз и одновременно ругая себя за эту мысль. Разворачиваюсь, чтобы сказать что то колкое и давлюсь словами.

– Каринка!

– Вова? – я растерялась, не совсем понимая как реагировать. Почему то я даже мысли не допускала, что мы можем с ним еще когда нибудь увидеться. Переглядываюсь с подругой, она приподнимает бровь, я пожимаю на молчаливый вопрос плечами. Она закатывает глаза, предпочитая игнорировать нового собеседника. Она в лучшие то времена не переваривала горе-художника, а после того, как он мне изменил, тем более.

Боже, это было словно в прошлой жизни. Даже не верится, что когда то я была вместе с этим человеком.

– Ты всё хорошеешь! – кричит Вова мне в ухо, от чего становится щекотно и не очень приятно. – Как твои дела?

– Всё в порядке. – странно слышать этот вопрос от него. Но все же ловлю себя на мысли, что мне не обидно на его прошлый некрасивый поступок и к нему самому я не испытываю ни ненависти ни ностальгии. Словно совершенно обычный посторонний человек. Делаю глоток вина и вежливо улыбаюсь, жду пока он уйдет.

– А у меня выставка только закончилась. Персональная, большая, представляешь?

– глаза горят от гордости. Все таки смог пробиться чуть выше за это время.

– Рада за тебя.

Мы перекидываемся еще парой фраз, потом Машу приглашают на медленный танец. Вова пригласил меня, но я отказалась, надеялась он уйдет искать себе кого нибудь скрасить вечер. Надежда не оправдалась. Сначала он задумчиво смотрит себе в стакан, даже сквозь громкую музыку слышно как крутятся шестеренки в его голове. Потом сам себе кивает, придя к какому то только ему понятному решению, и с широкой улыбкой выдает:

– А давай попробуем сначала? Нам же было хорошо.

Как на зло музыка в этот момент стала совсем тихой, песня переходила с одной на другую. Вернувшаяся за стол подруга поперхнулась вином и потянулась за салфеткой. Хорошо, что я сама в этот момент поставила бокал на стол. Интересно, какими окольными путями он пришел к такому умозаключению?

На этот раз я сама тянусь к его уху, ощущая что Вова напрягся. Судя по всему напрягся он немного по другой причине, ожидая какой то восторженной реакции с моей стороны. Я же пододвинулась почти вплотную и крикнула в самое ухо:

– Я замужем!

Он отшатнулся и улыбнулся. Правда, не очень искренне.

К нашему столику подходит официант, расставляет передо мной дымящийся ароматный кофе и, чудом откуда то взявшийся в ночном клубе, кусочек красного бархата.

– Я этого не заказывала, вы перепутали. – удивленно сообщаю приятному молодому человеку, на что он вежливо улыбается и сообщает:

– Это подарок вам от мужчины вон за тем столиком.

Официант машет рукой куда то себе за спину и уходит.

По спине пробегают мурашки, прежде чем я поворачиваюсь от аппетитной поверхности десерта на столик, находящийся напротив и чуть правее. И натыкаюсь взглядом на Шахманова. Сердце делает несколько частых ударов в ушах, прежде чем всё вокруг замирает, пропадает, время останавливается. Только я и он друг напротив друга.

Денис упирается локтями в стол, а на сложенные в замок руки положил подбородок. Его губы плотно сомкнуты в тонкую полоску, выдавая всю степень его негодования. Я скорее чувствую, нежели вижу, что и его серые глаза точно грозовое небо, мечут молнии. Затем я моргаю и наваждение спадает.

Тихонько толкаю подругу локтем в бок и первое, что она видит, мое странное выражение лица. Не уверена, что сама сейчас смогла бы передать что именно чувствую.

– Так, все, мы договорились что сегодня только веселье и никаких бывших! – косится она на Вову и чекается с моим бокалом, не дождавшись от меня, несколько заторможенной, какой либо реакции. Потом она ловит мой взгляд и поворачивается к «тому самому» столику, откуда за мной непрестанно наблюдают.

– Ну не-е-ет! – от удивления ее рот даже чуть приоткрывается.

– Ну, да-а. – выпиваю вино залпом.

– Радова, я только сказала что сегодня вечер без всяких мужиков, как ты тут же собрала в одном помещении всех своих бывших.

У меня вырывается нервный смех

Вова почему то принимает это или на свой счет, или как хороший знак, но тут же практически прижимаясь зовет на танцпол. В тот момент, когда расстояние между нами становится минимальным, вижу как Шахманов дергается, но его плечо сжимает уверенная рука Грановского. Сильно сжимает, судя по тому, что Денис сразу садится обратно. К своему стыду только сейчас я заметила что Рома тоже тут, на том же диване что и Шахманов.

– Пошли танцевать? – зову Машу и мы спускаемся вниз, Вова довольный плетется следом.

Музыка наполняет каждую клеточку тела. Я отпускаю все мысли и полностью отдаюсь танцу. Энергия, скопившаяся за долгое время затворничества выходит на свободу. Маша смеется, наслаждаясь тем же, и ее кружит в танце симпатичный коренастый парень. Они теряются в толпе, но периодически я вижу неподалеку ее макушку.

Вова танцует напротив, потом замирает, машет кому то в толпе и уходит. Видимо встретил знакомых.

Провожу руками вдоль тела и двигаю бедрами в такт ритмичной музыке. Потом откидываю волосы назад, делаю поворот на каблуках и практически упираюсь носом в обтянутую черной водолазкой грудь. Вдыхаю до боли желанный аромат и делаю шаг назад. Шахманов возвышается мощной неподвижной горой над толпой двигающихся вокруг тел. Время снова замирает, даже музыка словно становится тише. Он стоит сложив руки на груди, волосы не уложены что подчеркивает грубые черты лица, взгляд серьезный. От цветомузыки шрам переливается то красным, то синим, и я почти поднимаю руку чтобы до него дотронуться.

Глаза в глаза, одно дыхание на двоих.

Кто то из танцующих позади случайно задевает меня рукой и извиняется, разрушая момент.

В мой мир снова врывается музыка, толпа народа и мысли, куча мыслей.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Шахманов ловит меня за запястье, удерживая крепко, но мягко:

– Давай поговорим.

– Не хочу.

Делаю новую попытку уйти и все вокруг переворачивается. Денис подхватывает меня на руки и несет к выходу, игнорируя мои растерянные удары по спине:

– Отпусти меня!!

– Один раз я уже совершил такую ошибку, второго раза не будет. – говорит мне в волосы, поставив на землю на улице, но все еще прижимая к себе.

Всхлипываю, только тогда чувствую что по щекам текут слезы, а сама я вцепилась в спину Шахманова, вероятно оставляя ногтями отпечатки. Делаю глубокий вдох и опускаю руки.

– Ты прав, второго раза не будет. Ни второго, ни третьего, ни четвертого.

– Карин. – он мгновенно мрачнеет. – Послушай меня, я тебе все объясню, ты поймешь. Должна понять. Если не ты, то кто?

– Я понимаю, Шахманов, честно. Я сначала обижалась, но потом поняла. И твои причины, и твою точку зрения. – все таки увеличиваю расстояние между нами, чтобы свободнее дышать. – Но и ты меня пойми. Я не могу. Не могу, слышишь? Два раза себя по кусочкам собирала. Третий раз не смогу, не получится. Я боюсь, понимаешь? Боюсь. Тебя, себя, того что будет дальше. Или не будет. – под конец голос предательски дрожит, а лицо у Дениса становится похоже на застывшую маску. Даже гроза в глубине серых глаз прошла.

– Что мне сделать, скажи? Я запутался. – проведя своей большущей ладонью по лицу, он переводит взгляд на звездное небо. – Впервые совершенно ничего не понимаю. Карин, помоги мне? Я не хочу потерять тебя.

– Я уезжаю. – он вздрагивает и резко разворачивается, но я поднимаю ладонь вверх, успокаивая. – На месяц. Мы едем с Машей отдохнуть.

Шахманов немного расслабляется, но остается на месте, не шевелится.

– Когда я вернусь, мы поговорим. Месяц достаточный срок, чтобы нам обоим подумать. Хорошо?

Я вижу, чувствую с каким трудом ему дается это решение, но все таки Денис чуть заметно кивает. После чего садится в припаркованную рядом машину и срывается с места в темную ночь.